444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ефимия Летова » Исцели меня (СИ) » Текст книги (страница 4)
Исцели меня (СИ)
  • Текст добавлен: 5 ноября 2026, 16:30

Текст книги "Исцели меня (СИ)"


Автор книги: Ефимия Летова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 10. Возьми меня за руку

Глава 10. Возьми меня за руку

...Я сделала шаг вперёд, и плечистые фигуры тут же преградили мне путь.

– Вернитесь в дом, – одновременно доброжелательно и угрожающе произнёс Главный. – Давайте не будем…

– Чего вы хотели, цера? – я остановилась, но одновременно повысила голос.

О том, что Флетвик заключит меня в самую настоящую тюрьму, речи не было. Я ненавижу решётки.

И особенно – тех, кто их ставит.

– Цера целительница! – голос у женщины, по обе стороны от которой высились безмолвными колоннами стражи, был пронзительным от отчаяния. – Прошу вас, помогите! В лечебнице нас примут только утром, мне дали адрес ваш… я заплачу, цера!

Что ж, всё понятно. Конечно, любой целитель первым делом пытается скрыть свой домашний адрес от соседей и прочих страждущих, но шила в мешке не утаишь. Кто-нибудь да проведает.

И просители потекут полноводной рекой.

Чаще всего я наотрез отказывалась от сеансов соседского дружелюбия – позволь один раз исцелить ободранный локоть мальчишки, и сама не заметишь, как тебя уже уговорили по дружбе унять желудочные колики младенцу, прочитать лекцию о сердечных хворях матери семейства и полюбоваться выдающимся, как глобус, геморроем деда… Но не сейчас, когда какие-то шавки Флеквика безапелляционно велят мне это сделать.

И ребёнок… Надо понять, что с ним. Ушибленная в игре коленка или…

– Проходите, – сказала я.

– Цера, вы не понима… – начал было один из охранников, я не стала вглядываться, кто именно.

– Полковник Шогль мне не начальник и не хозяин, и ордера на мой арест у него нет, – холодно отозвалась я. – У нас небольшое семейное соглашение о моей подработке, только и всего. Расступитесь, церы, и не стоит поднимать шум. Не вынуждайте меня думать, будто мне нужно сопротивляться, звать на помощь или пренебрегать своими обязанностями. Я осмотрю больного ребёнка, только и всего.

– У вас уже есть пациент. Очень важный пациент!

– Его жизнь вне опасности и моего круглосуточного присмотра и внимания не требует.

– Но…

– Мне заорать и привлечь внимание жителей окрестных домов? Мы напрасно тратим время. Вы же сами говорили, любой каприз… Это мой каприз.

Стражники затоптались на месте, переглядываясь и скрипя мозгами.

– Пусть цера берёт ребёнка, а бабка подождёт снаружи, – непримиримо заявил Главный. Я глубоко вздохнула.

– Простите их за грубость, им перед службой извилины выпрямляют, чтобы легче работалось. Что у вас тут? Рассказывайте, коротко и ясно.

Оказалось, что мальчик – ему было лет шесть на вид, худенький, но длинноногий, уже не совсем малыш и всё же ещё с натяжкой могущий быть названным «малышом» – дней десять назад стал тихонько, но утомительно подкашливать, перестал носиться и скакать, а всё чаще жаловался на усталость, боль в груди, жар в голове и желание спать.

Несколько дней спустя жар усилился, ещё через пару дней давешний непоседа отказался от еды и лежал почти неподвижно, тяжело дышал и сухо, надсадно кашлял…

Мне показалось, или доблестные стражи с трудом подавили желание отступить подальше? А я вот наоборот, придвинулась, потрогала влажный от пота, горячий лоб мальчика, положила ладонь на грудь в бледной красноватой сыпи, попыталась почувствовать, услышать хоть что-то…

И то, что я смогла почувствовать, мне не понравилось.

– Нужно в лечебницу. Срочно.

– Ночная, говорят, на другом конце города, – пожилая женщина смотрела на меня из-под своей шали выцветшими старческими глазами, но одновременно в них теплилось куда больше жизни, чем в мёртвых глазах Лордера. – Не дойду, я цера, с дитём-то на руках. Нога у меня совсем плоха, да и темень кругом.

