Текст книги "Современный польский, чешский и словацкий детектив"

Автор книги: Эдуард Фикер

Соавторы: Юрай Ваг,Анджей Пивоварчик
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 41 страниц)

– Привет, товарищ. Я говорю из лаборатории.

– Начальник там? – рявкнул мне в ухо диспетчер.

Я закрыл ладонью микрофон.

– Бери трубку! Будут тебя, наверно, лаять за «зим». – Я передал телефонную трубку НД.

– Что-о-о? – вдруг вскочил он. – Глеб, в «зиме» включен радиопередатчик!!!

Я выскочил за ним в коридор. Мы неслись по лестнице как безумные.

Не прошло и минуты, а служебная «варшава» уже мчалась со скоростью сто километров в гараж управления.

Шоферы, собравшиеся в диспетчерской, слушали передачу. Приемник был настроен на волну «зима».

– Передатчик в машине не выключен. Мы слушаем уже второй час. Пока замолчали, но наверняка опять начнут… – пояснил диспетчер.

Из репродуктора слышался приглушенный рокот мотора.

– Сначала, – сказал один из шоферов, – этот тип рассказывал басни какой-то франтихе. Я думал, наш приемник испорчен и берет не те волны. Деваха говорила, машина, мол, дипломатическая… Ну а зачем нам лезть в чужие дела? Я взял и выключил. И только потом, когда получили распоряжение Городского управления милиции…

– Тихо! – цыкнул НД.

– Ну и молодчага же ты, Мингель, – раздался из репродуктора похоронно-печальный голос не кого иного, как Трахта. – Нужно же так засыпаться, бросить все на произвол судьбы…

– Ну да, не успел бы я в отеле подняться на второй этаж, как меня бы взяли, – возражал сидящий за рулем Посол.

– Да. А теперь хана. Деньги в товаре, а товар черти взяли. Слушай, ты никого не знаешь в «Бристоле»?

– А если б даже знал? Откуда и как звонить ночью? Да и номер они уже наверняка заняли.

– И все же не мешает попробовать. Сейчас мы у…

Здесь раздался треск – машина проезжала под высоковольтной линией. Примерно минуту нельзя было разобрать ни слова.

Я соединился с «Бристолем». Ковальский спал на кушетке в номере посла. Я быстро обрисовал ему обстановку.

Затем позвонил в городское управление милиции и доложил, что «зим» выехал за пределы Варшавы.

Мы ждали, надеясь услышать хотя бы одно название местности, лежавшей на их пути.

Разговор тем временем продолжался:

– С удовольствием сделал бы укол цианистого калия тому типу, что накрыл меня в Клубе филателистов, – мечтал Трахт.

– Паршивый легавый… – послышалось вдруг из уст Мингеля нелестное для меня ругательство…

– У Аля слишком легкая рука. Он должен был тогда, на вилле, прикончить этого негодяя, – сетовал Трахт.

Имя Аль было в разговоре произнесено впервые.

– Я голоден как собака. А ведь меня приглашали на ужин, – злился Мингель. – Сожрать бы сейчас кусок ветчины…

– Думаешь, я не хочу? В кутузке не растолстеешь… Морят там тюремным борщом… И неизвестно за что. Начали ссориться:

– …а кто тебя просил говорить с Анелей без моего ведома? – Мингель обвинял Трахта.

(– Вот тебе на! Они ведь как будто с наследницей, с Анелей, не знакомы, – толкнул меня в бок НД.)

– А ты, Мингель, зачем взял у него «Норвегию»?

– …это чтоб обмануть Анелю… будто я нашел марку у кого-то другого.

– Ну да, обмануть! – брюзжал Трахт.

– Замолчи, ты… скотина! – оборвал его Мингель.

В репродукторе послышалось продолжительное гудение,

– Трансформаторы на трассе, – сказал кто-то из шоферов, отлаживая прием.

