Текст книги "Провидица (ЛП)"
Автор книги: Эдна Уолтерс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
Эдна Уолтерс
Провидица
Переведено специально для группы
˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜
http://vk.com/club43447162
Оригинальное название: Seeress
Автор: Эдна Уолтерс / Ednah Walters
Серии: Руны #4 / Runes #4
Перевод: leslanta, BitterWaffle, Jhscmrf, Yaryga
Редактор: Евгения Волкова, L0VEly_Girl
Словарь
Асы – группа богов в скандинавской мифологии.
Асгард – страна богов-Асов.
Один – отец и предводитель всех богов и людей. Вождь Асов. Половина погибших солдат/воинов/атлетов отправляется в его чертог – Вальгаллу.
Ваны – еще одна группа богов в скандинавской мифологии.
Ванахейм – страна богов-Ванов.
Фрейя – богиня любви и плодородия, происходит из рода Ванов. Другая половина погибших воинов/солдат/атлетов отправляется в ее чертог – Фалькванг.
Фригг – супруга Одина, покровительница брака и материнства.
Норны – богини, отвечающие за судьбы людей и богов.
Вельва – могущественная пророчица.
Велур – группа пророчиц.
Бессмертные – люди, переставшие стареть; могут самоисцеляться при помощи запечатленных на коже магических рун.
Валькирии – Бессмертные, собирающие души павших воинов/солдат/атлетов и переправляющие их в Вальгаллу или в Фалькванг.
Биврест – радужный мост, соединяющий Асгард с Землей.
Рагнарек – финальная битва между богами и злыми великанами, за которой последует гибель мира.
Артавус – магический нож или клинок для вырезания рун.
Артаво – мн.ч. от артавус.
Стило – вид артавуса.
Гримниры – Жнецы душ для Хель.
Хель – Богиня мертвых.
Хель – место обитания богини Хель, умерших преступников и тех, кто умер от старости и болезней.
Настраад или Берег Костей – остров в Хель для преступников (во второй книге Кора его называет Островом пыток).
Иггдрасиль – древо жизни или древо познания, которое связывает девять миров скандинавской мифологии.
Сейд – древнескандинавский вид ведовства, во время которого практикующий впадает в транс и обретает возможность видеть будущее.
Прорицательницы – Можно назвать «ясновидящими», то есть это те, кто может провидеть будущее как вельвы, но не такие могущественные. В Эстонии похожим словом называют просто ведьм.
1. Видение
– Наступил рассвет, и мы, промокшие до костей и дрожащие от холода, не чаявшие снова увидеть судно или вельбот, подняли головы, – прочитала я. – Туман еще висел над морем, на днище шлюпки валялся разбитый выгоревший фонарь…
Я посмотрела на папу, и у меня защемило сердце. «Моби Дик» Германа Мелвилла была одной из его любимых книг, но даже она не вызывала у него никакого интереса.
– Ты остановилась, – тихо, почти шепотом, сказал он.
– Я думала, ты заснул, – сказала я и откашлялась, прежде чем продолжить. – Хочешь, чтобы я читала дальше?
Его веки поднялись, и на меня посмотрели глаза цвета мутной воды. Те же глаза смотрели на меня каждое утро из зеркала, разве что в них был жизненный блеск.
– Нет, котенок. Думаю, капитан Ахав подождет до завтра. Позови Феми, хорошо?
– Хорошо, – я хотела коснуться его руки, но он отстранился от меня, избегая прикосновения. Во взгляде прищуренных глаз был упрек, и всего на миг я увидела отца, каким знала его еще до того, как рак начал пожирать его мозг. – Пап?
– Не надо, Рейн. Не надо пытаться усмотреть мое будущее, когда и смотреть-то нечего. Просто прими это.
– Я приняла, – мне хотелось, чтобы это прозвучало буднично, но голос задрожал.
Его глаза заблестели от покрывшей их пленки слез, но он не отвел от меня взгляд.
– Я люблю тебя, милая, но больше не тяни ко мне руки. В твоих глазах появляется столько злости каждый раз, когда ты это делаешь. Ты должна прекратить.
Я сжала руку в кулак и опустила ее вниз. Я пыталась убедить себя, что он прав, но мне до сих пор было так больно. Он был моим отцом, тем, кто раскачивал меня на качелях, вытирал мои слезы, когда я падала, читал мне истории о скандинавских богах, когда я была еще слишком маленькой и наивной и понятия не имела, что все истории правдивы. Теперь я не могла ни дотронуться до него, ни обнять, потому что была Провидицей. Он закрыл глаза, и длинные ресницы, словно навесом, укрыли впалые бледные щеки.
– Ступай, – настоял он.
В груди начала нарастать боль. Я поднялась, отошла от его постели и подрагивающей рукой положила книгу на столик. Слезы грозились вырваться наружу, но я боролась с ними. Ведь он еще жив. Я ненавидела плакать. Ненавидела, что была Провидицей и все же не могла увидеть его будущее. Ненавидела, что знала магические руны, но не могла исцелить его.
В чем польза от магии и способностей, когда не можешь помочь тем, кого любишь? Боль, которую он переносил, была слишком большой. Она была неестественной. Откуда-то я знала, что за этим стоят Норны.
– Мне включить тебе телевизор? – спросила я.
– Не сейчас. Просто позови Феми.
Я вышла из комнаты. Феми сидела на кухне и смотрела что-то онлайн. Феми Росс не была какой-нибудь обычной сиделкой. Она была татуированной, острой на язык Бессмертной, число битв, в которых она сражалась, превышало количество зачарованных браслетов и амулетов, свисавших с ее рук. По ее взъерошенным черным волосам и смуглому цвету лица было сложно догадаться, что она на самом деле древняя египтянка. Половина татуировок, покрывавших ее руки, были иероглифами, среди которых можно было заметить анкх, символ жизни.
Она посмотрела на меня и улыбнулась. У нее были те же сияющие голубые глаза, как и у парня, в которого я была безумно и безоговорочно влюблена, вот только у Торина они были ярче и сексуальнее, и от одного их взгляда внутри все превращалось в розовую липкую кашу. Ее глаза тоже были красивыми, просто выглядели немного необычно на фоне смугло-коричневой кожи. Я понятия не имела, где мама нашла ее, но Валькирии и Бессмертные, казалось, теперь были повсюду.
Вот в таком мире я теперь жила. В мире жнецов человеческих душ и тех, кому они служили, и кто им помогал: Валькирии, Гримниры, Бессмертные, Провидицы, скандинавские боги и богини. Даже моя лучшая подруга Кора теперь была частью моего мира, хотя я не уверена, как ее называть. Может Заклинателем душ? Она помогала душам обрести покой. Я была Провидицей, которая может видеть все. Но, по-моему, я и в этом провалилась.
– Вы закончили читать? – спросила Феми хриплым голосом, который, видимо, стал таким из-за криков на концертах. Она часто на них ходила, будь то рок или реп. Я была уверена, что она начала курить еще до того, как курение вошло в моду.
– Пока да. Он хочет видеть тебя, – сказала я.
Она подскочила со стула и быстрым шагом подошла ко мне. Что-то в ней напоминало мне певицу Пинк. У нее был такой же грубоватый взгляд и характер. Она дотронулась до моей руки.
– Детка, ты в порядке?
– Да.
– Если хочешь поговорить, я буду здесь, как только нанесу твоему отцу руны от боли.
Я покачала головой и убрала волосы со своего лица.
– Нет, все хорошо.
– Супер, но я все равно здесь, если понадоблюсь. Я закажу что-нибудь на ужин, поэтому можешь пойти к остальным, – под остальными она имела в виду Торина.
Она исчезла внутри кабинета, который теперь служил папе спальней. Мама переделала комнату для него, когда ему стало слишком сложно подниматься по лестнице. Она была бы здесь с ним прямо сейчас, если бы не слушание в Асгарде. Мама хотела снова вернуться к Валькириям, после того как перестала собирать души, ради любви. Ради папы.
Выдохнув, я зашла в ванную, что у папиного кабинета, и закрыла за собой дверь. Лавания, мой наставник, сказала, что видения могут возникнуть, если прикоснуться к вещи или человеку. Мягкая щетка с оставшимися волосками папиных каштановых волос, которые я также унаследовала от него, манила взять ее в руки.
Я колебалась и не знала, стоит ли делать это. Меня страшило то, что я могла увидеть. Или же не увидеть. Выдохнув, я опустила дрожащую руку на щетку и закрыла глаза.
Ничего. Ни звука. Ни образа. Только чернильная тьма.
