Текст книги "Волновая функция (СИ)"

Автор книги: Эдуард Катлас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

II. Глава 11. Туманные берега

Когда старик пришел, чтобы забрать следующую партию детей, самых маленьких, то неожиданно для него оказалось, что выводить никого никуда уже не надо.

Мы неплохо обустроились и здесь. И за детьми было кому приглядывать.

Люди подходили, иногда один, иногда несколько. Не все приходили именно к нам. Что-то звало хороших людей, и они просто начали селиться в окрестностях, даже не осознавая, что выбор, по сути, не был сделан ими полностью самостоятельно.

Хотя возможно, в этом мире, люди настолько привыкли к влиянию королевских родов на свою жизнь, что для них это было естественным процессом. Который они даже не воспринимали, как влияние на их свободу воли или навязывание им чужой. Но, по сути, какое определение этому процессу ни давай, это оно и было – незаметное подчинение чужой воли.

Я чувствовал это на себе. Принцесса еще не научилась управлять своей силой в полной мере, регулировать мощность зова. Не умела, как королева, скрывать свою власть над эмоциями других людей, перед этими самыми людьми. Я слишком отчетливо чувствовал, насколько лучше мне становится, когда я рядом с ней. У этого чувства было что-то, похожее на вкус. И этот вкус отчетливо напоминал мне о королеве. Линия крови та же самая. Но принцесса была моложе, активней, ее мистическая власть распространялась намного грубее, хоть и несла в себе тепло и согревало души окружающих.

Далеко не все поддавалось этому влиянию. Скорее, аура принцессы начала делить людей. Обходя уровень, я заметил, что часть его жителей старалась переместиться ближе к месту, где мы обосновались, а другая, пусть и меньшая, наоборот снималась с места и уходила на другой конец этого этажа. Потенциальных подданных она призывала, потенциальных противников, наоборот, отпугивала.

Все это происходило абсолютно незаметно, медленно, и практически не ощущалось, если не задумываться и не следить за собой и окружением непрерывно. Думаю, большинство и не замечало ничего. А если кто-то и замечал, то не находил в этом ничего необычного. В этом мире влияние благородной крови было нормой.

За пару дней, которые я высвободил, как только появились новые люди, я обошел весь четвертый уровень. По моим оценкам, сейчас на нем обитало чуть больше тысячи человек, в лучшем случае четверть от времен расцвета. Высокий сезон вычистил и эти края знатно.

Могло бы быть иначе, если бы верхние уровни могли использоваться всеми. Что все могли переждать тяжелый сезон. Так, как это делалось в большинстве других городов. Но созданная здесь кастовость, жесткое разделение на сословия, поделенные слоями этой пирамиды, все это убило большинство в нижнем слое.

И сейчас те, кто здесь оказался, были скорее изгоями, выжатыми сверху, выброшенными вниз. И даже они, я видел, не всегда считали себя такими. Когда хочешь самоутвердиться, нужно лишь найти кого-то еще более обездоленного, чем ты сам. Я видел, как уходил от верхних ворот к нижним, усаживался там на краю и часами наблюдал за теми несколькими бедолагами, застрявшими в башне на третьем уровне. Они были еще живы, но им приходилось очень тяжело.

Я вообще-то не тот, кто будет поднимать людей на революцию. Не бунтарь, и уж точно не вождь. Но этот холм, этот город определенно требует изменений.

Ждет их.

Не случайно же столько людей моментально вышли из-под влияния собственного короля, и стягивались к нам. Можно представить, насколько плохо им жилось, если в этом мире, с его сложными законами иерархии власти, они бросили своего законного правителя и переметнулись к слабой и юной принцессе.

* * *

Старик, заглянувший к нам только для того, чтобы забрать новую партию детей наверх, в итоге остался на несколько дней. Он привел молодую девушку, чтобы следить за ребятишками, остающимися здесь, и хотел забрать двоих из своих парней. В итоге осталась и девушка, и парни. Мистер Трепа, один из немногих, кто взирал на все происходящее, как и я, с благожелательным удивлением, прокомментировал это:

– Обычно папаша равнодушен к взрослым. Думает только о детях. А тут, посмотри, он готов покомандовать и взрослыми.

– Ради благополучия детей, я думаю, – лишь ответил я ему.

Мистер Трепа в кои то веки не нашелся, что ответить. Он лишь пожал плечами и перевел разговор на другую тему.

Больше всего во всем происходящем мне не нравилось, что королева до сих пор находится в неведении о судьбе своей дочери. Но, когда я поделился своей озабоченностью с принцессой, она лишь улыбнулась.

– Завтра, на рассвете, мы пойдем и скажем маме о том, что у нас все хорошо.

Пойдем и скажем, да. Так вот просто. Словно нас и не разделяют низины, заполненные туманом и забитые монстрами.

Но ранним утром следующего дня принцесса решила исполнить свое обещание.

Мы вышли на стену, к границе тумана, и сели, все пятеро, на колени. Разница была лишь в том, что принцессе ее маленькая фрейлина подложила тряпичную игрушку вместо подушки. Принцесса чуть впереди, мы, двое мальчишек, я и девочка чуть сзади. Все, кто был здесь с нашего Холма. Все, кому не удалось вернуться, но хотя бы удалось выжить.

А сзади, в нашем поселении, собравшийся к нам люд тоже устроил молебен. Непонятно кому, на холмах не было религии как таковой. Они молились то ли своей принцессе, то ли туману, прося его не подниматься. Может даже монстрам. Это даже не было язычеством, или может и было, но только на самом зачаточном уровне. Когда молитвы возносят не богу солнца, а самому солнцу, без посредников.

Только в мире холмов эти молитвы имели физический смысл.

Принцесса сидела, и что-то тихо говорила самой себе, что именно, никто из нас не слышал. Потом подняла голову, и чуть подвинулась, немного поправляя направление своего взгляда, своего тела. Я так понимаю, она выстраивала луч строго на наш Холм. Могу лишь согласиться, что он где-то там, но определить, насколько точно она села, я не мог – десять градусов вправо или влево на таком расстоянии, с учетом того, как петляли дороги, по которым я сюда добирался, я бы не смог.

Это повторилось несколько раз. Она что-то говорила тихо-тихо, и чуть-чуть поправляла направление. Словно брала пеленг на родительский Холм.

Даже я, не вполне свой в этом мире, чувствовал силу местных молитв. Люди позади что-то тихо напевали, я их почти не слышал, потому что они не вышли вместе с нами, а молились прямо там, где их застала просьба принцессы. Но эта молитвами волнами проходила мимо меня, сквозь меня, ударялась и переосмыслялась принцессой, и каким-то образом возвращалась ей же обратно, своим новым подданым.

Эти потоки шли в разные стороны. Я понял, что немного выпадаю из процесса, оставаясь лишь сторонним наблюдателем. Принцесса чуть дернула плечом, и почему-то я понял, что это движение относится именно ко мне.

Что ж. Назвался груздем – полезай в кузов. Я прикрыл глаза, и тоже начал молиться. Молча, непонятно кому. Потом поправил себя – понятно кому, за здравие принцессы, во имя ее. Ну и королеву добавил тоже. Жителям попросил здоровья, туману не сильно буйствовать. И если уж началась такая пляска, то чтобы встретиться с нормальным шагающим, а не съехавшими придурками. Поменьше попадать в миры, где я и минуты не выживаю. Узнать все языки обители.

Оказалось, что у меня есть о чем попросить.

Но думаю, что именно я просил было неважно, важна была лишь нацеленность этой молитвы на принцессу. Сквозь меня словно прошла волна, на этот раз гармонизированная, тихая, низкая, но без малейших изъянов.

Прошла, ударилась в принцессу, поглотилась ей и ушла дальше, в виде повторяющегося импульса. К нам, в сторону нашего Холма.

Ответ поступил немедленно. Пять-десять секунд, и пришел обратный сигнал. Короткий, мягкий, наполненный нежностью и любовью. Если сообщение принцессы я понять не мог, но мог предположить, что она просто передала телеграмму, что-то, коротко рассказывающее о том, что мы живы, о месте, где мы находимся и о том, что собираемся делать.

