Текст книги "Минотавра (ЛП)"

Автор книги: Эдвард Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Серое вещество Дикки не могло справиться с этими субъективностями.

– О, чувак, ты просто пьян, забудь уже об этом.

– Но я серьёзно, Дикки. Обычные чуваки смотрят порнуху и представляют, как будто это они там, но я думаю, как было бы здорово поссать в жопу девки, в то время опуская её голову в

дробилку для деревьев, или повесить её за шею на сук дерева и дрочить на то, как она дёргается!

Дикки отрицательно покачал головой:

– Боллз, пока ты на самом деле ничего такого не делаешь, тебе не о чем беспокоиться.

– Да, я думаю, ты прав, – сказал Боллз, беспокойно пожав плечами.

Дикки встал со стула.

– Пойду поссать. Заказать ещё пива?

– Да, конечно...

Боллз поднял глаза на экран, там началась реклама. В телевизоре показывали привлекательную блондинку в красном бикини, затем камера увеличила её плоский живот и пупок, вид которых заставил половину мужчин в баре засвистеть.

Кто-то выкрикнул из зала:

– Хотел бы я залить его своей молофьей!

Боллз пожал плечами:

– Да ну нахуй, я лучше выдерну её кишки из жопы крюком для скота, а потом отрежу ей башку и трахну в шею...

Реклама закончилась, и на смену ей пришли ещё более ужасные новости об этом ужасном убийце из Милуоки: " … когда полиция впервые вошла в квартиру Джефри Дамера, они сразу же почувствовали запах разложения, следом они обнаружили висящие отрубленные руки в шкафу, сшитые между собой. Позже, по словам должностных лиц, были обнаружены частично растворенные останки, по крайней мере, одной из жертв, находящиеся в промышленной бочке, полной гнилостных масс. В спальне они нашли ещё несколько частей тел, лежащих на

кровати Дамера, которая была застелена пластиковыми рулонами..."

Срань Господня, подумал Боллз. Он просто не мог всего этого понять. Когда он взглянул направо, он увидел парня в белой рубашке, который все ещё сидел на своём месте и смотрел телевизор.

– Эй, приятель? Они что-нибудь говорили о том, что заставило его быть таким?

Парень показался взволнованным от того, что кто-то заговорил с ним.

– Один судебный психиатр из Хопкинса уже назвал Дамера сексуальным социопатом.

Боллз ухмыльнулся и посмотрел на него, прищурившись: – Это значит, что он сумасшедший, верно? Только больной же на голову ублюдок может вытворять такое?

– На самом деле нет. Некоторые убийцы этого типа проявляют психопатические симптомы, но этот Дамер – нет. Хотя это правда, что ряд маньяков склоняется к сексуально мотивированным убийствам из-за психологических травм в детстве, изобилующих пренебрежением, сексуальным насилием и побоями, у других было нормальное детство, которое по всем общепризнанным понятием было абсолютно нормальным. Конечно, вердикт по делу Дамера ещё не вынесен. Психологические травмы, особенно в подростковом возрасте, часто оказывают драматическое влияние на сознание молодых людей, что приводит к подобному поведению в зрелом возрасте. Так что, следовательно, негативный опыт окажет негативное восприятие и влияние в дальнейшем. Но есть и исключения среди серийных убийц, у которых было обычное детство. Другими словами, и это только одна из современных теорий, определенный процент

этих так называемых серийных убийц не имеют психологических расстройств и не испытывали каких-либо психологических травм, пока росли. Они становятся серийными убийцами во взрослом возрасте просто из-за генетического пристрастия.

– А? – Не понял его Боллз.

– Это врожденный инстинкт, такой же, как у собаки, чтобы преследовать кролика. Эти люди, эти монстры современного мира, становятся серийными убийцами просто потому, что такова их природа.

Из сказанного Боллз едва ли уловил половину, но он понял достаточно. Как собака, гоняющаяся за кроликом... Это заложено в их природе...

Дальнейшие рассуждения парня были прерваны, когда бармен принёс новый кувшин. Вскоре вернулся Дикки и заметил перемены в лице своего друга.

– Знаешь, Дикки, сейчас я чувствую себя намного лучше.

– Это же охуительно, Боллз, тебе просто надо было выговориться.

– Не, это всё благодаря тому чуваку, – и он указал на парня в белой рубашке, который зажигал двадцатую сигарету за ночь.

