Текст книги "Минотавра (ЛП)"

Автор книги: Эдвард Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Писатель закрыл глаза. Сплошное недоумение последовало дальше: адское фырканье, нечестивый рёв, топот ног по полу... и боль. Писатель открыл глаза, как только существо врезалось в него, заставив дом содрогнуться. Рога прошли прямо под его подмышками и пригвоздили к стене. От силы удара штукатурка осыпалась с потолка, картины посрывались со стен, и бюсты попадали на пол. Писатель обильно помочился в штаны и пукнул с подливкой, и он не мог быть уверен, но ему показалось, что бычья морда улыбалась ему во время удара. Крикнув, он поднял руки, выскользнул из роговых скоб и побежал, всхлипывая, обратно к двери подвала. За спиной он услышал, как Минотавра вырывает рога из стены, снова фыркает и с адским криком бежит за ним. Писатель влетел в чёрный пролет и захлопнул за собой дверь.

Все волосы на его теле встали дыбом, когда существо взвыло перед дверью. Больше удрученный, чем испуганный, он спустился по ступенькам. Боллз, Дикки и Кора все смотрели на него.

– Наверное... Иммануил Кант ошибался, – признал писатель. Он опустился на стул. – И, кажется, я обделался...

– Не расстраивайся, – засмеялся Боллз, – я тоже навалял.

– И я нахезал, – признался Дикки.

– Что мы будем делать? – Спросила Кора. – Эта штука не выпустит нас отсюда!

– Мы могли бы подождать, пока Крафтер вернётся, – пробормотал Дикки.

– Господи, у вас есть мозги? – Заметил Боллз. – Он вернётся через неделю, и все, что он, сделает, так это принесёт нас в жертву сатане!

– Но разве эта штука наверху не убьет его, когда он войдёт в дом? – Спросила Кора.

– Скорее всего, нет, – сказал писатель, – в демоническом воплощении, в которое я теперь верю, призванное не может навредить призывателю. Минотавра родилась от Пасифаи.

– Пасифая, – пробормотал Боллз, пытаясь вспомнить хронологию событий, – Крафтер вызвал её сюда из ада, убив ту толстуху на двери?

– На данный момент у меня нет другого выбора, кроме как сказать да, – заключил писатель.

– Потом она трахнула Дикки и нагадила на пол из киски Диккиной молофьей и чёрт пойми каким ещё дерьмом, из которого потом и вылезла эта рогатая сука?

Писатель кивнул головой в знак согласия.

– О, это был охеренный кончун, мужики! – Вставил Дикки. – Чертовски хороший, да, лучший, так и было!

– Заткнись, – сказал Боллз. Теперь он смотрел на несчастную покойницу. – Неужели вся эта хрень из-за того, что Крафтер

прихреначил её уродливую задницу к двери.

– Совершенно верно, используя ритуальные инструкции, найденные в этих книгах, и совершив особый ритуальный призыв, известный, как тефромантия.

– Чёрт, а это точно? – Он насадил её на выбранную дверь, удалил её сердце с помощью этих кусачек и хирургических ретракторов, после положил его в этот крематорий и превратил в пепел. После этого он осыпал пеплом камни транца над дверью, а затем...

Владения Пасифаи в аду были открыты достаточно долго, чтобы она выбралась.

Дикки поднял нос. Кора хмыкнула. Писатель закурил ещё одну сигарету, Боллз уставился в точку, о чем-то думая...

– Мужик, ты говоришь, что если вызвать что-то из этих дверей, то оно не навредит вызвовшему?

– Вы думаете, что, если мы сделаем свой собственный призыв, мы могли бы использовать то, что мы вызвали, чтобы убить Минотавру...

– Да! Эта наш гребаный билет из этого проклятого места! У Крафтера получилось, и у нас должно! – Радостно тараторил Боллз.

Писатель усмехнулся, выпустив дым из носа.

– Мистер Боллз, процесс потребует, чтобы один из нас был принесён в жертву...

Наступило тяжёлое молчание Очень медленно Боллз и Дикки перевели свои взгляды на Кору. Писатель подумал: "О, боже мой..."

Кора грызла ногти на руках.

– Какого хрена пялитесь на меня, деревенщины?

Боллз пожал плечами.