Обратный сигнал был однозначен, четок и не позволял ошибиться в его толковании.

Я бы назвал его – благословение.

Принцесса резко, даже торопливо встала. Останавливая церемонию сразу, как только получила ответ.

– Не только мы можем услышать. Не будем рисковать. – Сказала она.

* * *

Возле ворот наверх стихийно возник рынок, как и всегда в подобных местах. Место проходное, народ, который спускается сверху обычно при деньгах, народ, который поднимается наверх, при деньгах точно. Опять же стражники, тоже люди, тоже могут что-нибудь прикупить. Могут и отобрать, но себе дороже – в следующий раз товар припрячут. Опять же, присутствие охранников давало призрачную надежду на защиту от грабителей. Конечно, необоснованную совершенно, никто из стражи не оставил бы ворота, чтобы помочь бедолаге, которого решили бы пощипать. Но все равно, место на виду, не всякий, даже самый наглый вор, осмелится действовать в подобном месте.

Главарь местной банды, тот самый, о котором меня предупреждал Бугай, осмеливался.

Я появлялся на местном рынке, но в первые разы старался не светиться, а Бугая вообще с собой не брал. Его с напарником, отданным туману, наверняка искали. Но, как я и думал, у разбойников не было достаточно ресурсов, чтобы устроить полноценную поисковую операцию. Так, спросили в одном-двух местах, пошныряли по окрестности, и забыли. Сброда хватало, уверен, что на место одних вскоре бы пришли другие. Пришли бы или оказались бы сброшенными с верхних уровней.

Но все же рисковать я не хотел, поэтому свои первые появления на рынке старался обходить местную банду стороной. Держаться подальше.

В этом месте меня интересовали две вещи. Первое, я искал дополнительное оружие и инструменты. Брал с собой немного денег, иногда наловленных и приготовленных щупальцев монстров, которые шли здесь как разменная монета. Реальных денег на нижнем уровне ходило совсем мало. Либо жареные щупальца, либо прямой обмен.

Во-вторых, я наблюдал за самими воротами. Как организована охрана, количество стражи на вахте и частота смены караулов. Есть ли лучники, сколько, когда берут денег за проход. Слабости стражников и на чем их можно подловить. Если наблюдать постоянно, то узнать можно многое.

Иногда на рынок ходил мистер Трепа, иногда я, иногда мы посылали смышлёного ребенка из тех, что постарше. Сейчас это казалось неважным, но я понимал, что как только нам понадобиться пробиться наверх, времени на исследования уже не останется.

А просто так подняться прямо по стене, минуя ворота, тут уже не получится, это я понял прежде всего. Патрули ходили вдоль вала постоянно, поплевывая вниз и не позволяя никому даже приблизиться к стене. Даже находиться в десятиметровой зоне отчуждения было небезопасно, могли и камень швырнуть, и стрелу пустить, если стражнику окажется не жалко стрелы.

До поры до времени ходить разными дорогами с бандой у меня получилось. Они потихоньку собирали дань на рынке, как всегда, щемили тех, у кого было чем поживиться, но не пережимали и до открытого грабежа не доходили. Что говорило о каком-никаком уме их главаря. Все-таки значительно проще обирать торговцев понемногу, чем бегать по всему уровню в поисках чем поживиться. Особенно понимая, что от тебя тоже будут все время пытаться спрятаться.

Со стражниками бандиты старались не сталкиваться, и когда кто-то из стражи спускался вниз, иногда что-то купить, иногда просто размять ноги и поизгаляться над нищими у ворот, бандиты исчезали.

Стражники, в свою очередь, старались не замечать происходящего на рынке. Этот уровень формально был ничей. Здесь можно было все и закон как таковой не существовал. Он создавался и поддерживался только теми людьми, что были здесь.

Кто-то давал отпор, кто-то уходил, кто-то мирился с происходящим.

В принципе, даже в присутствии судов и сил правопорядка, все работает ровно также. Закон действует ровно так, как его поддерживают люди, вовлеченные в процесс.