Лишь через несколько минут мы смогли услышать продолжение разговора. «Зим» проезжал через какое-то местечко.

– Берегись, здесь нас могут зацепить, – предостерег Трахт.

– «Зим» не задержат. Шикарная машина. К тому же у него милицейский номерной знак.

– Как же нам связаться с Алем? – печалился Трахт,

– Пошлю ему с каким-нибудь мальчишкой записку,

– А если Аль попался?

Снова раздался треск и нельзя было разобрать ни слова.

НД посматривал на секундомер и быстро записывал какие– то цифры. Я старался уловить ценные для нас подробности разговора.

– В чемодане осталась двухцентовая «Батон Руж»… двенадцатую «Женеву» я спрятал в переплете каталога, – слышались приглушенные откровения Мингеля.

– Да, но как их выручить? – размышлял Трахт.

– Если б знать! Остается одно – заполучить обратно коллекцию «За лот» и смыться за границу!

Разговор снова потонул в шуме и треске. Затем послышалось:

– Аль влезет, как в тот раз. Это невысоко. Он спит с открытыми окнами… Влезет и… даст ему по голове! – планировал Мингель.

– А если тот будет защищаться?

– Аль должен сразу… чтоб не пикнул… а мертвые молчат…

– Правильно! – одобрил Трахт.

Шоферы переглянулись. Я сжал зубы.

– …уже была одна ошибка… На вилле, – угрюмо продолжал Мингель.

Неужели они имели в виду тот случай со мной?

– А что ты сделаешь с Алем?

– Что? Возьму у него альбом… а потом – паф!

Мы снова переглянулись.

– Ты договорился с Алем на пятницу, Виль?

– Да… но теперь это надо ускорить.

– А до этого я заполучу деньги за «Где моя родина». Что-то около пяти тысяч… – планировал Трахт.

– Патефонные пластинки? – спросил, пользуясь паузой НД.

– Нет. Марки. Чехословакия, тысяча девятьсот тридцать четвертый год.

– Откуда знаешь?

– Видел в каталогах.)

Репродуктор ожил снова:

– Только бы Беранек не послал денег с оказией на твой адрес или на адрес отеля, – огорчался Мингель.

– Наверняка не успеет, – успокаивал Трахт.

Появилось еще одно имя – Беранек. Они продали или доверили носителю этого имени или фамилии редкие марки «Где моя родина». Судя по цене, марки были в листах.

– Прага. Нужно туда попасть. Как ты думаешь, удастся? – спросил Трахт.

– А почему же нет?…

К сожалению, на этом все прекратилось.

Последние слова мы слышали уже не очень отчетливо: радиус действия радиопередатчика «зима» не превышал ста километров. Попытки диспетчера переключить прием на другие антенны не дали результата.

– Из всего этого можно сделать вывод, что они едут в направлении чехословацкой границы, – констатировал НД.

– Вероятно. Они в хороших отношениях с каким-то Беранеком из Праги, – заметил диспетчер.

– Этот Беранек живет на Французской улице, – добавил один из шоферов.

– Откуда вы знаете? – спросил я.

– Они раньше говорили об этом, до вашего прихода…

Кое-что еще удалось узнать из расспросов.

– Сначала был разговор о каких-то десяти кронах из виллы. Они спрятаны в матраце у Трахта. Потом один из них говорил о каком-то уколе…

– О чем? Кто сделал укол? – подхватил НД.

– Неизвестно. Были помехи. Речь шла о каком-то событии, происшедшем что-нибудь с полмесяца назад. Понять было трудно. Ясно только, что они вернутся. Готовят налет здесь, в Польше. Только неизвестно, когда и как…

Больше выяснить ничего не удалось.

Сообщники пользовались в разговоре своеобразным жаргоном. Не ориентируясь в филателии, не зная происшедших событий, слушатели не могли восстановить ход разговора.

