Текст книги "Исцели меня (СИ)"
Автор книги: Ефимия Летова
Жанр:
Любовное фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)
Эпилог 1.
Эпилог 1.
– Чем займёмся? – осторожно спросила я Рока.
Близился вечер. Мой первый вечер в краю вадроков.
И это был самый безумный, самый насыщенный и самый прекрасный день в моей жизни. Ну, может быть, только день нашего первого единения с Роком был таким же волнующим и волшебным.
Сказать по правде, я терзалась большими сомнениями, что мне найдётся место в этом замечательном, но совершенно чужом и незнакомом краю. Место в крохотном сердечке совершенно незнакомого мне малыша, такого непривычно серьёзного и сосредоточенного. Место среди остроухого народа, владеющего недоступной мне магией и живущего совсем по другим законам и порядкам.
Но Рок легко прочитал все мои тревоги и сжал мою руку в своей.
– Ты сама удивишься, насколько ты своя.
– А хвост…
Рок засмеялся.
– Если бы дело было только в хвосте! Пойдём. Я всё тебе покажу…
– А… он? – я кивнула на малыша, к которому даже не знала, как подступиться.
Рок демонстративно нахмурил лоб.
– Ну… ты можешь взять его на руки. Если хочешь.
– А он… позволит?
– Он тебя не знает, – очень серьёзно отозвался Рок. – Но чувствует. Знаешь, как я боялся – не только за тебя, за себя, но и за него? Что он, как и я когда-то, проживёт жизнь, так и не узнав свою эшшло?
– А ты… ты действительно сам о нём заботился всё это время?
Рок удивлённо посмотрел на меня.
– Конечно, а кто же ещё? Гайши лечит нас и учит, но воспитывать детей – обязанность их родителей!
Я потопталась на месте. Рок снова сжал мои пальцы своими.
– Ну же… Он твой.
В этот самый момент Шонли покачнулся и потерял равновесие. В попытке удержаться, он ухватил ладошкой сучок дерева, у которого стоял – и сморщился, отдёрнув ладонь. По пальцу потекла зелёная струйка, в медленно сгущающихся сумерках она казалась почти чёрной.
Не задумываясь, что делаю, я опустилась на колени и взяла его ладошку в свою, заговаривая ранку, утешая и отвлекая какими-то милыми глупостями – уж на это моей целительской магии хватило с избытком…
И в тот момент, когда я держала ручку Шонли в своей, рухнула стена моих сомнений, может быть, от неё остался крохотный камушек, но не больше. Они оба были мои, мужчина и мальчик, дар, на который я и рассчитывать не могла. Я подхватила на руки лёгкого золотоглазого малыша, так и не заплакавшего, и Рок обнял нас обоих.
А потом мы бродили по лесу до темноты. Вадроки, чьих имён я ещё не знала, смотрели на нас с доброжелательным любопытством, не задавая лишних вопросов и не препятствуя. Кое о ком из них Рок что-то рассказывал мне, а я смотрела на молодых женщин и думала украдкой, кто же из них был его невестой.
– Они считают меня грязной шойсой? – сказала я вслух. – Они винят меня в том, что ты…
– Нет. Прошлое уже не играет роли. Они считают тебя чудом.
Когда солнце окончательно скрылось из вида, на деревьях Леса вспыхнули крошечные фонарики.
– Свайны, – тихо пояснил Рок. – По-вашему – светлячки. Нечто вроде того.
Немного смущаясь, он привёл меня в шаррой – сплетенную из ветвей двухъярусную хижину, которая вот уже год была их с Шонни домом. Убранство оказалось предельно простым: циновки из веток и травы, деревянные короба для разных вещей, которых, впрочем, оказалось больше, чем я рассчитывала… Несмотря на всю близость к природе, край вадроков не был диким, неуютным и необжитым. Нравы в вадрокской общине были для меня в новинку, но ничего отталкивающего или совсем уж дикарского я не обнаружила. Еду, например, готовили на всю общину сразу. Кроме поваров и «фермеров», ухаживавших за животными, в основном домашней птицей и овцами, которых держали ради шерсти, были так же землепашцы, пасечники, портные, шелководы…
– Что могу здесь делать я?
– Целебные зелья и отвары, ты же целитель и остаёшься целителем. Ты хорошо осведомлена о проблемах и физиологии людей, а здесь тебя научат разбираться в целебных травах и грибах. Вадроки редко болеют, но наши зелья мы отдаём людям в обмен на разные необходимые изделия, которые не мастерим сами, – Рок улыбнулся. – Наши дома не похожи на ваши, но я гарантирую – ночью ты не замёрзнешь.