– Бармен! Принеси тому чудаку в белой рубашке выпивку за мой счёт!

– Сейчас.

Человек в белой рубашке выглядел польщенным.

– Очень признателен.

Боллз поднял кружку:

– За нашу природу...

Дикки поддержал его:

– И за деньги!

Белая рубашка поднял свою выпивку:

– И за провидение, – подмигнул он парням.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ:

БОГОЯВЛЕНИЯ

МЕСЯЦ СПУСТЯ

1

Сопля Маккалли был огромных размеров детиной – настоящий мясокомбинат с гнилым дыханием и зубами размером и цвета фасоли. Он был технически одарённым человеком, который владел одной из самых старых ручных дрелей, которую едва ли можно было бы найти даже в такой глуши, как Люнтвелль. Устройство дрели было очень простым: оно состояло из рамы и патрона для сверла. Его рама имела специальный изгиб для удобной фиксации. Сбоку на устройстве имелась ручка, при помощи которой и двигался инструмент. Верх конструкции когда-то был оснащён ручкой-грибком, за которую нужно было держаться для наилучшего вхождения в материал. Название производителя “СТЭНЛИ” всё ещё можно было прочитать на потускневшей стали. В любом случае последовательность событий, которые привели инструмент к Тритту Боллз Корннеру, который с его помощью вкручивал кольцевое сверло в голову девушки, были довольно-таки интересными и захватывающи.

Дрель была сделана во времена, когда в качестве освещения использовали китовый жир, и, как утверждал Сопля, с тех самых пор инструмент и принадлежал его семье.

Идея, как её можно использовать, сразу же пришла в голову Боллза, когда он увидел эту дрель дома у Маккалли.

Инструмент был своего рода психическим тотемом, ангелом безумия, который шептал на ухо Боллзу, как Гавриил шептал матери Христа, Марии.

Это произошло ровно через месяц после того, как Боллз случайно встретил Дикки перед прачечной братьев Пип, через два дня Дикки поставил новую коробку передач в тачку... Так что теперь его Эль Камино была самой быстрой машиной в округе, и именно поэтому они с Боллзом были немедленно наняты для перевозки незаконного алкоголя в сухие города Кентукки. Для них это была лёгкая работа, которая к тому же приносила им деньги и удовольствия.

Вот как это произошло...

««—»»

Когда Боллз и Дикки вышли из машины, они сразу увидели огромную тушу Сопли Маккалли, он сидел босиком за деревянным столом, за которым, как казалось, играл в шашки сам с собой и о чём-то оживлённо спорил. Сопля сидел в соломенной шляпе, его лицо под бородой казалось красным и раздутым. Боллз подумал о воздушном шаре с глазами, ртом и носом c приклеенной бородой и нарисованными бровями. Маккалли улыбался, показывая вышеупомянутые ужасные зубы, когда машина остановилась рядом с ним.

– Не говори ему гадостей, Боллз, – предупредил Дикки. – Сопля не потерпит никакого дерьма, и помни, он платит нам...

Глаза Боллза забегали под шляпой Джона Дира, а его губы сжались в каком-то негодовании.

– Чёрт, Дикки, да у него сиськи больше, чем у его жены, и этот кусок дерьма платит нам меньше, чем мы заслуживаем.

Дикки стал заметно раздражительней с тех пор, как они с Боллзом занялись перевозкой алкоголя и проворотами других сомнительных предприятий.

– Да, а я считаю, что пара сотен зелёных за одну ходку – не так уж и плохо, и это при том, что мы гоняем три-четыре раза в неделю, здорово же, разве нет?