На это раз я провожал старика наверх, одного, потому что он оставил всех своих подопечных у нас, и обещал вернуться как можно скорее. Нам надо было перебираться на уровень-два выше, это понимали все, но никто не знал, как это сделать, не привлекая излишнего внимания. Поэтому он уходил наверх, поговорить с людьми, может быть, привести кого-нибудь полезного к принцессе.

Я видел у одной торговки ножик, который она пыталась продать уже достаточно давно, но покупателя не находилось. И почему-то и бандиты до сих пор его не отобрали. Может, потому что ножик был не идеален против людей. Зато я видел, что он отлично будет работать против монстров. Немного узковатый, но тяжелый и обоюдоострый, с неудобной рукояткой. Видно было, что его приматывали к палке и часто использовали как пику. В этот раз я взял несколько монет, чтобы все-таки его купить. Народ у нас прибавлялся, и мне будет спокойней, если хотя бы ключевые люди будут вооружены.

Банда остановила старика, когда я, по привычке, старательно обходил их стороной. Я расстался с ним еще на подходах к рынку, и дальше пошел по своим делам, лишь краем глаза наблюдая, как он поднимается к воротам.

Но теперь пришлось приблизиться. Я все еще надеялся избежать прямого столкновения, особенно прямо на рынке, прямо на виду у стражи. Поэтому подходил неспешно, оглядывая самодельные прилавки, словно разыскивая что-то конкретное.

Поэтому начало их беседы я не застал, я начал хоть что-то слышать уже позднее, когда подобрался поближе.

– Чего ты тут шныряешь туда-обратно? Не первый раз тебя ведь видим. Но это ладно, это если есть монеты, ходи где хочешь. Но опять же, если есть монеты, то надо делиться, я так считаю.

– У меня пропуск, – тихо ответил старик, понурив голову и старательно избегая смотреть бандитам в глаза.

– Ну и что, пропуск у него. Пропуска тоже не за так появляются. Хочешь ходить по нашему уровню, надо платить. Мы тут не очень чужих любим, но готовы терпеть, если монеты звенят. Нам, знаешь, тоже хочется наверх поскорее.

Я подошел еще ближе, в принципе, на расстояние, где уже можно было вмешаться. Но пока не спешил. Прямой угрозы старику вроде пока не было. А раскрываться прямо на виду у стражи не хотелось совершенно.

– Я принесу, в следующий раз. Сейчас с собой совсем мало, только для стражи.

– У тебя же для стражи пропуск, что ты нам загоняешь. Так что излишками делись. И в следующий раз, конечно, тоже приноси. Будем ждать.

Трое заржали. Вел один, думаю, тот самый, о котором предупреждал Бугай. Двое на подхвате не сильно вмешивались, лишь обступили старика так, что он при всем желании не смог бы дернуться в сторону. Но, наверное, на рынке мог быть и еще кто-то из банды. Хотя мы ее и убавили, и преступников на уровень спускали с завидной регулярностью.

– Пропуск пропуском, – тихо ответил старик, – но монеты все равно хотят. Без них не пройду.

– Ну, ты и здесь без монет не пройдешь. Могу и пропуск забрать, хороший пропуск всегда есть кому сбагрить.

По ощущениям, отпускать старика они не собирались. Без мзды точно не отпустят.

Я развернулся, чтобы вклинится в разговор, и тут случилось то, чего все из присутствующих, включая меня, ожидали в самую последнюю очередь.

– Вы смотрю к добрым людям пристаете? – от ворот к беседующим направился стражник. Внезапно, оказывается, они здесь еще все-таки следят за порядком? Или я что-то не понимаю?

– Мы просто разговариваем, уважаемый, – без тени страха ответил заводила. Он четко понимал, что власть стражи на нижнем уровне практически сводится к нулю. Стражу, которая в случае чего запрет уровень и оставит всех погибать в тумане, здесь ненавидели, наверное, больше, чем бандитов.

– Много вы что-то разговаривать стали в последнее время. И все у меня на виду. Есть уровни и пониже этого, смотрите, как бы не оказаться там.

Я ожидал развития перепалки, но главарь действительно был неглуп, огрызаться он не стал.

– Уже уходим, уходим, – закивал он. – Нам есть чем заняться. Уровень большой, закоулков много.

И, обращаясь к старику, тихо добавил:

– Есть где поговорить не спеша.

– Вы же наверх? – страж властно взял старика за плечо, – пойдем, провожу.

Затем взглянул на меня, словно только что заметив:

– Ты как-то не похож на человека этого уровня. И на преступника тоже не похож, не помню я, чтобы мы тебя сюда спускали. Кто ты?

– Можно сказать, беженец, – ответил я первое, что пришло в голову.

– Беженец, да, – покивал стражник. – Много вас беженцев в последнее время. Пойдем ка со мной, беженец. За одну монету устрою короткую экскурсию по пятому уровню. Вдруг понравится, решишь перебраться. Не был ведь наверняка еще наверху ни разу?

– Да дела у меня. Да и монет лишних нет.

– Пойдем, пойдем. Монету для такого дела найдешь.

Стражник остановился, наклонился в мою сторону, и тихо произнес:

– Пойдем. Надо поговорить.

II. Глава 12. Непогода

Сейчас такие вещи стали подзабывать, но погода всегда являлась важнейшим предметом для наблюдений и обсуждений. Критичным для выживания. Может быть, именно поэтому люди так любят обсуждать погоду, прогнозы, ругать синоптиков, предсказывать изменения погоды самостоятельно. Ломит спина? К сырости и дождю. Ласточки летают низко? К похолоданию. Вызвездило небо ночью? Жди мороза.

Это сейчас подобные разговоры перешли в разряд ничего не значащих светских бесед, словно созданные для заполнения пауз, начала общения, забивания эфира. Но ведь не просто так именно погода стала универсальной темой в любой цивилизации, в любом социальном слое. Погоду могут обсуждать и профессора, и работяги на заводе, и люди, сидящие за столом переговоров, и компания с бутылкой.

Погода важна. Раньше от нее зависело выживание. Нужно было не замерзнуть в лесу, неверно ожидая оттепель, избежать паводка, получить достаточно дождей для посадок, взять достаточно воды в жаркую пустыню.

Но если в остальных мирах это осталось в прошлом, атавизмом, неким воспоминанием предков, забитым в культурный код и геном, то здесь, на холмах, обсуждение погоды оставалось тем, чем оно и было всегда – одной из самых критичных тем для выживания.

Шаманы, которых я звал синоптиками, были здесь элитой. Если, конечно, они предсказывали правильно. Ошибающиеся синоптики долго в профессии не оставались.

От точности прогнозов зависели жизни.

Дергающаяся старуха шла вдоль стены, периодически поднимая с земли камни и мусор, швыряя их в туман. Когда очередной жертвенный булыжник исчезал в глубокой пелене, она замирала, всматривалась, чуть ли не принюхивалась. Потом начинала снова подергиваться, особенно сильно шевелилась рука, иногда ее просто подбрасывало до уровня груди, потом эта рука, правая, бессильно обвисала, так, что можно было подумать, что она вообще нерабочая. Дергалась шея, не позволяя голове оставаться на месте, все время двигая голову влево-вправо, вниз и вверх.

Женщина, идущая рядом, периодически удерживала старуху, когда в очередном приступе она начинала заваливаться вперед, прямо в туман. И со стороны казалось, что старуха делала это осознанно, словно ей не хватало информации, она хотела лично пощупать туман, окунуться вглубь.

И так юродивая шла, вдоль тумана, вдоль вала, останавливаясь каждые несколько минут и повторяя одно и то же. А женщина терпеливо шла неподалеку, ровно на расстоянии, позволяющем не попасть под удар дергающейся руки, но достаточно коротком, чтобы успеть удержать старуху от падения, в туман, или просто на землю.

Когда они подошли ближе, старуха проделала свое упражнение еще раз, словно на демонстрации, и что-то выкрикнула. Потом, переждав, когда немного перестанет дергаться голова, повернулась и безошибочно нашла взглядом меня. Выкрикнула еще раз, тоже самое. Ее речь была нечленораздельная, я мог лишь сказать, что это тот самый язык холмов, просто искаженный до неузнаваемости. Видимо, и язык у старухи тоже был сведен судорогами.

– Меняется сезон. Быстрая смена. Два полных роста вверх. – Перевела женщина рядом.

– Да ведь только…? – мистер Трепа, стоявший рядом со мной, не смог скрыть недоумение.

– Проведите их к принцессе, – сказал я. И, обращаясь к женщине, добавил:

– Идите, ее высочество поможет. И накормит.

– Мы знаем, – сказала женщина. – Она очень упорно вела именно сюда. Именно к ней.

Старуха что-то проклекотала, явно поддерживая сказанное женщиной.

Я лишь кивнул, посторонясь и подняв руку, показывая путь.

– Она же сумасшедшая, – тихо сказал мистер Трепа, когда эту странную парочку увели.

– Она один из лучших шаманов, которых я видел на этих холмах, – сказал я. – И никакая она не сумасшедшая. Аутизм несильный, возможно эпилептические припадки. Не разбираюсь. Принцесса поможет.

Я знал, что сезон готовится к смене. Я знал, что туман поднимется. И мне только что подсказали, на сколько именно. Стражник сказал, что пара-тройка метров. Старуха предсказала три с половиной.

* * *

Три с половиной метра.

Мы шли с начальником охраны ворот вдоль вала пятого уровня. Всего одна монета, и шикарная экскурсия была мне обеспечена. Стражник демонстративно бросил монету кому-то из своих рядовых, видимо, который в карауле шел за казначея, и увел меня гулять вдоль стены.

На этом уровне было почище, и поплотнее. Разрушенных строений почти не было. Пока мы шли, периодически из проулков кто-то с любопытством смотрел на странную парочку – стражника и незнакомца. Уровень был еще уже, чем предыдущие, метров четыреста в ширину, как можно было судить по прямой дороге, пересекающий пространство поперек, от ворот, в которые я вошел, до следующих – на шестой уровень. Остальная часть уровня была так же хаотически застроена. Ни малейших признаков улиц, унификации, продуманности. Градостроительный план и архитектурная комиссия здесь бы плакали кровавыми слезами. Или потирали бы в предвкушении руки, зависит от целеполагания.

И стена была выше. Это я уже знал. Четыре метра в высоту. Почти отвесных четыре метра.

– Я сам родился на четвертом. Понял? Я не какой-то там. Мне не все равно.

Интересное начало. Я лишь покивал, всем телом давая понять, что понял очень хорошо.

– Все тут прогнило, все. Сверху, очевидно, и донизу. У меня голова поехала, когда народ сотнями под щупальца попал, а наши стояли и ржали еще. Не все, но ржали. И попробуй что-то сделать, тебя туда же, вниз, и хорошо если над туманом оставят. Тут ретивых быстро можно окунуть. А у меня семья, две дочери, на мальчика надеюсь, но пока дочки.

Стражник широким, ни к чему не относящимся движением, повел рукой, словно показывал всю широту местных просторов. Потом ткнул пальцем в башню на четвертом уровне.

На его лице играла улыбка, но в голосе была только едва сдерживаемая ярость:

– На башне на этой, почти полсотни вдавилось. Когда туман поднимался, они начали друг друга скидывать, чтобы выжить. Не выжил никто, долго туман стоял. Не люди же, звери. Но они же не сами такими стали. Их такими сделали. Ну его этот холм. Эту гору. Детей видел? Думаешь, это первый раз? Они в каждый маломальский низкий сезон на грабежи ходят, словно своего мало. И каждый раз притаскивают детей, как грузчиков. И всегда бросают внизу. Они гибнут все почти, подчистую. Вот у меня две дочки и появилось. Только не знает никто. Не поймут, начальник стражи, и такое. Но что две дочки. Там сотни после каждого набега оказываются под туманом. Старик молодец, многих спас, и в прошлый раз.

– Старик молодец, – согласился я. – Что от меня требуется?

– Не так, – поморщился стражник. – Не так. Я должен вам помочь. Я же чувствую. Не я один кстати. Многие на уровне чувствуют, даже глаза у людей зажглись. Чувствуют, но молчат. Надеются, но молчат. Наверху то, тоже могу пронюхать. Мертвый туман никому не нужен.

Стражник приостановился, оглянулся на хибары за полосой отчуждения, и для кого-то там, громко произнес, показывая на дома:

– Так что собирайте монеты, и перебирайтесь с семьей на пятый. Уважаемым гражданам тут всегда рады. Домик вам подберем, если монеты водятся.

Потом, без паузы, продолжил, взяв меня за локоток и уводя дальше, в сторону от лишних ушей:

– Два-три дня и погода опять поменяется. Сверху стражники с двенадцатого скинули, а им еще выше сказали. Туман вверх прыгнет, четвертый уровень накроет. Вы не пересидите на четвертый. Вам надо наверх.

– У нас много народу собралось. Не наберу столько.

– Да я понимаю, что не наберете. И пойдете на прорыв. И думаю, прорветесь, и стражу положите. Они не понимают, они к такому не привыкли. Они такого еще не видели. Они могут только шпану гонять и женщин в тумане оставлять. Но там есть и нормальные, им время нужно. Не хочу лбами с вами сталкиваться. Многие полягут.

– Сможешь открыть ворота? Для всех?

Стражник помотал головой.

– Нет, еще нет. Время нужно. Кого-то отослать, кого-то в туман сбросить, у меня есть такие, что каждую ночь бы по одному душил, есть и хорошие ребята. Есть даже молодые, которые еще недавно думали, что охранять порядок будут. Порядок, представь? Когда народ ржал, я вместе со всеми хохотал. Кому тут порядок нужен. Порядок тут только один – никто просто так между уровнями не ходит.

– И что тогда?

– Да понимаешь, мне бы еще времени чуть-чуть. Я как почувствовал, с людьми поговорил, разузнал… Как понял, что она все тут поменять может… Начал готовиться. Кого-то отсылать, кого-то ближе придвинул. Но видишь как. Туман решает, не мы.

Мы оказались где-то на середине, вдалеке были видны наши ворота, с другой стороны, туда, куда мы направлялись, крайние ворота у выступа Консорта. Нам навстречу двигались двое стражников – патруль, обеспечивающий, чтобы никто не залез на стену, минуя ворота.

– Пойдем-ка понемногу обратно, – стражник поднял руку, разулыбался, и помахал идущим к нам стражникам. – С этими уродами вообще не хочу разговаривать.

Как только мы двинулись в обратный путь, он продолжил:

– У меня есть пара надежных ребят, сверху помогут. Если придется, со встречным патрулем разберутся. Делайте лестницы. В ночь перед туманом, когда попрет, и все кинутся к воротам, идите сразу сюда, где сейчас идем, поднимайте всех, кого сможете. Если кто будет шуметь, топите всех в тумане. Пока единственный шанс. Я глаза со своей стороны закрою. Со стороны Консорта хуже – там королевская стража стоит, те ворота вообще не для простых смертных, там быстрый путь. И гады хуже некуда. Специально приходят на башню посмотреть, когда там кто-то в капкан попадает. В-общем, если их кого-то и положите – не жалко. Только не следите. Все концы – в туман.

– Когда?

– Думаю, ночью третьего дня. Пришлю надежного с рынка парня, да вы и сами увидите. Вы же рядом с туманом.

Я кивнул, соглашаясь:

– Спасибо за экскурсию.

Не хочешь неожиданностей – держи туман всегда на виду.

* * *

Принцесса сидела на низком стульчике, почти что на полу, а старуха почти лежала рядом, ее голова покоилась на маленьких ладонях ее высочества.

Тряска прошла, ну, или почти прошла. Старуха иногда вздрагивала, словно от испуга, но руки не ходили ходуном, и голова лежала почти неподвижно.

– Надо собираться? – печально спросила принцесса. Она, похоже, уже начала обживаться. Свойство королев, полагаю, как только улей создан, она оседает в нем и перестает куда-либо двигаться.

Но наш улей был еще далек от совершенства. Над тем, чтобы оказаться в безопасности, окруженной преданными подданными, придется еще поработать. И не только принцессе, но и остальным.

– Думаю, завтра ночью, – кивнул я.

Старуха зашевелилась и что-то буркнула.

– Послезавтра днем все уже накроет, – перевела сопровождающая, тихо сидящая на коленях рядом. – до обеда на этом уровне не останется ни одного живого, только монстры.

Я встретился взглядом с Бугаем. Многое предстояло успеть за оставшееся время.

* * *

Туман прижался к кромке уровня уже вечером. Самый худший вариант для тех, кто не предупрежден заранее, оказаться внутри тумана посреди ночи. Если повезет, умереть прямо во сне.

Но таких простаков здесь не было. У ворот стояла толпа, почти все, кто ютился здесь, ждали, как будут развиваться события. Может, стражники окажутся добры? Или кто-то пойдет на прорыв, умрет на стене, и под шумок можно будет пробраться? У некоторых даже были монеты, но пока было время, они ждали. Нужно было не только подняться на следующий уровень, но и потом как-то там жить.

Этой ночью четвертый уровень спать не собирался.

Мы тихо обошли самые людные места. Это теперь стало непросто делать – быть неприметными, вокруг принцессы набралось почти сотня человек. В основном все-таки дети и женщины, поэтому было вдвойне тяжелее. Но и мужчины были. Десяток мужчин с оружием в руках – на текущий момент самая грозная сила на этом уровне. И несколько женщин с луками, что сейчас, в условиях когда до рукопашной нужно еще было добраться, тоже было неплохим подспорьем.

Поэтому я весьма удивился, что тот живчик, бандит с рынка, все же решился кинуться нам наперерез.

– О братан, ты я смотрю не умер, а переметнулся?

– Я клятву не давал, Шелудивый, – спокойно ответил Бугай. Он вообще в последние дни словно выпрямился. Раньше это был просто мускулистый здоровяк, а теперь практически воин. Разве что доспехов не хватало. Воля принцессы меняла людей.

Думаю, и люди вокруг меняли принцессу.

– С дороги, – сказала она из глубины нашей процессии. – Мы спешим.

– Сейчас, сейчас, – ничуть не смущаясь, ответил Шелудивый. – Сейчас этого накажу, и сразу пойдете. Ну, может, заплатите за наглость, и все.

Разбойник шагнул вперед, к Бугаю, вытаскивая из-за пояса нож.

Бугай перехватил алебарду, мою, доставшуюся ему по наследству. Все-таки по весу она ему подходила значимо лучше.

Двое грабителей позади не были столь решительны и пока что стояли в сторонке.

Но драки опять не случилось.

Из толпы, откуда то из глубины, вылетела стрела и впилась главарю в шею. Краем глаза я увидел толстуху, ту самую, что пришла присягнуть к принцессе самой первой.

– Госпожа сказала, что торопится, – негромко сказала повариха.

Шуметь не стоило, а бандиту, оседающему на землю, было уже все равно. Слышать каждый звук ему стало необязательно.

Я двинулся вперед, махнув рукой остальным. Двое оставшихся грабителей быстро ретировались.

– Нож подберите, – сказал я. – Остальное возьмет туман.

– Туман возьмет лишнее, – нестройно повторили несколько голосов позади.

* * *

Нам не вполне повезло. Нас ждали, и двое молодых стражников помогли подняться первой партии по заранее припрятанным лестницам. Мы сбросили вниз еще и веревки, чтобы хоть как-то ускорить процесс. Но ночь была светла, несмотря на смену погоды. Как назло, ни туч, ни облаков, ни дождя. Вызвездило. Слишком светло, и мы оказались как на ладони для постов на обоих воротах.

А это уже не парочка бандитов, каждый пост на пятый уровень состоял из пары десятков стражников. Если бы пробраться было нужно паре человек, можно было проскочить, в надежде, что стражники как раз в этот момент отвернуться.