И это прозвучало так многообещающе… о, да, вадроки крайне удачно сочетали в себе чувственность и целомудрие. Мне с моим человеческим и несколько циничным взглядом на жизнь определенно стоило порой держать язык за зубами.
– Как… как уложить его спать? – неуверенно сказала я, глядя на Шонни. Ребятёнок, действительно очень спокойный – пока не знаю, только ли нам так повезло или это была отличительная черта всех вадрокских малышей – сидел перед шарроем на земле и складывал неокрашенные деревянные фигурки в башенки. Неожиданно для себя я призналась. – Мне… сложно. У нас на то, чтобы почувствовать себя матерью, женщине дается долгих девять месяцев.
– Да, знаю. Ты сама – древо жизни, – очень серьезно отозвался Рок. – Хочешь, я помогу тебе?
– Уложить?
– Не только. Почувствовать. Иди ко мне… Закрой глаза.
Я позволила обнять себя за плечи и зажмурилась.
Падение в его воспоминания не было пугающим, скорее, они окутали меня, как воды гайши – умиротворяюще-тёплые, с едва различимым солёным привкусом печали из-за тревоги за меня.
…Древо жизни было огромным, с толстым узловатым стволом. С лианоподобных веток свисали пухлые зелёные стручки, похожие на гороховые – одни величиной с мышь, другие – с крупную кошку. Я смотрела на них глазами Рока, воспринимала чувствами Рока – и в этих чувствах не было сомнений, только радость и предвкушение, нежность и гордость. Не то что бы молодой парень только и мечтал, чтобы стать отцом, да ещё и отцом-одиночкой, но этот ребёнок от дорогой его сердцу женщины был для него желанным и ожидаемым, и это тоже отличало дрока от моего народа.
Моего бывшего народа.
Шаг за шагом, картинка за картинкой – я приходила к Древу раз за разом, я садилась на один из изогнутых, вышедших из земли корней и разговаривала вместе с Роком с ещё не рождённым малышом, рассказывая ему о том, как я его жду, как хочу согреть его и принять, всему научить, как ждёт его Фелл, его эшшло, как она удивится и обрадуется.
Я увидела Шонни совсем крошечным, когда один из набухших стручков раскрылся, и я смогла первый раз взять его руками Рока, почувствовать, какой он лёгкий и тёплый, и пахнет чем-то цветочным с лёгкими медовыми нотками. Я кормила его густым белёсым соком млечника прямо из светло-зелёного стебля, потому что дети вадроков не пьют грудное или коровье молоко. Это я и только я поглаживала острые кончики ушей и видела в первый раз проступивший на коже золотистый хьтаб, пока ещё всего лишь тонкие крайние линии древних многослойных рун. Я окунала Шонли в гайши, а он смеялся, как от щекотки…
И, наконец, это я сидела у дерева с тонким стволом и серебристой корой и рассказывала золотоглазому малышу о его эшшло, которая – непременно! – скоро проснётся, которая любит его и радуется ему, и которая никогда-никогда его не оставит, потому что даже в любящем и благодатном краю вадроков каждому нужен кто-то самый родной и близкий, и только твой…
Я открыла глаза, мокрые от слёз, и поняла, что Шонли уснул прямо на траве, а Рок по-прежнему обнимает меня. Быстро вытерев щёки, я наклонилась и подняла ребёнка с земли. Сдула серебристую прядь с его лба и обернулась к Року, который смотрел на нас.
И у меня последний камень упал с души – или с сердца, не знаю. Конечно, каждому целителю известно, что в сердце не бывает камней, а душа – так и вовсе не доказанная наукой субстанция. Но в данный момент это знание никак не мешало мне осторожно уложить малыша в колыбель из веток и трав, укрыть шерстяным одеялом, и ещё час, не меньше, просидеть рядом с ним, ужасаясь тому, как долго меня не было рядом, строя планы и напевая себе под нос колыбельную, которую придумывала на ходу.
Эпилог 2.
Эпилог 2.
– Тебе стало легче, – не спросил, а констатировал Рок.
– Да, – я не стала отпираться. – Спасибо тебе. Не спорь, именно тебе. Нет, не потому, что я не верю, я верю, но… Он совсем другой.
– У него твои глаза.
– Наши дети ведут себя совсем иначе. Носятся, кричат и скачут…
– Бегать Шон тоже любит. Вот кричать – нет, гайши с рождения объясняет вадрокам, что природа не любит шума. Просто сегодня он чувствовал, что происходит что-то важное, вот и притих.
– Мне нужно время.
– Оно у тебя есть. Сколько угодно.
Ночь здесь тоже была особенная: густая, чёрная, немного влажная, наполненная звуками и шорохами, мерцанием свайнов и их ненавязчивым стрёкотом.
