Текст книги "Минотавра (ЛП)"

Автор книги: Эдвард Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

«–»

Автомобиль мчался по извилистым, усаженным деревьями дорогам, освещая путь светом фар. Они были на обратной дороге в Люнтвилль.

– Так как мы замутим наше фрик-шоу? – Поднял этот вопрос Дикки.

– Чёрт, Дикки, я не знаю. – Боллз посмотрел на писателя. – Чувак, ты единственный, у кого из нас есть мозги. И спасибо тебе за всё.

– О, я уверен, что с хорошим бизнес-планом мы начнём зарабатывать деньги в ближайшее время. Просто дайте мне провести небольшое маркетинговое исследование, найти расписание карнавалов ну и всё такое

– Чего найти?

Писатель улыбнулся.

– Представьте это мне, господа.

Конечно, у писателя не было намерения начинать цирковой бизнес. "Я прозаик, а не зазывала." Он просто соглашался с их планом, пока не подвернётся возможность сбежать от этих двух тупиц и вернуться к своей работе...

Затем Дикки почесал затылок.

– Эээ, я вот ещё что хотел спросить. Что будет, если это секретное заклинание члено-демона развеется на Минетавре?

Писатель задумался, да, это действительно хороший вопрос.

– Я не могу сказать с какой-либо уверенностью, но вы, ребята, похоже, достаточно сильно её связали. Кроме того, я бы предположил, что двери фургона довольно прочные.

– Господи, чувак, не будь таким ссыклом. Дикки, эти пластиковые наручники ничуть не хуже обычных. Даже если магия Мумбо-Джамбо хера пройдёт, эта сука в жизнь не разорвёт их.

Дикки, казалось бы, успокоился, но потом его лицо снова стало обеспокоенным в тусклом свете приборной панели.

– Чёрт, мужики, у нас бенз закончился...

Боллз посмотрел на друга в недоумении.

– Что у тебя с башкой, Дикки? Как можно было забыть заправиться перед делом?

– Чувак, извини меня. Я был так взволнован, что совершенно об этом забыл.

– Господи, Дикки, у буханки хлеба, который ты стрескал дома у Крафтера, мозгов было больше, чем у тебя! Мы даже ещё полпути не проехали.

– Расслабьтесь, джентльмены, – вмешался писатель, – вон там заправка.

"Крик-Сити Эксон, – гласил светящийся знак. – Открыто 24 часа!"

Дикки остановился.

– Чёрт, я оставил деньги Клайда Нэйла дома. У тебя есть деньги?

Боллз засунул руки в карманы джинсов.

– Чёрт, у меня тоже ничего нет. – Он толкнул писателя локтем в

бок. – Чувак, только не говори, что ты тоже на мели.

Писатель проверил карманы и пояс на щиколотке.

– Боюсь, я потратил последние деньги в баре...

– Чёрт!

– Господа, у меня есть кредитка.

– Давай, давай!

– Чуваки, возьмите ещё пива и чипсы, – крикнул им Дикки из окна. – И диетические батончики Мистер Пибб. Конечно Дикки произнёс "диетические" как "диарейные".

Боллз и писатель подошли к колонке, но табличка на ней сказала им: после 10 вечера сначала оплата. Когда они вошли в ярко освещённый мини-маркет, раздался звонок. Боллз пошёл сразу брать чипсы с полок вместе с упаковками пива. Глаза писателя скользнули по журнальной стойке, состоящей в основном из журналов с такими именами, как "Попки Мамок!", "Бабкины секреты!", "Весёлая камшот-вечеринка у Джоуи!" Затем он заметил вращающуюся стойку с книгами в мягкой обложке, он начал просматривать и их названия. "Порка Сатаны нацистских монахинь в аду", "Похотливые лесбиянки в кровавом лагере каннибалов". Писатель чуть не крикнул от радости, когда увидел одну из своих книг "Красное Признание" рядом с книгой под названием "Вторжение космических деревенских пышек".

Он посмотрел через плечо, затем быстро положил свою книгу на верхнюю часть стойки.

– Чем могу помочь? – Спросил мрачный, заспанный прыщавый молодой человек за пуленепробиваемым стеклом.