Не дойдёт…

Вызвать экипаж? Как, среди ночи? Потребовать от стражей, чтобы нашли экипаж?

Меня они не выпустят и место службы не покинут…

– Далёко живёте? – я закусила губу. Спрашивать, где родители мальчика и почему мальчишку не отвели в лечебницу днём, сейчас не имело смысла.

– Оставляйте ребёнка до утра, – похоже, другого варианта не было. – Идите домой. В качестве платы за работу… принесёте мне рубашку, мужскую. И штаны. На худощавого парня, выше меня на голову.

– Но… – растерянно забормотала женщина, против всякой логики прижимая к себе мальчика крепче. Невнятное мычание охранников я даже не стала слушать.

– До момента открытия ближайшей лечебницы ребёнок может и не дожить. Я его забираю.

– Но…

– Решайте. У него лёгочная хворь, а организм слабый. Если дело дойдёт до отёка…

Женщина обмякла, вряд ли она вообще слышала мои слова про рубашку и штаны – да я и сказала-то их ей просто так. Устав от окружающего бездействия, я буквально вырвала мальчика из рук бабушки – или кем она там ему приходилась.

– Придёте утром, – жалость, как и грубость для родных тяжёлого больного недопустимы, лучше всего – скупая строгость. Чёткие лаконичные указания, что делать, перенос ответственности на себя.

– У вас уже есть пациент, цера… – занудно забормотал было один из стражей.

– Будете ворчать под руку – вылечу вас от запора. Качественно. Надолго. А от простатита не вылечу никогда.

И уже в закрывающуюся дверь услышала запоздалое возмущённое:

– Да нет у меня никакого..!

* * *

– Подвинься, – бросила я настороженно приподнявшемуся Року. Осторожно положила мальчишку на кровать – это было самое светлое место в доме. Заставила светильник выдать максимум возможного. Сходила по привычке вымыть руки, принесла воду и чистое полотенце.

И наконец-то рассмотрела нежданный-негаданный подарок.

Худощавый, если не сказать тощий светловолосый мальчик, колени и локти в меру исцарапаны, не похоже, что бьют дома. Не бьют, но вряд ли кормят досыта здоровой разнообразной едой и вовремя лечат. И одежда на нем самая простая и дешёвая, шитая-перешитая...

– Кто это? – подал голос сдвинувшийся к самому краю Рок, о котором я успела начисто забыть. – Это ещё зачем?!

– Внеплановый пациент. В отличие от некоторых, лежит смирно и молча, тебе бы поучиться, – отозвалась я, обтирая лицо и руки ребёнка влажным полотенцем. Пересохшие бесцветные губы потрескались, и я попыталась напоить мальчика, впрочем, вода по большей части просто стекала по красным воспалённым щекам.

– Не ожидал, что ты, оказывается, жалостливая. Или так любишь детей?

– А почему бы их не любить? Конечно, однажды он вырастет и станет стражником, палачом, пьянчугой или игроком в гройд, но сейчас так легко верить, что этого не случится…

– Я могу помочь?

Неожиданный вопрос от беспомощного пленника.

– Заткнись и не отвлекай, поможешь.

Я выдохнула, чувствуя себя как человек, вынужденный читать написанный очень мелким почерком текст после того, как всю ночь и так напрягал глаза. Сон для целителя был не прихотью, а необходимостью. Пусть я являлась лишь посредником, пусть даже мои необычные сеансы взаимодействия с Роком были – отчасти! – приятны, но это очень выматывало.

А сейчас мне придётся использовать свой собственный резерв.

В лечебницах на одного тяжелого пациента целителей положено, как минимум, двое. Иногда они работают одновременно, снижая нагрузку друг на друга, иногда по очереди, давая возможность восстановиться. Но к чему мечтать о несбыточном.

Итак. Итак, с чего бы начать… У пацана поражены лёгкие. В академии нам говорили, что иногда подобное состояние вызывается пагубным воздействием крошечных, невидимых глазу, но живых существ. Порой мне казалось, что это не более чем попытка визуализации недуга – когда лечение происходит опосредованно, очень полезно представлять себе болезнь в виде конкретной гадости, а не делать её абстрактной бякой. И я представила множество мерзких, копошащихся в грудине парня жучков, так отчётливо, что дёрнулась от отвращения.

Но начинать нужно всё же не с них. Множественные мелкие гнойные очаги недуга отравляли кровь, а вместе с ней и весь организм. Сперва нужно снизить жар, дать возможность дышать, а уже потом приниматься за основательное лечение.

Я знала, что нужно делать, знала и умела, но была не в лучшем виде после всех восстановительных экзерсисов с дроком, наблюдавшим за моими не особенно зрелищными манипуляциями с неприкрытым интересом.

После того, как я насытила кислородом кровь мальчика, у меня закружилась голова и перед глазами заплясали неприятные мушки, а ведь основная работа была ещё впереди.

– Освободи меня… Помогу, – снова подал голос Рок.

– Совсем дурак? Кто мне даст ключ от твоих цепей – или как они там снимаются… Ты себе помоги сначала, – я поморгала, пытаясь наладить контакт с реальностью.

– Ты делаешь не то. А я могу помочь. Вадроки даже без зелий хорошо чувствуют чужое тело и его недуги. Возможно, дело в твоей усталости.

Против воли я вспыхнула, но тут же отогнала от себя лишние мысли.

– У тебя резерв восполнен на одну пятую в лучшем случае, а руки связаны. Чем ты собрался мне помогать?!

– Отдать то, что есть у меня, тебе.

Я едва не расхохоталась в голос, представив эту душераздирающую картину: мы с дроком будем перебрасываться магией, как школьники – шариком из жёваной бумаги, от одного к другому.

– Не дури, – устало сказала я. – Затянешь процесс своего исцеления, опять же лишняя головная боль.

– Куда мне торопиться? – Рок звякнул цепью.

– Домой, к невесте? – предположила я, потирая виски – надо же было так невовремя расклеиться!

– А мне дадут туда вернуться? – неожиданно зло откликнулся он.

– Резонно. Хорошо, что иллюзий ты не строишь, – я подползла к Року поближе, стараясь не задеть мальчишку. – Ладно, попробуй. Мне нужно тебя касаться?

– Надеюсь, что нет. Замри, – приказал он. Я хотела съязвить по поводу того, что стыдливость моего пациента резко пошла на убыль, но тут же почувствовала живительный поток магических сил. В какой-то момент мне причудилось, словно я нахожусь в лесу, и меня обнимают ветки, мягкая клейкая весенняя листва щекочет лицо и грудь, я даже слабый цветочный аромат почувствовала. Парадоксальным образом, наполняясь магическим потоком, на несколько мгновений я перестала контролировать собственное тело и уткнулась Року подбородком в шелковистую макушку, ожидая, пока эйфория схлынет.

– Да не прижимайся ты ко мне!

– А не это ли была подлинная цель? – я наконец-то отстранилась и попыталась взять себя в руки. – Продлить наше приятное взаимодействие.

– Шойса!

– Гойшон хвостатый!

Я не была уверена, что правильно произнесла очевидно ругательное слово, но в тот момент это было не так уж важно. Склонилась над мальчишкой.

Пора бы заняться делом, а лирику оставить на потом, на долгие холодные одинокие вечера, которые наступят, когда Флет заберёт свою жертву.

Первый раз в жизни грядущее одиночество стало тяготить меня.

* * *

Прошёл, наверное, час или два. Подаренный Роком магический резерв подходил к концу, но то, чему меня учили – не помогало. Мальчишка угасал, слабел. Худенький и бледный, он явно родился недоношенным у не самой здоровой матери, часто простывал, недоедал, а то, что ел, не восполняло все потребности молодого растущего организма. Нас учили лечить лёгочные хвори, но…

Не помогало!

В чём же я ошибаюсь?

Воспаление в лёгких вызывают крошечные невидимые живые вредоносные существа, моя магия атакует их. Нужно убрать причину.

Что не так?

– Дело не в силе, – констатировал Рок. – Ты просто действуешь неверно, шойса.

– А ты у нас оказывается тоже целитель, – рыкнула я. – Где получал диплом? Под дубом или под ясенем?

Я стянула с парнишки худую грязную рубашонку, чтобы протереть пылающую жаром кожу влажным прохладным полотенцем. Бросила её на пол.

Из пришитого грубой суровой ниткой кармана на пол выпал полузавядший бурый цветок. Мне стало совсем тошно.

Сам этот ребёнок – как такой вот цветочек…

– Я не получал глупую претенциозную бумажку, которую при желании можно купить за глупые металлические кругляшки, но мы, вадроки, лесные жители и обладаем особой связью с миром растений и грибов. Это наше врождённое умение. Там, где мы живём, земля плодоносит по десять раз за год.

– И что?! – я чуть не запустила в него полотенцем. – По грибам соскучился? Отстань и не мешай!

– Грибы как раз и находятся в груди этого ребенка. Из-за них он и болеет. Я их чувствую.

У меня от возмущения перехватило дыхание.

– Издеваешься? Мне не до того!

– Я серьёзно говорю, – настойчиво произнёс Рок, тщетно силясь приподняться. – Я их чувствую. Они крошечные и не похожи на те, что вы едите, на те, что растут в лесу и видимы глазу, но это именно грибы. Я могу их уничтожить.

На мгновение я представила эту абсурдную картину: опята и мухоморы, прорастающие наружу сквозь рёбра несчастного мальчика – и меня замутило.

– Ты несёшь полный бред. Легочную хворь вызывают мельчайшие твари, ладно, но при чём тут какие-то грибы?!

– Ты не видишь и не чувствуешь, слепая глухая шойса. Люди, что с вас взять. Лечишь от другого! Поэтому твоё лечение и не помогает.

Я постаралась успокоиться. Вдох-выдох. Может быть, дрок и не издевается. Что он вообще видел и знал, живя в лесу? Грибы да ягоды. Что видел, про то и болтает. Что с него взять?! Может, действительно хочет помочь.

– Заткнись, пожалуйста.

Что-то скользнуло по моей ноге, спине… что-то вытянутое, длинное, извивающееся, похожее на змею. Я взвизгнула, чувствуя, как нечто опутывает мои руки и ноги, задёргалась – путы легко рвались, но упрямо пытались стянуться снова. Наконец, мне удалось вскочить с кровати и увидеть, что вокруг меня пытался обвиться… куст?! Откуда он взялся в моём доме

Длинные гибкие стебли, жёлтые цветы.

– Рух… – выдохнула я, и в тот же момент всё кончилось. Ветви опали на пол, ссохлись, словно моментально лишившись магической подпитки. Я уставилась на Рока, разом поняв, почему Флетвик вынес овощи и засушенные цветы, почему были выкопаны деревья вокруг дома. Мгновенно прорастить такую пакость из полудохлого стебля – да, это действительно было впечатляюще. И страшно.

Рок позеленел, под глазами вновь пролегли тёмные тени. Отдав мне свой магический резерв и устроив показательный сеанс растительной магии, он растратил почти всё, что скопил, вернувшись к плачевному состоянию в начале нашего знакомства.

– Если ты прав… – я закусила губу. Ах, как можно было бы подняться на стезе целительства, обнародовав столь удивительное открытие: малюсенькие грибы в теле человека вызывают лёгочную хворь! Но мне сейчас не до науки. – Как мне быть? Если ты прав… я не знаю, что делать.

– Ты же посредник, – прохрипел Рок. – Возьми меня за руку… придётся. Я попробую. Не уверен, но…

Спорить я не стала, хотя до конца и не верила, что у него получится. Положила одну ладонь на едва приподнимающиеся рёбра мальчишки, другой сжав тонкие пальцы Рока.

Я посредник. Я мост. Проводник.

…никогда не работала в паре, в команде. Да ещё и не с коллегой, а не пойми с кем – хвостатым остроухим лесным дикарём!

– Ты не даёшь мне… – сквозь зубы процедил Рок.

Чтобы позволить ему воздействовать на мальчишку через себя, я должна была расслабиться и довериться. И не тянуть – сейчас он действует на пределе своих и без того растраченных сил. Хотя не обязан помогать ни «грязной шойсе», ни «маленькому гойшону».

Но помогает. Хочет попытаться помочь.

Зачем?

Чтобы выпросить себе послабление или свободу?

Не исключено.

Но не обязательно.

Какое послабление я могу ему дать?! Не говоря уж о свободе.

Мальчишка горел, пальцы дрока были ледяными.

Боги с ними обоими.

Зачем мне это всё?

Я не святая. Я, может быть, очень даже не святая. Но я хочу помочь ребёнку. Руками пленника или своими – не так уж важно…

…чужая сила вновь потекла сквозь меня, отдаваясь покалыванием во всём теле, голова закружилась, во рту пересохло.

Надеюсь, у нас получится. И неважно, что будет дальше.

Глава 11. Попроси меня

Глава 11. Попроси меня

Я открыла глаза, возвращаясь в себя постепенно, маленькими шажками. Финал нашего с дроком безумного целительского дуэта совершенно стёрся из памяти, остались только смазанные картинки: ощущение его силы, проходящей сквозь меня, пряный запах листвы, пальцы Рока в моих пальцах, то и дело покрывающиеся шершавой древесной корой. Кажется, потом я поила мальчика и носила его на руках в туалет, кажется, Рок тоже просил воды, и я напоила и его, а стекающие по лицу прозрачные капли впитывались прямо в кожу…

Наверное, в какой-то момент я просто заснула, забыв о целительском долге и элементарной собственной безопасности рядом с пленником. Тяжело считать противником того, с кем работал в паре на общее благое дело.

Может быть, дрок на это и рассчитывал?

И теперь я обречённо попыталась осмотреться, готовая ко всему: Рок сбежал, Флетвик склонился надо мной с топором и искажённым от ярости лицом, а несчастный больной мальчишка…

В доме было тихо. Впрочем, тишина не была абсолютной, давящей, угрожающей: в ней раздавалось мерное, едва различимое сопение.

Я приподнялась, стараясь не добавлять лишних звуков, и обнаружила, что лежу на собственной кровати, прижавшись к груди мирно спящего дрока – или вадрока, как он сам себя называл. Не просто прижавшись, а ещё и собственнически обнимая его за эту самую грудь, впрочем, целомудренно прикрытую покрывалом. Золотые и чёрные руны проступали на коже щеки – жаль, что я не могу прочесть этот дрокский хьтаб. Мне бы хотелось узнать его прошлое, его мысли, его чувства.

Ох, Фелл! – попеняла я самой себе. – Держи себя в руках. Несколько дней – и это хвостатое ушастое чудо ты больше не увидишь. Взращивая бессмысленные надежды, пожнёшь только сожаления.

Змеёй я сползла на пол, стараясь не разбудить Рока – мне хотелось собраться с мыслями в одиночестве.

Мальчик, чьего имени я не знала, тоже спал. Во сне он соскользнул на коврик перед кроватью, свернулся калачиком, подтянув худые ноги к груди. Несколько мгновений я смотрела на него, чувствуя странную тягучую боль внутри.

Мне двадцать пять. У меня уже мог бы быть такой сын.

Или дочь.

Тряхнув головой, я осторожно подняла ребёнка, и переложила его на диван, с облегчением понимая, что жар спал. Прислушалась – дыхание было ровным. Чистым.

Неужто и впрямь грибы? Никогда больше не смогу их есть…

Я кое-как натянула на обессилевшего после болезни и более чем экстравагантного лечения мальчишку чумазую рубашку, застегнула маленькие обшарпанные пуговички. Может, предложить той бабке оставить его у меня деньков на десять? Постирать одежду, подкормить, понаблюдать… Может, и не нужен он никому.

…нет, не стоит. Ребёнок – не игрушка, Фелл.

Я вышла на порог, щурясь от холодного утреннего солнца, снова мысленно пожелав Флетвику всего недоброго. Давешняя пожилая женщина, бледная, с синяками под тусклыми глазами, нервно заламывала руки, но один из шкафоподобных охранников Флетвика преграждал ей путь.

При виде меня она заметалась, точно рыба, попавшая в сачок, на лице отразилась причудливая смесь страха и надежды.

Я вынесла мальчика на руках и передала ей, одновременно радуясь и завидуя.

В такие моменты целитель ощущает себя божеством, дарующим жизнь – не больше и не меньше.

– Вы уж следите за ним, – голос отказывался изображать профессиональную строгость. – Ребенку есть надобно вдоволь! И к целителям обращайтесь своевременно!

– Так я что, цера целительница… я бабки его сестра, мать-кукушка сбежала к мужику еще года три назад, а Дора уже год как пьёт, не просыхая, простите её всеблагие Небеса! Да если б я раньше знала, в другом городе жила я… Но теперь-то уж переехала… Мне боги своих детишек в молодые годы не дали, а тут – родная кровиночка… Вовремя я дуру-сестрицу навестила, ох, цера, спасибо! Боги послали нам вас, не иначе. Всю жизнь за вас молиться стану!

Мальчишка открыл глаза, завозился – и женщина поставила его на ноги, опустилась сама следом на корточки, обнимая и целуя, смеясь и плача. А потом, словно вспомнив, принялась совать мне в руки какой-то скомканный свёрток, который до этого бросила прямо на землю. Я успела схватить его и прижать к груди, когда охранники с кислыми лицами оттеснили мою случайную пациентку.

– Идите, мамаша, всё, всё, цера целительница уходит! – и повернулись ко мне. – Отдайте.

– Это одежда для… моего пациента, – пробормотала я. – Негоже держать его голым, точно животное.

– Он и такие, как он, и есть животные, – пренебрежительно отозвался высокий страж. – Не могу я считать равным человеку существо с хвостом из задницы, что бы он там ни нёс.

– Не отдам. Вспомните про простатит, цер. И про запор не забывайте. Я очень хорошо лечу запоры. А геморрой лечу плохо!

– Но…

– Вот вы скажете, что геморроя у вас нет. А я отвечу, что непременно будет!

– Но…

– Вы продолжите, что я целительница, а не ведьма. А я вам отвечу: не зря среди целителей ходят байки, что мы болезнь не только усыпить, но и пробудить можем. И вовсе не байки это, ещё как можем. Просто нас на последнем курсе клятву заставляют дать, чтоб мы даром во зло не пользовались. Но нарушенная клятва – это ж не смертельно. Геморрой тоже не смертелен. Но ох как неприятен.

– Цер Шогль запретил…

– Вся ответственность будет на мне. С полковником я договорюсь лично, он, если вы забыли, мой муж. Спросит – твердите, что это из моих личных запасов, вы ничего не видели.

– Как вы его оденете, он же связанный, – вступил в абсурдную беседу тот, что пониже, глядя на меня с неприкрытым подозрением. – Да и недолго ему…

Я отступила, обрывая дурацкий разговор на пороге, и захлопнула за собой дверь. Обернулась – Рок уже не спал. Смотрел на меня исподлобья.

– Так, – нарочито спокойно сказала я. – Доброе утро.

– Как мальчик?

– Всё в порядке, вернула его… тётке.

– Хорошо.

Возникло неловкое молчание. Мне бы радоваться, но…

Кажется, с нашими взаимными оскорблениями было проще. Искреннее, что ли.

Не всё ли мне равно?

– Нужно умыться, позавтракать, а потом я попробую тебя одеть. И займёмся дальнейшим восстановлением резерва…

– Придумай, как его восстанавливать по-другому, – отрывисто бросил дрок, отводя глаза.

– Я попробую касаться тебя через ткань и только низа живота.

– Хотя бы так.

Мы снова оба замолчали, и чем дольше тянулось молчание, тем сильнее я ощущала неловкость.

– К Руху завтрак. Давай начнём с одежды.

– Буду премного благодарен.

– Не стоит утруждаться.

Я развернула принесённый куль и обнаружила рубашку и брюки, довольно мятые и поношенные – но чистые и по размеру, вроде бы, подходящие. Рок не сказал ничего, но щёки его слегка позеленели от скрытой запоздалой досады: он так хотел прикрыть наготу, что просто не подумал, как я натяну на него, связанного по рукам и ногам, вожделенную одежду.

Я достала ножницы и разрезала брюки – по внутренним швам и одну штанину по внешнему. Аналогичную процедуру проделала и с рубашкой.

– Издеваешься? – голос дрока зазвенел от совершенно детской обиды. Я вздохнула. Захотелось есть… хотя бы просто выпить горячей воды, горло ныло после ночного переутомления, я поила своих пациентов, большого и маленького, и совершенно забыла о себе.

Не худшее качество для целителя.

То, что мне предстояло теперь, было не сложным – но муторным. Сильная бытовая магия никогда не относилась к числу моих достоинств.

– Лежи смирно.

– Зачем мне эти... тряпки?! – Рок дернулся.

– Не двигайся и не нуди.

– Можно подумать, я здесь по собственному желанию.!

– Не двигайся! – прошипела я. – Иначе откушу что-нибудь. Я, между прочим, ещё не завтракала… Приподнимись-ка. Боги, я понимаю, член, но спину тебе тоже трогать не нельзя?! У тебя там крылья что ли? Да не издеваюсь я, делать мне нечего…

Крыльев у него, хвала богам, не наблюдалось, но от соприкосновений, даже таких невинных, шарахало нас обоих.

Кому-то сшить порванную или разрезанную одежду – пара пустяков. У меня же на рубашку ушло не меньше половины часа, края ткани слипались неаккуратно. Впрочем, результат оказался довольно близок к желаемому: в итоге на верхнюю половину Рок был одет, а вот на нижнюю всё ещё замотан в покрывало.

В таком виде он выглядел даже забавно.

И – Рух меня побери – соблазнительно.

– Брюки! – потребовал мой пленник, словно прочитав мои непристойные мысли. Я покачала головой, испытывая огромное желание снова лечь рядом с ним и закрыть глаза:

– Передохну чуток. Проще штопать рану, чем одежду. Какую одежду вы носите там, у себя… там, где вы живёте?

– Простую, – с некоторым вызовом ответил Рок. – Рубашки, брюки, то есть, у нас это называется иначе, но по покрою похоже. Женщины носят вотольи, они напоминают ваши платья, только очень свободного покроя. Вотолью перевязывают поясом под грудью или на животе.

– А бельё? – заинтересовалась я. – Или под одеждой вы все голые?!

– Шойса, ты неисправима! – фыркнул Рок. – Ни о чём другом думать не можешь?

– У меня профессиональный интерес. Вы не мёрзнете? Переохлаждение внутренних органов грозит…

– Где твой муж? – перебил меня Рок. – У нас муж и жена всегда живут вместе. Подобная ситуация немыслима! Шойсы и гойшоны…

– Муж объелся мёртвых душ. Я бы на твоём месте думала о другом, – заметила я, решив, что ничего нового по поводу человеческой расы от дрока всё равно не услышу. Сходила в кухонный закуток, принесла хлеба, масла, сыра, воды, решив, что умыться можно и попозже. – Зачем моим... нанимателям и твоим спасателям так понадобилось восстановление твоего резерва? У нас, знаешь ли, за просто так никто ничего не делает. Мы, люди, ещё и страшно корыстны.

– Это как раз понятно, – Рок завозился, тщетно пытаясь принять более удобную позу. Помедлил, прежде чем взять губами кусочек хлеба из моей руки – но выпендриваться не стал. – Либо они такие же, как тот мерзкий гойшон, и планируют сами воспользоваться моей силой, либо хотят достать его с моей помощью.

– Поясни-ка, – осторожно сказала я, временно перестав жевать. – Как именно они могут достать мага с твоей помощью? И как тебя хотел использовать тот... Человек?

– Я не знаю эту магию, – с глубоким презрением отозвался Рок. – Она чёрная и грязная. Но я понял цель… Помимо нашего мира существует так называемые миры-спутники. Какие-то из них полностью пустынны, но есть и те, что населены низшими магическими сущностями, обладающими зачатками разума. Вадроки знают о таких и в состоянии… как это у вас называется? – глубокого транса могут входить с ними в контакт. Но для нас это нежеланный, побочный эффект погружения внутрь себя. Болезненный, затратный и опасный. Мы не любим, когда подобное происходит и стараемся избегать, но иногда оно случается помимо нашей воли и без нашего желания. Мы называем этих существ эвилями. Но это просто слово, я не знаю, как их называете вы. Они агрессивны и прожорливы. Магия, плоть – они поглощают всё. Их голод бесконечен.

Я содрогнулась.

– Тот маг хотел призвать их?

– Да. Этих тварей можно призвать, можно и подчинить, и использовать в собственных интересах. На время. Подчинить своей или чужой силой, если она достаточно велика.

– Он использовал тебя как наживку?

Дрок не ответил. Кивнул на хлеб – и я отломила ему ещё кусочек.

– Слушай, ты изъясняешься, как магистр. Я имею в виду... Как будто ты получил хорошее образование, – я не удержалась и легонько погладила его по плечу через рубашку. Разговаривать мирно и без оскорблений оказалось на удивление приятно, я не почти чувствовала привычной скованности и желания зацепить, уязвить. – Я-то думала...

– Ты думала, что я дикарь, который бегает по лесу голышом и ест мокриц и жуков, – хмыкнул Рок. – Я их действительно боюсь, неправильный я вадрок. В основном мы едим плоды деревьев и орехи, фрукты и овощи, мясо тоже можем, варёное или жареное, в случае острой необходимости, хотя ваши учёные постоянно пытаются убедиться, что мы травоядные. Да, у нас нет каменных учебных заведений высотой с раскидистый плант, как у человечишек. Но у нас есть гайши – общая память вадроков. Гайши – горячий водный источник посреди Леса, заряженный магической силой. Каждый новорожденный вадрок купается в гайши, а ещё те, кто обретают швайрэ, и…

– Ясно, – оборвала я поток ностальгических воспоминаний. – Лентяи вы, баловни судьбы. Люди трудятся годами, чтобы заполучить знания и умения, и всё равно мы тяжело болеем, с трудом восстанавливаемся, рано дряхлеем и не доживаем и до сотни лет. А вы искупались, одеревенели – и всё.

– Это потому, что вы горды и погрязли в многочисленных пороках. Плотские наслаждения, предательство супружеских обетов, насилие, корысть и переизбыток собственности, отдалённость от природных истоков…

Слушать занудное морализаторство мне не хотелось.

Я снова погладила Рока по волосам, по возбуждающе острому кончику уха, и сделала вид, что не заметила, как он вздрогнул.

– Что ты думаешь делать? Я не выдам тебя, скажи. Если честно, я очень хочу, чтобы зарвавшийся аристократишка получил по заслугам. Но не ценой твоей жизни и свободы.

– Да и я не жажду. Попробую сбежать по дороге, вот и всё, – отчего-то мне вдруг показалось, что Рок лукавит, хотя, разумеется, никакого другого ответа дать мне он не мог.

– Почему ты не справился? – сформулировала я наконец. – У тебя очень большой… – моя своевольная рука оставила ухо в покое и отправилась вниз по груди и животу, застыв в области рёбер. – Резерв. На худой конец, обернулся бы деревом и ткнул того вицера сучком в глаз! Неужели ты не мог…

– Наша магия довольно специфична, – Рок поёрзал, пытаясь сделать вид, что ничего не происходит. Вероятно, тоже не хотел ругаться и надеялся на моё благоразумие. – Вадроки – мирная раса, живущая в гармонии с Лесом. Мы не можем обращать нашу силу на насилие напрямую.

– А мне говорили, что вы опасны, – я отодвинулась от Рока не без внутреннего усилия. – Покажи мне свою магию. Ещё.

– Я тебе не лицедей!

– Ну, не артачься. Чуть-чуть. Мне очень интересно.

– Я пуст. Я всё потратил.

– Чуть-чуть. Пожалуйста.

Я перевела взгляд на его пальцы. Кончики их заострились, потемнели, потянулись в разные стороны ветвями – это было жутко и в то же время потрясающе. Я видела бытовую магию, видела целительскую, стихийную – но ничего столь одновременно простого и необыкновенного.

– Ты какое-то конкретное уже существующее дерево – или уникальное, в единственном экземпляре?

Рок прикрыл глаза, выражая неодобрение моему любопытству.

А мне безумно захотелось приласкать его и забыть обо всём. Не для резерва, просто так. Касаться его, такого отзывчивого, неопытного, смущающегося, насупленно сердитого… Сильного, гладкого, чувственного. Освободить от оков, почувствовать на себе тяжесть его сильного тела.

Нельзя.

Никак нельзя…

– Чуть-чуть, – повторила я прямо в острое ухо. Рок моментально напрягся.

– Ты же обещала!

– Обещала восстанавливать резерв, не трогая тебя между ног. Не касаться вообще не обещала.

– Шойса! Зачем тебе это? – выдохнул он. Мои губы, язык скользили по чувствительной ушной раковине с вытянутым кончиком и холодной металлической серёжкой в мягкой мочке. По лицу дрока побежали золотистые рисунки, словно тени от закатного солнца. Новые строчки в книге его судьбы? – Зачем?!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю