Текст книги "Волновая функция (СИ)"

Автор книги: Эдуард Катлас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

В другом месте группа из пятерых заключенных вступила в лобовую перестрелку с примерно таким же количеством охраны. Ни те, ни другие, стрелять толком не умели, но один охранник все же выжил, и теперь экран показывал, как он обшаривает тела в поисках оружия и патронов.

Такие стычки происходили по всей станции, и, скорее всего, скоро уже начнется зачистка. Охраны оставалось немного, но как только она сумеет организоваться, то неминуемо столкнется с оставшимися крупными бандами заключенных.

А они нам были еще нужны.

Второй отряд, под руководством Штурмана, вышел на фарватер первого, прошедшего вперед раньше. Через какое-то время они прошли то место, где был брошен инструмент. Штурман показал на него и сразу двое уголовников, покрупнее, подняли его и потащили на себе. Видимо, Хакер добился чего хотел.

– Открывашка, – счел необходимым пояснить Хакер. – В случае аварии позволяет автономно вскрывать внутренние шлюзы. Ну, если давление с обеих сторон сравнимо.

– Полезно, – кивнул я. – К охотникам так просто не пробьешься.

С Штурманом существовала и проблема. Видно было, что он чуть лучше соображает в теоретическом устройстве станции. Заметно, что он явно не хотел идти по предложенному ему пути, и при всяком удобном случае пробовал свернуть. Его интересовали жилые отсеки, а Хакер затаскивал обе группы фактически в техническую часть станции.

И сейчас, имея на руках консервный нож, Штурман вполне мог спрыгнуть с задания.

– Им уже недалеко, – словно читая мои мысли, – произнес Хакер. Там особо некуда больше идти. Как бы только между собой не разодрались.

* * *

Глаза – камеры шоуменов, перехваченные теперь Хакером, шли по пятам за передовым отрядом громилы. Сам того не зная, он уже оказался между двух огней – впереди его должны были ждать охотники, позади – его нагонял отряд Штурмана. При прочих равных вряд ли они разодрались бы в пух и в прах – пока что места, где разгуляться хватало и без этого. Но столкновение возможно. Вполне возможно. Ни один из этих лидеров не контролировал в полной мере свои шайки, особенно все время теряющуюся периферию, действовавшую практически автономно.

Охотники тоже не сахар. Я не знал, сколько их оставалось в пятне, но могло быть достаточно и одного. Охотники умели воевать, умели нападать, обладали основными навыками совместной работы, чего нельзя было сказать о бандах. Наверняка многие из них спускались на колизей за добычей. Вряд ли я тут был первым, за которым они охотились.

Результат был непредсказуем. Особенно принимая во внимание абсолютную неизвестность того, что именно сейчас происходило в пятне.

Поэтому наше внимание сейчас остановилось, сконцентрировалось на первых группах бандитов, идущих вперед. Периодически они пытались свернуть в сторону, но все боковые ответвления постоянно оказывались заблокированными, какие-то сразу, какие-то заставляли их сделать крюк и вернуться назад. Наиболее умные вообще пробовали отстать, но очень быстро встречали догонявшего их лидера, который явно был не склонен идти первым. И отправлял вперед кого-то еще, снова и снова.

Штурман шел позади, невдалеке. Если бы первая группа остановилась, то авангард второй столкнулся бы с ней уже через десять минут. Периодически кто-то из них умудрялся все-таки отставать, поэтому сейчас главарь первой группы вообще двигался почти в самом конце, не позволяя своему стаду разбегаться.

* * *

Первые трое, идущие впереди, явно рассчитывали на поживу. Банда самоорганизовалась, потеряв многих членов. Впереди шли наиболее склонные к риску. Среди гладиаторов, конечно, вообще немного бы нашлось излишне осторожных, но вот трусливых хватало.

Впереди шли безбашенные. Рассчитывающие на большой куш, и не сильно волнующиеся о безопасности. Рисковые, каких среди преступников, понятно, немало.

И эти трое уперлись в первый шлюз, за которым видимость системами корабля была полностью заблокирована. Я зря опасался, что шлюз будет заперт. Он открылся легко, как и все предыдущие. Видимо, это был лишь предбанник.

Шлюз открылся, давая доступ внутрь камерам и алгоритмам Хакера. Картинка сразу углубилась, На общей схеме слепого пятна в углу экрана, теперь один небольшой кусок превратился в обозначение коридора, и исследованная часть начала постепенно расширяться, открывая новые помещения, по мере того, как программы и микрокамеры уходили глубже.

А еще в конце коридора стоял блокпост. С двумя охотниками. Никаких предупреждений, окриков, требований повернуть назад. Как только открылся шлюз, они начали стрелять. Авангард, все трое, погибли сразу. Недостаточно быть рисковым, нужно при этом быть еще и удачливым.

Возможно, лидер банды и был громилой, но тупым он при этом не был. Оставлять на станции группу вооруженной охраны, за которую можно было принять этих охотников, он не собирался.

Убегать, или отступать, он не стал. Как и в предыдущих стычках, он заставил свой разношерстный сброд принять бой. Но не собирался просто усеять коридоры станции трупами своих людей. Они прятались, продвигались вперед медленно и стреляли из всего, что было. А так как людей в банде все еще оставалось больше трех десятков, то очень быстро численный перевес дал о себе знать.

Охотников прижали, заставили укрыться, одного даже зацепило, что услужливо показала углубившаяся в периметр камера.

На рожон нападающие не лезли, спешить им было некуда. Но и не отступали. Помощи обороняющимся не дождаться. Ближайшая, что-то из себя представляющая группа военизированной охраны не прибудет еще несколько дней, и это в лучшем случае. К тому времени здесь уже все закончится.

* * *

Группа Штурмана замедлилась, услышав впереди перестрелку. Но Хакер услужливо увел их в сторону, к другому проходу.

– Раз уж они догадались взять открывашку, пойдут там, где она пригодиться. Может, там и охрана послабее. – Прокомментировал Хакер.

Когда люди Штурмана уперлись в заблокированный шлюз, он особо не раздумывал. Оглянулся назад, словно размышляя, не пойти ли просто обратно, но видимо, какое-то чутье у него, как и у главаря второго отряда, все-таки было.

Не случайно его упорно заводили именно сюда. И стрельба, теперь чуть в стороне, явно показывала, что вперед есть нечто интересное. Что-то, где можно поживиться. Возможно тайный пункт управления станцией, или арсенал, или что-то подобное. Не зря же здесь, чуть ли не впервые, развернулась такая перестрелка.

К тому же сейчас он мог еще и воспользоваться отвлекающим маневром соседей и зайти вглубь в надежде выдернуть джек-пот.

Он махнул рукой, давая команду, что-то поясняя. Видимо, как пользоваться открывашкой. Ее эксплуатантами оказались два ящера. Я посмотрел на Архитектора с Увальнем. Увалень лишь пожал плечами, в стиле «ну да, у нас тоже есть преступники». Были они даже покрупнее Увальня. Видимо. Все-таки особенность расы, мужчины значительно крупнее. Хотя, я не особо встречал их женщин. Может, это просто Архитектор у них маленькая.

Шлюз вскрыли быстро, камеры рванулись внутрь.

Хакер хмыкнул.

– Их внутри ну не знаю, точно не больше двадцати. Совсем маленький гарнизон. – Видимо, его алгоритмы добрались все-таки до информации, даже то той, до которой еще не доплыли камеры. – Это даже не охрана, так, караульная смена. Но они уже знают и о втором прорыве. Что-то происходит.

Стрельба у Штурмана началась значительно позднее, и глубже, чем у его соседа. Фактически, он уже собирался завернуть, чтобы накрыть первый блок пост с тыла, когда подоспели первые охотники из центра слепого пятна. Которое уже перестало быть слепым.