Разочарованная, я вышла из ванной комнаты. Феми была кофейным маньяком, поэтому в кофеварке постоянно был кофе. Я налила себе чашку, добавила сливок и посмотрела на дом Торина.
Дом напротив всегда будет домом Торина, несмотря на то, что первым в нем жил мой друг детства, Эрик. Остальные Валькирии и Бессмертные переехали в особняк, что вверх по склону, но Торину хотелось быть ближе ко мне. Ему было все равно, что везде есть порталы. Он любил смотреть из окна своей кухни или спальни и видеть меня. Так мило. Мне нравилось замечать, что он наблюдает за мной.
Краем глаза я уловила движение и нахмурилась, увидев у почтового ящика парня с рыжеватыми волосами. Что Блейн там делает, забирает почту Торина?
Блейн Чепмен происходил из старого рода Бессмертных. Он с семьей покинули город, но вернулись, когда Торин попросил их о помощи. Бессмертные были вроде команды поддержки Валькирий. Они привязаны к Земле и оказывают Валькириям различного рода услуги, в том числе притворяются их родителями.
Держа в руках кружку, я подошла к порталу в гостиной и думала, стоит ли им воспользоваться. Нет, только когда Торин вернется. Меня до сих пор удивляло, как изменилась моя жизнь за последние семь месяцев.
Прошлой осенью я была обычной старшеклассницей, по уши влюбленной в своего друга детства. В моей жизни не происходило ничего сверхобычного, всего лишь надвигающееся семнадцатилетие и тренировки по плаванию. Но потом в мою дверь постучался темноволосый, одетый в кожу британец, и ничего уже не было как прежде.
Попивая из кружки кофе, я вышла из дома. В воздухе пахло весной, однако погода была типичной для долины Уилламетт, штат Орегон: одну минуту солнечно, а в следующую льет как из ведра. Утром немного моросило, но после снова вернулось солнце. Любому не орегонцу сегодняшняя погода показалась бы холодной. Но для меня, рожденной и выросшей здесь, она была идеальной. Я поправила край своей майки.
Миссис Ратледж, пронырливая соседка, живущая в нашем переулке, помахала рукой, когда увидела меня. Когда папа был здоров, она не могла посмотреть на меня, не выразив при этом своего осуждения. Она ненавидела всех, кто моложе ее. Или они просто были ей противны. Сейчас она находила мою персону более сносной. Я была бедной девочкой, у которой смертельно болен отец. Меня можно было пожалеть.
Я пересекла двор как раз, когда Блейн вошел в дом и закрыл дверь. Надо было мне воспользоваться порталом. Было бы быстрее и незаметнее. Я переглянулась через плечо и увидела, как из-за занавески за мной подглядывает миссис Ратлежд.
Дамочка, ей Богу, найди уже себе хобби.
Было странно стучаться в дверь Торину. Обычно я ходила через портал, который вел прямо в его комнату или гостиную.
Дверь резко открылась, и, нахмурившись, на меня сверху посмотрел Блейн. Во мне было 170 см роста, выше среднестатистической девушки, но он все равно стоял, нависнув надо мной. Большинство Бессмертных и Валькирий были высокими. Я запрокинула голову и улыбнулась.
– А, это ты, – сказал он, словно я была последним человеком, которого он ожидал увидеть.
Я решила не обращать внимания на такое его поведение. Он был в трауре, и мое сердце болело за него. Три месяца назад его девушка, Кейси Риверсайд, умерла во время футбольного матча, и теперь он был зол на весь мир.
– Привет, Блейн.
Он нахмурился, перевел взгляд на мой дом, потом снова на меня и вздернул бровь.
– Мы толком не говорили с тех пор, как ты вернулся. Не хочешь зайти в гости? – я подняла свою чашку и улыбнулась. – У меня есть кофе.
Он улыбнулся, однако выражение его топазовых глаз не изменилось. Обычно девушки падали в обморок, стоило ему сверкнуть в их сторону этими топазовым глазами и ослепить своей фирменной улыбкой. Когда-то и я была в их числе. Теперь же он был угрюм и сломлен.
Он покачал головой, вьющиеся пряди волос упали на глаза.
– Мне надо еще кое-что закончить в особняке.
Ему не терпелось уйти.
– Аа, ладно. Я только хотела предложить. Увидимся, – я развернулась, чтобы уйти.
– Как твой отец? – спросил он.
Я повернулась к нему и чуть улыбнулась.
– Все еще здесь.
– Это все их вина, – сказал он обвиняюще, его глаза загорелись от злости.
– Кого?
– Валькирий. В их власти спасать жизни, но они слишком разборчивы в своем выборе.
– Нет, Блейн. Власть менять судьбы есть только у Норн. У Валькирий будут большие проблемы, если они используют свои артаво на Смертных.
Он покачал головой, словно ему не понравилось, что я сказала, и отошел к двери. Я заметила в его руке клинок. Полгода назад, если бы парень его размеров посмотрел на меня с такой злостью во взгляде да еще с таким оружием в руке, я бы закричала и дала деру. Но я знала, что это за клинок – артавус. Мы использовали его, чтобы запечатлеть руны на наших телах и на поверхностях, чтобы создавать порталы. Кроме того, для Бессмертного порез лишь пощиплет немного и сам заживет.
Блейн, определенно, направил свой гнев не на тех. Ему надо поговорить с кем-нибудь.
– Уверен, что не хочешь зайти и поговорить?
Взгляд топазовых глаз задержался на мне, но потом он отвел его в сторону. Этого было достаточно, чтобы я заметила в их глубине отчаяние.
– Я возвращаюсь в особняк, потом в тренажерку.
Особняк располагал полностью обустроенным тренажерным залом и олимпийских размеров бассейном. Такая несправедливость.
– Я могу пойти с тобой, если хочешь.
Уголок его губ тронула грустная улыбка.
– Нет, мне и так нормально. Увидимся позже, Рейн. Надеюсь, твой отец… Надеюсь, что вы найдете, как помочь ему.
Я не знала, что на это ответить. Рак уже дал метастазы. Ничто не могло спасти его. Ни человеческая медицина, ни вся рунная магия мира. Лишь смерть могла освободить его, но и в ней ему отказали. Я ненавидела Норн.
– Встретимся завтра в школе, – я развернулась и направилась домой.
За дверью кабинета доносились звуки телевизора, мне хотелось бы быть сейчас там с папой, смотреть игру. Хотя мне даже не нравился футбол, каждое воскресенье я смотрела его прямо с религиозным фанатизмом. Но что сейчас будет, когда я даже дотронуться до него не могла? Будем сидеть далеко друг от друга и есть попкорн каждый из своей миски?
Глаза начало жечь. Я скучала по маме. С ней было проще все выносить.
Я посмотрела на часы. Еще не было шести, и Торин вернется только через несколько часов. Моя лучшая подруга Кора не позвонила мне за весь день. Скорее всего она была со своим парнем. Эхо.
Я отправила ей сообщение и затем достала из холодильника пакет с листьями салата. Я была в процессе приготовления себе скудного салата, когда по позвоночнику поднялось знакомое тепло и сердце затрепетало.
Торин. Я всегда так реагировала, когда он смотрел на меня.
– Ты рано, – сказала я и посмотрела через плечо.
Торин отошел от портала и пересек гостиную. Кожаная куртка, джинсы, обтягивающие узкие бедра, растрепанные в идеальную прическу волосы, – всего этого слишком мало, чтобы описать его. Он подошел ко мне, его сексуальная улыбка словно растопила все мои внутренности.
– Я почувствовал, что нужен тебе, – сказал он, британский акцент приятно ласкал на слух. Он встал у меня за спиной и медленно, но нежно провел тыльной стороной руки вдоль моей руки. Я вздрогнула и оперлась спиной о его грудь, чувствуя приятное тепло его тела.
– У тебя холодные руки.
– Я выходила поговорить с Блейном.
– Блейн заходил? – он обхватил руками мою талию и притянул к себе, так что изгибы моего тела теперь полностью повторяли его. Я закрыла глаза и втянула воздух. От него замечательно пахло. Но когда он потерся щекой о мой висок, я наклонила голову, чтобы коснуться его лица. Его кожа была горячей.
– Веснушка?
– Ммм…
– Ты мурлычешь.
Так и было.
– Вовсе нет.
– Я снова тебя отвлекаю? – прошептал он.
Он всегда будет меня отвлекать.
– Нет. Ты о чем-то спрашивал?
Он усмехнулся.
– Что здесь делал Блейн?
