Текст книги "Минотавра (ЛП)"

Автор книги: Эдвард Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– Ну так что ты решил? Дашь соснуть? – Не унималась девушка.

"Боже Небесный, пожалуйста, уйди! Твое тело убивает меня!" – Подумал он и сказал:

– Правда, Нэнси, я бы с удовольствием. Ты очень красивая молодая женщина, но...

Ее улыбка стала как у чеширского кота, показывая идеально ровные зубы, большую редкость в этих местах.

– О, забыла! У меня красивая шмонька, все парни так говорят. Хочешь посмотреть?

– Нэнси, не стоит...

Но она уже задрала джинсовую юбку одной рукой, а второй развела половые губы в стороны. Писатель опустил глаза.

Ему захотелось расплакаться. Её промежность выглядела идеальным пирожочком с завитком розовой ириски сверху.

– Я могу с уверенностью сказать, Нэнси, что ваше влагалище должно быть представлено в Лувре. Тем не менее, я ужасно занят сейчас. Возможно, в другой раз.

Ее натиск ослаб.

– Ладно. Но ты хотя бы подпишешь мою сиську, на это у тебя есть время? Она достала фломастер из заднего кармана юбки и задрала футболку.

Писатель уставился на её грудь.

Грудь на вид была смазливо-упругой и полной жизненной силы молодости...и украшена татуировками. На правой груди был набит смайлик с чёрной кривой дугой рта, двумя глазами, и вместо носа торчал большой розовый сосок, в то время как на левой был изображён большой орёл и надпись под грудью "Свободная пташка".

Писатель мог застонать." Сколько ты ещё собираешься меня изводить?"– Подумал он.

– Под какой?– Спросил он.

– Под смайликом!

Он приподнял грудь одной рукой, а второй расписался, как она того и хотела.

– Я не могу дождаться, чтобы показать своим друзьям! – Завизжала она.

– Здорово...

Она прильнула к писателю и подарила ему большой влажный поцелуй, запустив свой язык ему в рот. Боже... Она только что

облизала мои губы тем же языком, которым лизала невыразимо грязные, деревенские члены...

– Возвращайся к своей работе! – Весело сказала она.

– Да, да, благодарю вас. Всего хорошего...

– Спокойной ночи...красавчик.

Писатель закрыл и запер дверь, прислонившись к ней в изнеможении своего гнева. Наверняка какой-нибудь сельский полудурок кончит ей на грудь и на мою подпись сегодня ночью, подумал он... Взволнованный, он вернулся к столу, закурил сигарету и уставился на страницу в Ремингтоне.

««—»»

Несколько часов спустя он все еще смотрел на пустую страницу в печатной машинке. Теперь она выглядит так:

МУСОР БЕЛОЙ ГОТИКИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Раздался стук в стену.

"Опять ни единой мысли! – Он кричал на самого себя. – Это она во всем виновата!" – Искал он оправдания.

Пепельница превратилась в пирамиду из окурков. Сквозь стены он слышал приглушенные и искаженные звуки: скрип пружин, хихиканье, быстрые шаги и хлопанье дверей. Бордель, упрекнул он себя. Я пытаюсь написать самый важный американский роман двадцатого века в борделе... Он верил в мрачную реальность этого места и то, что местные люди будут освещать его самые

глубокие творческие видения, чтобы наполнить каждую страницу человеческой правдой, но...

Просто еще одна субъективная пустыня, недостойная художественной интерпретации. Или, возможно, он был слишком строг к себе. К тому же, это всего лишь была его первая ночь на новом месте.

Ему нужно было преобразовать свой дневной опыт в гений фильма Бергмана с идеями Романа Стейнбека и образами поэм Стивенса.

Ему было нужно...нечто...

Он открыл грязное окно чтобы вдохнуть немного свежего воздуха, на него взглянула пустынная ночь. Полнолуние зависло над свалкой. Он без малейшего желания посмотрел на часы.

Была полночь.

Где-то на улице завыл волк.

Писатель вздохнул. "Мне нужно выпить," – подумал он. Затем он выключил свет и вышел из комнаты.

3

Дикки остановился у входной двери Перекрестка. Он посмотрел на Луну и мог поклясться, что слышал волчий вой. «Надеюсь, здесь нет волков...» – Подумал он.

