444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ефимия Летова » Исцели меня (СИ) » Текст книги (страница 10)
Исцели меня (СИ)
  • Текст добавлен: 5 ноября 2026, 16:30

Текст книги "Исцели меня (СИ)"


Автор книги: Ефимия Летова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

«Нет, только не это, только не так, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!» – успела подумать я.

И услышала ответ, как и раньше, изнутри:

«Не бойся»

Глава 24. Труха и пепел

Глава 24. Труха и пепел

– Я же сказал. Не трогай её, – глухо проговорил Рок и спрыгнул со своего каменного постамента. Я развернулась, чтобы видеть их обоих – пока я вообще могу ещё хоть что-то видеть и осознавать.

– Ты сказал?!.. Малолетнее ничтожество, порождённое глупой уродливой ушастой девчонкой… Знаешь, первым делом я отрезал ей уши. Запомни, там, где я нахожусь, всё бывает только по-моему. Здесь всем распоряжаюсь я, а не зверёныш, вообразивший, что на что-то способен и что-то из себя представляет. Что ты мне сделаешь? – почти с любопытством отозвался Лордер, взмахом руки останавливая чёрные тени. Увы, они действительно повиновались именно ему и повиновались мгновенно, беспрекословно. – Магия вадроков бессильна без растений, провести ритуал призыва новых эвилей самостоятельно ты не сможешь. Ты вообще ничего без меня не можешь. Сын! – он засмеялся. – Тебе до меня… Не люблю затянувшихся водевилей. Эй, вы! – Лордер снова обратился к своим иномирным прислужникам, – Жаль, что с девчонкой уже не позабавиться, она была такая… вкусная.

Он хмыкнул и облизнулся, демонстративно пошло, явно получая удовольствие от этого незамысловатого позёрства.

– Забирайте е… Нет!

Судя по исказившемуся досадой лицу Лордера, он только сейчас и понял, на какой мелочи прокололся, открыл рот, чтобы отдать новый приказ эвилям, но не успел.

Чёрная плесень, покрывавшая стены этого сырого помещения, дрогнула и пошла рябью. А потом стала разрастаться, настолько стремительно, что буквально смела и эвилей, и самого Лордера с места, сдавливая его, топя, забираясь ему в уши, ноздри и рот. Плесень! Ну, конечно, настолько обыденная и привычная пакость, что никто не обратил на неё внимания. Мерзкие крошечные грибки, бытовые враги домашних хозяек, но сейчас я готова была признать, что это высшее из божественных созданий.

Я отскочила от пушистого, тёмного, склизкого пузырящегося шара, раз в пять больше моей головы. Надо найти дверь, надо выбираться отсюда: в огромном зале уже почти не осталось свободного пространства, плесень разрасталась с чудовищной скоростью. Эвили ещё где-то здесь, пусть даже они не действовали самостоятельно, а подчинялись приказам хозяина, отдавать которые в данный момент он явно был не в состоянии, но они здесь. Конечно, до полноценного боевого мага Лордеру было далеко, но кое-что всё-таки он мог, и я видела, как одно за другим использует он весь свой магический арсенал, пытаясь избавиться от настырной паразитирующей дряни: огонь, воздух, что-то ещё. Безуспешно. Вот только скоро Рок выдохнется – непременно выдохнется, чтобы вырастить этакого грибного гиганта, нужно очень, очень много сил.

Кашляя и почёсываясь из-за от невнятного, но неприятного навязчивого зуда, я пошла – и плесень послушно расступалась передо мной, будто признавая нашу с вадроком связь и моё право на свободу, создавая своеобразный коридор. И – увы, пошла я отнюдь не в сторону двери, куда меня вёл здравый смысл.

Рок уже не стоял на ногах, точнее – он стоял на коленях, всё так же рядом с чёрным камнем, оставив для себя крошечный, не занятый шарами плесени островок пространства. Измученный и тонкий, серебристая шевелюра поникла, почернела на кончиках волос и лежала на его плечах, как вялые стебли обрезанной под корень болотной осоки. Ветвей не наблюдалось, и, если бы не хвост, Рока можно было бы запросто принять за обыкновенного парня в рваной рубашке. Боясь снова заглянуть в его почерневшие глаза, я встала за его спиной, а потом тоже опустилась на колени, обхватывая Рока за плечи, говоря себе, что это – в самый последний раз. Чтобы покончить с Лордером, покончить с этим всем – надо же уже наконец-то с этим покончить!