Ясно было одно: и Мингель и Трахт шли на все. Помогал им какой-то Аль, оставшийся, кажется, в городе. Дальнейшие пути вели в Прагу, к какому-то Беранеку, который был их общим знакомым, скупщиком краденого…

– Ну и что дальше? – спросил НД, когда уже на рассвете мы выехали из гаража.

– Что? Дело очень простое, – начал я. – Все, как говорил с самого начала полковник: имеются непосредственные связи с заграницей, причем не столько с Эрфуртом, сколько с Прагой… Но пока для меня еще не ясно, кто именно сделал укол коллекционеру, а потом отравил вдову. Мингель возглавляет банду. А «мокрую» работу, очевидно, выполняет Аль…

– Может быть. Во всяком случае, это Аль стукнул тебя по голове на вилле… – вставил НД.

– Кроме того, известно, что они продали кому-то коллекцию «За лот». Поскольку они не знают, удастся ли им добраться до марок, оставшихся в квартире Трахта и в номере «Бристоля», то решили путем ограбления вернуть себе проданную коллекцию. Ты слышал, что говорил Трахт? Это их единственный шанс. Итак, мы знаем о подготовке еще двух убийств. Первой жертвой будет теперешний владелец коллекции «За лот», другой – его потенциальный убийца Аль.

– «Пошлю ему с мальчишкой записку… Аль не из самых глупых»… – припоминал НД слова Мингеля. – Но сначала они хотят связаться с Беранеком, живущим в Праге. Это значит, что у них есть паспорта или туристские визы или же они знают место, где можно нелегально перейти границу.

– В семь часов я позвоню в комиссариат района, где живет Трахт, и пошлю туда кого-нибудь из наших сотрудников, чтобы помог Емёле распотрошить матрац, в котором спрятана марка «Десять крон»… Сейчас еще рано будить Емёлу. Он, наверно, спит как раз на «Десяти кронах». Не стоит также прерывать сон Ковальского в номере Мингеля в «Бристоле»…

Я остановил «варшаву» перед входом в лабораторию.

– Полжизни за чашку черного кофе! – заявил НД, вылезая из машины. Потянувшись, он развел руки и широко зевнул.

Мы поднялись на второй этаж, в его кабинет. Не в силах подавить зевоту, НД стал готовить кофе.

– Я нашел решение, – объяснял он мне. – И сейчас установлю трассу, которой они ехали…

– Идея?

– Нет, – ответил он. – Слушая передачу из «зима», я записывал очередность помех по секундомеру. Число помех и паузы между ними вместе с картой линий электропередач покажут вам направление. Я поеду к тому месту, где они бросили «зим». Будем надеяться, что машина цела… Кроме того, следует обдумать, как добраться до Аля. Он, несомненно, остался здесь… Ты выглядишь, как еж. Умойся и побрейся моей бритвой. А я тем временем накормлю кроликов…

– Свихнулся ты со своими кроликами!

– Ну и что из того? Нельзя?

Он хлопнул дверью.

Было около восьми часов. Я принял ванну в лаборатории, потом связался по телефону с Ковальским в «Бристоле».

Из комиссариата района, где жил Трахт, по моей просьбе должны были отнести записку Емёле, который сторожил комнату Трахта…

– У тебя заграничный паспорт с собой? – спросил НД, покормив кроликов.

– Откуда ты знаешь, что я еще не сдал паспорт? – всполошился я.

– Знаю… От тебя этого можно ожидать, – отрезал он.

Прежде чем я успел что-либо сообразить, НД связался по телефону с кассой аэровокзала, заказал билет и попросил, чтобы его передали шоферу автобуса, отправлявшегося в аэропорт.

Минутой позже мы мчались на его малолитражке на аэродром.

– С твоим стариком об этой поездке я договорюсь, Глеб, – говорил НД. – Нельзя ждать, пока бандиты вернутся. Если они поехали к Беранеку, то наверняка не только затем, чтобы получить долг за «Где моя родина». Конечно, взяли с собой еще какой-нибудь товар… В Праге у нас есть Гонза. Я сразу же позвоню ему, чтобы он встретил тебя на аэродроме и задержал.