– Хочешь спать? – осторожно спросил Рок. – Или ещё посидим?
– Спать, – я взглянула на большую циновку на втором ярусе дома-дерева, отделённую от прочего пространства завесой из веток-лиан.
Стало неловко. Для меня со дня нашей последней с Роком близости прошло совсем немного времени, и я помнила её, но всё случившееся после… его мнимое, но такое правдоподобное предательство, наложенная им иллюзия, а потом – точно горный обвал – наша смерть и пробуждение-воскрешение в краю вадроков… И вот вместо двух случайных любовников мы стали чуть ли не супружеской парой!
В голове не укладывалось. Теперь нам полагается спать в одной постели..?
Мне не показалось, что Рок прочитал мои мысли, но каким-то образом он понял, что меня смущает – и среагировал моментально. Каким бы невинным и наивным в сфере отношений ни был этот необыкновенный молодой мужчина, моложе меня – страшно представить! – на целых пять лет, он всё же был очень чутким, гибким и восприимчивым.
…прекрасный актёр.
…отличный отец.
…замечательный напарник и любовник.
– Отдыхай, Фелл. Если нужно – зови меня. Я буду рядом.
– Где именно?! – вырвалось у меня. Рок скосил зелёные глаза, словно раздумывая над моим вопросом. Вроде как третьей постели в этом живом доме и не предполагалось.
– Прямо здесь, – наконец отозвался он. И стянул через голову свободную рубашку. Взялся за поясок брюк.
Бежать, кричать или звать на помощь было глупо донельзя, да и дёргаться тоже, поэтому я неподвижно смотрела на это неожиданное обнажение во все глаза, стараясь, чтобы даже мышцы лица не шелохнулись. Готовая ко всему.
Но подходить ко мне, пытаться прикоснуться Рок не стал. Прикрыл глаза и замер на одном месте, не двигаясь, как и я. Миг – и бледная кожа с едва различимыми зелёными прожилками стала темнеть, уплотняться, а из груди, головы и спины моего непостижимого избранника полезли тонкие ветви. Я только и успела пару раз вдохнуть и выдохнуть – а передо мной стояло крепкое такое деревце. Вроде всё знала и даже видела, а всё равно растерялась, немного испугалась и… разозлилась.
А ну как Шонни проснётся, а вместо привычного папы – бесхвостая тётка, которую он ещё и не вспомнит со сна?! Да и вообще…
– Эй! – я легонько постучала по коре. – Эй, ты! Ну, ты чего?! Вернись, пожалуйста… До гайши я тебя сама не дотащу, это точно. Рок!
Никакого ответа. Дерево и… дерево! Стоит вроде прочно, хотя корни-то пускать некуда…
– Слушай! – я обошла дерево по кругу. – Когда я говорила, что мне нужно время, я не имела в виду, ну… нас. Я говорила в целом! Весь этот новый уклад, босые ноги, травяной отвар без молока вместо чая, одетые деревья, привычка спра одним словом… Давай, превращайся обратно.
Никакого ответа.
– Рок! – я повысила голос, но одновременно продолжала говорить шёпотом. – Это действительно не смешно. Ты жил без меня год, а я… я-то будто заснула обычной Фелл, у которой никого и ничего в целом мире, бедной целительницей, разочаровавшейся в себе и в жизни, а проснулась в каком-то волшебном мире, матерью и… женой.
Никакого ответа.
– Ну, мы же вроде как теперь женаты… или нет? Мы должны пройти еще какой-то обряд или шрайвэ и… Шонни достаточно?! Ну, Рок!
Я охватила его ствол руками, обнимая. Отстранилась, сердито потирая глаза.
– Рух тебя пожри! Вот возьму и действительно лягу спать, а ты тут стой, как дурак.
Угроза, к сожалению, тоже не подействовала. Я сердито выдохнула и уселась на циновку. Мягкая, кстати, и довольно удобная – ничего не колется. А в углу в плетёной корзине лежат толстые пушистые мотки шерсти, яркие, разноцветные – интересно, чем их окрашивают?
Свайны ненавязчиво мерцали вокруг – куда лучше и безопаснее обыкновенных свечей и масляных ламп, но всё же недостаточно ярко для рукоделия. Но вязать я умела, ещё в замке Лордера при жизни матери меня научила одна из горничных, хотя вряд ли я взялась бы за сложную вещь. Вот только спиц в этом скудном на металлы крае не было… а и так обойдусь! Я заставила пару пальцев вытянуться узкими тонкими ветками, стараясь не ужасаться происходящим с самой собой метаморфозам.
Здесь это всё нормально. И я – нормальная.