Он не любил меня. Но ему нужна была моя помощь.

Конечно, это моё прикосновение не было сродни нашим прежним прикосновениям с дроком, хотя сейчас мне удалось-таки установить связь с его резервуаром, с первого раз, более слабую, чем раньше, но устойчивую.

…Стоило ли его винить? Он не собирался соблазнять меня изначально. И в своём разочаровании виновата только я… и немножко судьба, которая завязала его магический резервуар на плотском удовольствии, а потом и вовсе связала нас двоих. Всего несколько дней, а мне кажется, что мы знакомы целую вечность.

Он использовал меня.

Но он же утешал меня после ночного кошмара. Он же помогал лечить чужого человеческого ребёнка, о котором мы не узнали даже имени…

«Беги, Фелл! Тебе не стоит здесь находится»

«Бежим вместе. Потом поговорим»

«Я ещё не закончил»

«Что ты собираешься делать?»

Не знаю, как, но, кажется, он меня слышал. Может быть, вадроки обладали этим странным даром, чтобы общаться между собой в древесной форме?

«Беги! Этот гойшон оставил здесь самовозгорающиеся… – он явно не мог подобрать верного слова. – Они выглядят как конусы с жидкой сердцевиной. Скоро здесь сгорит всё. Он заботится о том, чтобы не оставлять следов»

«Козырная карта» Лордера…

«Всё-таки «гойшон», а не «отец»?» – я не знала, передавал ли мысленный диалог мой неуместный сарказм. Глупее только припоминать прошлые обиды, когда висишь над пропастью, ухватившись одной рукой за скользкий склон.

«Не делай вид, что ты безмозглая шойса»

«Ты позволил убить трёх человек! Нет, четырёх…» – я уже понимала, что он притворялся, но облегчения от этого не испытывала. Рок не был честен с Лордером, но не был честен и со мной. Каков же он настоящий?

«Зачем?!»

«Они все служили ему, прикрывали его и были ничуть не лучше, чем он. И они помогли бы ему, а мне нужно было, чтобы он остался один»

«Ты… ты обманул меня!» – если уж быть честной, то да, я могла простить Року даже соучастие в гибели слуги и магов. Действительно могла, не настолько я добра и мягкосердечна.

Но не гибель своей надежды.

«Не думай, что я не понимаю, как виноват перед тобой и не виню себя. Мне действительно нужна была сила шрайвэ. И я не хотел, чтобы тебе было плохо, а объяснить не мог, пришлось создать иллюзию. Гойшон всегда был где-то рядом. Но скоро всё закончится. Для всех»

«Ты… – я хотела сказать «не сходи с ума», но говорить это в шестиугольном зале для жертвоприношений и тёмных ритуалов, полном гигантской смертоубийственной плесени, сражавшейся по приказу дрока с тёмным магом и иномирными сущностями было… нелепо. – Бежим вместе. Позже поговорим»

«Я должен задержать его здесь до конца. Это должно закончиться. Здесь и сейчас. Его жалкая никчёмная жизнь»

«Но…»

Не знаю, что я чувствовала в тот момент. Желание разревется… нет, расхохотаться. Или просто лечь и уснуть без сновидений?

Лечь и уснуть.

– Уходи же! – я не сразу поняла, что этот голос раздаётся вовсе не изнутри моей головы, а снаружи, попросту говоря, мысленных сигналов Рок больше мне не слал, а орал в голос. – Беги, Фелл!

Если что я и не любила, до желудочных колик, то это чужую жертвенность.

Рок поднялся и шагнул в расступающуюся и тут же смыкающуюся за ним плесень, только дёрнулся кончик хвоста. Нет, ну самый настоящий дурак! Сам он гойшон, ушастый и хвостатый! Решил поиграть в героя? Смыть позор кровью – так говорят идущим на бой смертникам-штрафникам?

Я не простила его, но чувство обиды сейчас казалось таким незначительным и мелочным. Потеря… ещё одна потеря в череде потерь. Глупый мальчишка, которому нечего терять, которого я и знала-то всего несколько дней… тот, кто дал мне надежду на то, что в моей жизни, лишённой любви и человеческого тепла, может быть лучик света. Зачем? Мы друг другу никто. Два одиночества из разных миров, не более того. Он даже не человек.