– Да, пожалуйста. Мы бы хотели заправиться на первой колонке. – И затем писатель просунул кредитную карту через прорезь в окне, – и ещё, мой друг берет кое-какие закуски.

Мальчик прогнал карточку через автомат и вернул её обратно.

– Можете заправляться прямо сейчас.

– Спасибо тебе.

Писатель вышел на улицу в холодную ночь, вспоминая свои сегодняшние злоключения. Он взял пистолет и вставил его в

лючок бензобака, затем нажал на ручку, но ничего не произошло. Он посмотрел на колонку, на крошечном экране читалось: см. Кассир. Писатель пошёл обратно внутрь. Боллз стоял у журнальной стойки, листая глянцевый журнал со странным названием "Без ума от долбёжки!"

– Эй, писатель? Вы любите долбить кисок?

Писатель попал в тупик.

– Да, конечно... А почему вы спрашиваете?

– Зацени, – и затем Боллз показал ему страницу в журнале.

Голая женщина ухмылялась через плечо, её руки раздвинули превосходные ягодицы. Под ней лежала другая девушка и ей стекала большая капля спермы в рот из ануса первой. Лицо писателя покраснело от отвращения, и он быстро пошёл обратно к кассиру.

– Кажется, у меня проблемы с колонкой, – сказал он ему.

– Да, она тупит, когда оплачивают картой...

Боллз выкрикнул:

– Господи, чувак, можно с этим что-нибудь сделать, мы торопимся!

– Не волнуйтесь, это постоянно происходит. Просто подождите несколько минут, а затем снова попробуйте заправиться.

Технология, подумал писатель и снова вышел на улицу. Он ждал, прислонившись к машине и уставившись на фургон. Никто не поверит, что там внутри... Если бы он был более наблюдательным, он бы заметил освещенный знак всего в квартале вниз по дороге, полицейского участка Крик-сити, но было и что-то ещё, о чем он не знал... Карта, которую он дал прыщавому продавцу, была на имя Реджинальда Хильдерна, и это имя не было именем писателя.

Боллз вышел на улицу, улыбаясь.

– Эта штука уже работает?

Писатель снова нажал ручку пистолета. Ничего не произошло.

– Пока нет, но я уверен, что скоро заработает...

10

Сержант Каммингс громко застонал и потянулся на стуле, когда зазвонил телефон, он поднял его ещё до конца первого звонка.

– Сержант Каммингс, полиция крик-ситКрик-сити, – ответил он.

– Эй, Стью? – Раздался мужской голос в трубке, – это Корки, из Эксон.

– Что случилось, Корки?

– Только что был парень, который пытался оплатить покупки электронной картой, я проверил её, и она числится утерянной или украденной.

Стью мрачно выдохнул.

– И это всё? Он сбежал с карточкой?

– Нет, нет я сказал им, что колонка тупит...

– Хорошая мысль, Корки. Молодчина, я скоро буду.

Стью повесил трубку и выбежал из участка. Он сел в машину и поехал с выключеными фарами вниз по улице к заправке...

Он припарковался рядом с Эль Камино 69 года с фургоном, прицепленным к ней. Чертовски хорошая машина, подумал Стью. Когда он вышел из полицейской машины, то увидел двух парней, прислонившихся к чёрной машине, с тревогой смотрящих на него. Стью направился к ним, освободив кобуру на поясе. Усталый мужчина в белой рубашке стоял рядом с молодым парнем с длинными волосами, козлиной бородкой и шляпой Джона Дира.

– Добрый вечер, офицер, – поздоровался мужчина в белой рубашке. – Что-то не так?

– Это ты скажи мне, – сказал Стью, – держите руки на виду и не делайте резких движений. – Он посмотрел тяжёлым взглядом на парня с козлиной бородкой. – Скажи своему приятелю выйти из машины. Медленно.

Неказистый толстячок вылез из машины.

– З-з-з-здравствуйте, офицер, мы-мы-мы не сделали ничего плохого.

Стью показал взглядом руку на кобуре.

– Это твоя машина?

– Да, сэр, моя.

– Что произойдёт, если я проверю номера?