– Ну, видишь ли, Дикки – мой друг, писатель – башковитый мужик, а ты на кой хрен нам, Кора? К тому же, я смотрю, от тебя толку, как от коровьего хуя...

– Отпусти меня, ублюдок! – Завопила она.

Кулак Боллза в очередной раз остановил протесты Коры. Она снова вырубилась.

– Это убийство, – напомнил им писатель, – преступление.

– Похоже, что меня это волнует? – Ответил Боллз. – Мужик, мы просто вызовем нашего собственного демона, а потом сможем выбраться отсюда и уйти с чертовски хорошим уловом!

– Ехха! Верно сказано, Боллз! – Завопил возбуждённый Дикки.

Писатель пытался придумать любую идею, чтобы сорвать их план.

– Тефромантия требует человеческого пепла, поэтому у Крафтера есть собственный крематорий. Скорей всего, он даже не будет работать при отключенном питании.

Крошечная интуиция Дикки подсказала ему.

– Но эта штука работает на газу, так же? Мы же видели газовые балоны снаружи.

Боллз поднял защитную крышку, покрутил вентиль и нажал кнопку розжига...

Конфорка загорелась от всплеска пропана.

– Поверь, писатель! – Боллз крутанул ручку до максимума, – похоже, мы готовы к собственному Дерьмонерическому ритуалу!

9

Писатель чувствовал себя в конечном счёте ответственным за их действия. По крайней мере, её мучения и боль от пристрастий к наркотическим веществам подошли к концу. Боллзу не нужны были какие-либо инструкции, он и Дикки подняли бессознательное тело Коры и насадили её подбородок на торчащий крюк из двери. Глаза наркоманки широко раскрылись, когда его конец вышел чуть ниже левого глаза. Потом из её рта пошла пенная кровь.

Боллз посмотрел сначала на ещё живую Кору, потом на писателя.

– Она должна быть голой?

– В этих книгах точно не указывается, – сказал писатель, сдерживая нахлынувшую тошноту. – Но голые жертвы предпочтительнее, я думаю. Нагота порождает похоть, а похоть оскорбляет Бога. Поощряя тем самым демонический источник сил, вы как бы выражаете дань уважения ему, предлагая голую жертву.

Боллз разрезал майку Коры и нахмурился, когда увидел нечто похожее на две женские груди.

– Чёрт. Я видел комочки теста в блинах больше, чем её сиськи. Надеюсь, её задница выглядит лучше, чем эти маленькие кожные мешочки на месте сисек!

– Не надейся, чувак, – уверил его Дикки.

Боллз стянул её обрезанные шорты с запачканных калом и мочой ног.

– Ооххх! Ты, должно быть, издеваешься надо мной! – Он выл от вида гениталий подвешенной наркоманки. – Что это за дерьмо такое? Её пиздень выглядит, как раздавленный опоссум на дороге!

Ни писатель, ни Дикки не повернули головы в этот раз. Выражение лица Боллза прояснилось, когда он взял большой инструмент, похожий на садовый секатор.

– Как тебе нравится? – Спросил он, повертев инструментом перед заплаканными глазами Коры, и без промедления воткнул нижнюю лопасть резца ей в живот и толкнул его.

Треск! Треск! Треск!

Боллз начал распарывать брюхо Коры от нижней части живота к шее. Тёмная, кишащая болезнями кровь лилась из ужасающей раны.

– Давай посмотрим... Дикки, принеси мне эту металлическую рамку, правильно же, писатель?

Писатель вздохнул.

– Да, нужно расширить грудную полость, чтобы получить доступ к сердцу.

Боллз догадался интуитивно. Он воткнул штыри ретрактора в разрез, затем повернул каждую из двух ручек. Каждый кривошип делил отрубленную грудную клетку на части. Боллз извлёк грудную клетку и руками вывалил розово-черные лёгкие, чтобы добраться до сокращающегося мышечного мешка.

– Дикки, зырь, оно белое! Писатель, я всегда думал, что сердце красное!

Писатель с ужасом сообщил:

– Белая масса на самом деле является перикардом, который окружает сердце. Боюсь, вам придётся вырезать и то, и другое.

Сердце всё ещё едва билось. Боллз схватил его и дёрнул, затем с удивительной тонкостью разорвал дугу аорты острым, как бритва, ножом. После этого шлейф крови толщиной в дюйм вылетел и ударил Дикки прямо в лицо.