Я жадно изучал схему, расположение трюмов, кают, всех помещений вновь открывшегося блока.

Если они и держали здесь заключенных, они могли содержаться лишь в одном месте. Я толкнул Хакера под локоть и ткнул в экран.

– Надо попасть сюда.

– Идем, – кивнул Хакер. – Не спешим, дадим им возможность поглубже ввязаться в драку.

* * *

Люди Штурмана были меньше подготовлены, но они все равно прорвались вглубь быстрее, потому что против них не оказалось ни одного подготовленного оборонительного пункта. Даже успели уничтожить пару охранников, пока, наконец, не подоспели основные силы, плотность огня значительно повысилась и скоблящие стены, рикошетящие пули и несколько убитых не заставили их залечь, попрятаться за углами.

Но в это время второй отряд, лениво перестреливавшийся с блокпостом, получил козырь. Второго охранника задело, укрытие просто пробило насквозь чем-то тяжелым, и заключенные, почувствовавшие слабину и услышавшие, что бои развернулись где-то недалеко, побежали вперед. Добежали не все, но им не нужно было свыкаться с мыслью о том, что они смертники.

Они прорвались, разорвали охранников на куски и тут же начали распределяться по коридорам, которых дальше стало больше. Бутылочное горлышко прорвано, и оставшиеся охранники, защищавшие один коридор, вполне могли получить нож в спину от зашедших в тыл.

Охотники начали отступать. Иногда теряя бойцов, иногда успевая зацепить кого-то из заключенных. Но исход был примерно ясен, деваться им особенно некуда, а эти помещения просто не создавались для обороны. Так, перевалочная база.

Те несколько мест, где можно хоть как-то продержаться, взломали.

– Отвратительно, – произнес вдруг Хакер.

Мы тем временем, до того, как он это сказал, не спеша шли вперед, ожидая, когда основную работу за нас сделают другие. Но теперь ситуация резко поменялась.

– Они запустили самоуничтожение. – прояснил Хакер. Десять минут и весь этот сектор будет взорван. Сначала немного погорит, потом разгерметизация, потом вакуум и вряд ли что-то, что не улетит от станции вообще, будет иметь ценность. Еще гуманно, могли и всю станцию под нож пустить.

– Успеваем? – тут же спросил я.

– Ну так, строго туда и обратно. Бегом, без тележки и вообще не задерживаемся.

– Охраняй, – кивнул я Вождю на Амазонку. Все равно бежать он все еще был не готов. – Бежим, сказал я остальным.

– Я тоже тут, – сказал Хакер. – постараюсь с шлюзами поработать и вас прикрыть.

Мы побежали. Архитектор и Увалень, Шрам и я.

* * *

– Охотники эвакуируются, – шептал голос у меня в голове, когда я касался рукой, или локтем, стены. – Что-то они пытаются вытащить, но немногое, их почти не осталось. А кто остался – сдерживают атаку с той стороны. Но и остановить я их не могу. Вообще. Автономные ручные протоколы, архаика, специально чтобы не подобраться.

– Сколько у них на льду сейчас?

– Я не знаю, не везде добрался. – Хакер звучал приглушенно, ощущение, что звук передавался через кость у моего уха. – Меньше десяти саркофагов точно, и они их тащат. Поспеши. Вам две минуты до точки.

– А им?

– Да также, судя по тому, как они спешат. До взрыва то еще резерв по времени остается, но похоже, они не верят, что сумеют сдержать зэков. У них оборона рвется то здесь, то там, оставшиеся на заклание все время отступают, чтобы хоть как-то их замедлить.

– Лучше бы смогли. Не хватало нам еще и заключенных там встретить.