Пусть идёт.

Идёт умирать.

Пусть…

…я его люблю. Его – или тот образ, который сама себе придумала. Не знаю. Не важно.

Сама не поняла, как сделала шаг за Роком, и тут же что-то ухватило меня за щиколотку и дёрнуло, в очередной раз макая в густую землянистую топь. Я рухнула, но приземлилась на руки, дёрнулась, обернулась – и увидела ползущего за мной по грязи Лордера.

Выглядел он ужасно, так, словно несколько дней находился в целительском изоляторе с самыми тяжёлыми заразными больными – именно это сравнение пришло в мою голову в первую очередь. Покрытый красной и лиловой сыпью, содрогающийся от хриплого лающего кашля, с прилипшими ко лбу волосами.

Лордер впился мне в голень, до синяков, до кровавых ссадин, и на мгновение я испытала парализующий страх, перед его безжалостным всемогуществом, в котором уверилась за годы службы в его замки. Столько безнаказанных жертв… моя мать. И я. И снова, снова, снова я!

Нет, ни за что.

Никто не всемогущ и никто не бессмертен. Сейчас мы были почти равны, и его происхождение, его богатство и связи не играли никакой роли. Мои пальцы снова заострились острыми сухими ветками, настолько мне хотелось впиться ему в гортань или хотя бы в глаза!

Барахтаясь в грязи, я лягнула Лордера ногой в лицо, метила в нос, но промахнулась и лишь скользнула по скуле, а он подтянулся, приподнялся и навалился на меня сверху, горячечно, болезненно жаркий, ухватив меня за шею ровно с той самой степенью давления, чтобы я перестала сопротивляться, но еще могла дышать. И слышать его.

– Поверил мальчишке, – прошептал он мне на ухо, и от прикосновения его сухих губ, его тела меня передёрнуло от отвращения. – Больше… такой ошибки я не совершу.

Смешно, насколько общими были наши мысли.

– Не совершишь, – согласилась я сипло. – И никого уже больше не убьёшь.

Сказала – и вскрикнула. Лордер сумел-таки подняться, рывком, за шиворот, поднял и меня, удерживая перед собой так, что у меня ноги оторвались от земли. Рок стоял перед нами, покачиваясь, как дерево на ветру.

– Если мне что-то не понравится в твоём поведении… – медленно, с трудом ворочая языком, произнёс Лордер, глядя Року в лицу. – Впрочем, мне уже многое не нравится. Будет тебе урок.

Я услышала хруст, странный тягучий хруст, а боли не почувствовала. Опустила взгляд: Лордер ломал ветви, в которые превратились от локтей до кончиков пальцев мои руки.

– Отойди к противоположной стене, иначе… – кончик отломленной ветки упёрся мне в шею, туда, где пульсировала жизненно важная жилка. – Впрочем, можешь остаться. Будет лучше видно.

…дальнейшее происходит одновременно. Взрыв, от которого моментально закладывает уши, бегущая по залу стена огненного жара. Чёрный алтарный камень разлетается на куски, и один из этих кусков смачно врезается в затылок Лордера, разнося ему полголовы в считанные мгновения. Крик Рока, тающие чёрные тени над его головой. И боль, вот теперь-то самая настоящая боль, на мгновение прошившая, пропитавшая всё моё тело, но тут же сменившаяся онемением, слабостью и темнотой. Теплая струя крови, брызнувшая на подбородок.

В огне моментально сгорают одежда и волосы на всём теле, кожа покрывается грубыми выпуклыми рубцами… или всё же древесной корой?

– Ну, что там? – крупный, полный, немного рыхлый мужчина с полковничьими нашивками на сюртуке брезгливо оглядывает выгоревшую шестиугольную комнату, по которой хаотично ходят его подчиненные, изображая активную трудовую деятельность.

– В живых уже никого, цер Шогль, – со всем старанием докладывает худощавый парнишка в гражданском, но с явной военной выправкой. – Пять трупов, четыре – вообще не опознать уже, одни обгорелые кости. Пятый – наш с вами… – парнишка спотыкается на фамильярном начале фразы и заканчивает вполне нейтрально:

– Пятый – вицер Ларош Лордер!

