Текст книги "Минотавра (ЛП)"

Автор книги: Эдвард Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

– Понимаете, при нашей профессии, как ни предохраняйся, залететь очень легко, – сказала она, лёжа на спине с широко расставленными ногами. Она смазывала своё влагалище кремом для рук, который стоял у писателя возле раковины, а также намазала им и вакуумную трубку, идущую из машинки. Теперь, когда она всё смазала, она принялась медленно засовывать во влагалище трубку.

– Понимаете, в девяти случаях из десяти парни кончают прямо в нас, не вынимая, и риск залететь очень высок, а делать постоянные аборты – дорого, плюс некоторые девочки не возвращаются с таких операций назад, и куда они деваются, никто не знает. Так что теперь, когда мы залетаем, мы используем эти крутые машинки. Я уже делала себе четыре аборта, и зародыши высасываются не больше картофелины, ну если срок не сильно большой, конечно. Знаете, это миссис Гилман показала нам, как хитро можно использовать этот приборчик. Она его даже назвала самоабортник!

Шокированный писатель потерял дар речи. Он в ужасе наблюдал, как девушка включила вакуумную машинку. Она загудела как старый пылесос.

– Да! – Простонала девушка. – Чувствую, как он движется! – Девушка начала тужиться, её лицо напряглось, как будто она страдала запором. В это время её пальцы поворачивали трубку в её лоне. – Ууу! Сука, больно лезет! – Прохрипела девушка сквозь зубы. Она закрыла глаза, трубка наполнилась кровью. Анита выключила машинку, вытащила трубку и встала. Лицо писателя продолжало быть в непонимающем ужасе. Девушка отсоединила другой конец трубки, затем она опустила её в унитаз. Когда она не смогла опорожнить пакет, она взяла в рот заляпанную кровью и кремом трубку и дунула туда. Шлёп! Нечто упало в унитаз вместе с небольшими брызгами крови. – Вот, видишь? – Она подняла пальцами что-то крошечное из толчка и положила это на ладонь.

Писатель отважился и посмотрел. Он увидел что-то вроде эмбриона. Человеческий плевок, подумал он.

– Стоит намного меньше, чем у коновала, – сказала мексиканка, – и лучше всего то, что это абсолютно безвредно...

Писателя замутило от вида стекающей крови по её бёдрам.

– О, не обращай внимание, скоро пройдёт, – сказала девушка, проследив за его взглядом. – Правда, сегодня в пизду не потрахаешься, так что сегодня буду сосать и ебстись в жопу, а завтра уже буду как новенькая. – Девушка кинула эмбрион

обратно в толчок и нажала на смыв. – Кое-кто из девочек хранит свои...

– Девочки их оставляют? – Ахнул писатель.

– Да, они держат их в банках со спиртом. Дженни продаёт своих на ебэй каким-то извращенцам. А Марси, – хихикнула она, неодобрительно качая головой, – даёт своим имена. Ну разве это не самая глупая вещь, которую можно придумать?

Писатель потерял дар речи от всего этого безумия, происходящего в его туалете.

– Спасибо вам большое! – Сказала Анита, поцеловала его в щёку, оставив на ней кровавое пятно, и выбежала из уборной, прихватив с собой машинку, но оставив грязные трусы на полу. Писатель рухнул на кровать и молился о безмолвном сне.

5

Дикки подъехал к ветхому, покосившемуся дому, оставленному в наследство стариком Корнером его сыну Боллзу. Серые деревянные доски в некоторых местах отходили от стен, образуя дыры, то же самое было и с крышей. Господи, ну и дыра, подумал Дикки. Дом находился глубоко в лесу, и до него приходилось добираться четверть часа на машине, так что это было довольно далеко. Дикки почувствовал запах дыма на улице, похоже, Боллз что-то готовил, что чертовски хорошо пахло. Он надеялся что-нибудь поесть у своего друга, так как им сегодня предстояло проехать больше ста километров до Кентукки и обратно. Когда он наступил на крыльцо, оно заскрипело и прогнулось под ним, и Дикки показалось, что старые доски не выдержат его веса, сломаются под ним и он провалится. Дикки постучал в дверь, и та со скрипом открылась.

– Эй, Дикки! Заходи же! Зачем ты стучишь? Двери моего дома всегда открыты для тебя! Половицы заскрипели под ногами Дикки, когда он зашёл в дом.

Боллз сидел за кухонным столом, читая почту.

– Ну что, Боллз, готов к пакатушкам?

– Да, чувак. Сегодня возим для Клайд Нейла?

– Да, для него самого.

Боллз, казалось, был с головой погружён в разбирание почты.

– Чёрт, пидрила почтальон никогда не приносит ничего хорошего. Бумаги на испытательный срок и куча неоплаченных счетов! – Боллз с раздражением швырнул один конверт в рядом стоящее мусорное ведро. – Ебанный налог на имущество! Четыре сотни баксов! Прикинь, за этот дерьмовый дом!

– Да не парься ты так, мы только за сегодня поднимем по пять сотен. А когда обчистим дом Крафтера, то вообще сможем купить себе по ранчо!

– Ты прав, Дикки, – успокоился Боллз. – Но один хрен меня это парит!

На столе остался ещё один конверт, это был рекламный флаер. Боллз посмотрел на него. Реклама предлагала купить за полцены предоставившим этот флаер что-то, что называлось Термо-вакуумная упаковка продуктов. Боллз покачал головой и выбросил его вместе с остальной почтой. Дикки втянул воздух через нос и огляделся. Дровяная печь была не заженна.

– Блин, чувак, у тебя тут так вкусно пахнет, ты что-то готовишь?

– Да, Дикки. Наловил раков на речке и теперь варю их в котелке на заднем дворе. – Боллз поднялся и потёр ладони. – Ну что, пойдём кушать, а то не дело работать на пустой желудок. И да, Дикки, ты иди, а мне ещё нужно закончить одно дело дома.

Когда Дикки повернулся выходить к задней двери, он остановился. Весь пол был усыпан одеждой, которая явно не принадлежала Боллзу. Пара узких коричневых брюк, коричневая шапочка с эмблемой сети ресторанов быстрого питания "Вэнди" и рубашка с тем же логотипом. Так же там валялся лифчик и трусики с рваными носками.

– Чувак, у тебя цыпочка в гостях?

– Ага, вроде, того, – сказал Боллз и улыбнулся.

Дикки заметил кое-что ещё на полу. Тёмные пятна, которые явно кто-то пытался небрежно вытереть, пучки длинных выдранных волос и окровавленные плоскогубцы с молотком, лежащие в углу. Дикки нагнулся и поднял одну прядь волос.

– Боллз? Какого хрена? Это что, ноготь на полу? – Спросил удивлённый Дикки и в этот момент выронил прядь волос.

– Да, чувак, я вырвал ей все ногти плоскогубцами!

– Нахуя?

– Да не парься ты так, это была мексикоска, одна из этих понаехавших эмигранток! – Сказал Боллз, как будто это ничего не значит. – Вчера вечером, после того, как ты меня привёз домой, я пошёл проверить почту, а эта шалава шла прямо по дороге в мою сторону. Похоже, она только закончила смену у Вэнди, и я уверен, что эта сука получила работу, потому что за неё не надо платить налоги и платить ей можно в три раза меньше, чем добропорядочным американцам!

– Скорее всего, – согласился Дикки, поднимая бумажник с пола. – У этой бляди было всего пара баксов, наверное, купила себе мет или ещё какую-нибудь херню.

В бумажнике Дикки нашёл Грин карту, которая удостоверяла, что Мария Суарес была зарегистрирована в службе миграции США, и она платила налоги в соответствии с федеральными законами. Дикки, однако, не заморачивался и не стал читать, что там написано, да он практически и не умел.

– В любом случае, – продолжил Боллз, – вчера вечером, когда я хотел забрать свою почту, она проходила мимо и когда у видела меня, начала поносить меня на чём свет стоит ещё за целую милю! Прикинь, она ни с того ни с сего начала называть меня всякими гадостями! Вообще без всякой причины! Просто так!

– Вот сука, – поддержал его Дикки, – а как она тебя обзывала?

– Ох, дай-ка вспомнить, сначала она крикнула Хола! А потом Буэнос ночес! – Боллз остановился, чтобы вспомнить ещё оскорбления, сказанные в его адрес. – О, да, и ещё она назвала меня cómo se llama usted (как тебя зовут? – прим. пер)! Не, ну ты можешь в это поверить?

Дикки отрицательно покачал головой.

– Вот же ж мексикоская сука, она не имела права так с тобой разговаривать!

– Да, чёрт побери, Дикки, я, может, и не говорю на языке начос, но даже я знаю что эти слова значат: ублюдок, хуесос, пидрила, жертва инцеста!

– Чувак, у меня, конечно, не такие хорошие познания в латинском, как у тебя, но я уверен на все сто, что ты прав. Так ты убил эту манду?

– Нет ещё, не успел, но я её чертовски хорошо отделал. Сначала я оттрахал её четыре раза во все щели, а когда мне надоело, то навалял ей по первое число, когда мне и это надоело, я оторвал ей уши и вырвал ногти плоскогубцами, а потом раздробил колени молотком, чтобы у неё и мыслей не было сбежать.

– Ебать, Боллз, – Дикки выглядел напуганным. – Так, если ты ещё не убил её... То где она?

– На заднем дворе, – ответил Боллз и пошёл на выход из дома.

На заросшем сорняком и захламлённом дворе весело щебетали птицы. Вся земля была усеяна пустыми бутылками и пакетами с мусором. Посреди двора потрескивал костёр, над которым варились в большом котелке раки.

– Здорово, правда, – сказал Боллз. Он снял котелок прихваткой, на которой было вышито: "Доброе утро, солнышко!" Он слил воду, а затем вывалил сварившихся раков в кастрюлю, стоящую на старом столе. Из кучи ярко-красных ракообразных повалил пар. У Дикки свело живот от приятного запаха, но любопытство

всё же оказалось сильнее его голода.

– Итак, Боллз... Где эта иммиграционная свинья?

– Прямо там, – Боллз указал на непримечательную кучу грязи посреди гор мусора.

Дикки подошёл к насыпи совершенно не охотно. Вот те на, подумал он, когда увидел неглубокую могилу. На дне ямы лежала без ушей обнаженная латиноамериканка. Оба её колена выглядели, как фарш для бургера, руки девушки лежали по бокам, на её груди была здоровенная какашка. Когда она увидела Дикки, по её телу начала бегать дрожь, красные заплаканные глаза открылись так широко, что казалось, что они сейчас выскочат из глазниц. Она произнесла охрипшим голосом

– Аyúdeme! (Помогите мне – прим. пер.) Пжаласта! – Её хрип сорвался на крик. – Аquel омбре Эс Локо! Номбре-де-Диос, ayúdeme!

– Шааа, – зашипел на неё Боллз. – Это Америка, детка. Если хочешь, чтобы тебя понимали, говори по-американски!

– Пжаааластаа! Этит чемовеек сумафхедшей!

– Не надо было оскорблять моего друга, – пожурил её Дикки, – сама виновата.

Ужас и боль исказили её лицо.

– Heese loco! Hee-elp-él es un malo hombre! (Он сумасшедший) Дикки услышал шаги и оглянулся. Сзади него стоял Боллз и держал полную лопату углей из костра.

– Чувак, если я не ошибаюсь, она только что назвала тебя жирным уебаном! – И после этих слов он вывалил содержимое лопаты прямо ей на ноги. Женщина задёргалась в могиле, вопя с такой силой, что, казалось, её глотка порвётся в любой момент. – Шумная маленькая пизда! Да, Диккинс? – Боллз зашёлся смехом и зачерпнул ещё одну кучу углей. Он бросил их ей на живот. Следующея череда воплей звучала больше, как звериные, а не человеческие. Девушка в могиле дёргалась и пыталась перевернуться изуродованными руками, она пыталась сбросить с себя угли, но они тут же прилипали к коже на ладонях.

– Редж-ларский мексиканский прыгающий боб! – Ревел от смеха Боллз.

Последняя лопата упала ей на лицо, и крики женщины скатились в тихую мясистую массу. Боллз оглянулся назад в поисках чего-то, одному ему известного.

– Эй, Дикки, тащи сюда ту канистру, – Боллз указал рукой куда-то себе за спину.

Пока Дикки поплёлся в поисках канистры, Боллз принялся собирать по двору куски древесины. Когда он собрал достаточно дерева, он закидал им могилу. Боллз взял канистру и с дьявольским смехом вылил её в могилу, под деревяшками было видно, как девушка шевелится. Боллз достал спички, чиркнул одну и бросил на доски.

– Чёрт, – прокомментировал Дикки происходящее, отступая от поднимающегося жара.