Внутри шумный прокуренный бар был набит бывшими заключенными, проститутками, метамфетаминовыми наркоманами, алкашами и разными деревенщинами. Дикки чувствовал себя как дома. Когда он почесал нос, он нечаянно принюхался и чуть не блеванул. Черт! Дикки забыл помыть руки после того, как притащил последние чистые тряпки обратно в массажный салон. Благоухание старой спермы и экскрементов, казалось, въелись в его ладони. Он прошел через зал в уборную

вымыть руки. "Наверное, зря потрачу время. Боллз, скорей всего, набрехал мне, когда сказал, что даст деньги на новую коробку, " – размышлял он. На стене была надпись: "Берегись! Толстолоб идёт за тобой!" Дикки не верил в деревенские байки. Рядом кто-то, по всей видимости, недавно приписал: "ЭМЕРДЖЕНТНАЯ эволюция природы развивается, поднимая уровни пространства и времени через материю, конечный результат которой равен Богу."

Дикки прочитал послание, как смог, у него заболела голова, и он вышел из туалета.

Дорин, одна из проституток, работающих в баре, пыталась заманивать потенциальных клиентов. Она наклонилась очень низко, чтобы сделать фотографии с посетителями, позволив своей груди свиснуть, чтобы любой, кто посмотрел бы, мог видеть ее, но никто никогда не смотрел. Бедная глупая девчонка просто не понимает, подумал Дикки. Ее грудь болталась, как два белых набитых носка, с коровьими сосками в конце каждого. Другая проститутка, Кора Неллер, была высушенная от мета и от алкоголя, который она выпивала, чтобы снять ломку, когда у нее не было наркотика. Ее ноги были похожи на обтянутые кожей арматуры, торчащие из обрезанных джинсов. Когда она садилась и скрещивала ноги, посетители часто стонали, потому что внутри ее шорт было так много зазора, что ее влагалище можно было полностью рассмотреть: вялые растянутые губы, окружающие страшную черную дыру, разинутую, как столетний рот старика.

– Эй, Кора! – Кто-то крикнул. – Не подходи слишком близко к бильярдному столу. Неохота опять искать кий в твоей дыре! – Весь бар разразился смехом; Дорин смеялась так сильно, что ее зубные протезы выпали и упали в стакан с выпивкой.

– К черту вас, педиков! – Крикнула Кора в ответ. – Вы все сраные жертвы инцестов!

– Да! Но мы хотя бы не трахаемся с собаками! – Крикнул кто-то в ответ.

Это были сливки общества в Перекрёстке.

Дики плюхнулся на стул рядом с Боллзом.

– Привет, Боллз, – поздоровался он.

– Чёрт, Дикки. Ты опоздал. Я думал, ты не придёшь уже.

– Не, после работы захотел вздремнуть немного.

– Ладно, хрен с ним, дружище, могу поздравить тебя с последним рабочем днём! – Затем Боллз улыбнулся и хлопнул Дикки по спине.

– В смысле? – Удивился Дикки.

– Я же сказал, что принесу бабки, не так ли? – Боллз положил конверт на барную стойку и подсунул его Дикки.

Чтобы пересчитать деньги дрожащими руками, Дикки понадобилось пару минут.

– Бля, Боллз, я не верю своим глазам! – В конверте было тысяча двести долларов, в основном, полтинниками и двадцатками.

Боллз кивнул.

– Так когда ты, говоришь, купишь нашу новую коробку?

– Я заберу её завтра, и мы поставим её на следующий день.

– А послезавтра займёмся самогоном, верно?

– Конечно! Боллз! – Дикки чуть не плакал от радости. Каким замечательным другом он оказался, а не каким-то там трепачом.

Дикки остыл, так как в его голову просочилась какая-то логика.

– Боллз... Если ты на мели после того, как вышел из тюрьмы...как тебе удалось достать столько денег быстрее, чем я бы в штаны насрал?

Боллз ухмыльнулся.

– Не беспокойся об этом, малыш-Дикки. – Он щелкнул пальцами, привлекая внимание бармена. – Эй! Я что, должен стоять на голове и махать яйцами в этой дыре, чтобы нам налили пива?

Бармен нахмурился.

– Ты похож на голодранца, сынок. Сначала я хочу видеть твои деньги.

– На, подавись, – пробормотал Боллз и кинул в него двадцатку.

Бармен заметил Дикки.

– О, Дикки, я не видел, как ты вошел. Чертовски жаль, что так получилось.

Дикки почесал голову.

– Чего жаль?

– Драчильня Джун, ты же там работаешь?

– Ну да, – ответил он, явно смущённый.

– Похоже, ты не в курсе. Около семи часов какой-то парень вошел туда и опрокинул это место.

– Да вы что? – Встрял в разговор удивленный Боллз.

– Ага, засранец вынес двухнедельную выручку.

Дикки был чертовски удивлен.

– Ты что, издеваешься надо мной, чувак? Я же теперь хрен увижу свою зарплату.

– Говорят, у ублюдка была большая пушка, и он всё дерьмо выбил из бедных девочек. Сначала отделал их по первое число, что мать родная не узнает, а потом заставил раздеться догола, чтобы поглазеть на их киски с сиськами.

– Вот подонок, – сказал Боллз. – Мир катится к чертям, скажу я вам.

Бармен кивнул с серьёзным видом.

– И прежде, чем он ушел, знаете, что он сделал? Он нагадил на пол, приставил пистолет к голове бедной Джун и заставил ее засунуть свой язык ему в задницу, пока он дрочил.

– Подлый ублюдок! – Выкрикнул Боллз, подняв вверх кулак.

– Я не могу в это поверить, – сокрушался Дикки

– Джун сказала, что мерзавец вынес двухнедельную выручку. Две штуки баксов!

– Ну они хоть запомнили этого сукина сына? – Поинтересовался Боллз.

– Нет, – заверил их бармен. – У него на башке было пластиковое ведёрко Вэнди с вырезами для глаз. – После этих слов бармен развернулся и ушёл, чтобы принести их выпивку.

– Минутку... – Голова Дикки медленно повернулась на толстой шее, чтобы посмотреть прямо на Боллза. – Ты? – прошептал он.

Боллз кивнул и показал рукой на талию. Он на секунду приподнял футболку, чтобы показать спрятанный за поясом здоровенный револьвер Смит и Вессон 45 калибра.

– Ни хера себе!

– Тссс. – Шикнул на него Боллз. – Успокойся, Дикки, всё же получилось. Я знал, что мой папаша будет хорошим отцом в эти

дни. Видишь ли, этот кусок железа – единственное, что он оставил мне дороже, чем прыщи на заднице.

Дики наклонился и шепнул ему на ухо:

– Ты устроил ограбление средь бела дня?

– Ну а почему, ты думаешь, все называют меня Боллзом?

Бармен вернулся с кувшином пива. Боллз налил две кружки и придвинул одну Дикки.

– Твоё здоровье, друг.

Дикки поднял свою кружку.

– За наше новое партнерство! Чувак, мы заработаем огромную кучу денег!

У них зазвенели кружки.

Три тучных одинаковых молодых человека сели с другой стороны барной стойки.

– Эй, старый ты поц! – Крикнул один бармену. – Сделай нам еще один кувшин и не заставляй нас ждать, пока мы состаримся, как ты. И замути нам быдлячие стейки.

Бармен ухмыльнулся.

– Минутку...

Боллз удивился.

– Дикки...что за чертовы стейки? Никогда о таких не слышал.

– Самая дешёвая жрачка в меню.

– Да? Может ,закажем? Я люблю хорошие стейки, особенно, если они дешевые.

– Не, Боллз. Доверься мне. – Дики указал на бармена, который бросил горсть зажаренных мясных чипсов на бумажную тарелку. Затем он залил каждый кетчупом.

– Ну вот, ребята, – сказал он толстым братьям.

– Давай сюда! – Обрадовался один из них, выхватывая тарелку.

– Спасибо что предупредил, – сказал Боллз.

Бармен вернулся к ним и показал на телевизор.

– Вы, ребята, видели это сумасшедшее дерьмо по телику? Про парня из Висконсина?

– Неа, – сказал Боллз. – Давненько я не смотрел телик.

Дики потер подбородок.

– Знаешь, мне кажется, я что-то слышал такое, там, вроде, какой-то псих или что-то типа того.

Бармен наклонился вперед:

– Серийный убийца, телевизионщики назвали его Милуокским каннибалом, говорят, он убивал, трахал и ел педиков!

– Убивал? – Спросил Боллз. – Каким образом?