– Ничего, сэр. У все документы в порядке...

Стью окинул взглядом всех троих.

– Кто из вас использовал украденную кредитку?

Как ни странно, оба парня посмотрели на белую рубашку.

– Я не воровал, – прошептал писатель.

– Говорите быстро, парни, если мне покажется, что вы увиливаете, я арестую вас троих!

– Сэр, произошла ошибка, – сказал писатель, – это я использовал кредитку. Затем он посмотрел на полицейского с озадаченным видом и вздохнул. – Я расскажу, что произошло, офицер. Около месяца назад я нашёл мужской бумажник на парковке магазина в Люнтвелле и вернул его хозяину. Это был человек в Роллс-Ройсе, он даже дал мне 100 долларов в качестве награды за возврат кошелька. И после он уехал, а я только потом заметил, что одна из карт выпала...

– И с тех пор вы используете её, – сказал Стью.

– О, нет, офицер. Я хотел позвонить в кредитную фирму на следующий день, и сказать, что нашёл карту, но я забыл.

Стью смерил его взглядом.

– И я должен этому поверить?

– Уверяю вас, господин офицер. Я ни в малейшей степени не увиливаю.

– Уклоняешься от прямых ответов? – Стью уставился на длинноволосого и толстяка. – Вы двое выглядите, как местные, – потом он посмотрел на белую рубашку. – А ты похож на школьного учителя. Вы трое знаете друг друга?

– На самом деле, не совсем, – снова начал говорить писатель, – я шёл домой сегодня вечером от дамы, а эти джентльмены любезно предложили меня подвезти, и в знак благодарности я хотел заправить им машину.

– А заплатить, значит, вы хотели украденной картой?

– Нет, что вы, сэр, – сказал он,– я намеревался использовать свою карту, но использовал эту по ошибке. – Он поднял и показал карту, – это та карта, о которой я намеревался сообщить.

– Но забыли об этом?

– Так и есть, сэр.

Стью снова посмотрел на молодых парней.

– Является ли это правдой?

– Да, сэр... – Ответил парень с козлиной бородкой, – мы просто хотели подвезти человека.

– На самом деле мы его не знаем, – сказал толстячок, – мы просто хотели сделать доброе дело.

– Не расскажешь мне, что в фургоне?

– Просто старая мебель и вещи, офицер, я переезжаю в дом моего папы, он находится вниз по дороге, – сказал парень с бородкой.

– Ты, – сказал Стью парню в белой рубашке. – Повернись и руки за спину.

Он взял кредитку, быстро обыскал его и надел наручники на писателя.

– Парни, вы свободны, – сказал он деревенщинам, – и повернулся к белой рубашке, но остановился, чтобы посмотреть на отъезжающий чёрный Эль-Камино.

Стью подошёл к белой рубашке и вытащил маленькую очень старую книгу из заднего кармана мужчины. Он растерянно посмотрел на название.

– Злые монстры? Лондон 1787? Что это такое?

– Это гримуар, офицер, раз уж вы спросили. К вашему сведению, я выпускник Гарварда, и одна из моих специальностей – антикварная литература. Я также ещё и писатель, издающийся на национальном уровне. Возможно, вы слышали обо мне. Меня зовут...

– Просто садись в машину, – сказал Стью и подтолкнул мужчину вперёд. – Мне придётся арестовать вас за кредитку. Когда мы приедем в участок, я зачитаю вам ваши права и дам листок бумаги, на котором вы подпишете, что понимаете свои права.

– Я не против, сэр, – сказал мужчина довольно весело.

Стью закурил сигарету.

– Итак, что у меня есть? Выпускник Гарварда с двухсотлетней книгой в кармане, тусующийся с двумя деревенщинами на заправке в два часа ночи?

Как ни странно, белая рубашка ничуть не выглядел испуганным.

– Ну, раз в тюрьму, так в тюрьму...

– Да? А ты знаешь, что тебя могут посадить на несколько лет?

Мужчина улыбнулся в зеркало заднего вида.