– Зачем меня задерживать?

– А виза?

Действительно… визы у меня не было!

– Сейчас я посажу тебя в самолет, понимаешь? В самолете заберу у тебя паспорт. В течение часа оформлю визу. И пошлю вместе с чемоданом следующим самолетом. Объяснение простое: прощаясь с приятелем, ты по рассеянности забыл взять у него чемодан. И твой паспорт остался в чемодане. Гонза арестует тебя – другого способа миновать контроль на аэродроме нет. Как только ты с помощью Гонзы окажешься в Праге, сразу бери под наблюдение Беранека…

Я был несколько ошарашен его идеей, но, подумав, решил, что его план вполне реален. Мы не могли ждать, пока и у нас и в Праге проснутся начальники. Многое можно сделать своими силами.

– А я тем временем займусь поисками «зима» и предприму соответствующие меры на месте, – обещал НД.

Мы приехали на аэродром в последнюю минуту.

Я взял у шофера автобуса билет, отдал его стюардессе, помахивая перед ее носом паспортом без визы, после чего, воспользовавшись служебным удостоверением, прошел через боковую дверь на взлетную площадку.

– Чемодан и паспорт получишь в посольстве! – прокричал мне в ухо НД. – А сейчас я позвоню Гонзе.

Гм… давненько я не путешествовал таким образом. По крайней мере со времен войны. Но тогда я брал с собой хотя бы зубную щетку. И все-таки это было лучше, чем разговор с глазу на глаз после неудачного ужина с моим драгоценным шефом!

«ИЛ» легко оторвался от земли.

ГЛАВА 18

Я стоял перед великолепным зданием аэропорта в Рузыне, под Прагой, и глазел на отлетающий в Каир «ТУ-104».

Пассажиры с чемоданами и паспортами уже прошли в помещение таможни. Я же, засунув левую руку в карман, спокойно курил сигарету.

Торопиться было некуда. Только теперь я задал себе вопрос: а что будет, если Гонзы нет в Праге?… Этого только не хватало!

– Именем Чехословацкой Республики вы арестованы за нелегальный прилет на территорию нашей страны! – раздалось за моей спиной, и я ощутил на своем плече тяжелую руку. Я обернулся. Гонза, наш давний друг партизан, теперь полковник уголовного розыска, во всем своем великолепии стоял передо мной и улыбался. – Значит, все-таки прилетел к нам? Полчаса назад звонил Юлек и просил, чтобы я тебя сразу же арестовал. Прости, я немного запоздал!

Он стиснул меня в объятиях, а затем провел через все контрольные посты на стоянку служебных автомашин.

– Я должен купить тебе зубную щетку и дать взаймы денег. Кроме того, Юлек сказал, что ты вылетел натощак… – говорил он, пока мы ехали к городу.

По дороге я рассказал Гонзе о деле, которое привело меня в Прагу. Об эпизоде с ужином я промолчал, чтобы не вызвать ненужных насмешек. Но утаить факт похищения нашего «зима» было невозможно, рано или поздно это все равно станет известно.

– …поэтому привел меня к вам, Гонза, незадачливый случай. Если поможешь – господь бог на небесах наверняка зачтет тебе это! – беззаботно обещал я.

– А почему бы и не помочь?

Через несколько минут мы перешагнули порог его холостяцкой квартиры.

Я тут же получил замечательные пражские рогалики, несколько сортов сыра, яичницу с ветчиной, после чего мы с чашками кофе уселись в кресла.

Попивая отлично сваренный Гонзой кофе, я поглядывал на цветные планшеты, висящие на стене. Это были не марки, а всего лишь спичечные этикетки!

– Коллекционируешь?

– Да… и марки тоже!

– Что же ты мне об этом не написал? Я мог бы тебе выслать из Варшавы новинки.