– Забирал почту из твоего ящика. Я пригласила его, но он отказался, – я закрыла пластиковый контейнер с салатом и отодвинула его в сторону. – Он ужасно выглядит.
– Ему нужно привести себя в порядок, – его дыхание щекотало мой затылок, и я задрожала.
Я развернулась в его руках, так чтобы видеть лицо, теперь единственным барьером между нами была только глубокая тарелка у меня в руке.
– Торин, ему нужно с кем-нибудь поговорить.
– Не с тобой, – он взял у меня из рук тарелку и отложил ее на стол. – У тебя своих проблем достаточно.
– Тогда ты.
Он усмехнулся на мое предложение.
– Я не доктор Фил*.
* Доктор Фил – американский психолог, ведущий телевизионной программы «Доктор Фил» – прим. перев.
Я подняла бровь.
– Ты хотя бы знаешь, кто такой доктор Фил?
– Неет, но это тот парень, к которому идут, когда не хотят встретиться лицом со своими демонами.
– Кто тебе это сказал?
– Эндрис, – Торин провел рукой по моей щеке, словно хотел запомнить, какова моя кожа на ощупь. – Блейн может выпустить пар в зале, как все парни.
– Это нехорошо, – я немного отстранилась и, шутя, ударила его кулаком в живот. Он самодовольно ухмыльнулся. Его живот – сплошные стальные мышцы. – Ему, правда, нужна твоя помощь.
– Я поговорю с ним, – он снял с себя куртку и придержал ее для меня. Я протянула руки в рукава. – Для тебя еще слишком холодно выходить без пальто в такую погоду. Как ты дожила до своих лет без меня?
Я закатила глаза.
– И все же, дожила.
– Тебе повезло.
Он придвинулся ближе так, что теперь наши бедра касались, а край стола упирался мне в спину. Меня окутало его тепло, вызывая рой ощущений. Он коснулся моего подбородка, приподняв его, потом щек, словно пытался разглядеть что-то в моем лице.
Он вздернул брови, из его глаз исчез шутливый блеск.
– Что-то не так?
– Ничего, – я развернулась и потянулась за салатом. – Будешь?
– Это твой ужин?
– Ага, – он скорчился, и я улыбнулась.
– Я могу приготовить что-нибудь на скорую руку, если хочешь, – предложил он.
Я засмотрелась на его красивое лицо: его точеные скулы, губы, которые хочется
целовать, восхитительные глаза. Он был хорош во всем. Готовил, был «большим братом» для Эндриса, занимался спортом, чинил машины, неважно насколько старые и сложные для починки. Но самое главное – он делал меня счастливой. Последние полгода были тяжелыми, но, благодаря ему, я вынесла их. Я не хотела, чтобы он готовил для меня. Я просто хотела, чтобы он обнял меня.
– Я совсем не голодна, – сказала я.
Он убрал пряди волос с моего лица.
– Тогда поговори со мной.
Мне не хотелось бежать к нему со своими проблемами. Не сказать, что его широкие плечи не выдержали бы. Мои родители не растили меня плаксой, и мне не хотелось становиться ею сейчас.
– Веснушка, ты же знаешь, что, в конце-концов, я узнаю, в чем дело, поэтому колись, – прошептал он, его руки опустились мне на бедра. Он притянул меня ближе, и теперь мы полностью касались друг друга. Плохая идея, во всех отношениях. Ему нравилось вторгаться в мое личное пространство. Ему постоянно хотелось касаться меня.
– Это все Блейн и его высказывания в духе я-ненавижу-Валькирий? Если хочешь, я могу заставить его замолчать, я могу.
– Нет. Сегодня папа отшатнулся от меня, когда я хотела коснуться его. Он сказал, чтобы я больше не прикасалась к нему.
Торин поморщился, словно эти слова были адресованы ему, а не мне.
– Он думает, ты хочешь увидеть его будущее.
Я кивнула.
– Но я не хотела. Клянусь. Он так слаб, что иногда, когда я читаю ему и не слышу его дыхания, то начинаю паниковать, – я опустила взгляд, чувствуя себя глупо. Движение создало немного свободного места между нами. Часто из-за такой близости к Торину у меня все чувства были на пределе. – Я знаю, это звучит ненормально, потому что, с одной стороны, мне больно видеть, что он так долго мучается, но с другой – мне страшно, что он умрет до маминого возвращения.
Торин приподнял мой подбородок.