Быстро-быстро я вязала шарф, попутно что-то рассказывая Року-дереву: о том, как я жила раньше, до него, как училась целительству, как работала и даже – мстительно! – как жила с Флетвиком. Шарф получился не очень длинный, но на удивление ровный – без затяжек и путаниц в петлях.
– Однажды мы сделаем с тобой это вместе, – вздохнула я, поднимаясь – ноги чуть затекли от сидения в неудобной позе. – Ну а пока, раз ты решил, что наша первая брачная ночь должна пройти вот так…
И я стала наматывать шарф на ствол. Получилось очень даже симпатично, хотя трудно было не представлять Рока-почти-человека в шарфе на голое тело. Завлекательное было бы зрелище.
Я снова вздохнула.
А потом…
Тонкие ветки дрогнули, но вовсе не потому, что снова стали превращаться в человеческие руки. На них набухали почки, тугие, трепещущие, живые – а потом они лопнули, развернувшись клейкими тугими листьями, а потом завязались шарики бутонов…
Я смотрела во все глаза на это чудо, забыв обо всём на свете. В какой-то момент, не выдержав, отвернулась – мне показалось, что вот сейчас листья побуреют и начнут опадать.
– Фелл…
Рок обнял меня со спины.
– Ты стал таким смелым и раскрепощённым, – я постаралась не выдать голосом, как постыдно расчувствовалась. – Наверное, весь этот год набирался опыта с ушастыми вадрочками!
– У нас так не принято, – очень строго отозвался Рок, ещё крепче прижимаясь ко мне – и тонкая вотолья ничуть не скрывала все очертания и выпуклости его горячего тела. – Весь этот год я ждал тебя.
– А если бы меня не было десять лет?
– Ждал бы тебя десять лет. Только так.
– Я смеялась над вашими порядками, – шепнула я, отбрасывая волосы в сторону, обнажая шею и подставляя её его губам. – Но это скорее от зависти. Они мне нравятся. Очень… И ты мне нравишься. Не надо… деревом.
Рок ловко распустил завязки вотольи и она соскользнула к моим ногам. Между нами не осталось преград.
– Останься со мной, – попросила я, утягивая его на циновку. – Собой. По-настоящему.
…всё было по-настоящему. Живая тяжесть его тела – как я и хотела тогда, когда он мог быть только снизу. Руки, ласкающие меня везде. Магические импульсы, проникающие через нас обоих – в них уже не было жизненной необходимости, но они добавляли остроты ощущениям и без того на самой грани.
Какое-то время мы просто прижимались друг другу, вдыхая запах и почти целомудренно поглаживая, заглядывая друг другу в глаза. А потом Рок пробормотал мне в ухо:
– У меня это было всего два раза, и оба раза я не чувствовал себя вправе в полной мере... Научи меня всему. Заново. Как будто в самый первый раз. Как сделать тебе хорошо. Где сделать тебе хорошо.
– Ты уже всё умеешь, – я приподнялась и куснула его за кончик уха – порванные мочки затянулись, не осталось и следа от артефактов-следилок. – Но я, конечно, напомню…
Для меня это тоже было – в самый первый раз. Тягуче и медленно, неторопливо и тщательно, так, что его губами, его руками я почувствовала каждую частичку своего тела, чувствительную, живую. В какой-то момент, застыв между моих ног, Рок хлопнул в ладоши – и свайны погасли.
– Всё-таки стесняешься? – пробормотала я, выгибаясь ему навстречу, задыхаясь от чувственного удовольствия. От ощущения себя желанной и полноценной.
– Самую… малость.
– Мне это тоже нравится. Мне всё в тебе нравится, но это – особенно. Ты не жалеешь, что встретился со мной?
– Шрайна, – он заглянул мне в глаза, прежде чем войти в моё податливо-мягкое тело. – Сожаление о случившемся – глупое чувство. Я приобрёл куда больше, чем потерял.
Я чуть-чуть отодвинулась и – тоже хлопнула в ладоши. Светлячки вспыхнули вокруг, и мне захотелось рассмеяться от неописуемой лёгкости внутри, ощущения томительно-сладкой наполненности внизу живота и волшебства снаружи.
– Сделай так… как ты делала тогда, – шепнул мне Рок. – Ртом. Там… в твоём бывшем доме.
– Это тема второго урока, – шутливо и строго сказала я, поглаживая его хвост. – Но вы явно идёте на опережение программы, студент…
– Не болтай попусту. Пожалуйста.
Я снова тихонько хлопнула в ладоши – и мир вокруг нас погрузился в темноту до рассвета.




