– Сам Лордер? Ай-яй-яй, как же так, какая незадача… Уверен, что он? Мёртв?

– Так точно! – и чуть тише добавил. – Выживешь тут, без головы-то почти… и ветками утыкан, как ёж!

Полковник Шогль не без труда склоняется над мёртвым телом.

– Что ж… а это ещё что? Откуда?!

– Это деревья, цер, – вежливо, стараясь выдерживать тон всецело преданного делу подчинённого, отзывается юноша. – Два, дерева. Это, кажется, ольха. Второе не знаю. Я в школе был не силён в… гм… ботанике.

– Сам вижу, что деревья, рух их пожри! Но тут же всё сгорело, как у дракона в заднице, а эти…

Несколько мгновений взгляды всех присутствующих буравят два дерева, без листьев, но вполне целые по сравнению со всем остальным, превратившимся в покрытые пеплом осколки.

– Куда это? – с готовностью к любому ответу интересуется метящий в личные секретари парнишка.

Полковник открывает рот. Потом закрывает, опускается-таки на корточки, кряхтя, и поднимает что-то из горстки пепла.

Цельное металлическое колечко, похожее на серьгу.

Задумывается на мгновение. Выдыхает с присвистом.

– Есть у меня одна мысль, Шуд. Организуй-ка…

– Всё, что прикажете!

– Не кипишуй ты! Отправь это вот… в поселение дроков.

– Дроков? – с ноткой растерянности переспрашивает парень. Полковник морщится, но кивает. Утирает пот с покрасневшего лба.

– Найди подходящий грузовой экипаж и неболтливого возницу. Я сам объясню ему, как добраться.

– Но... господин полковник?! Зачем?!

– Они любят деревья, – пожимает плечами Флетвик Шогль. – Эти... пусть похоронят. Или посадят заново. Да хоть с маслом сожрут. Делай и не задавай лишних вопросов!

– Как прикажете, господин полковник!

Глава 25. Финальная. Эшшло

Глава 25. Финальная. Эшшло

Оказывается, после смерти тоже снятся сны. Может быть, не всем – мне не хочется обобщать, но я их иногда вижу. Никто теперь не пытается выдать их за настоящее, да и я не жду никаких чудес. Просто смотрю – у меня же нет человеческих глаз, поэтому сны меня радуют.

В новом теле мне не больно. У всего есть свои плюсы.

Моё новое тело – деревянный ветвистый ствол, тонкий, но крепкий, а древесная плоть воспринимает всё совсем иначе. Вот корни отращивать было непросто и некомфортно, это я помню. Сначала их попросту не было, хотя это очень странно – дерево без корней, но потом моё новое тело окутали благословенные тёмные воды гайши, которых я так боялась когда-то. Ох, как зря! Гайши забрал всю тяжесть из моей души, всю горечь, хотя он и утверждал, что не смог бы этого сделать, если бы я сама продолжала бы за них цепляться.

Так что я ни о чём не жалела.

Всё было хорошо.

Почти.

Потому что снилась я себе прежней Фелл, той, у которой золотые глаза матери, две ноги, две руки, густая копна длинных каштановых волос и мягкая, чувствительная кожа. Той, которая может бегать, улыбаться, злиться и смеяться, говорить так, чтобы её слышали, и видеть глазами, есть еду ртом, ощущая вкус, и даже обнимать, целовать и любить… кого-то. Кого? Иногда мне казалось, что это просто безымянная тень из прошлого или даже из моих фантазий, никогда не существовавшая в действительности, но порой я, как наяву, видела острый кончик уха, зелёную радужку, тонкие пальцы, впалый живот без пупка, и эти детали такие настоящие, такие… родные, что я поражалась себе, как могла их придумать.

Я немного тоскую, потому что не могу собрать всё это в единую картинку. Эту тоску нельзя назвать болью, наоборот… это хорошее чувство. Давно забытое.

Слишком похожее на желание снова жить.

И однажды я обращаюсь к гайши с просьбой. Я говорю, что готова попробовать ещё раз. Я признаю, что мне хорошо, спокойно и безопасно сейчас, такой, но я готова отказаться от этого обволакивающего покоя ради треволнений и тревог жизни. Вспомнить прошлое и принять его – это почти то же самое, что отрастить корни.