– Это будет тебе хорошим уроком, мексикосская морда, – закричал Боллз в пламя. – Будешь знать, как оскорблять добропорядочных американцев! Боллз шлёпнул Дикки по спине. – Пойдём, партнёр! Надо поесть.

Когда Боллз ушёл, Дикки посмотрел на огонь из могилы, прикрыл лицо рукой от удушливого жирного дыма и проговорил шёпотом

– Бля, он действительно сумасшедший.

– Эй, Дикки, ну ты где там? – Боллз понюхал воздух через нос. – Ты что, хочешь себе замутить анчерладас? – И рассмеялся, когда заходил в дом с кастрюлей варёных раков.

«–»

Боллз и Дикки загрузили сто галлонов самогона в багажник своей машины, а затем закрепили каждый ящик верёвками, чтобы те не разбились при транспортировке. Каждая бутылка и банка были уже проданы посредникам, так называемым «дистрибьютерам» в Кентукки, за пятнадцать долларов, после чего их продавали потребителям. Дикки и Боллз получали доллар за каждую банку и бутылку, которую они перевозили, также в их обязанности входило возвращать деньги от сделки хозяину груза, в данном случае это был уставший, тощий, пятидесятилетний алкаш по имени Клайд Нейл, он был на втором месте по производству подпольного алкоголя в округе.

– Мы загрузились и готовы ехать, Клайд, – сказал Дикки человеку, который проверял температуру в главном чане.

Разные работники сновали туда-сюда по поляне, каждый занимаясь своим делом: разжиганием огня под цистернами, охлаждением медных труб, сцеживанием готового продукта и фасовкой уже полной тары. Клайд Нейл неуклюже подошёл к ним, напрягаясь, как будто у него сильно болели ноги. Он носил вязаную шапку и грязный рабочий комбинезон, как у автомехаников.

Боллз был крайне раздражён его нерасторопностью. "Быстрее, мудила, нам ещё Крафтера грабить сегодня." -Думал он, смотря на спитого пожилого человека.

– У нас харч-вечеринка сегодня, ребята, – сказал Клайд, вытирая руки о штаны, – так что можете поучаствовать и сделать ставки, всего пять баксов с носа. Ну так что, вы в деле?

Рот Дикки скривился, как будто он попробовал что-то неприятное.

– Спасибо, Клай, за предложение, но нет, мы торопимся.

Боллз остановился возле двери машины.

– Пять баксов за вход, ты говоришь?

– Так точно, сынок. Пойдём, отдохнёте чуток, выпьете, повеселитесь, – пытался соблазнить его Нейл.

– Да, чёрт, почему бы и нет, – сказал Боллз, всегда жаждущий алкоголя и весёлых сельских посиделок.

– Бля, чувак, у нас много работы на сегодня, – попытался вразумить своего друга Дикки. – Поехали, потом бухнём у тебя, если хочешь, рестлинг посмотрим.

– Мужики, победитель получит половину банка, – продолжал агитировать Нейл, – это примерно пятьсот баксов!

Боллз любил ставки. Он достал две пятёрки и дал их Нейлу.

– Пойдём, Дикки, нравится тебе это или нет, но мы в деле.

Они пошли за Нейлом по тропинке к его старому фермерскому дому, прежде чем они пришли, Боллз уже услышал шум суматохи и громкий смех, доносящийся откуда-то с заднего двора. Боллз спросил у Дикки:

– Чувак, это что-то типа конкурса, да? А то я немного выпал из жизни за последние два года.

Дикки ухмыльнулся.

– Ага, что-то типа того...Сейчас сам всё увидишь...

Клайд Нейл засмеялся и похлопал Боллза по спине.

– О-о-о, так ты не в теме! Сынок, что ж ты сразу не сказал! Парень, ты будешь в восторге!

Боллз увидел происходящее представление мгновение спустя, сразу как они прошли за угол дома.

– Ебать меня в сраку! Дикки, ты это видел! – Закричал обрадовавшийся Боллз. – Вот это я понимаю, вечеринка.

Босоногая девушка с жирными каштановыми волосами сидела на табуретке, запрокинув голову назад. На вид ей было лет пятнадцать, может, шестнадцать. Она была очень худой, но при этом из-под фермерского комбинезона отчётливо выделялась сочная грудь. Примерно в нескольких метрах за ней стояла очередь из двадцати, а может и больше, деревенщин всех

возрастов, которые только можно себе представить.

– Давай, Джеддер! – Кто-то кричал из толпы.

– Дай ей напиться твоим зеленцом!

– Открой хавало пошире, дорогая!

Парень с маловероятным именем Джеддер подошёл к девушке за спину и несколько минут громко откашливался и собирал мокроту во рту, а затем плюнул в низ. Девушка, что сидела с запрокинутой головой назад перед парнем, открыла рот и закрыла глаза. Харчок Джеддера упал ей прямо в рот. Боллз тем временем заметил, что грудь, лицо и комбинезон девушки были заляпаны какими-то темными пятнами, которые при ближайшем рассмотрении оказались сгустками мокроты.

– Как определяется победитель? – Спросил Боллз у Клайда.

– На харчке, на котором девка обрыгается, то тот парень и побеждает! И в качестве приза он забирает половину денег и получает минет от неё!

– От неё? – Поинтересовался Боллз, указывая на девушку на стуле.

– Так точно, сынок.

– А она потом заберёт вторую половину денег?

– Нейл пренебрежительно ухмыльнулся.

– Нет, сынок. Я забираю вторую половину. Понимаешь, её мамаша берёт у меня самогон столько, сколько ей надо абсолютно бесплатно, а взамен сдаёт свою дочурку.

– Как же мне это нравится! – Закончил разговор Боллз с довольной усмешкой.

Существует много сленг-форм, которые были бы гораздо интереснее, чем такие ужасные термины, как "отхаркивающее", " мокротохлёб" и "пьющая зеленец", например: Люги, Гобер, Ланжер, ирландские устрицы, пудинг, и личный фаворит автора – быдлячий крем. Это то, как раз то, что следующие конкурсанты испражнили с довольно большими усилиями из своих ртов и

лёгких, один за другим, по очереди в рот молодой девушки...

– О, чёрт...

– Бляяя, сукааа...

– Не, ну ёмоё...

– Ахахаха, вы видели это, мужики?

К сожалению, предыдущие четыре конкурсанта попали мимо цели. Первый харчок пришёлся на шею и ухо девушки, второй – на грудь, третий – на щёку, а четвёртый смачный зеленец угодил ей прямо в глаз.

– Хорошая попытка, Такер! – Крикнул Нейл.

Боллз следил за происходящим, скрестив руки на груди.

– Знаешь, Клайд. Мне кажется, это сложнее, чем кажется на первый взгляд.

– Главное, встать правильно, парень.

– Я надеюсь, она обрыгается на моём харчке, – мечтательно сказал Боллз и потёр свою промежность.

Нейл бросил на него удивлённый взгляд.

– Сынок, ты что, хотел бы дать на клыка обрыганной девке да к тому же ещё и обхарканной с ног до головы?

Боллз задумался буквально на секунду над этим вопросом...

– Пожалуй, Клайд, я этого очееень хочу.

Нейл захлопал в ладоши и заулюлюкал, когда пришла очередь Дикки. Колеблющийся и неуверенный, он встал сзади стула и слабо откашлялся.

– Давай, чувак! – Кричал и поддерживал друга Боллз.

– Утопи эту шмару в своих соплях! – Пусть она подавится, – так же поддерживал его Клайд.

Горло Дикки сжалось ещё несколько раз, пока он не собрал достаточное количество слюны и флегмы, чтобы плюнуть. Старания и усилия Дикки прошли напрасно, видимо, от волнения он недостаточно сильно сплюнул и всё содержимое его рта оказалось у него на подбородке. Толпа разразилась хохотом.

– О, блин, чувак! Ну как так-то, ёпта! – раздосадованно причитал Боллз.

Девушка подняла голову и посмотрела в сторону Нейла. Она выглядела измученной и уставшей, со стороны даже могло показаться, что она бежала марафон, по тому, насколько она была мокрой, только это был не пот, а слюни толпы деревенских мужиков.

– Чёрт возьми, Клайд, только не говори мне, что мы начнём шестой раунд...

– Ида! Да, мы начнём шестой раунд, а если понадобится, то начнём и двеннадцатый! – Выругался Нейл. – Мальчики будут харкать, пока не определится победитель, радуйся, что сегодня нет ветра, как в прошлый раз. – Он посмотрел на Боллза и объяснил. – В тот день был сильный ветер и грёбанная вечеринка продолжалась четыре часа, пока Джимми Джек Уоллес, наконец-то, её не заставил обрыгаться! Этот парень нахерачился до такой степени, что рыганул ей прямо в пасть, и она обрыгалась, конечно, мы могли бы посчитать это мухлежом, но все настолько заебались, что парни решили, что он честно победил. Так что на сучке под конец не было сухого места. – Затем Нейл кивнул в сторону девушки, – так что твоя очередь, сынок.

Боллз подошёл к девушке и улыбнулся. Толпа затихла, Боллз начал отхаркивать мокроту и собирать её во рту. Он открыл рот и медленно пустил струю слюней, похожую на сгущённое молоко, только жёлто-зелёного цвета. Вся толпа замерла и затихла, как во время штрафного удара во время футбольного матча. Шлёп! Огромное количество мокроты попало прямо в левый глаз Иды.

– Близко, но нет! – Рявкнул Нейл.

Девушка с понятным выражением недовольства вытерла глаз ладошкой и вытерла её о комбинезон.

– Блин, – пробормотал Боллз, – почти получилось.

– Боллз, пойдём уже, – взмолился Дикки, – это дерьмо может довечера продолжаться, а нам ещё ехать хер знает куда.

– Эх, жаль, конечно, но ты прав, чувак, – Боллз раздосадованно покачал головой и направился в сторону их машины.

– Эй, чуваки, хотите посмотреть на нокаут от чемпиона? – Их окликнул какой-то измождённый патлатый, горбатый деревенщина бомжеватого вида.

– С удовольствием, Джимми Пейдж, – ответил Боллз.

– Тогда смотри внимательно, – сказал он и улыбнулся.

Усилия этого джентльмена, собирающего мокроту, заслуживали похвалы, он принялся хрипеть с такой силой, что это звучало, как будто кто-то заводил моторную лодку.

Нейл сказал Боллзу:

– Это Билли-о по прозвищу Горб, он выиграл уже четыре раза подряд. Кажется, у него открытая форма туберкулёза или что-то типа того.

– Хуясе! – Ответил Боллз.

Щеки Билли-о выглядели набитыми желудями или другой какой-нибудь едой. Он пристально смотрел на сидящую перед ним девушку в нескольких метрах. Его щёки словно пульсировали, затем он медленно откинул голову назад, задержал её там на мгновение и метнул её вперёд:

– Тьфуууу. – Это легко мог быть шарик мороженого, обильно политый красным джемом, выпущенный изо рта Билли-о. Дрожащий комок упал прямо в рот Иды. Толпа взревела аплодисментами. Глаза Иды наполнились слезами, она застонала. Она просто держала массу кровавых выделений у себя в открытом рту, похоже, она колебалась, но всё же собиралась её выплюнуть, а не проглотить.

– Ты знаешь правила игры, девочка! Если ты выплюнешь, то будешь чёрпать кружкой из сортира и пить оттуда! И некакого твоей матушке самогона!

Плечи бедной Иды опустились. Её глаза так сильно сжались, что лицо покраснело. Затем она сделала усилие и проглотила, буквально через пару секунд её вырвало на себя, рвота в основном попала вся под комбинезон. Девушка сидела неподвижно с отсутствующем взглядом. Теперь уже все аплодировали ей и кричали браво! Нейл гордо кивнул и радостно передал половину выигрыша Билли-о.

– Молодец, сынок. Увидимся на следующей неделе.

– Обязательно, старина, – бомжеватый Билли-о положил свой выигрыш в карман, а затем довольный направился к не слишком довольной Иде. – Ты должна мне отсос, готова получить десерт? Все гости собрались вокруг, чтобы посмотреть...

Нейл пошёл к машине вместе с Боллзом и Дикки.

– Хорошие ребята, у них тяжёлые работы, я считаю, они заслуживают того, чтобы выпустить пар, – сказал Клайд.

– Абсолютно с вами согласен, сэр, – согласился с ним Боллз.

– Представляете, ребята, один раз мы поймали тут мексиканского пацанёнка, и, как оказалось, он воровал кукурузу на моём поле! Мы его сначала отмудохали по первое число, а потом раздели, и я трахнул его кукурузным початком в задницу, и от этого зрелища парни так возбудились, что потом выебли его по три раза каждый!

– Правильно, – одобрительно закивал головой Боллз.

– Ага, а после того, как мы натрахались, знаешь, что мы сделали?

– Нет, сэр не знаю.

Нейл мрачно улыбнулся.

– Мы привязали его к стулу...

Дикки выглядел обеспокоенным, впрочем, как и всегда.

– Нахрена вы привязали его?

– Когда мы привязали его, один из парней засунул ему в рот воронку, а потом весь оставшийся день мы пили, как черти, и ссали в лейку, и когда она наполнилась, то выливали мочебос

прямо ему в пасть. – Клайд рассмеялся, как сумасшедший, согнулся и захлопал себя по коленям. – Чёрт, ребята, это была самая крутая пьянка в моей жизни. А потом мы его отвязали, и каждый кинул ему ещё по паре палок, и знаете, что? Этот сраный латинос больше никогда не крал у меня кукурузу.

– Бьюсь об заклад, он больше вообще ничего не крал, Клайд! – И Боллз тоже зашёлся истеричным смехом.

Тон Нейла резко принял серьёзный оборот.

– Будьте осторожны, мальчики, у нас где-то тут завелась пара крыс, которые уже несколько раз пытались ограбить моих бегунов после того, как они продавали груз.

Боллз искренне, мягко улыбнулся.

– Всё под контролем, старина, потому что если они попробуют нас ограбить, – он задрал свою рубашку и показал револьвер 455 калибра, – то им потом придётся срать из двух дырок.

– Мне нравятся парни, которые готовы быть жесткими, когда это нужно. – Нейл подмигнул им. – Увидимся вечером.

Дикки всё ещё выглядел немного бледным, когда открывал водительскую дверь.

– Чёрт, Боллз, мы сильно выбились из графика. Нам не нужно было оставаться здесь. После этого рейса нам нужно ещё и дом Крафтера выставить.

– Расслабься, Дикки. У нас всё под контролем. Я, вроде как, наслаждался этой харч-вечеринкой, такой хорошей, чистой, забавной, понимаешь? Ну смотри сам, когда городские парни собираются вместе, то они смотрят грёбанный футбол по телеку. Ну разве можно придумать более скучное занятие? А тут, когда последний харчок попал ей в рот, господи, чувак, у меня реально встал!

Дикки смотрел на него и думал: "Боже, мой..."

Перед отъездом они дважды проверили, надёжно ли закреплён их груз, и когда они уже садились в машину, то услышали...

– Эй, – окликнул их приятный женский голос, – ребята! Подождите, пожалуйста.

Боллз и Дикки повернулись и увидели спешашую к ним Иду. Её комбинезон был в горошек от мокроты и рвоты. Она несла с собой полный пакет больших пластиковых бутылок с самогоном.

– Господи, что ей ещё надо? – Пожаловался Дикки, смотря на Боллза.

Девушка дошла до них быстрым шагом и спросила:

– Родные, ребятки, подвезите меня до города, пожалуйста? – И, конечно, она произнесла слово "пожалуйста" как "пжаааласта".

Боллз осмотрел её с ног до головы и сказал:

– Я не вижу причин отказывать такой симпатяшке.

– Ты что, сдурела девочка! – Гаркнул на неё Дикки. – Ты же мне всю машину засрёшь! Посмотри на себя, да дохлая свинья чище тебя будет!

Боллз вздохнул и мило улыбнулся.

– Что ж, это его тачка, милая, – сказал он ей, – но если ты разденешься и бросишь свой сопливо-обрыганный комбинезон в багажник, то можешь ехать с нами.

Ида вздохнула с облегчением и начала снимать с себя одежду. Дикки и Боллз сели в машину.

– Чёрт, Боллз, – ворчал Дикки, – что ты собираешься делать? Она воняет хуже собачьей задницы.

– Это не очень дружелюбно с твоей стороны, Дикки, – с весельем в голосе ответил Боллз. – Я хочу посмотреть на её сиськи, понимаешь?

– Да, понимаю....

Боллз прошептал толкая локтём друга.

– Чувак, я обещаю тебе, не пройдёт и десяти минут, как она отстрочит нам по минету.

– Я не хочу, чтобы мой член был у неё во рту, Боллз. Выгребная яма чище, чем её хавальник.

Боллз рассмеялся

– Дикки, тебе нужно расслабиться. У нас куча времени ещё

впереди, успеем и груз отвезти, и Крафтера грабануть, а сейчас я хочу отсос от этой малолетней сучки! – Он хлопнул Дикки по спине. – Жизнь прекрасна, чувак, и не стоит так париться по каждому поводу.

Когда Ида села на сиденье рядом с Боллзом, он действительно почувствовал запах, похожий на вонь грязной задницы собаки. Но в дополнение к её приятному сексуальному лицу у неё была отличная фигура и обворожительные груди с розовыми сосками. Но что-то в ней явно выделялось на фоне остального... Её раздутый живот.

– Спасибо, ребята, – сказала она и закрыла за собой дверь. Её руки дрожали, когда она открыла одну бутылку с мутной жидкостью и присосалась к ней. Потом после длительного глотка, она откинулась на заднюю спинку и со вздохом сказала – Уф, это то что надо...

– Чёрт возьми, девочка, да у тебя ребятёнок, по ходу, в животе.

– Да, я знаю. Какой-то мудила кончил в меня. – Ответила она. – Но самое хреновое, что я даже не знаю, кто именно. Думаю, ему шесть, может, уже и семь месяцев...

Её грудь подпрыгивала на кочках, пока Дикки вёл машину по сельской дороге.

– Ну, по крайней мере, теперь мне будут больше давать талонов на еду, это уже будет мой третий.

Теперь её руки дрожали немного меньше, когда она пригубила ещё раз из бутылки. Дикки бросил на неё обеспокоенный взгляд.

– Послушай, милая, ты не должна пить, если залетела, понимаешь? Алкоголь сделает из твоего ребёнка дебила, пока он находится в твоей кишке.

Ида посмотрела на него и сказала со скептицизмом:

– О, это всё не что иное, как то, что моя мама называет заблуждением. Она бухала самогон всё время, пока была беременна мной, и посмотри на меня, разве я похожа на

дебилку?

Боллз улыбнулся смотря ей прямо в глаза.

– Ты не возражаешь, если я потрогаю... Твой животик, а? – спросил он у неё.

Ида нахмурилась, затем пожала плечами, позволяя Боллзу положить руку на свой живот. Боллз ощутил мягкость её кожи и помассировал выступающий пупок. В мыслях своего сумасшедшего мозга он видел, как трахает её и долбится членом в голову её ребёнка. Затем он спросил:

– Слушай, детка, у тебя такие аппетитные сиськи, как ты смотришь на то, чтобы я помял их немного?

– Валяй, почему нет, – сказала она, не проявляя ни малейшего интереса.

Боллз взял налитую грудь в ладонь, а затем сжал сосок пальцами. Её грудь показалась ему наощупь, как воздушный шарик, наполненный горячей водой.

– А если бы я, типа, пососал их... То пойдёт ли молоко?

– Да, конечно, оно всё время течёт, пока ты беременна, – сообщила она.

– А можно я попробую?

Ида закатила глаза.

– Ах, валяй. В конце концов, ты меня подвозишь.

Дикки нахмурился, когда посмотрел в их сторону, Боллз наклонился и присосался к левой груди. Когда он принялся сосать сосок, то тот сразу распух, и стал похож на солёную жвачку, а затем пошло горячее молоко и наполнило ему рот. Это было его воображение, или он почувствовал привкус самогона? Он наслаждался процессом, позволяя ему медленно стекать в горло. Его член встал молниеносно. Он расстегнул джинсы, достал его и начал дрочить.

– Эй, полегче, ковбой, какого хрена ты делаешь? – Немедленно возразила Ида.

Боллз искренне ответил ей:

– Я достал своего петушка, чтобы ты пососала его.

– С хера ли, блять! Я не буду этого делать! Ты хоть знаешь, кто я такая?

Опять же Боллз ответил максимально искренне и честно:

– Ты малолетняя дебилойдка, которой мужики харкают и ебут в рот только за то, что твоя алкашка мамаша сдаёт тебя им в оренду. Другими словами... Ты просто шлюха.

– Да? Ну, шлюхам платят, мудак, а я не вижу денег в твоей руке, – ответила она.

Боллз очень не любил, когда его называли мудаком. Так называл его отец почти каждый день своей жизни. Он ударил её кулаком в нос, и она почти потеряла сознание.

– Найди съезд с дороги, Дикки, – приказал он. – Ты слышал, эта пизда назвала меня мудаком.

– Ой, да ладно тебе, Боллз, – последовал испуганный ответ Дикки. – Вышвырни её из машины и всё.

– Нет, я собираюсь преподать урок этой голодранке... Притормози, говорю.