– Худшим, что ты можешь себе представить, сынок. Он ходил в какой-то пидорский бар клеить там петушков. Когда те клевали на него, он предлагал поехать к нему домой, чтобы пофоткаться голячком. Ну так вот, когда они приходили к нему, он накачивал их наркотой и трахал, потом убивал и снова трахал.

– Да? – Удивился Боллз. – А потом он их расчленял?

– О, и не только это, он разное дерьмо делал с ними. Лоботомию, например, а ещё сказали, что он просверливал им головы и капал туда кислоту, вроде, так он пытался сделать из

них зомби. Копы нашли отрезанные головы в холодильнике, разбросанные части тел по всему дому и руки, висящие в шкафу.

– Чееерт! – Воскликнул Боллз, – а этот парень знает, как веселиться!

Дикки презрительно ухмыльнулся.

– А ты говоришь, в наших краях странные парни.

– Также сказали, он жрал их мозги и другое мясо, срезал его прямо с костей рук и ног. Я вот теперь думаю, что раз он был настолько долбанутый, то, наверное, и петушки ихние тоже ел.

– Держу пари, он жарил их на гриле, как хот-доги, – предположил Дикки.

– Ага, а потом уплетал с пивком, – добавил заинтригованный Боллз.

Бармен погрозил пальцем.

– Но это не самое худшее, мальчики, что он делал. Передали, что он трахал их в просверленные отверстия в головах.

– Господи Исусе, – прохрипел Дикки, чуть не подавившись пивом.

Бармен кивнул головой.

– Просто сейчас идет то шоу, по телику. “Дьявол приходит во всех формах и размерах", – а затем он вернулся к своей работе.

Боллз и Дикки уставились в телевизор.

– Черт, – пробормота Боллз. – Он просверлил отверстия в их головах. Наверно, классное дерьмо, что скажешь, Дикки?

Дикки выглядел ошеломленным.

– Классное? Боллз, это какая-то ёбнутая на голову херня, вот что это.

Боллз удивлённо поднял брови, но ничего не сказал, все еще смотря в телевизор.

Справа раздался голос:

– На самом деле серийный убийца – это современный ярлык правоохранительных органов, который используется для определения массовых убийств. Человек убивает несколько человек, как правило, в течение длительного периода времени, нормально функционируя между жертвами. Среди них не редкость, когда серийные убийцы работают на повседневной работе, имеют дома и даже семьи.

Боллз и Дикки посмотрели на парня, который выдал им информацию: это был белый парень с каштановыми волосами, в очках и белой рубашке. Он пил пиво в одиночестве.

– Но разве они все не сумасшедшие? – Спросил Боллз.

– Иногда, но не исключительно. У некоторых серийных убийц высокий уровень интеллекта. Они, как правило, не выделяются. Средний серийный убийца, как правило, белый мужчина в возрасте двадцати или тридцати лет, и он совершает свои преступления часто незамеченныи в течение многих лет, например, как Эд Гейн или Генри Ли Лукас.

Боллз наклонились к Дики.

– Вау, этот парень знает много умных слов.

Парень продолжил:

– Впервые этот термин был использован агентом ФБР Робертом Ресслером в 70-х годах во время национальных новостей о Теде Банди, который насиловал и убивал женщин и детей по крайней мере в пяти штатах.

– Черт, – сказал Дикки. – Сколько больных ублюдков окружает нас.

Боллз наклонился, чтобы лучше слышать парня в белой рубашке.

– Эй, приятель? Кажется, ты много знаешь о них. Есть идеи, почему они это делают?

– У всех у них, как правило, один и тот же ответ, – сказал парень. – Они делают это, потому что им это доставляет удовольствие.

Боллз откинулся назад, думая о сказанном.

– Чувак! К черту все это дерьмо. – Дикки становилось не по себе от этого разговора. – Давай больше не будем говорить о том, как кто-то трахает кого-то в просверленную дырку в голове! У меня уже мурашки бегают по коже от этой херни. Давай лучше подумаем, куда будем тратить наше бабло, когда встанем на маршрут.

– Да, точно, – сказал Боллз, но теперь он казался озабоченным.

– Ты, вроде, собирался что-то рассказать мне сегодня вечером. – Напомнил ему Дикки.

– Чего рассказать? – Не понял его друг.

Дикки понизил голос.

– Ты сказал, что у тебя есть какая-то работёнка в следующем месяце.

– О, да. В начале сентября, точно. – Боллз вышел из своего странного оцепенения. – Это охрененная тема, Дикки, я уверен, что нам потом не придётся и дня работать в жизни.

– Это ограбление, да?

–Дикки, – прошептал Боллз, – мы поднимем столько бабла, что тебе и не снилось...

– Бля, я не знаю, чувак, как-то стрёмно всё это.

– Дикки, не парься, риск минимальный. И не говори, что ты не в деле.

– Черт, Боллз, это твои заморочки и не надо вмешивать меня во всякое дерьмо!

Боллз выглядел опешившим.

– За кого ты меня принимаешь? Мы же друзья, забыл, что ли? К тому же нам понадобится твоя тачка, чтобы вывести куш. В общем, Дикки, дело проще пареной репы, соглашайся или просрёшь шанс разбогатеть!

Дикки немного успокоился.

– Ты говоришь, риск минимальный?

– Черт побери тебя, да!

Плечи Дики опустились.

– Хорошо, расскажи мне об этом...

Они прижались ближе друг к другу.

– Один старик по имени Крафтер живёт в старом доме между нами и Крик-сити прямо в лесу.

– Крафтер? – Пережевал имя Дикки. – Никогда о нем не слышал.

– Потому что этот парень – отшельник. И у него странное имя, – а затем Боллз достал листок бумаги из бумажника и прочитал его. – Эфриам Крафтер. Он живёт в месте под названием Губернаторский мост.

– О, я знаю, где это, – сказал Дикки. – Школяры пьют пиво на том мосту и сбрасывают бутылки в реку.

– Здорово, что ты знаешь, где живёт это старый засранец. В общем, он коллекционер дорогих вещей и антиквариата, который мы могли бы вынести и продать в Пуласки и Роаноке.

– Боллз, это, конечно, всё хорошо, но, скорей всего, старый ублюдок пристрелит нас, как только мы появимся на его крыльце! У каждого ублюдка есть ствол в нашей округе.

Глаза Боллза блестели.

– Не-а, чувак, видишь ли, старого засранца не будет дома, и у него нет жены и детей, дом будет абсолютно пустой. Начиная с первых чисел каждого сентября, он уезжает из города на пару недель в Испанию. Всё, что нам нужно, так это вломиться ему в хату и вычистить её, а когда он вернётся, будет уже слишком поздно.

Дикки всё ещё сомневался:

– Я не знаю, чувак. Если этот Крафтер сказал тебе, что уедет в сентябре, то он легко вычислит, что это ты поднял его хату.

Боллз зажмурился в предвкушении.

– Это самая лучшая часть истории, Дикки, я не знаю его лично. Чёрт, я даже никогда его не видел!

– Тогда откуда ты столько знаешь о нем?

– Один парень рассказал на зоне.

– Что ещё за парень?

– Около года назад один новичок по имени Бад Тулер попал в наш блок. Знаешь, такой большой тупой ублюдок, чистая деревенщина. Ему дали пять лет за то, что он изнасиловал какую-то девчонку-бойскаута. А самое смешное то, что он вырубил и оттарабанил её прямо у себя дома, а когда вдоволь нарезвился, просто выкинул её за дверь.

– Ебаный в рот, мужик! Это, по ходу, самый тупой говнюк, за которого я когда-либо слышал.

– Чувак, у нас в тюрьме создавалось впечатление, что у него дерьмо вместо мозгов, тупее ублюдка я в жизни не видел.

Дикки посмеялся вместе с Боллзом, но затем успокоился и спросил:

– Слушай, а какое отношение имел этот придурок к Крафтеру?

– Видишь ли, Дикки, Тулер несколько лет работал на Крафтера, подстригая ему газоны и выравнивая изгороди, так вот он и узнал о его любви к путешествиям в начале каждого сентября.

И однажды у Крафтера забилась раковина, и он позвал в дом тупицу Тулера прочистить засор. Это был единственный раз за все те годы, что он работал на него, когда старик пригласил его вовнутрь. Но ему было и этого раза достаточно, чтобы понять, что там всякой диковинной хрени на миллионы баксов. Так что он и сам собирался поднять его хату в сентябре, но его загребли за изнасилование малолетки в июне, а я откинулся на прошлой неделе.

– Хм, – пробормотал Дикки.

– Такие дела, брат.

– Крафтер, ты говоришь, его зовут?

– Да, чувак. Эфриам Крафтер, и у него в доме миллион всякого дерьма, которое только и ждёт, когда его вынесут. Если мы откажемся от этой работёнки, мы будем тупее, чем Тулер, когда он выбросил за дверь девчонку!

Дикки обдумал предложение.

– Знаешь, Боллз, а ты, наверное, прав насчет этого.

– Ну всё, решено. Завтра ты заберёшь коробку и до сентября мы будем возить самогон. – На этих словах Боллз поднял свою пивную кружку, – а после мы станем самыми богатыми свиньями в Люнтвелле.

– Вот это я понимаю, план! – Дикки поднял свою кружку, и они чокнулись.

Они выпили ещё один кувшин, когда в баре стало слишком шумно. Все бильярдные столы были заняты, и не осталось свободных мест. Дорин была замечена выскальзывающей из мужского туалета, ловко вставляющая зубные протезы на место и вытирающая рот, а затем через секунду вышел и мужчина. Между тем Кора Неллер сочла нужным встать на стол и потанцевать, но, когда она задрала майку, её освистали.

Боллз остался в восторге от своих новых перспектив, особенно от мысли грабежа дома Крафтера. Но что-то ещё его беспокоило.

– Дикки, помнишь, когда мы были детьми, то ходили вечерами к дому миссис Хаузер подглядывать за ней, когда она мастурбировала.

– О, да! – Вспомнил Дикки с явным весельем, – я особенно любил смотреть, когда она прочищала себе дымоход ручкой расчёски!

– Чувак, мы всегда догадывались, что она знала, что мы подглядываем за ней, но надо отдать ей должное, что она никогда ничего не делала, чтобы прогнать нас.

– Ага, и я помню, как мы не могли дождаться, когда наши петушки начнут кончать, как у взрослых в тех старых порножурналах, которые мы нашли в овраге за заброшенной фабрикой. – Боллз пристально смотрел на Дикки, – мы себе чуть члены не сточили тогда, когда увидели, что внутри того чемодана.

Дикки вспомнил эти события, как будто они произошли только вчера.

– Да! Точно, они были в старом чемодане! Поэтому мы и ломанулись вниз, в овраг, думая, что он набит деньгами из

ограбленного банка. Мы с тобой вскрыли его прямо там, и он оказался забитый порножурналами, и на каждой обложки был какой-то парень “Большой Оли”, вроде, звали его?

– Может быть, Дикки, а ты помнишь выпуск, где были беременные цыпочки, которых трахали толпой, и мы не могли поверить, что это на самом деле?

– Чёрт, да! Жуткое дерьмо, – вспомнил Дикки отвратительный журнал.

– А другой выпуск с негритосами? Которые ебли малолетних наркоманок членами размером с бейсбольные биты в жопы, и мы не могли понять, как что-то такое большое может войти во что-то такое маленькое! – Боллз понизил голос. – А помнишь последний журнал в чемодане, Дикки? С чёрно-белыми фотографиями?

Глаза Дикки широко раскрылись, когда он вспомнил последний журнал...

– Да, там были здоровенные засранцы, которые сначала избили тёлку и обосали её, заставили жрать своё же дерьмо, и как она закончила, один чувак засунул ей кулак в жопу, а второй – ступню во влагалище...

Внезапно Дикки побледнел от воспоминаний ужасных порно-образов.

– Эх, чувак, журналы с парнями, трахающих девушек, были прекрасны, но от последнего меня охуенно тошнило...

– Ты забыл последнюю страницу, Дикки.

Дикки уставился на него.

– Там был парень со стрижкой под Битлз, он воткнул ствол пистолета в дырку той телки, и из неё вытекала кровь.

– Чувак, это было отвратительное дерьмо. Мой стояк тогда упал, и я думал, что член после такого уже никогда не встанет.

Дикки сглотнул, от воспоминаний его затошнило.

– Надо быть конченным ублюдком, чтобы смотреть на такое дерьмо.

– Чёрт возьми, Дикки, нам не было и десяти лет, когда мы нашли тот чемодан. Но знаешь, что? Когда я вернулся домой в тот день...Я дрочил, как маньяк на последнюю фотографию! У меня был стояк, что орехи колоть им можно было! И спустя все эти годы я до сих пор передёргиваю на воспоминания о той фотографии!

Дикки уставился на него.

– В общем, чувак, я начинаю думать, что со мной что-то не так, понимаешь? Что я больной на голову.

Это было слишком сложно для Дикки. Он усмехнулся.

– Боллз, это не что иное, как постановочное фото! Я даже не уверен, что там гамно было настоящее.

Боллз кивнул с некоторым соглашением:

– Может быть, но вернёмся к тому, с чего я начал. Миссис Хаузер.

Дикки улыбнулся, потому что её образ был гораздо приятнее ,чем предыдущие воспоминания.

– У неё сиськи были больше, чем наши с тобой головы, и какая классная у неё была пиздёнка!

– Да, да помню, но есть кое-что, что я никогда тебе не рассказывал. – Продолжил Боллз. – Это было после того, как я бросил ту дерьмовую среднюю школу. Мы потом не часто виделись с тобой, потому что работали с нашими отцами, но,

видишь ли, я всё время возвращался к миссис Хаузер ночью, чтобы подрочить на неё.

– Да?

– Да. Мне было тринадцать или четырнадцать лет к тому времени, и мой член уже стрелял спермой, как из дробовика...

– Да, и у меня тоже, – поспешно добавил Дикки. – Я стрелял на пять-шесть футов в длину.

Боллз нахмурился.

– Да, да, но понимаешь, я пошел туда однажды ночью, чтобы передёрнуть, потому что весь день думал о той картинке. Ну так, в общем, добираюсь я до её дома, заглядываю в окно и знаешь, что я там вижу?

– Что? – Поинтересовался Дикки. – Она была голая? Правда?

– О-о, конечно, она была голая, с этим было всё в порядке, но с ней там был парень, и, видишь ли, Дикки, миссис Хаузер была связана, её лодыжки и запястья были привязаны к уголкам кровати, и во рту у неё был кляп...

Пьяные глаза Дикки зажглись интересом.

– Там с ней был большой черный парень, и хрен у этого здоровяка был больше и толще моей руки, не говоря уже о головке размером с два моих кулака!

– Черт, – прошептал Дикки.

– Он ударил миссис Хаузер по лицу наотмашь, и из носа у неё пошла кровь, потом он укусил её за живот и сиську, а после он так сильно ударил ладошкой по её киске, что это звучало, как удар о боксёрскую грушу.

– Ты издеваешься надо мной!

– Конечно, нет! Дикки, он сел ей на грудь и принялся лупить своим здоровенным елдаком ей по лицу! Останавливаясь только для того, чтобы подрочить её сиськами! И по всей видимости, когда ему надоело, он слез с неё, приподнял таз и засадил ей со всего маху своего здоровенного петушка в зад и принялся долбить, как отбойный молоток! Господи, чувак, я даже не знаю, как он его не сломал тогда! Так что я подумал, что он забрался к ней домой с целью ограбить ее, но потом подумал, что было бы неплохо так же и оприходовать старую дамочку.

– Да, черт возьми. Похоже на то.

– Так вот, голос в моей голове кричал мне, что надо бежать к соседям и кричать, что миссис Хаузер насилуют прямо у неё дома.

– Копы поймали черного парня? – Спросил Дикки.

Боллз замолчал, задумавшись.

– Нет, потому что, видишь ли, я никуда не побежал. Как только я собрался мотать оттуда, другой голос в моей голове сказал мне: останься...

– Чёрт, Боллз! Это хреново.

– Я знаю, чувак. Это подло, но это то, что я сделал. Я остался возле окна и смотрел, как этот парень трахает миссис Хаузер. После того, как он натрахался с её жопой, он сел на её живот и обернул пояс вокруг её шеи и начал душить её. Она начала пытаться вырваться, лицо у неё покраснело, а потом посинело, тогда она обоссалась. Я клянусь тебе, Дикки, это был лучшей кончун в моей жизни, когда я смотрел на всё это дерьмо, которое происходило с миссис Хаузер. Я кончил прямо на стенку её дома!

Молчание затянулось, затем Дикки спросил с тревогой в голосе:

– Боллз ,что случилось дальше? Ниггер убил её?

– Нет, я думал, что она уже сковырнулась, когда обмочилась. Но знаешь, что произошло дальше? Он развязал её, вытащил кляп и крепко поцеловал её, а она сказала ему: "О, детка, это было здорово! Я так сильно тебя люблю!"

Дикки зашёлся смехом:

– Я бы в жизни не подумал, что она была оной из тех, кто любит пожёстче!

Боллз продолжил:

– Все это время я думал, что он убивает миссис Хаузер, но знаешь, что? Как только я понял, что они просто играют, я выжал последние капли из своего члена и спрятал его обратно. Когда я взглянул в окно, их там не было. Я подумал, что они оба пошли на кухню попить после такого секс-марафона.

– Скорей всего, – сказал Дикки.

Боллз покачал головой:

– Я развернулся, чтобы идти домой, и увидел, что голый нигрилла с миссис Хаузер стоят позади меня. Он завопил: "Что ты здесь делаешь...какого хера ты тут забыл, придурок!” Я, конечно, попробовал сбежать, но этот парень схватил меня за волосы и дёрнул с такой силой, что мои ноги оторвались от земли. Ну так вот, Дикки, значит держит он меня и говорит: "А теперь смотри майонез", я опускаю глаза и вижу, как миссис Хаузер слизывает мою молофью с земли прямо там, стоя на четвереньках, как какая-то долбанная собака!

– Бля, Боллз! Это нездоровое дерьмо какое-то!

– Слушай дальше, Дикки, как только она вылизала мою сперму, она улыбнулась и стянула мои штаны вниз, взяла мой хрен в руку и начала бить им себя по губам! Поначалу он был сморщенный,

как червяк, и ей пришлось его немного подрочить; как только он начал шевелиться, она взяла его в рот. Пока миссис Хаузер наяривала мой инструмент, здоровяк шепнул мне на ухо: "Я сломаю твою маленькую белую шею, когда ты кончишь, ублюдок, а потом я отпорю твою дохлую белую задницу и буду её драть до тех пор, пока у тебя твоё же дерьмо из ушей не полезет, сопляк."

– Я был напуган до чёртиков и мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я обдрыстаюсь!

– Я бы точно обгадился, Боллз...

– Я плакал, трясся и рыдал, но знаешь, что?

– Что?

– Это самая странная часть истории, чувак, потому что несмотря на всю происходящую херню вокруг, у меня был охуенный стояк! Через пару секунд я кончил миссис Хаузер в рот, и старая сука чуть не подавилась моей кончой!

– А-а... что насчёт чёрного парня? – Спросил Дикки. – Он свернул тебе шею?

Боллз нахмурился:

– Нет, тупица! Если бы он сломал мне шею, я бы не сидел здесь сейчас и не рассказывал тебе эту историю.

– Ой-ой. Точно, точно, – сказал Дикки.

– Черный парень отпустил меня, и они вместе начали смеяться и говорить мне гадости: "Ты хорошо провёл вечер, снежок? Больше не подглядывай в окна людям, если не хочешь быть застрелен!" Я бежал оттуда со всех ног. Должно быть, пробежал милю за десять секунд, но с каждым проклятым шагом я слышал, как они ржут надо мной...

Дикки смотрел с восторгом на своего друга:

– Чёрт, Боллз, это просто охрененная история.

– Да нет, Дикки, это хреновая история...каждый раз, когда я думаю об этом, то мне кажется, что со мной что-то не так.

Дикки явно был удивлён последней фразой.

– С тобой что-то не так? Чувак, вся история звучит так, как будто это миссис Хаузер ёбнутая на всю голову! Это же не тебя отмудохал чёрный парень, и не ты слизывал спермяк с земли!

– Не, не, не, Дикки, – отмахнулся Боллз в явном возбуждении. – Ты не понял, что я имел в виду. Дело не в ней. Я говорил о себе. Когда я подумал, что её действительно убивают...я остался там ,чтобы подрочить! И даже сейчас, спустя все эти годы, в большинстве случаев, когда я дрочу...я всё ещё думаю о том фото с парнем со стрижкой Битлз, который засунул пистолет в чёртову дырку той девки. Если я смотрю обычный Плейбой, это меня совсем не возбуждает. Я не думаю о обычных вещах, я думаю о ёбанных пытках и убийствах! И знаешь, что? Мне всё равно! Если бы тот нигрилла действительно убил миссис Хаузер, я бы всё равно стоял возле того окна и дрочил!

– Чёрт, Боллз. Ты просто один из тех странных извращенцев, – затем он хлопнул друга по спине и засмеялся.

Боллз ухмыльнулся, поднимая кружку пива.

– Почему меня заводит всякое дерьмо, которое другим покажется омерзительным?