– Это наебалово, Дикки. Для Клай Нэйла мы возим меньше и получаем больше за ходку. Но этот хряк по какой-то непонятной мне причине жмотится платить нам так же, как и другим парням, работающим на него. Никогда не позволяй кому-либо контролировать тебя. Это первое, что я понял в свой первый день в тюрьме. – А потом Боллз засунул за пазуху свой револьвер. Вышел из машины и решительно пошёл в сторону крупнейшей подпольной самогонной фабрики в их штате. Боллзу нравился запах глухомани: резкие пары самого лучшего самогона с оттенком обожжённой кукурузы. Вокруг лежали груды мусора и пирамиды из пустых банок и бутылок. Катушки медной трубки перескакивали из одного резервуара в другой, а под основным баком потрескивал здоровенный огонь. Рядом с курятником стоял на блоках фургон Форд Фэрлейн 64-го года. Человек, который выглядел как 100-летняя версия Ларри из "Трёх марионеток", лениво соскабливал ржавчину с клемм аккумулятора жёсткой проволочной щёткой. Грязная маленькая девочка подросткового возраста наполняла пластиковые бутылки самогоном из большого резервуара. Засаленные светлые волосы свисали с её лица. У неё были тощие руки и ноги, но раздутый живот сказал Боллзу, что она была грязной не только внешне. Рядом с ней в кучи грязи сидел зачуханный ребёнок в коричневых подгузниках. Когда он заплакал, девчушка наклонилась и налила ему в рот самогона.

– Пей, пей, сопляк, это тебя успокоит, – а затем она вернулась к наполнению бутылок. Промежность Боллза зашевелилась, когда она наклонилась, мешковатый комбинезон опустился ниже её груди. Он увидел аппетитные соски чуть больше, чем помидоры черри.

Живот Дикки скрутило, когда он подбежал.

– Здравствуйте мистер Маккалли.

Маккалли без энтузиазма посмотрел в их сторону.

– Мальчики, вы рано, мне это нравится, – но он произнёс это как "навица".

– Конечно, рано, – сказал Боллз. – Потому что мы пунктуальны и надёжны. Скоро мы с Дикки будем лучшими контрабандистами в штате!

Маккалли с каменным, ничего не выражающим лицом закрыл левую ноздрю пальцем, наклонил голову и сморкнулся, не сводя глаз с Боллза. Он попал в воробья, прыгающего рядом с его ногами. Птица удивлённо чирикнула и упала, пытаясь стряхнуть с себя слизь, Маккалли раздавил птичку босой ногой всё с тем же ничего не выражающим лицом.

– Хорошее попадание, сэр, – засмеялся Боллз.

Маккалли ткнул его пальцем в грудь с такой силой, что тот чуть не упал назад. Дикки поморщился, думая, ну что опять вытворил этот придурок.

– У меня нет времени трепаться с такими кретинами, как вы, – пробасил Маккалли. Его зловонное дыхание повисло в воздухе, как туман.

– Конечно же, нету, господин Маккалли, – начал заискивать перед ним Дикки.

– Если я буду работать с такими придурками, как вы, ребята, то ничего хорошего меня не ждёт, и не долог час, вы и копов приведёте с собой на хвосте, – когда он закончил, то сморкнулся с такой силой, что из его ноздри вылетела огромных размеров зелёная сопля, метко попавшая на сапог Боллза. Вот поэтому его и называли Соплёй. После этого он неуклюже повернулся к столу.

– Мальчики, вы уволены. Убирайтесь отсюда.

Дикки начало трусить.

– О, боже, сэр, не делайте этого...

– Мне не нравится ваше отношение, – сказал Маккалли, – безалаберное отношение к работе означает проблемы в этом бизнесе. Мне не нужны парни с плохим отношением. Мне просто нужны плохие парни.

Дикки нахмурился и посмотрел на своего друга.

– Это ты всё испортил! Я говорил тебе, веди себя вежливо!

– Дикки, поверь мне... И смотри, – заверил его Боллз и задиристо шагнул к столу с шашками. – Это прям пиздец какой-то, мистер Маккалли...

Маккалли развернулся с удивительной ловкостью и воткнул большой грязный палец прямо в грудь Боллзу, размазывая сопли об его футболку, на которой читалось три заповеди: сиськи, клиторы и золотой дождь.

– Что ж, мне плевать, если этот пиздец для меня, парень. Мне не нравится твоё рыло, так что я не хочу больше работать с тобой. А теперь убирайся с моей земли и подружку свою не забудь прихватить. – Маккалли ещё несколько раз ткнул Боллза пальцем в грудь. – И если тебе не нравится, что я в тебя тыкаю и вытираю сопли, то сделай уже что-нибудь с этим.

Боллз ухмыльнулся, поставив руки на бёдра. Его глаза медленно опустились вниз, показывая на спрятанный пистолет под майкой. Маккалли рассмеялся.

– Ты думаешь, я не увидел эту пукалку, мальчик, разве я выгляжу испуганным? Подойди поближе, говнюк, и я оттрахаю тебя твоим же пистолетом, и это займёт у меня меньше времени, чем сморкнуться, а потом я оторву твой член и отдам своему сынишке от моей дочери вместо соски.

– Давай, Боллз, пойдём уже, – окликнул его Дикки с безопасного расстояния.

Стул заскрипел, когда Маккалли встал с него. Боллз не двигался.

– Просто скажите мне, как мужик мужику, сэр, почему вы не позволяете перевозить нам больше двадцати пяти литров за раз? Когда тачка Дикки без проблем вместит больше ста без риска потери скорости.

Маккалли даже не смотрел на него. Он сделал ход шашкой.

– Это потому что у вас нет яиц, ребята.

Боллз наклонился вперёд, всё ещё держа руки на бёдрах.

– Будьте так добры, объясните.

– Вы, ребята, недостаточно плохие. Мне нужны полные отморозки.

– Нет, сэр, вы не правы. Мы самые ебаннутые ублюдки в здешних краях!

Маккалли отмахнулся рукой.

– Говорить – это одно, мальчик. Любой засранец с быстрой машиной сможет оторваться от копов на здешних дорогах, но мне нужны бегуны, которые могут сделать любую работу.

– Какую именно работу?

– Мне нужны такие парни, что, если начнётся заварушка, они не оставят свидетелей!

– Та делов-то, – обрадовался Боллз, – мы с Дикки кого угодно завалим...

Маккалли поднял жирную руку, чтобы заставить замолчать Боллза. Он передвинул ещё одну шашку и улыбнулся, демонстрируя свои ужасные зубы.

– Мальчик? Ты когда-нибудь убивал человека?

– Чёрт, мистер Маккалли. Я убил целую кучу людей.

– Да? Что насчёт женщин? Ты когда-нибудь убивал женщину?

– О, дохрена раз, – сказал Боллз, но на самом деле в этот конкретный момент существования Тритт Боллз Корнер никого ещё не убил. Конечно, он изнасиловал несколько девушек, но все они просили его об этом, и также он ограбил пару старушек. Но такого преступления, как убийство, ещё не было в списке его достижений.

Сопля Маккалли смачно сморкнулся.

– Я думаю, что ты дерьмо и трепло, мальчик. Но я дам тебе шанс. Если ты хорошенько выебешь девку, устроишь представление круче, чем головач, тогда, может быть, я и дам тебе шанс.

Боллз поправил шляпу.

– А... Что такое головач, сэр?

Маккалли посмотрел на него с таким видом, как будто обиделся.

– Чёрт, мальчонка! А ты вообще южанин? Ты что, не знаешь, что такое головач?

Боллз не знал, что и сказать.

– Я прожил здесь всю свою жизнь и два года в тюрьме в округе Рассел, и я никогда не слышал ничего про какой-то там головахренач...

Жирный самогонщик выглядел удивлённым.

– Ох уж эти дети, – пробормотал он. – Хорошо, я расскажу тебе, что такое головач...Головач – это когда ты просверливаешь дырку в голове мужика или бабы и трахаешь в это отверстие.

– О как, – сказал Боллз.

– Такие дела, парень, если ты выебешь девку зрелищней, чем головач, покажешь мне настоящий хардкор, тогда я дам тебе и твоей толстой подружке работу. Будете возить полный багажник четыре дня в неделю, и я буду платить вам в четыре раза больше.

Боллз беззаботно пожал плечами.

– Я пойду и сделаю это прямо сейчас, а завтра вы прочтёте об этом в газетах.

Сопля Маккалли разошёлся смехом.

– Ты что, сдурел, ковбой, ты сделаешь это здесь и сейчас, я должен сам всё увидеть, мне нужно, чтобы ты показал мне, что у тебя есть яйца.

Боллз смотрел на него в недоумении.

– Ну, хорошо, но... Где мне, блять, взять девку?

Маккалли свистнул.

– Тыковка? Вытащи ту тощую засранку из клетки и притащи её сюда.

Девочка-подросток с грязными волосами кивнула и пошла в сторону курятника, попутно попивая жидкость из банки. Она открыла обмотанный колючей проволокой люк, и вдруг Боллзу показалось, что он услышал приглушённые всхлипы. Из курятника вылезла обнажённая истощенная девушка с чёрным крысиным гнездом вместо волос на голове, её руки и ноги были связаны. Она пыталась что-то сказать сквозь кляп, того, что казалось очень грязными мужскими трусами. Её глаза были полны ужаса и отчаяния на бледном лице. Девушка была настолько тощей, что её рёбра торчали глубокими бороздками в пастельно-белой плоти. Её грубо впихнула в центр поляны молодая блондинка.

– Вот тебе баба, сынок, – сказал Сопля Маккалли и смачно высморкался.

– Кто это, блять? – Недоумевая от увиденного, спросил Боллз.

– Просто какая-то девчонка, которую мы поймали, гуляя по лесу. К сожалению, у меня не было другого выбора, кроме как схватить её.

Боллз нахмурился, смотря на дрожащий, покрытый кожей скелет.

– Она нарколыга, да? Поэтому она такая худая?

– Да не, мы её поймали около недели назад, – начал объяснять Маккалли. Он поднял стеклянную банку, наполовину полную прозрачной жидкостью, стоящую у его ног, и сделал большой глоток. – Не мог решить, что с ней делать, поэтому и посадил её в сарайку. Я не кормил её все эти дни, потому что не хотел, чтобы она срала в моём курятнике. – Маккалли допил банку одним большим глотком, рыгнул и шмарканулся в перепуганную девушку, сопля попала ей на живот, но, похоже, она не обратила на это внимание. Дочь Маккалли вернулась к наполнению банок, как будто не замечая происходящих событий.

– Ну что, парниша? – Усмехнулся Маккалли. – Готов выебсти эту суку?

"Чёрт... – Задумался Боллз над его словами, сможет ли он устроить представление лучше, чем головач, и затрахать до смерти эту несчастную душу, стоящую и дрожащую у его ног. – Безусловно!" Но хватит ли у него духа убить её так грязно и жестоко? Прозрение Боллза было уже близко.

– Дикки! Твою мать, тащи свою жирную задницу сюда, помоги мне!

– Э-э-э, ну... – Дикки вылез из машины, засунул руки в карманы и поплёлся в его сторону. Боллз покачал головой, когда ему на глаза случайно попался младенец, слизывающий сопли Маккалли с земли. Затем он вытащил свой нож и щёлкнул им! Он повалил истощённую женщину и вытащил ей кляп изо рта. Она сразу захрипела.

– Боже мой, отпусти меня, пожалуйста, дай мне уйти! Я никому ничего не скажу, клянусь!

– Это навряд ли, дорогая, – шепнул ей на ухо Боллз.

Голод сожрал её красоту превратив когда-то аппетитные формы в скелетоподобное существо.

– Отпусти меня, умоляю! Я не сделала ничего плохого, я просто шла домой через лес! Пожалуйста! Пожалуйста, отпусти меня! Боллз перерезал верёвку, сдерживающую её лодыжки.

– Благослови тебя Бог, благослови, благослови! – Хрипела она. – Быстрее разрежь мне руки, и я сбегу от этого злого человека!

– Подожди минутку, детка, – сказал Боллз и затем сел ей на живот спиной к её лицу.

– Дикки! Раздвинь ей ноги как можно шире!

Женщина взвизгнула, её тело извивалось в грязи под сидящим на ней Боллзом. Дикки неохотно схватил её за лодыжки и без ожидаемого сопротивления, раздвинул ей ноги. Огромный кустарник чёрных щетинистых лобковых волос пророс у неё в промежности.

– Чёрт, Дикки. Нехуёвые у неё тут заросли!

– Э-э-э, Боллз, может быть, нам не стоит этого делать, – предложил его друг. – Она никому нечего не сделала. Господи, чувак, это неправильно.

– Ещё как правильно, – огрызнулся Боллз и медленно погрузил лезвие своего ножа в лобок женщины. Он начертил кончиком оружия треугольник вокруг её волос. Теперь женщина орала так громко, как только была на это способна, и Боллз обнаружил, что ему очень нравится этот звук. Он казался ему таким возбуждающим, тёплым и ярким... Как сахарные булочки, которые делала его бабушка... Можно было бы сказать, что это было воплощением давней мечты Боллза, когда он освежевал лобковый курган женщины. Он держал отрезанный треугольник курчавых волос и тряс им перед глазами Маккалли, потом он швырнул его прочь. Кровь хлестала из раны, как из ведра, измученная женщина пыталась вырваться из последних сил, ей почти удалось сбросить с себя Боллза.

– Чёрт, – пробормотал Дикки.

Боллз обратился к Сопли Маккалли.

– Ну, как вам нравится? Это достаточно круто, сэр?

Маккалли медленно закатил глаза.

– О, парень, да это дерьмо собачье, а не забава. Я скальпировал писечки девчонок много раз! Этой хернёй мы с братьями всё детство занимались, у нас даже было негласное правило: у кого больше шмонек, тот и главный!

– Ну, я рад за вас, мистер Маккалли, что у вас было такое хорошее детство. – Съязвил Боллз, а затем встал со своей жертвы и направился к хозяйскому столу, по пути он посмотрел на молодую блондинку, которая сейчас сидела на земле с хмельным выражением лица и осоловелыми глазами рядом со своим малышом и засовывала ему в рот один из своих вишнёво-томатных сосков. Ребёнок с удовольствием принялся сосать грудь.

– Ты хочешь, чтобы твои дочь и сын смотрели на это? – Спросил он Маккалли.

Маккалли пренебрежительно отмахнулся рукой. Боллз взял банку самогона со стола и зашагал обратно.

Женщина тем временем прижимала руки к ране на лобке и рыдала. Боллз сделал глоток и шумно втянул воздух через нос.

– Дикки, тащи верёвку из тачки. Дикки стоял и трясся, как будто у него был Паркинсон, его состояние было близко к шоку.

– А-а-а? Чего, чувак?

– Тащи верёвку сюда! Живо! – Боллз снова припал губами к банке с самогоном, а затем опрокинул её на скальпированный лобок женщины, та завизжала и начала кататься в грязи, судорожно перебирая ногами. Боллз быстро пробежал глазами по двору в поисках чего-нибудь, чем можно было бы причинить телесный вред женщине, тогда он и заметил что-то около кучи сломанных досок. Это было старое ручное сверло. Он схватил его, не понимая, что только что коснулся исторического предмета, который когда-то был пыточной инновацией. Он закатил глаза, заметив, что блондинка-подросток вернулась к заполнению банок, в то время как её ребёнок играл и обсасывал отрезанную лобковую кожу. Боллз снова залез на девушку. Она с новой силой начала вырываться и орать. Её вопли звучали, как вой Банши. Для себя Боллз отметил, что его это чертовски возбуждает.

– Дикк! Мне нужна твоя помощь! Держи её за колени!

Дикки нахмурился, но сделал, как ему велел Боллз. Теперь они оба вжали бедняжку в землю. Боллз упёр колено ей в щёку, вдавив вторую в грязь, а затем он упёр дрель ей в голову и начал медленно проворачивать скобу, наверное, стоит сказать, что насадка была кольцевая. Поначалу было тяжело, шнек плохо проворачивался, издавая звук, похожий на скрежет мясорубки, в которой перемалывали кость, и когда он, наконец, пропилил её череп, Боллз осторожно убрал дрель, чтобы не повредить мозг, и достал из кармана зубочистку, которую он медленно начал погружать в её розовый сырой мозг. Выражение ужаса и боли на лице девушки сменились на дебильную улыбку, а вой, который до этого был ужасающим и больше походил на рёв забиваемого животного, чем на человеческий крик, сменился на невнятное бормотание, её маниакальные попытки вырваться стали лёгкими судорогами. Боллз и Дикки встали с неё, смотря вниз.

Боллз улыбнулся.

– Чёрт, кажется, она поломалась.

– Ясен хрен, ты же ей тыкву просверлил. – Заметил Дикки. – Где ты научился такому трюку?

– Помнишь, мы сидели в баре, и там показывали передачу про Дамера. Ну так там сказали, что этот парень просверливал головы своим жертвам и капал кислоту им в мозг, типа так он хотел сделать себе зомби-рабов. – Боллз жестом показал на судорожную девушку. – Работает, как по волшебству.

Дикки приложил все усилия, чтобы не смотреть слишком долго на девушку. Её глаза смотрели на них и метались из стороны в сторону, губы её шевелились, но разобрать невнятное бормотание у них не получилось. Дюймовое отверстие в её голове испускало удивительно мало крови. В это время ребёнок пытался разгрызть её лобок своим беззубым ртом. Глаза Дикки умоляюще смотрели на Соплю Маккалли.

– Ну как вам, мистер Маккалли? Надеюсь, вы довольны демонстрацией?

Маккалли смотрел на несчастную девушку со своего места.

– Неплохо, но я видел и получше.

Боллз с вызовом ответил.

– Что? Вы думаете, что с неё хватит? Господи, мистер Маккалли, да я только начал.

Затем Боллз схватил железную щётку из рук старика, который выглядел, как Ларри, и сел на живот девушки. Он вдавил щётку в её сосок, а затем начал энергично водить по плоти жёсткой железной щетиной.

– Ну как тебе? Нравится, детка? – Судороги девушки снова усилились, и Боллз обнаружил, что ощущение в его промежности были очень приятными. Когда первый сосок был, по существу, соскоблён, он перешёл ко второму. Всё это время девушка не произносила ни звука. Она просто лежала и дрожала всем телом, словно её били током. После удаления сосков Боллз прошёлся несколько раз по её лицу, превратив его тем самым в кровавое месиво. Он нагнулся и поцеловал то, что осталось от её губ.

Дикки становилось всё хуже от происходящего, его начало тошнить.

– Я думаю, с неё уже хватит, чувак...

– Не... Ты что, шутишь? Я только начал. – Затем Боллз поднялся и схватил веревку, которую Дикки принёс из машины.

Маккалли смотрел с восхищением, как Боллз привязал лодыжки девушки ближайшему дереву. Остатки верёвки он перерезал ножом.

– Иди в машину и сдавай назад, Дикки.

– Что? Это ещё зачем?

– Не тупи, Дикки! Делай, что говорю – Дикки вернулся в Эль Камино, завёл машину, включил заднюю передачу и потихоньку начал сдавать назад. Боллз сделал петлю из одного конца верёвки и надел её на шею девушки, а другой конец привязал к фаркопу машины. Она была ещё жива, но начала сильно истекать кровью.

– Отлично, Дикки! Отпускай сцепление! Медленней! Вот так! Двигатель Мино заурчал, и машина поползла вперёд, через пару метров верёвка натянулась, полностью подняв истощённое тело девушки с земли.

– Продолжай, Дикки! – Кричал Боллз, перекрикивая шум двигателя. – Отлично, отлично, медленней! – Глаза девушки выпучились, её бледное лицо сначала порозовело, затем резко стало фиолетово-синим. Её язык высунулся наружу, а затем раздался хлопок! Позвонок в её шее не выдержал. Дикки продолжал ехать вперёд, в то время как шея несчастной вытягивалась как жвачка. Боллз хлопал в ладоши и смеялся, пританцовывая на месте. Малыш наблюдал с лёгким любопытством, пока... Её голова оторвалась, и тело грохнулось на землю. – Отличная работа, Дикки! Молодец ты мой!

Маккалли кивнул утвердительно.

– Должен признать, мальчик. Это было чертовски охуительно.

Боллз разрезал верёвку с лодыжек трупа, затем посмотрел на мистера Маккалли с лёгким удивлением.

– Ну, я надеюсь, вы не думаете, что на этом всё, господин Маккалли. Я приложил столько усилий, чтобы развлечь сучку, и не могу же я сам остаться без кончуна!

– Когда я увидел, как ты скальпировал её киску, просверлил ей чердак и отхреначил ей голову, то я понял, что ты можешь сделать гораздо большее.

– Чёрт! Ещё бы! – Усмехнулся Боллз.

Дикки прислонился к задней двери машины, его лицо становилось всё бледнее, когда он смотрел, как Боллз перевернул труп и раздвинул мёртвые ноги в стороны. Боллз спустил джинсы и вывалил эрегированный член. Он опустился на колени, раздвинул ягодицы трупа и плюнул туда. Когда он засунул свой пенис в её анус, его охватила самая мощная волна экстаза в жизни, и он с удовольствием и неистовством принялся трахать безжизненную прямую кишку. Он посмотрел, ухмыляясь, на мистера Маккалли, который, по-видимому, был в восторге от происходящего.

– Видите, мистер Маккалли, у вас не должно быть никаких сомнений на наш счёт. В конце концов, я дрючу в сраку обезбашенный труп!

– Господи, сынок, я и слова ещё тебе не сказал, после того, как ты начал.

– Я бы не хотел, чтобы у вас были какие-нибудь сомнения на наш счёт.

– Парень, да ты уже доказал, что вы идеально подходите для моей работы.

– Да? – И в этот момент Боллза охватил ошеломляющий оргазм. Его собственная прямая кишка расслабилась и громко выпустила скопившиеся газы, в то время как его пенис выбрасывал большие струи семени. Измученный и обессиленный Боллз сглотнул и рухнул на спину трупа, он почувствовал всю силу своего прозрения и окончательное раскрытие своего вновь обретённого призвания...

– Едрён батон, Дикки, это был лучший кончун в моей жизни... Он натянул джинсы и отряхнул руки. Боллз посмотрел в сторону мистера Маккалли.

– Ну как? Это было достаточно жёстко для вас, мистер Маккалли?

– Да, парень, это было охуительно!

– Ну так что? У вас остались ещё сомнения на наш счёт?

– Ладно, парень, я только что признал, что ты доказал мне мою неправоту. Ты круче, чем я думал. Ты настоящий чокнутый ублюдок.

– Хорошо, – со злобой в голосе сказал Боллз, – а теперь зацените это!

Теперь даже Маккалли смотрел с ужасом на происходящее. Боллз опустился на колени между ног трупа и широко раздвинул ягодицы. Боллз упёрся лицом прямо в мёртвую задницу, а затем присосался губами к запятнанной кровью и калом прямой кишке... Он принялся с силой высасывать её содержимое. Конечно, девушка не ела в течении недели, так что там не было много фекалий, но было много пастообразной, липкой спермы, вони испражнений и немытого тела. Боллз высосал всё содержимое её ануса себе в рот. Маккалли, Дикки, белокурая девушка и даже ребёнок смотрели на него с открытыми ртами. Боллз поднялся на ноги и поднял отрубленную голову, а затем выплюнул свою собственную сперму, перемешанную с остатками крови и кала в рот мёртвой девушки. Он подбросил голову и ударил её ногой, словно футболист.

– Вот так, мистер Маккалли, Тритт Боллз Корнер развлекается с бабами...

2

Это ровно столько, сколько писатель написал за месяц своего романа:

МУСОР БЕЛОЙ ГОТИКИ

Глава первая

Раздался стук в дверь. Когда Никофф открыл её, он...

Вот и всё, писатель посмотрел на одинокий лист в ремингтоне. Полтора чёртовых предложения за месяц? Роберт Льюис Стивенсон написал "Доктора Джекилла" и "Мистера Хайда" за три дня! Зато когда он в сотый раз изучил предложение, он не увидел в нём никакой фальши. Время ничего не значит для настоящего искусства, напомнил он себе. Он был одним из привилегированных людей – писателем-фантастом. Перси Шелли не спешил заканчивать Прометея, а Элиот не торопился с Пруфроком... И разве не Флобер сказал, что это только роскошь писателя – провести утро, ставя запятую, а день – убирая её! Да, он был в этом уверен. "На сегодня хватит," – сказал он себе, встал и потянулся. Он закурил сигарету, открыв окно, и его взгляд упал на освещённую лунным светом свалку. Маленькие, копошащиеся в обломках мусора животные, которых он там увидел, были крысами, и он мог поклясться, что собака, испражнившаяся рядом с машиной, была той же собакой, которую он видел в свою первую ночь в номере. Бродяга пошатнулся, потом плюхнулся на старый матрас, открыл бутылку чего-то. После нескольких глотков его вырвало на себя, а затем он продолжил пить. О реальной жизни писатель думал с некоторым удовлетворением. Идеология сводится к материальным элементам и физиологическим зависимостям. Конечно, слово "зависимость" подлежало объяснению. Затем он пошёл в ванную комнату и подумал о том, что он использует имя Никоффа Раскола – главного героя своего романа – и задался вопросом, не слишком ли очевидна параллель между его главным героем и главным героем Достоевского в "Преступление и наказание", величайшем произведении экзистенционального просвещения в истории письменного слова. Не посчитают ли критики это слишком банальным? Писатель отлил. Нет. Конечно, нет. Великие художники часто отдавали дань уважения другим великим авторам, обыгрывая их темы. Он смысл унитаз и улыбнулся, не сомневаясь, что Мусор Белой Готики возвестит о нём, как о Достоевском современной литературы.