И гайши поднимается, выходит из берегов котлована, забирая меня в тёмную загадочную глубину, чтобы однажды вынести на берег одинокую тонкую человеческую фигурку, скорчившуюся и задыхающуюся. Но в одиночестве человеческая девушка находится недолго. Почти сразу же рядом появляется один из вадроков, поднимает её и, прижимая к груди, уносит в Лес. Одевает в просторную мягкую вотолью, расчёсывает костяным гребнем длинные каштановые волосы. Поит и кормит с рук, как принято у пар вадроков.

Ни у гайши, ни у земли, ни у травы, деревьев или грибов – свидетелей произошедшего – нет ушей, но ветер ещё долго и ласково треплет украдкой подслушанные слова:

– Шрайна, шрайна, шрайна…

И ещё одно слово, сказанное уже не высоким зеленоглазым вадроком, а кое-кем другим:

– Эшшло…

Я открыла глаза.

* * *

Подол свободной зелёной вотольи колыхал расшалившийся ветер. Воспоминания вернулись ко мне, не оглушили, не накрыли ураганом. Они были похожи на этот мягкий и ненавязчивый ветерок.

– Я подумал, что ты захочешь быть одетой. Хочешь есть? Или пить? – тихо спросил Рок, сидевший рядом. Он не смотрел на меня, он смотрел на закат по другую сторону от гайши, багровеющий над древесными кронами. Я чувствовала его смешанные чувства – радость и смятение, беспокойство и эйфорию.

Если бы мы были одни, наверное, я бы уже обняла его – ну, или ткнула бы кулаком в бок. Скорее, первое – всё больное и грустное, что было раньше, подёрнулось тонкой дымкой забвения. Но мы были не одни.

Ещё одна парочка – высокий темноволосый дрок и такая же остроухая девушка с рыжими, точно осенняя листва, волосами, то ли молодые супруги, то ли брат и сестра – наряжали дерево со странными треугольными листьями сине-бирюзового оттенка. Хихикая и подпрыгивая, они обвязали тонкий ствол аж двумя шарфами, а потом стали наматывать на ветки шерстяные нити.

Чуть поодаль светловолосый остроухий мальчик, которому едва ли исполнился год, неуверенно, но бойко шлёпал за порхающей над поляной, полной голубых и фиолетовых цветов, крупной чёрной бабочкой, задирая коленки, как делают дети, только-только научившиеся ходить. Пару раз бабочка садилась на протянутую ладошку, и малыш разглядывал её, не пытаясь сдавить, стряхнуть или прихлопнуть.

Что ж, если в этом краю все дети такие… да, мне очень нравится этот край.

Наконец Рок повернулся ко мне и с обескураживающей надеждой посмотрел мне в лицо.

– Фелл, – пробормотал он наконец. Я улыбнулась и кивнула, и он, будто получив разрешение, тут же перекатился на колени и прижался щекой к моему животу, аккурат к тому месту, где когда-то был шрам с изображённой поверх него жёлтой примулой. Шрам исчез, а примула осталась. – Фелл, ты…

– Жива, – засмеялась я, чувствуя, как в моём горле что-то шуршит, будто оно набито прелой сухой листвой. – Я жива, Рок, и даже вроде бы помню всё случившееся. И ты жив... какой подарок от судьбы. В слове «подарок» есть твоё имя, представляешь?! Сколько времени я… спала?

– Долго. Я тебя поливал, – неожиданно сказал он, и у меня на глаза отчего-то навернулись слёзы. Я сбросила оцепенение и тоже обняла его, наслаждаясь тем, что у меня есть руки и ноги, что моя кожа такая тонкая… и всё ещё чувствительная. Его прикосновения несли смешливую будоражащую щекотку.

Обычные ощущения воспринимались как самое настоящее счастье.

– Жучок-огонёк, – снова засмеялась я, протянула руку, чтобы красная букашка в чёрную точечку переползла с травинки мне на ладонь. – Так их называли… ну, в моём детстве. У нас они тоже живут. Хочешь подержать? Они не кусаются. Ладно, ладно, я помню, что ты их не любишь. Долго – это сколько, Рок?