– А ты разбираешься в этом?

Рассмешил он меня своим вопросом.

– Да если б не марки, не сидел бы я сейчас с тобой!

Не было ничего удивительного в том, что первый же человек, с которым я заговорил в Праге, мой приятель, тоже оказался коллекционером!

– Вот видишь, паспорт ты забыл, чемодан тоже. Но было бы неплохо, если бы ты захватил с собой этикетки или марки, – сказал Гонза.

– Если поможешь мне, то не только награду от господа бога, но и марки от меня получишь… – торжественно обещал я.

– Беда только в том, что у нас в Праге Беранеков по крайней мере столько же, сколько в Варшаве Ковальских. Я сам знаю человек тридцать, и все они коллекционеры!

– Этот Беранек вовсе не должен быть коллекционером, – заявил я. – Достаточно, если он будет скупщиком краденого. А то, что он живет на Французской улице, в значительной степени ограничивает круг подозреваемых лиц.

– Я только что разговаривал с коллегой, который знает Французскую улицу как собственный карман. Конечно, Беранеки там проживают. Но такого, которого можно было бы подозревать в скупке краденого или обвинить в том, что он является аферистом международного класса, – такого, по его словам, нет!

– Не может быть! Я слышал это собственными ушами!

– Ну, тогда пойдем!…

Мы вышли на улицу и сели в машину.

По дороге Гонза рассуждал:

– Мне кажется, здесь что-то не так… Впрочем, я не знаю случая, чтоб кому-то повредила перемена обстановки!

Наконец мы остановились у входа в комиссариат. Гонза заглянул туда, чтоб навести справки…

Было двенадцать, когда Гонза вышел из комиссариата и махнул мне рукой:

– Беранеков на Французской – воз и маленькая тележка. Через два часа я получу некоторые данные. Пойдем-ка выпьем пива в кабачке, где когда-то пировал бравый солдат Швейк!

Он нажал стартер и подвез меня к знаменитому ресторану «У Калиха».

Пильзенское пиво, которое здесь цедили прямо из бочек, было поистине чудесным. Несколько минут мы с кружками в руках ходили вдоль стен, рассматривая экспонаты, посвященные памяти Ярослава Гашека. Кажется, он один не был коллекционером…

– Послушай, Глеб, -сказал Гонза. -Ты Прагу знаешь почти как я. Не заблудишься. А мне нужно заскочить на работу. Я приеду за тобой около трех, жди меня у вашего посольства. А тем временем наши сотрудники наведут справки о Беранеках.

Мы вышли на улицу.

Боковыми улицами пешком я направился в сторону Влтавы,

Самолет, с которым НД должен был прислать мне чемодан и паспорт, прилетал в час дня. Было еще рано звонить в посольство и спрашивать о моих вещах.

Мог ли я предполагать, что буду любоваться панорамой Праги благодаря… преступлению, совершенному в Варшаве!

Приближался третий час.

«Мингель и Трахт утром сели в поезд на одной из маленьких станций на чешской стороне границы. И теперь едут в Прагу. Ведь говорил же Трахт: «Как думаешь, удастся нам добраться до Праги?» Они выйдут из поезда, наверно, под Прагой. Попробуют добраться сюда автобусом или трамваем, ведь на центральном вокзале из поезда не выходят без чемоданов!… Не исключено, что НД, посылая мне самолетом чемодан и паспорт, заодно сообщит новые, еще не известные мне подробности».

Дорога до посольства заняла минут десять. Выйдя из трамвая, я издали увидел Гонзу, который уже ждал меня.

– Послушай, Глеб, – начал он, – мы разыскали одного филателиста Беранека. У него в коллекции есть марки «Где моя родина». Он заядлый альпинист и, возможно, вступил в контакт с варшавской шайкой во время вылазок в Татры. В прошлом году был несколько дней в Закопане…

Это мне и было нужно!

Я извинился перед Гонзой и поспешил в посольство.

– Ваше счастье, капитан!… Другой за такую забывчивость поплатился бы, – заявила сотрудница, вручая мне запечатанный конверт с паспортом.

Тут же я получил и чемодан. Быстро открыв его в холле, я вынул из-под пижамы и туалетных принадлежностей обычный голубой конверт; на листке рукой НД было начертано:

«Немедленно возвращайся, Речь идет о Праге на другом берегу Вислы».

Если бы вместо швейцара, закрывавшего двери посольства, я вдруг увидел дьявола, это совсем бы не удивило меня.

Если бы мне кто-нибудь сказал, что в поисках двух прохвостов я должен отправиться на Багамские острова, я и бровью бы не повел.

Поистине во всем, что касалось убийств и грабежа в Западном районе, действительность превосходила всякую фантазию!

– Что, плохие вести из Варшавы? -спросил Гонза, ожидавший меня у посольства.

– Да. Я должен немедленно возвращаться домой.

– Ты спятил? Приезжаешь раз в два года… И только для того, чтоб сразу же вернуться? Садись! Беранек ждет. Едем на Французскую…

– Ты будешь смеяться, Гонза, – начал я уже в машине. – Понимаешь, у нас тоже есть Прага, район Варшавы, расположенный на правом берегу Вислы.

– Что? И там тоже есть Французская улица?…

Гонза остановил машину, выскочил из нее и, широко разведя руки, захохотал.

– Глеб! Ах, чтоб тебя! Дай я тебя обниму! Пойдем, я угощаю шампанским!

Только через минуту, видя, что он привлекает внимание прохожих, Гонза снова уселся за руль.

Я повторил ему ту часть подслушанного разговора Мингеля и Трахта, которая касалась подготовки третьего убийства и грабежа. Надо было немедленно возвращаться…

Вскоре мы остановились у касс аэропорта.

– Ты улетаешь, – с грустью произнес Гонза, – а я не успел купить тебе зубную щетку. У вас всегда так. Приедет какой-то тип, на авось, без всяких документов, и…

– Перестань звонить, ты, бюрократ замшелый! – ругнул я его. – Вот мой паспорт. Возьми мне билет без очереди.

Я взглянул на расписание.

Увы, не было никакой надежды в этот день очутиться в Варшаве. Даже если удастся достать билет, я все равно не успею добраться до аэропорта – туда езды минут двадцать…

– Поедешь поездом, Глеб, куплю тебе плацкартный билет, – решил Гонза. – Может быть, еще успеем!

Билет удалось достать, и через несколько минут мы мчались к вокзалу.

Контролер у выхода на перрон был уверен, что мы опоздаем.

–. Будь здоров, до встречи в Варшаве! – крикнул я, высунувшись из окна вагона.

– Так и знай, я тоже приеду к вам без всяких документов, в одних тапочках! – кричал вслед Гонза, махая рукой.

Что там поделывает НД и как мой шеф отнесся к моему необдуманному путешествию?… Кто же, собственно, тот Беранек, который живет не в чешской, а в варшавской Праге?… «Удастся ли нам добраться до Праги?» -беспокоился в «зиме» Трахт…

Увы, в этом случае «до Праги» могло одинаково означать и ту и другую Прагу. Из-за этого я зря потерял почти целые сутки!

Преступники тем временем планируют новое убийство. Судя по разговору в «зиме», оно должно быть совершено до пятницы… Мы обязаны выиграть эту погоню за временем!

Стоя у открытого окна, я прощался с веселыми, яркими, залитыми солнцем предместьями Праги.

Из краткой записки НД было неясно, как он установил, что сбежавшие преступники имели в виду не чехословацкую, а варшавскую Прагу…

Какие-либо отвлеченные рассуждения были в этом случае бессмысленны. Самое лучшее, что я мог сделать, – это выспаться после всех неожиданностей и переживаний последних суток.