– Возможно, это моё предназначение. Весь опыт – это жизнь, офицер, и вся жизнь – это опыт, и весь мною полученный опыт я опишу в своём романе. В своей книге я подниму вопрос, насколько сильна сила истины? Я не против опыта ареста, потому что меня никогда раньше не арестовывали. Это то, о чём я могу позже написать... По правде говоря, и я уверен, что буду оправдан, как только поговорю с судьёй. А что касается тех двух, то я представляю, как сомнительно выглядело наше трио. Но как писатель, я учусь у всех.

Стью надоела эта болтовня.

– Думаю, на этой ноте я напомню вам, что у вас есть право хранить молчание.

– Конечно, но последнее, если позволите, в ответ на ваш вопрос. Разве не возможно, что люди, хорошие они или плохие, могут быть символами чего-то другого, чего-то более эзотерического, даже даэдального? Почти как персонажи в художественном произведении, дошедшем до нас между строк. Ты можешь

только надеяться, что это достойная работа! Видите ли, я писатель, но в более глубоком смысле я провидец. Чего я хочу больше всего на свете, так это увидеть. И увы, сегодня я многое повидал, и за это я выражаю огромную благодарность... Богу.

– Вы принимаете наркотики? Смотрите, если вам вдруг станет плохо, то дайте мне знать заранее.

– Единственное лекарство, которое я принимаю, сэр, вполне законно.

– Да? Это ещё какое?

– Ирония...

Стью ухмыльнулся, направляясь в участок.

– Я думаю, что ты странный, и ты действуешь мне на нервы. Мне нужно, чтобы ты замолчал. Белая рубашка больше ничего не говорил, но довольная улыбка так и не покидала его лица.

Кортни, диспетчер, подняла встревоженные глаза, когда Стью мягко ввёл мужчину в участок.

– Так-так, что мы имеем, – сказала женщина. – Стью, он не похож на преступника.

– Я писатель, – сказал мужчина.

–Заткнись, – приказал Стью, – и присаживайтесь.

– Что он сделал?

– Своровал кредитку и хотел купить на неё бензин.

Белая рубашка открыл рот, чтобы возразить, но Стью указал на него пальцем, и он закрыл рот.

Кортни пристально смотрела на задержанного.

– Я могла видеть вас раньше по телевизору?

Белая рубашка просиял.

– Да! Конечно! В прошлом году у меня брали интервью о моём последнем романе "Новая Американская Трагедия."

Стью уставился на писателя.

– Этот парень – известный писатель, Стью.

– На самом деле, не известный в популярном смысле, но критикам нравлюсь. – Перебил женщину писатель. – Раймонд

Карвер также не был очень популярным, тем не менее он остаётся, возможно, Величайшим американским прозаиком века, ответом современности, скажем, Шервуду Андерсону.

– Заткнись, – снова сказал ему Стью. Он потёр виски. Может, этот парень не несёт чушь? Стью посмотрел прямо на него. – Какого чёрта писателю делать в Рэднеклэнде?

– Я нахожусь здесь в поисках странствующих истин, офицер.

Стью и Кортни уставились на него. Мужчина сидел молча, когда Стью написал отчёт об аресте на пишущей машинке, но прежде чем он начал задавать предварительные вопросы, в кабинет заглянула Кортни.

– Э-э, Стью?

– Да? – Проворчал он.

– Я хочу тебе кое-что сказать...

Стью нахмурился и перевёл взгляд на неё.

– Что? Она выглядела застенчивой и держала в руках конверт.

– Это...

"Сержанту Стьюарту Каммингсу из Ричмондского отделения бюро по алкоголизму, табаку и огнестрельному оружию...

– Кстати, о табаке, – опять перебил писатель, – ничего, если я закурю?

– Замолчи, – закричал Стью, но при этом продолжал пристально смотреть на Кортни. А затем он направился к женщине забрать письмо. Но она не отдала его ему.

– Стью, не сердись, но...

– Но что?

– Извини, пожалуйста, мне было очень любопытно... Я открыла его...

Лицо Стью покраснело.

– Ты не имела права!

Её широкое персиково-кремовое лицо расплылось в улыбке.

– Они наняли тебя, Стью...

Стью вырвал письмо, прочитал его и вскочил. Его стул отлетел и ударился о стену.

– Наконец-то я избавился от этого сраного городишка! – Он подбежал к Кортни и поцеловал её.

– Я счастлива за тебя, – сказала женщина.

– Спасибо, Кортни!

Писатель с тёплой улыбкой сказал:

– Поздравляю, офицер. Я уверен, что вы будете образцовым федеральным агентом, и я разделяю вашу радость.

Стью уставился на писателя.

– Ты! Встань живо!

Писатель так и сделал, Стью снял с него наручники.

– Иди!

Писатель повернулся:

– Большое, большое спасибо, офицер...

Стью поднял кулак в воздух и сделал протяжный крик, достойный любого рэднека по эту сторону Миссисипи.

– Кортни? Дай мне ключ от кабинета шефа! У него там бутылка Джека, и я уверен, что мы с тобой сегодня чертовски повеселимся!

Писатель закурил сигарету и тихо покинул полицейский участок.

11

– Чувак, мы должны избавиться от фургона! – Паниковал Дикки, он лихорадочно шурудил руками в карманах и вытащил мелочь. – У меня семь центов! Сколько у тебя?

– Трахни меня лошадь, на которой ехала моя мама! – Орал Боллз, обыскивая свои карманы. – Чёрт! Смотри! Два четвертоака на полу! – Этого достаточно, чтобы вытащить нас отсюда!

Боллз выбежал, заплатил и закачал бензина на пятьдесят семь центов. Дикки выехал со стоянки.

– Я не могу поверить в это дерьмо, чувак! Но мы должны избавиться в ближайшем лесу от фургона! Можешь себе только представить, что было бы, если коп открыл эту чёртову дверь!

– Притормози коней, чувак, я думаю, нам не о чем беспокоиться.

Дикки притормозил, уставившись на Боллза.

– Что ты имеешь в виду? Писака сдаст нас копам!

Боллз гладил бородку.

– Нет, Дикки, держу пари, что не сдаст...

– Мы похитили его, чувак, и мы собирались грохнуть его! Мы заставили его помочь нам ограбить дом, а он ещё был свидетелем, как мы заебашили Кору! Господи, чувак, нам светит смертная казнь!

– Этого не будет, Дикки.

– Почему ты это так решил?

– Потому что, если бы писатель хотел нас засучить, он бы сделал это прям на заправке. Он бы сказал ему, что в фургоне и запел, как канарейка, и о доме Крафтера, и обо всём остальном. Но он ничего такого не сделал и к тому же он отмазал нас.

Дикки, кажется, начинал соглашаться с другом.

– Вместо этого он взял кредитку и позволил себя арестовать, чтобы мы смогли уйти.

– Ну... Да. – Медленно сказал Дикки. – Пожалуй, ты прав.

– Знаешь, Дикки, хоть писатель и ссыкло, но он свой парень.

Вдруг внезапный звук заставил их вздрогнуть.

– Ты только что наехал на что-то? – Спросил Боллз.

– Не, мужик, – Дикки оглянулся, – звук был со спины. – Наверное, что-то свалилось в фургоне.

– Останови машину...

Дикки прижал машину к обочине и вырубил двигатель. Они оба вышли и побежали к фургону. Они смотрели, пялились и в конце концов упали на задницы. Дверь фургона была выломана изнутри, её стальная защёлка была согнута. В фургоне не было никаких признаков Минотавры.

– Волшебное заклинание спермы, должно быть, исчезло! – Воскликнул Дикки.

Позади них в лесу они услышали пронзительный злобный рёв, который довольно-таки быстро удалился от них.

– Вот и сбежал наш мильён, – сказал Боллз, держа руки на бедрах.

ЭПИЛОГ

У писателя ушло два часа, чтобы вернуться в Люнтвилль, но он шёл бодрым шагом с измученной улыбкой на лице. Холод ночи сопровождал его, луна освещала ему путь. На обратном пути он обдумал всё, что с ним случилось за день, он считал, что все эти испытания посланы ему свыше господом. Мягкое удовлетворение охватило писателя, потому что он знал, что правда его собственной жизни отражала величие классической фантастики в том же духе, что и приключения Гекльберри Финна...