* * *

Мы ворвались в камеру в тот момент, когда аварийный бот уже отстыковался. Крыть это поспешное бегство было нечем. Может быть чуть позже, если Хакер сумеет взять под контроль основные системы станции, найти бортовое оружие, снарядить им какую-нибудь шлюпку и двинуться в погоню.

Пока меня волновали более насущные проблемы. Нам осталось три гроба с заморозкой. Один остался даже нетронут, его и не пытались сдвинуть с места, два других они бросили уже по дороге к шлюпке, понимая, что не успевают вовремя.

Сколько пленных тут находилось, судить сложно, но опять – сейчас это неважно. У нас оставалось чуть меньше пяти минут и эти саркофаги явно нельзя вытащить отсюда быстро. К тому же – отступающие от заключенных охотники, которых может и осталось всего несколько, но с которыми мне тоже встречаться не хотелось, были уже недалеко.

Повезло хоть в одном – два брошенных саркофага стояли уже на тележках. Ощущение, что у них просто не хватило людей, чтобы отвезти их к аварийному боту. Мы небрежно навалили третий саркофаг на тележку, поверх другого, и рванули обратно.

– Вы не успеете, тележки слишком медленные. – Шепнул Хакер в ухо, как только я схватился за поручни тележки, пытаясь ускорить ее неторопливое движение.

– Какие варианты? – тоскливо спросил я. Вот, я вижу лицо своего родича в окошке, спящего на льду, и опять могу его потерять? Опять не смогу поговорить хоть с кем-то, похожим на меня? Узнать, что происходит? В который раз.

Все приключения сегодняшнего дня, спрессованные в бесконечную гонку, все зря?

– Бросьте тележки, я им задам маршрут. Сами выберетесь, они – как повезет.

– Все? Еще варианты?

– Ну, можно попробовать их экстренно разморозить. Чревато и для них, и для тебя. Но пара минут на эти упражнения еще есть.

– Чем это чревато для меня? – я не вполне успевал за мыслю Хакера.

– Ну, как. Из всего того, что ты успел рассказать, твои то тоже не пупсики. Может оказаться, что лучше бы тебе быть на поверхности, среди уголовников.

– Делаем, – ответил я. Я действительно готов был рискнуть. Слишком долго я гоняюсь за химерой. Хотелось бы, чтобы она обрела плоть.

– Там все просто, – тут же деловито начал Хакер. – Нажимаешь на крышку справа, за ней – блок управления. Экстренное пробуждение – красная кнопка. Откроется, и где-то минута, а потом они вроде как очнутся. Пробуй.

Я проделал манипуляции на всех трех гробах.

Еще через две минуты трое шагающих начали шевелиться. Мы все еще успевали до зоны, которую можно было локализовать от взрыва, если бросим тележки. Но уже впритык.

Первый сел в своем персональном гробу с открытой сейчас настежь крышкой. Посмотрел на меня. Взял меня за руку, под локоть, и притянул к себе, приблизил мои глаза к своим.

Мне показалось, или в его глазах отсутствовал белок? Я сразу погрузился в почти черные зрачки, поэтому даже это не смог бы утверждать наверняка.

– Покажи мне свой путь, – может быть, он и сказал это вслух, но для меня эта фраза отдалась в костях, в черепе, в боли суставов.

Пришел зов. Такой быстрый и сильный, какого я не чувствовал никогда.

Боюсь, Архитектору, Увальню и Шраму дальше придется спасаться без меня.

I. Интерлюдия. Топливо

Мы, все трое, висели, прикованные цепями к крестам, изготовленным из стальных балок. И, как ни парадоксально, в этом бреде я даже не был в центре, мой распаленный мозг разместил меня на боковом кресте, на месте нераскаявшегося вора.

Центральный крест светился. Металл раскалился докрасна, и плоть с центральной фигуры этого триптиха слезала клочьями, но, тем не менее, шагающий еще жил, и находился в сознании. Цепи вплавлялись в его щиколотки и запястья, какая-то энергия утекала из него настолько сильно и быстро, что даже толщины сечения стальных балок не хватало, чтобы ее передать. Они послушно забирали и перегоняли энергию дальше, но разогрелись настолько, что жар опалял даже меня.