– Год и три месяца – по вашему. Это нормально. Ты… восстанавливалась, после пожара, после всего. Главное – что ты решила вернуться.

– Ого. А… ты?

– Я провёл в древесной форме около десяти днй. Нас привезли люди, а уже потом благодатная сила гайши помогла. Нам повезло. Люди могли бы принять нас за обычные деревья, и оставить на своей земле. Вдали от гайши всё было бы дольше и тяжелее.

Я покачала головой, переваривая услышанное. А потом резко вскинула голову.

– Как тебя приняли обратно? Тебя не ругали?

– За что?

– За нас с тобой, – несколько стыдясь, пробормотала я. – У тебя же должно быть записано всё в твоём хьтабе, то, что между нами было. Мне нужно будет покинуть Лес? И твоя невеста… Она же ждала тебя, наверное. Дождалась?

– Это всё не имеет значения. Шрайвэ – великая милость. Никто не предложит тебе уйти. Ты теперь наша, Фелл. И моя. А я твой. Если ты не против.

– А вдруг это всё не по-настоящему? – тихо спросила я. – Как тогда, когда…

«Я больше никогда тебя не обману. Я должен был избавиться от того гойшона любой ценой. Я дал хоррим. Нерушимую клятву»

«Я знаю, что такое хоррим»

Говорить вслух по-прежнему было необязательно.

Да, теперь, после близкого знакомства с гайши, я многое знала. Как, например, и то, что шрайвэ, разумеется, веский повод для оправдания многих поступков. Но длительное пребывание в образе дерева могло быть сочтено вадроками равнозначным смерти, а смерть делает связь недействительной…

Что-то мягко ткнулось мне в спину, я обернулась и подхватила теряющего равновесие мальчика, того самого, что играл на полянке с бабочкой.

Мальчик не испугался и не заплакал, наоборот – улыбнулся, демонстрируя белые острые зубки. Протянул руки к Року – и тот каким-то уж очень привычным жестом усадил его на колени.

– Твой сын?..

Догадка обрушилась на меня внезапно, как горный водопад, придавила к земле с такой силой, будто у меня снова выросли корни. Его сходство с Роком было невероятным – если бы не глаза странного янтарного оттенка. оно было бы абсолютным. А вот на Лордера малыш почему-то совсем не походил. Наверное, из-за чистого взгляда.

Надо же, прошло больше года…

Сидя на коленях у Рока, мальчик разглядывал меня, спокойно, как ту же бабочку, и застарелая, почти излеченная боль толкнулась в сердце.

– Твой сын? – повторила я и заставила губы дрогнуть в улыбке. – Ну же, скажи мне правду. Я не претендую на тебя, твою верность, твою любовь или что-то такое, Рок. Мы были знакомы несколько дней. Не буду я рыдать или кидаться с упрёками, сценами ревности или чем-то таким, я год простояла деревом, мне чужды подобные глупости. Но ты мне не чужой, ты… Просто ответь.

– Наш сын, – осторожно ответил Рок. Я покачала головой, чувствуя, что погорячилась и «подобные глупости» мне, увы, не так уж и чужды. Вот-вот сорвусь и устрою безобразную истерику.

– Не надо, прошу тебя. Это лишнее, правда. Что произошло с его матерью, где она? Он родился до нашего знакомства – или после? Рок, хватит мне врать! Ты должен был убить Лордера – ты его убил, всеми правдами и неправдами. Но ребёнок тут не при чём.

– Шонли ровно год. Три месяца он был зародышем в бутоне Древа Жизни, которое произрастает в сердце Леса, пока я не смог принести его домой. Его мать – ты, я не вступал в единение ни с какой другой женщиной. Это наш сын, Фелл. У вадроков не бывает глаз такого цвета.

Голова моя закружилась, и, если бы Рок не придержал меня, я бы упала на землю.

А упасть хотелось. Обхватить колени и лежать огромной человеческой фасолиной, лишённой способности чувствовать и страдать.

– Я не могу иметь детей, Рок, я же тебе говорила, и подобные шутки не кажутся мне забавными. Для меня это повод встать и уйти, прямо сейчас, навсегда. Слышишь? Клятый Лордер...

Ребёнок протянул ко мне ладошку. В тот момент я ненавидела Рока, но к его сыну не могла испытывать схожих чувств. Слёзы жгли глаза, но я вытянула руку и позволила огоньку переползти на ладошку мальчика. И снова тот непривычно осторожно принялся рассматривать жука, а потом встал, бодро дотопал до ближайшего дерева, прислонил ладонь к коре, чтобы жучок переполз туда.

– Лордера больше нет. И ты можешь иметь детей, – мягко возразил дрок. – Выносить в чреве, как человек, не можешь, это да, даже гайши не может исцелить столь серьёзную давнюю рану, но вадрокам это и не нужно. Наши дети всегда созревают в плодниках Древа Жизни после того, как вадрок и его избранница предаются единению и получают благословение в виде шрайвэ. Я думал, что подобное невозможно, если избранница не принадлежит к нашей расе, но как видишь… Боги даровали нам Шонли. Ты эшшло.

– Эшшло? – повторил ребёнок, оборачиваясь и разглядывая меня из-под ресниц, куда более тёмных, чем его волосы.

– Эшшло, – кивнул Рок. – Твоя эшшло, Шон.

Мальчик повернулся к нам спиной и зашагал за другой бабочкой, ярко-оранжевой, лениво порхающей над поляной. Короткий хвостик с кисточкой на конце мотался туда-сюда.

– Он…

Рок выдохнул и погладил меня по плечу.

– Пусть идёт. Лес бережёт наших детей, здесь нет ничего опасного для них. Шон не уйдёт далеко. Я позволил дать ему имя самому. Не знал, сколько ещё ты простоишь… так. Я приносил Шонли с собой. Он рос над твоими корнями и под твоими ветвями. Он наш, общий. Шонли означает первоцвет. Этот цветок был изображён на твоём животе.

Я упала-таки спиной в мягкую шуршащую листву, глядя в высокое светлое небо.

– Ты… ты расстроена? Ты не хотела? Но ты не обязана… Мы действительно были знакомы совсем недолго, да и я так злился на тебя сначала… Ты пробудила во мне чувства, которые я считал запретными и недопустимыми. Ты весь мой мир перевернула с ног на голову! Девушка, которая уже была замужем… у которой не было хвоста! Я перестал чувствовать почву под ногами, наговорил тебе много злого и лишнего. Заставил тебя поверить в то, что предал тебя, чтобы добраться до гойшона. Но давай оставим всё это в прошлом. Давай думать о настоящем. И будущем.

Я помотала головой, небо закачалось надо мной, облака расплывались белыми лужицами.

– Ты… останешься с нами, Фелл? Я не могу неволить тебя, и никто не может. Если тебе не нравится в Лесу, ты можешь вернуться в свой город. Но…

– Я сейчас с ума сойду, – пожаловалась я небу. – Или в гайши нырну.

– Нет, не надо, пожалуйста! – Рок дёрнулся, вскочил, подхватывая меня на руки, я вспомнила о его матери и обхватила его за шею.

– Не в этом плане… Поставь меня, никуда я не нырну!

– Я не вру, – настойчиво повторил Рок, целуя меня в лоб, в нос, в щёки. – Ты моя, у нас есть шрайвэ, у нас есть Шонли, у нас есть Лес. И теперь всё зависит только от тебя и твоего решения. Я не могу и не хочу заставлять тебя, Фелл. Но…

Он мягко-мягко погладил мои плечи. Мягко сжал ладонями лицо, не давая отвернуться.

– Я очень хочу, чтобы ты осталась. С нами. Ты останешься, Фелл?

Кровь набатом стучала в ушах, и я почти не слышала его слова. Чудесный маленький мальчик, похожий на Рока, с янтарными глазами... как у меня. Жаркие ладони на спине. Моё имя, которое он произносил вслух, как молитву. Разноцветные кроны деревьев, высокая трава, ветер, вотолья на голое тело – всё это было слишком остро, волшебно.

– Фелл…

– Эшшло! – засмеялся ребёнок, снова подходя ко мне, и я опустилась на корточки, чтобы ещё раз заглянуть в его глаза.

И – поверить.

– Эшшло – это ты, – мягко произнёс Рок и тоже присел. – Его эшшло. И моя шрайна…

И я поверила.

И осталась.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю