Текст книги "Исцели меня (СИ)"
Автор книги: Ефимия Летова
Жанр:
Любовное фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 3. Трудно с равнодушием
Глава 3. Трудно с равнодушием
…наверное, сейчас ему снится самый непристойный сон в его жизни. Может быть, даже первый непристойный сон. Интересно, как выглядит та, что в его фантазиях?
– Тюремные камеры Флета и его начальства, их методы допроса и работы только на первый взгляд лучше подземелий тёмных магистров. Так ведь и умрёшь невинным юнцом… а жаль. Даже такой бесплодной ледышке, как я.
Поддаваясь головокружительному мороку, я склонилась над дроком, почти касаясь губами его носа.
– Ты не запомнишь и не узнаешь об этом. Я… я буду помнить.
Я видела морщинки на его лбу, то появлявшиеся, то исчезавшие. Слышала рваные вдохи и выдохи, сдавленные, едва слышные – охране не о чем беспокоиться! – стоны сквозь сжатые губы.
И чувствовала пульсирующую горячую плоть в своей руке, тонкую подвижную кожу, паутину вен. Магический отклик, за который я уцепилась, как за крючок – фальшиво убеждая себя, что эта связь понадобится завтра… или послезавтра, когда я всерьёз примусь за восстановление резерва.
Быстрее, быстрее… я двигала рукой от мошонки вверх, ловя его дрожь, прижала пульсирующий член к животу, чтобы брызги спермы не испачкали моё платье. В момент, когда он кончал, меня саму чуть не скрутило сладостной судорогой: целитель, работающий с восстановлением резерва, по сути своей является медиумом, проводником, через который сила поступает в резервуар пациента, и я не могу совсем абстрагироваться от её воздействия. Низ живота налился мучительной сладкой тяжестью – мой собственный резервуар не имел определённого места дислокации, отражая месторасположении резервуара пациента.
Ох, зачем я согласилась на это всё…
– В первый и последний раз, – шепнула я обмякшему мальчишке. Достала салфетку и принялась уничтожать следы своего преступления. – Надеюсь, ты выживешь, кем бы ты ни был, что бы ни понадобилось от тебя Флетвику. И твоя наречённая будет уверена, что ты чист, как горный снег. По сути, так оно есть – ты же ничего не вспомнишь. Спи…
Я поднялась, чувствуя, как влажные пряди волос прилипли ко лбу, а пальцы дрожат. Внизу живота скручивалось неудовлетворённое стылое желание. Сама от себя не ожидала. Мне-то казалось, что года жизни с Флетвиком достаточно, чтобы убедиться: чувственная сторона жизни не для меня. И только сейчас, четыре года спустя, у меня мелькнула мысль, что, возможно, дело было не во мне.
Я снова посмотрела на беспомощного мальчишку. Если бы кто-то узнал о том, что я сегодня сделала, меня исключили бы из Ассоциации целителей минимум на пять лет, а то и на пятнадцать. Но мне не было ни стыдно, ни страшно. Словно этот дрок раскрыл что-то скрытое во мне, даже не прикоснувшись…
…а если бы прикоснулся?
Представить это было нетрудно. Сладко до дрожи.
Я подскочила, подошла к столу, на котором стоял кувшин с водой, и вылила себе на голову половину. Холодные капли заскользили по волосам, не касаясь лица, но всё же мне стало легче. Просто физиология, просто детородный возраст, одиночество, воздержание и всякое такое.
Я выдохнула. Вдохнула, медленно, считая до восьми – и снова выдохнула, стараясь сосредоточиться исключительно на счёте.
А потом вернулась к кровати и рывком натянула покрывало на дрока до самого подбородка.
* * *
Спать на диванчике было неудобно, ноги, руки и спина буквально в голос выражали протест. Я открыла глаза, злобно покосилась на спящего в кровати дрока. Выглядел он получше, хотя и бледность, и тени под глазами остались. Если всё пойдёт, как положено, дней через семь не останется и их.
За ночь непокорное покрывало сползло до живота, и утреннюю эрекцию парня оно не скрывало. Молодой организм, ещё и не человеческий… Как целитель, я должна была относиться к этому спокойно и равнодушно.
После вчерашнего с равнодушием было… проблематично.
Я потянулась – надо будет что-то придумать на следующую ночь, на полу постелить себе, что ли?! Всё лучше, чем лежать скрюченной – и пошла в ванную. Дешевизна съёмных апартаментов во многом объяснялась регулярными перебоями с водоснабжением, но сегодня мне повезло. С количеством, но не температурой, увы. Я стояла под струями едва тёплой воды и пыталась собрать воедино расползающиеся мысли.
Явление бывшего мужа с этим дивным подарком – временное. Дней десять максимум – и я снова буду свободна, а там... Новая работа – конечно, Флетвик тот ещё придурок, но данное в трезвом уме слово нарушать не станет. Новая работа, новая заработная плата, новые знакомства. Может быть, зря я похоронила себя раньше времени? Вчерашний эпизод это доказал. Мне всего двадцать пять, прошлое осталось в прошлом, не стоит ли попробовать...
Приглушённый металлический лязг раздался из комнаты – по привычке я не стала запирать дверь ванной комнаты. Торопливо и, надеюсь, бесшумно я выскользнула из жестяной лохани, служившей мне ванной. Завернулась в хлопковое полотенце и выглянула.
Не воры же ко мне заглянули, сразу понятно, что брать в таком жилище нечего! Но ведь помимо здравомыслящего ворья есть еще те, чей разум затуманен дешевыми горячительными зельями и...
Ни одного нового персонажа в комнате не появилось. Только лежащий, точнее, приподнявшийся на кровати дрок, безуспешно пытающийся подтянуть к груди стянутые металлической удавкой ноги. Огромные зелёные, как трава, глаза глядели на меня с испугом, злостью и вызовом одновременно.
Да что за... Он же еще минимум сутки должен был проваляться без чувств!
– Э-э-э... – забормотала я. Дрок дернулся:
– Не подходи!
Глава 4. Грязная шойса
Глава 4. Грязная шойса
– Не подходи!
Это могло бы прозвучать более чем забавно с учётом того, что парень был лишён магии, скован и безоружен, но смеяться мне не хотелось. Можно было даже порадоваться, что он знает всеобщий, а не только эту свою певучую лабуду, и изъясняется вполне внятно – есть шанс договориться.
– Добрый… день. Ты в безопасности. Я целитель и хочу помочь…
Я примирительно подняла руку, и в этот момент прикрывавшее моё тело полотенце, о котором я успела забыть начисто, соскользнуло на пол. Несколько мгновений мы с дроком обескураженно смотрели друг на друга, а потом я торопливо наклонилась за упавшей преградой между моим целомудрием и горящим зелёным взглядом. На лице длинноухого, впрочем, не было и намека на сальный интерес. Скорее, брезгливый ужас, как будто моё тело под полотенцем было покрыто синей чешуёй. – Мерзкий человечишко уже не знает, что придумать... – сказал, как выплюнул, он, цепи на руках и ногах глухо лязгнули. – Подослал мне ещё и это…
– Если ты имеешь в виду… – начала было я, делая шаг вперёд – конечно, надо было бы одеться, но для начала хотелось бы хоть до чего-то договориться. Слушать меня дрок не стал. Дёрнул руками с воистину нечеловеческим усилием – цепи и кровать выдержали, хотя я была уверена: не будь заклинаний, его не остановили бы оковы и в руку толщиной. Дёрнулся, забился на кровати, явно намереваясь вырвать ножки из пола или изголовье с корнем, покрывало упало на пол, и теперь уже он оказался передо мной совершенно голым.
Мы снова оба застыли.
Обескураженно.
– Принеси мне одежду, ты-ы-ы, шойса! – взвыл дрок, белоснежная кожа пошла пятнами, не красными, а зелёными. Логично, кровь-то у него зелёная. Наверное, я должна была оскорбиться, но на незнакомые слова пострадавшего существа реагировать было глупо. Я подошла и набросила на него покрывало.
Двери резко распахнулись – а я ведь была уверена, что заперла их как минимум на щеколду! Возможно, в арсенале Флета и его команды был какой-нибудь артефакт, открывающий снаружи запертые изнутри двери…
Два молодчика, одинаково плечистые, высокие и мускулистые, с одинаково квадратными подбородками и кулаками, каждый с тыкву величиной, ворвались в мою комнатёнку, мигом заполнив её собой от и до. Оглядели обстановку, довольно хмыкнули, обнаружив меня в одном полотенце.
– Нам показалось, был шум, цера? – довольно мирно поинтересовался один из них. Я перевела взгляд на дрока, собираясь ответить – вот, мол, очнулся… и увидела его лежащим на кровати с закрытыми глазами без единого движения.
Актёр…
– Я уронила тазик с водой во время принятия ванной, – пробормотала я. – Всё в порядке, церы. Ложная тревога.
– Может, нам остаться здесь, с вами? Для безопасности, так сказать, –оскалился тот, что был повыше. Бросил недвусмысленный взгляд на полотенце. – Цера кажется такой… беззащитной.
– Всё в порядке, – громче повторила я. – Прошу вас… мне нужно привести себя в порядок.
– Пациент не беспокоит? – более сдержанно уточнил второй. Я посмотрела на неподвижного дрока. Его ровная грудь мерно вздымалась вверх-вниз. Вспомнила, как поглаживала его соски и не без труда отвела взгляд.
– Всё в порядке. Я справляюсь. Он спит.
– Полковник Шогль дал четкий указ, цера, – ухмыльнулся первый-высокий. – Любой каприз в разумных пределах. Так что только свистните: и защитим, и накормим, и согреем, ежели что.
– Ему бы одежду, – не выдержала я.
– Обойдётся, тварь хвостатая. Полковник сказал – голышом точно не сбежит. Они ж там все с левой резьбой, в этих диких лесах. Как монахи, скромники, едрить его за ногу. Так что, цера, может, согреемся? У нас есть сладенькое… и полусладенькое тоже.
– Благодарю. Но Флетвик ясно дал мне понять, – буркнула я. – Заниматься исключительно пациентом. Благодарю вас. Не могли бы вы теперь...
– Оставь церемонии, цыпочка, – охранник в развалку подошёл к пленнику, проверил цепи, фамильярно щёлкнул по лбу – и как только парень сдержался! – Чуть что – зови. Видал я таких... Лежат лёжкой, как дохлые, а на деле прыткие, будто саранча, лови его потом по всему дому. Только за голым мужиком я ещё не бегал!
– Ещё минимум сутки или двое он будет пребывать без сознания, – отказалась я, не до конца уверенная, что не рою себе же самой могилу. – Прошу вас… выйдите. Мне так неловко.
– Всё ловко, красавица! – заржал высокий. – Не обидим, ежели что…
Наконец, они ушли, а я выдохнула, задвигая бесполезную щеколду.
– У них хороший слух, – пробормотала я, снова встретившись взглядом с зелёными глазами пленника. – Не советую кричать или шуметь.
– Ты соврала, шойса, и меня не выдала, – констатировал дрок. Особой признательности в нём я не заметила, да и не ждала. – Принеси мне одежду.
– Ты тоже соврал, хоть и не в мою пользу. Могу поделиться платьем и своим бельём, ты тощий и, возможно, даже влезешь. Мужской одежды у меня нет совсем, – отозвалась я, раздумывая, как же поступить. Я действительно была уверена, что у меня в запасе ещё сутки, не меньше! С вычерпанным резервуаром парень должен был крепко и беспробудно спать, а придя в сознание , а он очнулся и вполне бодр.
Разве что… вчерашний инцидент повлиял. Если его резервуар располагается в области паха, то он действительно завязан на возбуждении и сексуальной энергии. Наверное. Но что мне-то делать теперь? Хвостатый явно не сговорчив, а для дальнейшего исцеления мне нужно будет находиться очень близко.
Позвать охрану и попросить подержать парня, пока я буду его… Какой кошмар.
Дрок между тем безуспешно шевелил губами и хмурился. Собирался превратить меня в многоножку? Растворить цепи? Наколдовать панталоны?
– Не выйдет, – я вздохнула. – Твой магический резерв пуст... почти. Не знаю, как вы это называете…
– Шойса, мне нужна одежда! – взвыл дрок. – Я так не могу! Сходи и принеси! Немедленно!
– Я тебе не служанка, – я вжалась спиной в стену. – Впрочем, и не госпожа, я просто выполняю свою работу. Послушай. Твой магический резерв истощён. Я собираюсь тебе помочь восстановить его, только и всего. Я тебе не враг, не нужно со мной ругаться.
«Точнее, не я тебе враг»
– Тогда откуда это?! – он лязгнул цепями. – Не враг… ты ничтожная и бесстыжая человеческая шойса, все вы такие. На кого ты работаешь? Тот блохастый гойшон, который держал меня взаперти… это не его дом. Чей это дом?
– Я просто целитель, – дрок силён даже без магии, а мне нужно будет находиться рядом с ним в период восстановления каналов связи. Самое логичное – присутствие охраны, но я никогда не отличалась любовью к логичным здравомыслящим поступкам и большим компаниям. – Тебя привели ко мне уже в цепях. Тебе хотят помочь, хотят наказать того, кто держал тебя в замке. Будешь сотрудничать – останешься жив и цел.
Вот это вряд ли, но с другой стороны… Флетвик хочет прижать тёмного мага, к дроку у него претензий нет.
– Хочешь есть? Или… – я замялась, – ты здесь уже почти сутки. Наверное, тебе нужно в туалет. Я могу принести ведро и выйти. За дверь. Могу помочь подержать… если нужно, в конце концов, руки у тебя связаны, так что... Я целитель, не нужно меня стесняться.
– Только подойди ко мне! Только тронь!
– Чтобы помочь тебе восстановить резерв, мне всё равно потребуется к тебе прикоснуться.
– Ты. Ко мне. Не прикоснёшься! – зашипел он, как старая рассерженная черепаха. – Грязная паршивая человеческая шойса!
– Ну, как хочешь, – я мотнула головой. – Грязная шойса пошла одеваться. Если тебе приятно будет лежать в мокрой вонючей постели – на здоровье. Впрочем, у вас, чистокровных дроков, в сортирах явно пахнет жасмином и ночецветом. Или ты хочешь вернуться в подземелья? Там сыро, темно и пахнет гнилью и тленом.
"А ещё – примулой"
Зелёные глаза смотрели на меня зло и пристально. Я пожала плечами.
Постель было жаль.
– Меня зовут Фелл. Передумаешь – позови. Накормлю ужином. Сегодня у тебя день отдыха, а завтра нужно будет заняться возвращением твоей магии.
В знак протеста дрок прикрыл глаза и отвернулся.
Глава 5. В мыслях о насущном
Глава 5. В мыслях о насущном
Полдня прошло в молчании, которое было нарушено лишь появлением Высокого с двумя корзинами, полными всяческой снеди. В другое время я бы искренне порадовалась отменной говяжьей вырезке, жирному творогу, свежим гусиным яйцам, мягкому овечьему сыру... Но вся эта прелесть предназначалась не мне, а нам с пленником, чей яростный непримиримый взгляд добавлял горечи в любое блюдо. Ведро, которое я все-таки принесла и поставила рядом, он проигнорировал.
Ну, как проигнорировал. Плюнул.
Впрочем, надо отметить, что нужной частью тела парень даже дотянуться до него не смог бы.
– Что ты привык есть? – надо убедить себя, что злиться или как-то реагировать на детское негодование дрока попросту глупо. Я бы тоже злилась, потеряв магию и очнувшись связанной, как обезумевшая свинья перед забоем. – Мясо? Цветочный нектар? Питаешься солнечным светом? Учти, что голодовка не пойдёт тебе на пользу. Кстати, как твоё имя?
Дрок молчал, насколько это было возможно, сцепив скованные наручниками ладони.
– Нам нужно договориться, – мягко, увещевательно продолжила я – почти как на практике в лечебнице для душевно ущербных. – Если ты будешь обзываться, шарахаться от меня и игнорировать... физиологические потребности и терпеть, мне придётся позвать охрану. Их двое, но могут прийти и четверо, если нужно. Что будет дальше – тебе не понравится. Я пару раз вводила катетер... Знаешь, что это такое? А клизма?
С каждым моим словом лицо дрока зеленело, и я испугалась, что его вот-вот вырвет, хотя с учётом цвета его крови дело наверняка было просто в его злости.
– Хочешь по-плохому – будет по-плохому. Ты все равно наполнишь желудок и освободишь кишечник и мочевой пузырь, но либо сделаешь это добровольно и без лишних свидетелей, либо...
Пленник молчал. Мне стало почти стыдно, но стыд не то качество, которое остаётся у дипломированного целителя.
– Как тебя зовут?
Пауза.
– Катетер – это такая узкая трубочка, которая вставляется…
– Замолчи, – процедил дрок. – Можешь звать меня Рок.
– Это переводится "благонравный господин"? – хмыкнула я. – А кстати, что означает "эшшло"?
Лицо дрока совсем окаменело, мне даже показалось, что оно пошло волнами, так, что гладкая белая кожа на миг сморщилась древесной корой.
– Где ты слышала это слово?
– Ты говорил во сне...
– Забудь.
Дрок искоса взглянул на меня, явно пытаясь успокоиться и настроиться на коммуникацию. Получалось неважно.
– Прошу тебя, просто отпусти меня на свободу, человеческая… женщина. Отблагодарю. По-королевски.
– Очень смешно, – фыркнула я. – Я, конечно, дура и шойса, но не настолько.
– У нас есть зелья, исцеляющие любые болезни человечишек, – Рок смотрел на меня. – Ты станешь лучшей, сможешь…
– Так этого хотел от тебя тот маг? Зелий? – перебила я.
– Нет, – парень отвернулся, пальцы беспомощно поскребли воздух. Процедил сквозь зубы. – Нашей расе это… ведро… не нужно. Лучше принеси мне одежду!
– В некотором роде я такая же заключённая и бесправная, как и ты, – я встала. – И вообще. Твоя нагота меня не смущает и не трогает. Я целитель. Можно подумать, я голых мужчин не видела.
– А наши врачеватели исцеляют, не касаясь тела и не обнажая его. Всегда знал, что человеческие врачеватели безрукие безголовые живодёры, а человеческие женщины не ведают ни стыда, ни чести, – прошипел дрок. Слушать его дальше я не стала.
* * *
Охранники смотрели на меня, тщетно пытаясь навесить на сытые сонные хари мужественное выражение защитников и бойцов. Выражению сильно мешало недоумение – и слишком редкие проблески интеллекта в глазах. Но так или иначе, а путь мне они преградили весьма недвусмысленно.
– Мне нужно поговорить с Флетвиком. С полковником Шоглем. Пропустите.
– Простите, цера, но… – растерянно проблеял низкий, – вы не можете выходить из дома без его распоряжения. Приказ полковника!
– Кажется, я гражданское лицо, – процедила сквозь зубы я. – И пустословным приказам военных подчиняться не обязана.
– Мы обязаны, – коротко отозвался высокий. – А у нас есть приказ, чтобы из дома никто не выходил.
– Я не пленница и не заключённая. Это мой дом. И я имею право его покинуть!
– После завершения вашей миссии, цера, – продолжал бубнить низкий. – Уж простите, но никак иначе. У нас приказ.
– Я заору! – предупредила я. – И буду орать, пока кто-нибудь…
– В таком случае мы уполномочены применить силу, – крайне печально заявил низкий. – Нам не хотелось бы, цера…
Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, досчитала до тринадцати и сказала спокойно:
– Тогда позовите его ко мне!
– Не имеем возможности, цера, – в разговор снова вступил высокий. – Нам пост покидать запрещено.
– В таком случае, будете моими ассистентами, – вскипела я. – Идите, мойте руки!
– Зачем? – опасливо спросил низкий и почему-то покосился на мои руки, словно сомневаясь в моей адекватности и в отсутствии наточенного ланцета заодно.
– Вы приковали молодого парня к кровати, идиоты! – зарычала я. – Ладно, кормить я его должна с ложечки, а в туалет как мне его водить прикажете?! Может быть, вы решите этот вопрос? Поднимете его вместе с кроватью, оттащите в ближайшие кусты?! Полковник Шогль случайно не дал вам ценных указаний на этот счёт? Парень должен восстанавливаться, а не валяться в… грязи!
Стражники переглянулись.
– Не извольте беспокоиться, цера! – наконец сказал высокий. – Парень ваш – не человек.
– И что же? – зло продолжала я. – Не человек, так можно под себя ходить? Собаку и ту не оставишь, а тут…
Я поняла, что сейчас попросту тресну по этим самым сытым невменяемым харям – а кулак у меня, несмотря на изящность телосложения, довольно тяжёлый. Так что я резко развернулась и зашла обратно в дом, яростно хлопнув дверью. Представила дивную картину, как на следующий день выхожу к своим охранничкам с блюдом пирожков, которые они, рассыпаясь в благодарностях, тут же отправляют в рот.
Уходить с поста надолго им нельзя.
А пирожки-то со слабительным…
Вся погружённая в злость и мстительные планы, я бросила взгляд на постель с несчастным дроком – да так и застыла на месте.
Дрока на постели не было.
Глава 6. Недолгое перемирие
Глава 6. Недолгое перемирие
Точнее говоря, то, что находилось на кровати, назвать дроком, существом, хоть и особенным, но всё же человекоподобным, было никак нельзя. Скорее уж в моей несчастной постели, в которой я уже и не чаяла когда-нибудь выспаться, лежал… лежало…
Дерево.
Хорошенькое такое поленко, нет, крепкий саженец-подросток, с чистыми корнями, бурой древесиной, вполне ветвистое. Вот листьев не было совсем. Это было зимнее дерево, отмытое и просушенное, невесть каким образом оказавшееся в моей постели взамен ершистого и надменного парня по имени Рок.
Я прислонилась к дверному косяку, тупо разглядывая магические кандалы: они никуда не делись, но будто уменьшились в диаметре, плотно обхватывая пару особенно толстых корней внизу и веток вверху.
Как будто дерево, Рух его побери, могло куда-то сбежать!
– Доработалась, Фелл, – сказала я вслух, чтобы хоть немного унять парализовавшее меня смятение. – Вот ты и двинулась головушкой. Странно, что так поздно. Радоваться надо, что успела пожить нормальной жизнью несколько лет...
Звук собственного голоса буквально вернул меня к жизни. Я оторвалась от косяка и сделала несколько неуверенных шагов в сторону дерева. Интересно, есть ли у него лицо? Грохнуться в обморок я, конечно, не должна, выдержка целителя никуда не делась, но собственный здравый смысл всё ещё вызывал немалые сомнения.
Лица у дерева не было. Я протянула руку и осторожно погладила шершавую на ощупь кору.
– Флетвик меня убьёт, – снова заговорила вслух я, прикрывая глаза и пытаясь уловить хоть какой-то магический отклик. – А что, если это навсегда?! Вдруг вы так и умираете... деревенея? От голода, истощения резерва или интоксикации, или от стыда, будь проклята ваша дрокская стыдливость! Вдруг вы в неволе не живёте, особенно голыми и связанными? Мне так жаль. Красивый ты парень... был. Я даже ни в чём тебя не виню. И что теперь с тобой делать-то? Похоронить, наверное? Рух, как жаль-то! Одна радость: так Флетвику и надо… а-а-а!
Я вскрикнула и открыла глаза, потому что то, что было у меня под пальцами, внезапно стало гладким, а ещё оно подёргивалось, и древесным сучком быть никак не могло. Зелёные глаза смотрели на меня с таким искренним возмущением, что я не сразу убрала ладонь, которой сжимала дрокский нос.
– А я-то думаю, чего он такой короткий… – пробормотала я и окончательно пришла в себя. – Это что сейчас было?!
– Что? – с вызовом – и одновременно слегка смущённо, о чем красноречиво свидетельствовало лёгкое позеленение кожных покровов, ответствовал Рок.
– Ты умеешь становиться… деревом?!
– В отличие от вас, мой народ близок к природе, – буркнул он. А потом расщедрился на объяснение. – Умею. Мне не нужно твоё ведро, на голову свою тупую его надень вместе с содержимым. Мы избавляемся от всего… лишнего без вашей людской грязи в своей истинной форме.
– А как? – во мне проснулся научный интерес, да и облегчение от того, что дрок жив и не придётся ругаться с Флетвиком, а ещё решать моральную дилемму, «хоронить или сэкономить на дровах», было слишком велико. Я присела на кровать, Рок поморщился.
– Я перед тобой отчитываться не обязан! Изменяется структура тела, всё ненужное исчезает, заживают мелкие повреждения. Если нужны подробности – это не ко мне.
– Удобненько. А как люди, ты тоже можешь? – я снова мучительно пожалела, что вроде как не должна использовать своего уникального пациента в качестве научного пособия.
– Могу, – сквозь зубы процедил Рок. Дёрнул подбородком. – Но тебе я удовольствия от такого зрелища не доставлю, сумасшедшая шойса!
– Тоже мне, удовольствие… А как по-вашему будет «надменный хвостатый идиот»?!
Ответа я не дождалась. Запоздало возмутилась:
– То есть, я тут мучалась, рёбра ему лечила, а ты, полено нахальное, мог всё это сам проделать?! А ещё раз так можешь?!
– Не могу! – зло ответил он. – Я тебе не циркач и не лицедей. И вообще…
– Ага, раны лечатся, а резерв-то не восстанавливается, так? Более того, ты… ты потратил последнее! А ведро, между прочим, помогло бы без затрат!
– Отстань со своим ведром! – дрок злобно лязгнул цепочкой. – Я до него не дотянусь! Нам… нам не стоит принимать древесную форму за пределами нашей… нашего мира. Но…
– Но кто же знал, что ты будешь лишён возможности двигаться. Ладно, ладно. Мне же проще: меньше уборки.
* * *
Рок поужинал хлебом, бросив презрительный взгляд в сторону кусочков жареного мяса и сыра и то и дело кривясь, будто его травят. Впрочем, дело очевидно было в том, что мне пришлось кормить его с руки. Он старательно пытался не касаться ни губами, ни острыми зубами моих пальцев, но иногда – каюсь, не без моего участия – промахивался. Наконец, я пришла к выводу, что грех издеваться над существом, которому даже деревом нормально не обернуться в злом человеческом мире, и решила наладить взаимодействие, предложив чай с молоком. Кротко выслушала короткую, но яростную лекцию по поводу грязи, испортившей натуральный продукт, причём «грязью» оказался не отвар из чайного листа, а «из сосцов коровьих выжатая белая слизь».
– Так что вы едите у себя… где бы вы там не жили? – не выдержала я.
– Насекомых, – отозвался хвостатый не без нахальства. – Муравьёв, жуков, мелких моллюсков, пауков…
Я вспомнила про наличие хвоста и зелёную кровь – и не стала вступать в дискуссию по поводу классификации беспозвоночных. Насекомые, членистоногие, брюхоногие… какая разница?
– Будешь паинькой – наловлю тебе пауков в подполе на десерт. Жаль, что нельзя тебя выпустить – летом ты был бы полезен, ненавижу кусачую мошкару, а ручной дрок куда эффективнее, чем запах той же перечной мяты, герани или вербены. Может быть, не будем затягивать с восстановлением резерва? Ты мне реально надоел, хорошо хоть, что у тебя ни цветов, ни листьев, у меня от пыльцы насморк.
Рок снова позеленел, и я вдруг подумала, что отсутствие листьев говорит о многом, и вздохнула.
– Что ты будешь делать? – он уставился на меня с вполне ожидаемым подозрением, и я снова вздохнула. Дальнейшее продолжение разговора обещало быть малоприятным.
– В результате… неких действий, подозреваю, грязного человечишки твой магический резерв пуст. С одной стороны, он может восстановиться сам, но на это потребуется длительное время, а у нас его нет. И никто не исключает, что тебя снова не вырубит в любой момент, особенно с этими превращениями, подпитка должна быть регулярной.
– Ты собираешься подпитывать меня… своей магией?
– Обойдёшься, – я невольно скривилась, подобный опыт у меня был, и повторять его мне не хотелось. – Ну уж нет, и не мечтай. Магическое донорство, возможно, действует эффективней, вот только на сколько пациентов меня хватит? Магии в мире много, я только проводник, посредник, если хочешь.
– Посредник между кем и кем?
– Между пациентом и Абсолютом, – хмыкнула я: пафосная официальная формулировка мне и самой никогда не нравилась. – У нас два варианта. Либо ты лежишь тихо, не дёргаешься, не пытаешься меня оглушить, придушить, покусать и тому подобное, а взамен получаешь свой шанс на исцеление. Так уж и быть, могу принести с кухни ловушки на мух с налипшей вкусняшкой. Либо ты дёргаешься и ругаешься, пытаешься перегрызть мне горло или высосать глаз, а я зову охрану, которая связывает тебя и грязно высмеивает, а из твоего дерева вырезает свистульки. Будешь лежать, как мумия, и ходить под себя.
Я сделала шаг, не сводя с дрока глаз. Будто к дикому зверю приближалась. Успею ли я закричать? Успеет ли он… ну, скажем, добраться до моей сонной артерии? Убить человека очень просто, если умеючи, целенаправленно, обладая силой и решимостью. Вряд ли у существа с хвостом, предпочитающего из еды слизняков, будут какие-то моральные барьеры.
Но целитель должен иногда рисковать. В конце концов моя бабушка голыми руками кастрировала некондиционных жеребцов, почти не владея магией…
Задумавшись о несчастных конях, я и сама не заметила, как подошла к постели дрока. Выдохнула и села на краешек.
Рок смотрел на меня с брезгливой насторожённостью.
– Я могу усыпить тебя, – предложила я. – Правда, в таком случае отклик от резервуара будет куда слабее.
– Ну уж нет!
– Расслабься, закрой глаза. Я всё сделаю сама. Больно не будет, – зачем-то я увещевала его, как маленького ребёнка, которому надо вырвать гнилой зуб.
Или – пришло в голову неуместное сравнение – как мужчина юную деву перед первой брачной ночью. Я нервно хихикнула и потянула вниз покрывало, которым прикрыла своего непокорного пациента после возвращения в человекоподобную ипостась.
Он моментально вспыхнул – то есть, позеленел, глаза распахнулись ещё шире.
– Что ты делаешь?!




