В контрасте я буквально чувствовал спиной ледяной холод своей собственной балки. Мой черед еще не настал. Бездумно, я начал крутить головой, от которой не избавиться теперь даже в бреду, стараясь рассмотреть место, в которое попал.

Корабль был соткан из света и энергии. Где-то на нем были и люди, наверняка, те, кто управлял этим кораблем, вели его через миры. Люди, или цифровой интеллект, но кто-то заставлял шагающего отдавать всю свою силу, тайную энергию, которая ему досталась. Я видел, как эта энергия, покинув балку, растекалась по голгофе, затмевала ошметки материального присутствия на корабле, и превращала сам звездолет в гигантского волшебного лебедя, раскинувшего крылья в пространстве.

Шагающий уже не кричал, сорвав связки. Наверное, он хрипел, я видел, как широко раскрывался его рот, шевелились жилы на шее, но не слышал ничего. Своей замедленной жестокой гибелью он питал корабль, отдавал его движению всего себя, позволяя этому кораблю, и всем тем, кого он нес, нарушить основы мироздания, проколоть проход между мирами и попасть в неизведанную часть вселенной, продолжить экспансию, захват новых планет, распространение своей власти на новые миры, и новых шагающих.

– Мы делаем свою работу в тени звезд, – пульсировала энергия, текущая по кораблю, раз за разом повторяя одну и ту же мантру, – делаем ее в свете галактик, на перекрестах созвездий. Мы живем в тени исчезнувших народов, работаем в тени огня сгоревших звезд. Мы идем, чтобы принести Слово в каждый уголок мироздания… Мы делаем свою работу в тени звезд…

Шагающий обвис, высох, даже непонятно – от жара или от того, что из него высосали всю энергию. Иссохшая мумия уже не была ни шагающим, ни даже человеком, лишь бесполезным отработанным брикетом. Но, похоже, хозяева корабля так не считали. Мумию тут же, без усилий, содрали с креста, залили в прозрачный материал вроде эпоксидной смолы, и этот саркофаг бережно уплыл куда-то вдаль корабля, ожидать своего часа быть использованным заново в виде ремикс-топлива.

Барабан провернулся, и я только сейчас понял, что третий крест был уже пуст.

Теперь я оказался в центре, и на меня с ужасом смотрел следующий на очереди.

Дальше была только боль. Воспоминания обо всех пройденных мною мирах, как живых, так и давно забытых.

Но именно в разгаре этого бреда и пришло решение. Я знал, куда мне отправиться дальше.

Часть II
Скиталец. Глава 1. Великий червь

Когда попадаешь в свой старый мир, особенно в тот, в котором бывал множество раз, – узнаешь его сразу. Не по видам вокруг, раньше – еще даже не открыв глаза, уже знаешь, где именно окажешься. Может быть, ощущения и сложно выразить, но их комплекс всегда практически однозначно дает ответ. Влажность воздуха, состав атмосферы, насколько легко или тяжело дышится, много мелочей, которые позволяют уже в первые мгновения абсолютно точно сказать, что за мир увидишь, открыв глаза.

В этом мире я был лишь однажды. И глаза можно и не открывать.

Бесполезно.

В мире бесконечного тоннеля, прогрызенного когда-то высокотехнологичной машиной, или низкотехнологичным, но очень упертым кротом, света нет и не предвидится.

Я постарался даже не шевелиться. Во-первых, потому что это был физически тяжело, в моем то состоянии. Во-вторых, потому что, если шагающий, что выдавил меня с орбитальной станции в новый мир, где-то здесь, то я как можно дольше не хотел бы выдавать свое присутствие.

Он же не просто там выбросил меня из того мира. Цель его была проста и понятна, быстро выскочить из плена, а раз у него были силы выкинуть меня из мира, то, почти наверняка, были возможности и последовать за мной.

Я не собирался ему помогать.

Там, в том бреду, на кресте, пришло решение, прыгнуть в мир, который не просто не имел ценности, но главное – в этом мире я не доживу до следующего прыжка. Если только мой наездник не умеет сокращать время между прыжками до нуля.

Верится слабо, но еще мгновения назад я не знал, что кто-то вообще обладает силой ускорять чужой прыжок. Поэтому я лучше полежу тихо. Может быть, умру раньше, чем он успеет что-либо сделать. Не стоит давать ему лишних шансов.

Интересное решение – там, на корабле моего бреда. Интересное, но слишком уж банальное. Да и зачем вся эта вычурность, кресты, голгофа – все это было явными признаками того, что это мой быстро прогрессирующий психоз, а отнюдь не реальность.

Может, мой мозг перестал справляться с ударами реальных смертей, и таким образом защищался во время переходов? Показывая мне смерти, выдуманные им же? Бредовая идея, но чего ждать от загнанного в угол сознания. Вполне может быть и такое.

Даже при этом, как рабочая модель использование шагающих в качестве топлива для кораблей, способных нарушать законы пространства, можно использовать как рабочую гипотезу. Лично я в нее не верю, но вот слегка отколовшаяся и начинающая шевелиться самостоятельно часть моего сознания считала иначе.

Даже из шизофрении можно вытаскивать полезные карты. И паранойю можно поставить на часы, если уж она все равно надоедает – пусть сделает хоть что-то полезное.

Даже психоз может защитить, если выпускать его лишь изредка.

И, кстати, а вот моя уверенность, что все это я могу контролировать – не мания ли величия?

Мозг разрывался, мысли путались, чему немало способствовало физическое состояние моего тела на грани, максимально близкой к смерти. Я лежал на спине и чувствовал под своей спиной влагу – пришло время попробовать в очередной раз напиться каменной росы.

Но не в этот раз. Я даже не стал переворачиваться. Нельзя шуметь. Надо умереть как можно скорее.

А что главное – у меня просто не оставалось сил даже перевернуться. Недели без еды доконали меня. Это тело может спасти только чудо.

И я молился, чтобы это чудо не случилось.

– Где это мы? – буднично произнес рядом шагающий.

Ну что ж, одной неясностью меньше, он, как и тот энергетический призрак, сумел пробиться вслед за мной, в новый мир. Новый для него, и вот теперь сразу становилось интересно – ему то это зачем? С его то возможностями, почему он просто не спрыгнул сразу куда-нибудь к себе?

– Давай, не молчи. Ты же можешь вечность не шевелиться. Проголодаешься.

Похоже, он так ничего и не понял. Это хорошо. Я понимал каждое его слово, но как-то в тумане, и этот туман не связан с моим состоянием. То прикосновение, удар его голоса прямо по моему скелету не только заставил меня начать прыжок, но и дал мне возможность выучить язык. На каком бы языке он ни говорил – раньше я его не знал. Можно сказать я и сейчас его не знаю. Просто понимаю. Наверное, даже смогу что-то сказать, если не буду слишком сильно думать, как я это делаю, а сосредоточусь на мысли, которую хочу изложить.

Стоп. Говорить я точно не хочу. Ждать. Хорошо, что боли уже почти не было. Организм, экономя последние ресурсы, отключил даже боль, что-то тупое било по нервам, но они перестали передавать сигналы. Почти перестали. Или эти сигналы не доходили. Ни боли, ни голода, лишь легкий туман на сознании и какое-то ощущение, что я медленно сползаю в пропасть.

Иногда мозг требовал зацепиться, выдирая ногти с мясом удержаться на краю, не сдаваться. Наверное, я бы его послушался, и даже в текущих условиях попробовал бы выжить еще чуть-чуть, если бы не пассажир.

Как я боялся возвращаться в этот мир. Сколько раз я просыпался в уютных постелях в холодном поту, вспоминая, что меня здесь ждет. Сколько женщин испугал своим ночным криком, похожим на всхлип.

И вот мы здесь.

* * *

– Давай откликайся! Расскажи, что здесь да как. Тебе ничего не грозит, по крайнем мере пока. Забросишь меня на перекресток, да и все.

Перекресток. Интересное определение. Что это? У нас случаются перекрестки? Или он про миры, где шагающих больше чем обычно? Они – перекрестки?

– Сам понимаешь, без тебя мне никак. Я не умею сам идти нашими путями. Но я полезен. Покажешь мне свои миры, и свободен. Дальше я и сам. Я исследовал уже тысячи миров, в десятках из них прожил жизни. Пошли, найдем свет, и я все расскажу. Ты же еще молодой, я вижу. Я очень многое могу тебе рассказать.

Заманчиво. Я уже хотел, почти хотел ответить, но понял – что просто не могу. Губы что-то пытались шепнуть, но сил даже на это не хватало. А сомнения не давали возможности сосредоточить последние резервы.

А еще, я не верил. Инстинкт тела требовал спасения. Разум требовал смерти и освобождения.

Тело пыталось шептать, мозг запрещал выдавать последние запасы из кладовой. А может, там их и не было, а мозг просто набивал себе цену.

Похоже он понял, что уговорами ничего не добьется, и я услышал звуки первых шагов. Скорее нет, не шагов – он быстро сориентировался и передвигался на четвереньках.

Тоже неплохо. Я сам много дней двигался именно так.

Я словно следил за своими собственными действиями в первые минуты после прибытия, только на ускоренной перемотке. Вот он уперся в покатый бок тоннеля, в котором мы оказались, быстро проверил гипотезу, что это именно тоннель, пробравшись на другую его сторону. Встал, скорее всего потянулся наверх, пробуя дотянуться если не до потолка, то хотя бы до перегиба, где круг, который образовывали стены, снова пойдет на уменьшение. Видимо дотянулся, что дало ему возможность понять, или хотя бы предположить, высоту западни.

Двинулся вдоль стены. Потом понял, что у стены меня нет. Видимо, он очень неплохо знал, на каком расстоянии от своего скакуна высадится в новый мир, потому что далеко он отходить не стал. Пошел зигзагом от стены к стене, стараясь не пропустить меня, даже если бы я стоял.

Остановился метров через десять. Все это время действуя максимально тихо и явно прислушиваясь. Либо, чтобы вовремя поймать мое движение, либо ко всем звукам в тоннеле.

Я слышал все его действия, примерно даже понимал его логику. Но мне было абсолютно все равно. За несколько минут, если не сглупит сильно, он меня найдет. Помогать я ему не собирался, мешать – не мог.

Он начал возвращаться, зигзагами двигаясь от стены к стене, словно опасаясь, что я проскользну. И в мыслях не было.

Еще через минуту он уперся в мое тело. Шаркающая походка не позволила бы ему меня пропустить, даже если бы я сжался.

– Ну вот ты где, – в голосе его послышалась радость. Он схватил меня за локоть, ощупал тело, вторая рука легла, немного порыскав, на лоб. Радость ушла, сменившись какой-то смесью злости и отчаяния: – Да ты же сдохнешь сейчас! Говори, чем тебе помочь! Я не могу выдавить тебя из этого мира так быстро! Какой у тебя цикл? Да неважно, вижу что не такой короткий. Нужно время, я смогу отправить нас с середины твоего цикла, но не прямо сейчас. Продержишься столько? Давай, скажи, что для этого надо?

Он бросил мое тело, и двинулся дальше по коридору, прошел на этот раз далеко, метров сто, просто проверяя, есть ли что-то дальше. Свет, поворот, хоть что-то. Вернулся. Точно также проверил другую сторону тоннеля, не отходя, впрочем, слишком далеко.

Вернулся ко мне и подытожил:

– То есть ты попал сюда, шел, пока не истощал окончательно. Может, еще и полз. Сколько ты шел? Как долго? А, не надо, не говори, береги силы, я знаю и сам. Раз ты смог вернуться, значит ты не сдох в тот раз. Значит, ты шел минимум почти весь свой цикл. И тебя выдернуло отсюда. Так зачем ты снова сюда поперся? Не говори, не говори, я сам. Не умеешь контролировать назначение? Или что? Или умеешь, и заманил меня сюда, чтобы здесь бросить? Это нельзя, я же не умею прыгать сам. Выживи, я тебе пригожусь. Ну извини, что дернул тебя так резко, но я хотел оттуда свалить, как можно быстрее. Не знал, где я, кто ты. Просто воспользовался возможностью, которая появилась. Не думал. Помоги, выведи хоть куда-нибудь, в какой-нибудь мир. Где я хотя бы смогу выжить, если уж тебе так не нравится наездник.

Он снова взял меня за локоть. По моим костям прошла ощутимая волна, отдаваясь тупой болью в суставах. Я бы закричал, если бы мог, и, если бы боль хоть как-то всерьез воспринималась этим телом.

– Ну слишком быстро, слишком рано, с тобой надо нянчиться еще много дней, чем я смогу тебя отсюда выпихнуть. Где здесь еда? Вода? Не отвечай, я понял. Раз ты тут превратился в скелета, то так ничего и не нашел. Раз ты не нашел за цикл, то и я быстро не найду.

Он думал быстро. Значительно быстрее меня. Он думал быстро, решал – еще быстрее. Это его и подвело – не спешил бы на станции, все могло обернуться иначе.

Сначала я не понял, что он делает, и звуки не подсказали мне ничего. Затем к моим губам прикоснулась его рука, мокрая и солоноватая.

– Давай, пей. Поможет тебе продержаться. Пей, у нас с тобой нет вариантов.

Похоже, он сумел разгрызть себе руку, глубоко, до крови. Хороший инстинкт выживания.

Только я знал, что это не поможет. Чтобы не спорить, я даже не сопротивлялся, да и не мог. Губы были открыты, кровь попадала в рот, немного. Но все это было слишком поздно, да и помогло бы вообще – большой вопрос.

Надо мной наклонился отец:

– Это ничего. Потерять один мир – это нестрашно. Зато теперь ты отправишься прямиком ко мне. В то место, где я тебя жду давным-давно. Отпусти здесь все и приходи.

Он благожелательно кивал, разве что не покачивал мою колыбель. Так мило. Я бы даже прослезился, если бы он был настоящим.

Сознание начало пропадать. Исчезать, словно я замерзал в зимнем лесу, и это было даже приятно, наконец то ощутить тепло, уют и свободу.

С другой стороны надо мной наклонилась мать. Я ее совсем не помнил, так что это был лишь собирательный образ, образ доброй матери, милой женщины, помогающей мне в трудную минуту. Она что-то напевала, тихо, наверное колыбельную, которой мне никто никогда не пел. Внутри напева звучало ожидание. Мать ждала меня на берегу, давно ждала, и готова была меня принять, окружить заботой, и уютом, которых мне так не хватало в детстве. Слов я разобрать не мог – я же не знал этой колыбельной. Но слова и не нужны. Важны лишь ощущения.

Каким-то последним усилием я взбодрил себя. И даже сумел поднять свою руку.

Не думаю, что он выживет, но все-таки подкину ему шансов. Последним усилием я наощупь взял его за руку, мокрую от капающей крови, и повернул ладонь назад.

– Я шел оттуда, очень долго. Хочешь попробовать выжить – иди дальше, вперед.

Возможно, я этого и не сказал, и не сделал. Сознание очень странная штука. Я точно хотел это сказать прямо перед смертью в этом мире. Но сказал ли?