Вернувшись в дом миссис Гилман, он вошёл в оглушающую тишину. Он почувствовал себя персонажем Дома Ашеров... Писатель поднялся по лестнице и направился в свою комнату, на полпути одна из дверей открылась, и он едва мог увидеть. Сквозь тьму помещения он увидел, как нечто с рогами медленно появилось в дверном проёме. Сердце писателя остановилось...

– Хэй! Хо! – Раздался радостный голос, и из тьмы выплыла знакомая женская фигура, это была Нэнси.

Писатель сделал редкий отход от своего неиспользования в речи ненормативной лексики.

– Нэнси. Ты напугала меня до усрачки.

Она рассмеялась, как деревенщина.

– Глупенький, испугался девку? – И затем она подошла достаточно близко, чтобы он её увидел полностью. Всё, что на ней было надето, была её прекрасная нагота. Даже в

кромешной тьме её молодая сочная грудь возбудила его так сильно, что колени писателя подогнулись.

"Я мог бы... Жениться на ней," – пронеслись возмутительные мысли в его голове. Но теперь он заметил, что показалось ему рогами Минотавры во тьме. На голове Нэнси были кроличьи ушки.

– Что это у тебя на голове?

– А, – отмахнулась девушка, – я забыла их снять, последнему клиенту нравится, когда я ношу заячьи ушки, потому что он сказал, что его дочь снималась в плэйбое давным-давно, и я думаю, что ему нравится думать, что я его дочь, когда мы занимаемся этим, ну вы поняли...

Внизу часы пробили четыре утра.

– Чёрт, уже так поздно, – прокомментировала обнаженная девушка.

– Время – это просто форма интуиции, относительного пространства.

– Чего просраться? – Задрала вверх она свой непонимающий маленький нос.

– Извини, я философствую. А как прошёл твой вечер?

Она улыбнулась.

– О, он был просто превосходен. У меня было более десяти клиентов, я заработала пятьсот баксов!

– Это замечательно. Ты довольно трудолюбива, Нэнси, и предприимчива.

Она сделала ещё один шаг ближе и спросила:

– А как прошёл твой вечер?

– Замечательно, – вздохнул он. – Это был вечер откровений, вечер знамений и чудес.

Всё это очень смутило её.

– Ну, мы все слышали, как ты всю ночь напролёт печатал в своей комнате.

"Странно, – подумал он. – Я сегодня едва ли и строчку написал, и к тому же меня не было дома столько времени. Она, наверно,

слышала, как гремел кондиционер."

Она сделала ещё один шаг ближе...

Глаза писателя продолжали пожирать непорочное телосложение. Минуты молчания миновали, они оба смотрели друг на друга. Вдруг ему захотелось плакать.

– Боже мой, Нэнси...

– Что? – Хихикнула она.

– Ты так прекрасна, что это убивает меня...Ты женщина моей мечты, Нэнси, – сказал он шепотом, – и именно поэтому я должен идти...

Её улыбка осветила каждый уголок его души, когда она изящно попятилась, качая кроличьеми ушками.

– Я буду ждать тебя...

– Я знаю, – прохрипел он, – спокойной ночи...

– Увидимся завтра, мистер писатель! – Сказала она и проскользнула обратно в свою комнату. Писатель вошёл в свою комнату и включил тусклый свет.

"Господи, как много произошло сегодня ночью: предзнаменования, чудеса, непостижимое..." – Думал он. Его зажигалка загорелась под сигаретой, которую он только что засунул в рот. Он уставился на свой стол. Рядом с его печатной машинкой была большая стопка бумаг. Гул шума наполнил его голову, когда он поднял её. По крайней мере, триста страниц, и каждая заполнена напечатанными словами.

– Боже мой, мой роман... – Он смотрел на него словно со скалы, – Всё кончено... Он посмотрел на первую страницу и замер. Первоначальный заголовок, Мусор Белой Готики, был перечёркнут крест-накрест, а под ним была напечатана строка... Таинственный новый заголовок гласил:

МИНОТАВРА.

перевод: Олег Казакевич

pедактор: Александра Сойка

Бесплатные переводы в нашей библиотеке BAR "EXTREME HORROR" 18+ https://vk.com/club149945915