– Чёрт! Боллз!

– О, – конечно, Боллз хихикнул. – Прости, Дикки. Не глотай её кровь. Она по-любому спидозная.

Дикки плевался, отчаянно вытирая кровь с лица, в то время как Боллз вытащил сердце, разорвав легочный ствол, верхнюю и нижнюю полые вены и все другие мясистые соединения. Кора висела по прежнему с открытыми, но уже ничего не выражающими глазами. Её мочевой пузырь опорожнился, как будто у беременной отошли воды.

– Надеюсь, хоть она не насрёт, – раздражённо сказал Дикки.

– Нет, конечно, чувак, она же питалась одной спермой. А как все знают, сперма не превращается в дерьмо!

Писатель побледнел.

Боллз повернулся с отрубленным сердцем в красной руке.

– Так, что мне теперь делать...

– Положите сердце в тигель, затем положите его в крематорий, – бубнил писатель, – используйте щипцы. Там, наверне, около 2000 градусов.

Боллз последовал инструкции и открыл люк крематория. Жар наполнил комнату. Тень Боллза двигалась по стене, когда он поместил тигель внутрь, снял щипцы и закрыл люк. Он вытер руки о туловище трупа Коры. Затем подошёл к двери, на которой

висел её труп и открыл её. Дверной проём был забит кирпичами.

– Демон должен быть прямо сейчас?

– Нет, нет мистер Боллз, – поправил его писатель, – в тефромантии сердце сначала должно быть обращено в пепел, затем пепел должен быть высыпан на драгоценные камни в двери. Потребуется какое-то время, чтобы сердце сгорело. О, и раз мы уже занялись этим, я думаю, вам стоит надеть эту мантию.

– Чё за манду надеть? – Не понял его Боллз.

– Вот это, – сказал Дикки и схватил усыпанный камнями халат, – это волшебная куртка, которую должны носить колдуны.

Боллз нацепил на себя мантию, сотни полудрагоценных камней заблестели на нём, как диско-шары.

– Круто! Посмотрите на меня, я настоящий колдун!

Дикки хмыкнул:

– Ты больше похож на педика с Огненного острова.

– Заткнись! – Рявкнул Боллз и обратился к писателю.

– Я что-то не подумал, какого демона мы вызываем?

– Дверь, на которую вы подвесили Кору, согласно металлической табличке над ней, указывает, что якобы она открывает проход во владения демона Сперматогойл.

Боллз не понял его.

– Что это за хрень ещё такая?

Писатель пожал плечами.

– Так написано в книге и на медной табличке. Я понятия не имею, что это такое, – и после того, как он ответил, писатель задумался. Неужели нечто действительно войдёт в эту дверь? Нет, не может такого быть. Даже после всего того, что он сегодня видел, он не мог в такое поверить...

– Как его правильно называть? – Спросил Боллз, – спермяк?

– Сперматогойл, – повторил писатель, – я могу только предположить, но, возможно, это какой-то демон плодородия.

– А будет ли он достаточно крутым, чтобы отделать ту рогатую суку наверху?

– Мистер Дикки, мы можем только надеяться на это...

Боллз гладил свою козлиную бородку.

– Писатель, мне нужно читать какое-нибудь магическое дерьмо?

Раздался ещё один усталый вздох.

– Я всего лишь писатель, а не колдун. Я не знаю. Но обычно в таких случаях действительно используют молитвы, читают заклинания и поют гимны дьяволу... Но ничего подобного не упоминается в заметках Крафтера.

– Так, и что нам остаётся, просто сидеть и ждать? – Как только это сказал Боллз, жара в комнате выросла, что только ухудшило зловоние смерти от первого трупа. Все трое сидели, вспотев, ерзали на своих местах и постукивали ногами. Никто из них не обращал внимания на громкие шаги и фырканье минотавры наверху. Время от времени можно было услышать грохот и звон разбиваемых ваз, когда она что-то переворачивала. Её шаги раздавались по всему этажу от двери подвала и в другие комнаты.

Писатель предположил, что так она даёт им шанс и хочет выманить. Через час Боллз проверил тигель.

– Похоже, готово! Дикки, хочешь попробовать?

– Теперь аккуратно высыпи пепел на табличку над дверью, – посоветовал писатель, – вам придётся дать остыть пеплу, прежде чем вы сможете приступить к остальному.

Боллз взял щипцы и сделал, как ему было велено. Он осторожно вывалил пепел и сказал:

– Дикки, положи руку на пепел и посмотри, остыл ли он.

– Иди в задницу, Боллз!

Боллз хихикнул.

– Знаете, мне нравится это колдунье дерьмо, может, заведу себе такое хобби.

– В старые времена, – сказал писатель, – вас сожгли бы заживо или выпотрошмли бы за такие слова. Черная магия считалась худшим преступлением, которое мог совершить человек. Хуже,

чем убийство, хуже, чем изнасилование и растление малолетних.

– Да? Ну этим всем я уже занимался, так почему бы и не заняться этим тоже?

В конце концов, пепел остыл наощупь.

– Писатель! Теперь всё, что мне нужно сделать, это высыпать пепел на дверь?

– Над замковым камнем в арке.

– С моей стороны?

– Конечно!

Боллз схватил горсть пепла, а затем принялся посыпать им драгоценный камень над трупом Коры.

– Что дальше?

Писатель пожал плечами.

– Попробуй открыть дверью.

Боллз взял железный засов двери и глубоко вздохнул... Дикки сильно дрожал, писатель смотрел с уверенностью, что за дверью ничего не будет, кроме кирпичной стены. Боллз медленно потянул защелку, и старая дверь распахнулась сама по себе. Челюсть писателя отвисла. Кирпичной стены за дверью уже не было, на её месте был чёрный провал. Яркий зеленовато-желтый туман медленно начал вплывать в комнату, неся с собой какое-то странное влажное тепло. Какофония звуков резко наполнила комнату: ветер, безумный скрежет металла, тысячи криков... Писатель, Боллз и Дикки стояли неподвижно и пребывали в шоке. Ещё один шум стало слышно намного ближе.

"Шаги?" – Подумал писатель. Раздалась серия мокрых, шлёпающих ударов. Боллз стоял ближе всего к открытой двери. Его глаза расширились, когда он увидел, что приближается к двери, ошеломленный, он медленно отступил назад.

– Чуваки, вы не поверите, что идёт...

Странная тень пересекла пол, когда гигантская масса мускулистой плоти вошла в комнату. Оно обладало голыми руками и ногами, которые можно было бы охарактеризовать, как животные, а не человеческие: толстые, длинные, с большим количеством мышц, чем у человека, висящие руки с волосатыми костяшками пальцев, босые ступни напоминали ноги то ли слона, то ли бегемота. Руки были соединены на ногах, и именно оттуда начиналось мясистое тело существа. Ни туловища, ни грудной клетки, не было ничего, что можно было бы назвать средней секцией. Вместо этого тело твари было эрекцией человеческого пениса длиной в метр и восемь дюймов.

– Это и есть тот самый демон? – Спросил Дикки, не веря своим глазам.

Боллз казался больше сердитым, чем напуганным.

– У демона должны быть рога и острый хвост! Это дерьмо – не демон! Это гигантский хуй на ножках!

По правде, огромный стояк с руками и ногами также имел и лицо... Длинные щелевидные глаза моргнули, смотря на них: под красными глазами находился торчащий, похожий на сосновую шишку, нос. Рот они не увидели, но стоит сказать, где было это лицо: на вершине свисающей мошонки, в которую были помещены два яичка размером с дыни. Большой сморщенный мешок мошонки был полон длинных засаленных чёрных волос.

Боллз сел в недоумении.

– Это самая глупая штука, которую я когда-либо видел!

– Это хуй на ножках, – пробормотал Дикки. – Чёрт возьми, как это дерьмо замочит минотавриху наверху?

Писатель курил и смотрел на Сперматогойла.

– Возможно, вы и правы, но у нас нет другого выбора, кроме как проверить.

Тьма медленно рассеялась в дверном приёме, и кирпичи заполнили проход. Между тем Сперматогойл забавно огляделся и удивлённо уставился на троих мужчин. Писатель рискнул предположить:

– Возможно, мы так же курьёзно выглядим для него, как и он для нас.

Толстые ноги неуклюже засокращались вверх-вниз, когда существо пошло по комнате. Существо взглянуло на лежащие книги на столе, потом повернулось к Боллзу в его сверкающем одиянии. Сперматогойл поклонился.

– Это знак почтения, – сказал писатель, – он благодарит вас за то, что вы вызволили его из ада.

Боллз уставился на монстра.

– Ну, бля, добро пожаловать на землю, членоголовый...

Нездоровое любопытство заставило писателя приглядеться к отвратительному существу. Огромных размеров эрегированный член покачивался из стороны в сторону, вены толщиной с садовый шланг пульсировали по всему туловищу. Капюшон крайней плоти плотно прилегал к кончику, но затем мускулистые руки потянулись вверх и оттянули её вниз, вдоль туловища, открывая макушку, как у лысой головы. Только у этой головы была огромная отвратительная прорезь посередине.

– О, чувак! – Пожаловался Боллз. Звериные руки опустились вниз и начали таким же образом подниматься наверх...

– Он сам себе дрочит! – Удивился Дикки.

Писатель закурил ещё одну сигарету и вздохнул. По мере того, как поглаживание продолжалось, мошонка начала втягиваться. Ноги монстра подогнулись, а руки ускорили свой темп, и ещё через несколько мгновений существо закатило свои глаза в явном волнении. Когда скорость рук достигла максимальной скорости, существо опустило свой половой орган к полу и...

– О, Господи! – Воскликнул Боллз. Отверстие в головке расширилось, как пустая глазница, и оттуда хлынула дюжина густых, шаровидных сперматозоидов. Когда кульминация оргазма завершилась, на полу растекалась огромная дрожащая, желеобразная лужа семени.

– Заебись, – пробормотал Боллз.

Тварь вновь обрела самообладание, отступила назад и снова поклонилась Боллзу.

– Действуйте снисходительно, – предложил писатель.

– Чего?

– Скажите спасибо. В своём акте мастурбации он отдаёт дань уважения вам. Он предлагает вам подарок, мистер Боллз. Дар его адского семени.

Боллз косо посмотрел на писателя.

– Ты говоришь мне, что я должен сказать спасибо гигантскому хрену за то, что он кончил на пол?

– Он должен знать, что угодил своему хозяину, так он будет служить более эффективно.

Боллз обратил ухмыляющийся взгляд на Сперматогойла.

– Спасибо! Чело-хуй...

Зверь кивнул головой.

– И хоть он и не выглядит грозным противником против Минотавры, – продолжил писатель, – мы понятия не имеем, какой силой он обладает, но, я полагаю, он будет выполнять все ваши приказы.

Боллз смотрел прямо в алые глаза монстра.

– Видишь ли, дружок, я бы хотел, скажем так, посмотреть, на что ты способен, будь любезен, покажи нам свои демонические силы.

Мускулистые руки и ноги существа напряглись, а затем он наклонился и зачерпнул горсть спермы с пола. Вещество было похоже на человеческое семя, только на много плотнее. Монстр подошёл к двери, где висела пухлая растерзанная проститутка. Сперматогойл растер горсть спермы между ног мёртвой женщины.

– Фу, гадость, – сказал Дикки. – Он втёр спермяк в дырку мёртвой цыпочки!

– Чёрт, у меня тоже есть такая суперсила, – протестовал Боллз.

– Будьте терпеливы, – заметил писатель.

Теперь кончиком пальца Сперматогойл написал невидимое слово на животе мёртвой женщины, как бы рисуя пальцем, только спермой вместо краски.

– Несомненно, каббалистическая надпись, – предположил писатель.

Затем существо отступило и смотрело. Живот мёртвой девушки начал раздуваться.

– Труп! Труп! Залетел, – шокированно вопил Дикки.

Живот мёртвой проститутки продолжал расширяться, татуировка любовного органа увеличивалась, пока полностью не деформировалась. Из мертвого влагалища хлынула отвратительно пахнущая жидкость...

Затем резко живот сдулся и выдавил что-то коричневое на пол...

– Жмур родил ребёнка! – Не унимался вопить Дикки.

– Чувак, это не ребёнок, – перебил его Боллз, – похоже на гигантский кусок гомна...

Писатель собрал всю свою смелость и поднял странный коричневый предмет, вытер руками какую-то послеродовую слизь.

– Не может быть, – а затем он разломал объект руками. И показал его всем.

– Я так и думал. Это буханка чёрного хлеба, – молвил Боллз.

– Вкусного? – Спросил Дикки.

Боллз и писатель уставились на него.

– Чтоооо? Я голодный, – оправдался Дикки.

– Долбанная булка хлеба? И это должно было впечатлить меня? Чёрт! Сперман! В этом нет ничего крутого, покажи настоящию магию.

Сперматогойл, казалось, почувствовал недовольство своего хозяина. Он втёр ещё одну горсть спермы мёртвой женщине, вывел ещё одно слово на её животе..

– О, чёрт! Он снова обрюхатил сучку! – Воскликнул Дикки с набитым черным хлебом ртом.

Предыдущий процесс повторился, живот распух, и всё по новой... Но на этот раз на пол упало что-то более существенное, это была отрубленная человеческая голова.

– Как тебе такое волшебство? – Спросил писатель.

Дикки проглотил очередной кусок хлеба и сказал:

– Жаль, голову не съешь.

На этот раз Боллз оказался удивлённым. Он подтолкнул голову ботинком и повернул её лицом вверх. Глаза головы были открыты от ярости, а губы шевелились в возбуждении.

– Это не просто голова какого-то чувака, – признался Боллз шёпотом, – это жбан моего мертвого папочки...

В комнате воцарилась тишина.

– Она живая, – пробормотал Дикки, тем самым выронив последний кусок хлеба изо рта. – Она, вроде, что-то говорит, только почему-то не слышно ничего.

– Из-за отсутствия голосовых связок, – предположил писатель.

– Никогда не любил этого придурка, – сказал Боллз и поднял мёртвую голову за скользкие волосы, – всё своё детство я только и слышал, как он называл меня мудаком, говнюком и белым мусором...

Он открыл дверцу крематория. Губы головы безмолвно кричали: "Мудак! Дерьмо ебаное! Белый мусор!" А затем Боллз кинул голову в крематорий и закрыл люк.

– Это было изумительно! – Дикки аплодировал.

– Смотрите. Сперматогойл же не закончил своё магическо-дьявольское представление, – отметил писатель.

Сперматогойл поднял толстый палец чтобы привлечь внимание Боллза, затем он снова зачерпнул сперму с пола, но только на этот гораздо больше.

– Что он мутит? – Спросил Боллз.

– Продолжает демонстрацию, которую вы требовали, – предположил писатель.

Зверь подошёл к трупу Коры. Скользкие влажные звуки

наполнили комнату, когда монстр принялся натирать тело мёртвой женщины спермой с ног до головы, пока она не засветилась, как ёлочная игрушка. Он снова начертил на ней какое-то невидимое оккультное слово, но на этот раз на лбу. И...

Глаза Коры медленно открылись и начали двигаться...

– Я не могу в это поверить, – причитал удивлённый Дикки, – настоящий спермовоскреситель!

– Треклятый монстр оживил Кору, – кричал Боллз.

Тощие руки Коры поднялись вперёд, как у лунатика, и она начала вяло извиваться на крюке, который проходил через её подбородок и выходил под глазом. Её губы слабо зашевелились, и прозвучал ужасающий голос, словно из могилы:

– Как метааа хочетсяяяя...

Писатель был ошеломлён тем, что он видел только что своими собственными глазами.

– Мистер Боллз, вас это впечатлило? – Спросил он.

– Да, – неохотно, но Боллз согласился, – я думаю, чтобы сделать всё это, нужно знать хорошо своё дело.

– Я бы сказал, что наш эрегированный друг – метафизик, – похвалил его писатель, – но сейчас... Думаю, пришло время выпустить его на Минотавру.

Потолок затрясся, когда она завыла наверху.

– До сих пор писатель был прав насчёт всего, – заметил Дикки.

Боллз ехидно кивнул.

– И лучше бы он был прав и сейчас... Потому что если он ошибётся, то будет следующим, кого я завалю.

Писатель проглотил это.

Боллз подошёл прямо к Сперматогойлу.

– Я хочу, чтобы ты пошёл наверх и отдрючил там минетаврессу.

– Минотавру, – поправил его писатель.

Сперматогойл поклонился, повинуясь, затем повернулся и со чпокающими звуками пошёл вверх по ступенькам.

Писатель, Боллз и Дикки с беспокойством смотрели друг на друга, писатель первый нарушил тишину:

– Джентльмены. Я думаю, что это то, что мы не имеем права пропустить.

Писатель побрёл следом за Сперматогойлом по кирпичной лестнице. Боллз и Дикки переглянулись и пошли за ним. Они слышали злобное фырканье через дверь.

"Господи, я иду за гигантским членом, который собрался сразиться с минотаврой, – думал писатель, – сам Хемингуэй не мог мечтать о таком приключении даже."

Сперматогойл без колебаний открыл дверь и направился прямо в зал на своих больших, растопыренных ногах. Свет свечей, как светящаяся завеса, двигался по стенам. Большая часть первого этажа превратилась в развалины, минотавра вымещала свою злость на окружающих предметах. Сладострастный демон стоял в другом конце зала, её идеальная грудь вздымалась, глаза в её бычьей голове напряглись в том, что, по мнению писателя, могло быть только страхом. С такими рогами, он задавался вопросом, почему эта штука боится смешного гигантского пениса на двух ножках?

Сперматогойл опять принялся дрочить, его мускулистые руки вздымали слоноподобное тело... Минотавра заревела, сопли полетели во все стороны, потом она развернулась и побежала прочь из комнаты. Сперматогойл медленно последовал за ней на сокращающихся ножках, как на пружинках, попутно дроча своё тело. В заднем зале раздавались удары и рев животного. Когда они втроем заглянули туда, то поразились увиденному. Минотавра, съёжившись в ужасе, сидела в углу. Руки Сперматогойла гладили его быстрее и быстрее...

– Я думаю, что мы станем свидетелями помазания, подобное которому ещё божий свет не видел. – Сказал писатель.

То, что произошло дальше, не имело никакого отношения ни к земле, ни к Богу. Члено-демон вздрогнул, вены выделились под

его крайней плотью, а затем произошло его второе бесчеловечное семяизвержение. На этот раз сморщенную дырочку поверх его головки словно рвало от столь массивного спермовыделения. Первая струя забрызгала морду и голову Минотавры, в то время как последующие струи окропили и побежали по безупречному телосложению, пока она не была коконирована в толстых, липких, вонючих, полупрозрачных помоях.

Весь дом дрожал от вопля минотавры, её слезящиеся глаза были полны ужаса, она бросила последний плачевный протяжный вой и обмякла, замерев в безобидном ознобе. Тем временем Спермотогойл написал пальцем сверхъественный эероглиф на её животе...

– Чёрт! – Воскликнул Дикки.

– Вот это я называю кончун! – Добавил Боллз, светя фонариком на дрожащее, покрытое спермой тело.

– Она мертва?

– Не думаю, – предположил писатель. – Семя Сперматогойла, кажется, погрузило Минотавру в коматозное состояние. Я могу только предположить, что слово, написанное нашим союзником на её животе, какое-то заклинание паралича.

Сперматогойл отступил, затем поклонился Боллзу в почтении. Незаконно рождённая дочь Пасифаи стала безобидной. Писатель воспользовался моментом для метафизического высказывания.

– Окончательное аллегорическое противостояние между мужчиной и женщиной: мужественность против плодородия. Понятно, что в области оккультизма абстракции, такие как символизм, столь же конкретны и объективны, как и физические в нашей области. Понятия представлены разумными сущностями.

– Поэтому конча мистера члена урыла рогатую суку? – Спросил Дикки в замешательстве.

– Без сомнения, Мистер Дикки.

Боллз посмотрел на писателя напуганным взглядом.

– Это самая тупая вещь, которую я когда-либо слышал!

Писатель закурил сигорету и пожал плечами.

– Как по мне, звучит вполне неплохо...

Боллз открыл входную дверь.

– Ты отлично справился, – сказал он смехотворному двуногому половому органу. – Иди погуляй на улице. Ты заслужил этого.

В восторге Сперматогойл прыгнул в дверной проём и исчез в сумраке ночи.

– Что теперь, чуваки? – Спросил Дикки.

– Закончим грузить барахло Крафтера, я думаю. – Подытожил Боллз.

– Ночь великих приключений, – прокомментировал писатель.

Боллз почесал бородку, смотря на Минотавру.

– Чёрт, чуваки...

– Предложения, мистер Боллз?

– Дикки, сгоняй в машину и принеси несколько наручников своего дяди.

– Нахрена?

– Господи! Чувак, просто тащи их сюда...

Дикки неуклюже вышел за дверь и через мгновение вернулся с пластиковыми наручниками. Теперь Боллз расхаживал по освещённой свечами комнате, потирая руки.

– Я знаю, что стоит гораздо больше всего этого дерьма вместе взятого!

– И что же, Боллз? – Спросил Дикки, отливая в венецианскую вазу.

– Она! – И Боллз указал на парализованную Минотавру. Он быстро надел наручники на лодыжки и запястья существа. – Мы станем миллионерами!

– Да?

– Чёрт, Дикки! Включи свои мозги! Мы продадим эту сиськастую сучку цирку, или зоопарку, или ещё кому-нибудь, мы заработаем состояние на ней!

– Отличное предложение, – сказал писатель, – или, может быть, можно сделать свою собственную выставку, путешествуя из города в город, зарабатывая на билетах для публики. Я подозреваю, что люди будут готовы выложить горы денег, чтобы увидеть такое существо.

– Да! – Обрадовался Боллз. – Знаешь что, писатель? Ты нам с Дикки так нравишься, что мы сделаем тебя своим партнёром!

– Моя благодарность не знает границ, мистер Боллз, – сказал писатель и вежливо поклонился.

– Давайте, парни! Оттащим бычью башку в фургон!

Втроём они подняли измазанное спермой тело и понесли в фургон. На улице писатель увидел гоняющегося за белкой среди могил Сперматогойла.

Они положили тело в фургон и пошли к Эль Камино. Дикки сел за руль, пока писатель протискивался к Боллзу. Двигатель заревел, разорвав ночную тишину, затем Дикки отпустил сцепление и выехал из передних ворот. Автомобиль проехал пару метров и...

– Дерьмо! – Выругался Дикки.

Машина остановилась, как будто врезалась в невидимую стену. Боллз посмотрел на своего друга.

– Только не говори мне, что ты наебнул коробку!

Дикки пытался ехать вперёд, но колёса крутились на месте.

– Я знаю, в чём проблема, – сказал писатель, – поваренная соль.

– Соль? – Не понял Боллз.

– Мы видели её с мистером Дикки немного раньше. Весь периметр окружен линией колдовской соли, которую Крафтер использовал, как магический барьер против адских порождений. Она действует, как силовое поле, так сказать. Поэтому машина и остановилась, когда мы пересекли черту, она остановила Минотавру.

– Господи! Что нам теперь делать? – Жаловался Боллз.

– Мистер Дикки? Сдайте чуть назад, пожалуйста. Я сейчас вернусь. – Затем писатель вышел из машины, и, когда она отъехала от солевой черты, он встал на колени и оттолкнул соль руками. – Попробуйте проехать, – крикнул он.

Автомобиль проехал мимо ворот, не встретив никаких сверхъестественных преград. Писатель быстро собрал соль обратно и прыгнул в машину.

– Можно ехать, – объявил писатель. Дикки проехал несколько метров и остановился.

– Минутку... Что насчёт членоголового?

Они все посмотрели через плечо и увидели, что Спермотогойл

продолжал резвиться на кладбище. Он мастурбировал себя при свете луны, покачиваясь при этом в разные стороны.

– Чёрт, интересно, ему не надоедает дрочить всё время? – Спросил Дикки. – Может, нам стоит взять его с собой? А что, таким образом, у нас будет два монстра в нашем дорожном шоу.

Боллз, казалось бы, обдумывал эту перспективу.

– Не, нафиг, хватит с меня этого дурацкого члено-нога.

– Да, конечно, – согласился Дикки. – Но я бы хотел увидеть выражение лица Крафтера, когда он вернётся домой.

Боллз расмеялся.

– Ага, он приедет домой, а у него во дворе дрочащий хуй на ножках.

Дикки засмеялся.

Писатель продолжал смотреть в заднее окно, когда они ехали по переулку. Теперь Сперматогойл обильно эякулировал на одну из неосвящённых могил. Просочится ли адское семя сквозь почву, чтобы воскресить проклятый труп внизу? Писатель предпочёл не думать об этом...