– Это не ненормально. У любого на твоем месте были бы двойственные чувства, – Торин снова забрал у меня из рук тарелку, поставил ее на стол и поднял меня на руки, словно я ничего не весила. Он подошел к круглому кухонному столу, отодвинул стул и сел вместе со мной на коленях. Я оперлась о его широкую грудь и вздохнула.
Обычно мне не нравилось, когда он обращался со мной как с ребенком, но сегодня мне было необходимо, чтобы обо мне снова заботились и любили.
Он погладил мои волосы у виска.
– Видела что-нибудь сегодня?
– Нет. Все то же беспроглядное ничего.
Он устроил подбородок на моем плече и начал играться с моей ладонью, водя пальцами от основания до кончиков пальцев. Его движения были приятными и гипнотическими.
– Как он сегодня?
– Как обычно. Читали «Моби Дика». Он отключался пару раз, но знал, на чем я остановилась. Есть какие-нибудь новости из Вальгаллы?
– Нет. Никто не умер в аварии в Сиэтле. Несколько стариков ушли с Гримнирами, но ни одной здоровой души.
Ясно, почему он вернулся домой раньше обычного. Я задрожала, несмотря на то, что на мне была его куртка, и он крепче обнял меня. С тех пор как я узнала, что Скандинавские боги не сказка, и Норны хотят заполучить меня, все стало напоминать какой-то сумасшедший дом. Все было не тем, чем казалось раньше.
Эрик Севилль, друг детства и моя первая любовь, оказался внуком Одина, а те, кто воспитывал его, всего лишь Бессмертными хранителями. Однако когда моя наставница вернула его домой в Асгард, он прямиком оттуда примчался помочь нам в битве с личной армией богини Хель, его матери. Оказалось, он первоначально был их целью.
Эрик, не будь он Эриком, пошел на крайнюю меру и решил нанести визит матери, но на своих собственных условиях. Пройти через врата Хель, как давно потерянный сын, возвращающийся домой, а не как похищенная жертва. Для таких поступков нужно настоящее мужество.
О нем уже три месяца ни слуху, ни духу. Мы не знали, все ли у него в порядке или нет. Но что хуже всего, не умер никто из тех, кому было суждено попасть в Асгард. Везде люди были на волоске от смерти, но не погибали.
– Как думаешь, то, что происходит со здоровыми душами, наша вина? – спросила я.
Торин заставил меня посмотреть на него и убрал с лица выбившиеся пряди, его глаза потемнели.
– Наша?
– Эрика и моя. Я не с Норнами, а он в Хель, вместо того, чтобы быть в Асгарде, как все от него ожидали.
Торин нахмурил брови.
– Эрик сделал свой выбор. Норны видели, что так и будет, поэтому пытались это предотвратить, но сами же и пострадали. Они хотели повлиять на тебя, и так же просчитались. Не надо брать на себя вину за все плохое, что происходит в мире.
Я ничего не могла сделать. После того как я отказалась примкнуть к ним, все пошло наперекосяк. Божества, чтоб их. Всего лишь старые ведьмы, ведущие себя, словно дети. Если не получили своего, начинают истерить. Последний раз, когда я видела их, они предостерегали, чтобы я не шла за ними, и чтобы остерегалась мстительных богов и богинь. Предполагалось, что я могу предвидеть точное время начала войны богов, начало конца нашего мира, и они хотели получить это знание. Надо отправить им записку, что никаких видений и в помине нет.
Торин поцеловал меня в нос.
– О чем думаешь?
– Обо всем и всех. Не знаешь, может ли Эхо поискать Эрика в Хель?
– Я спрошу у него, – еще один поцелуй, у него такие мягкие губы. Поцелуй был невинный, легкий, как шепот, но все мои чувства отозвались на него. – Зная его, он скажет нет, только чтобы выбесить меня.
Эхо был парнем Коры и Жнецом номер один у богини Хель. Каждый раз, когда я думала о них, губы растягивались в улыбке. Они были странной парой, но их отношения отлично складывались. Одна Бессмертная отметила Кору рунами непонятного происхождения, из-за чего у нее появилась способность контактировать с душами и слышать их. Потом она влюбилась в Эхо, Жнеца. Я имею в виду безумную, глубокую и я-не-могу-жить-без-тебя любовь. Примерно такая же была у меня с Торином. Если Эхо любит ее так же, как Торин любит меня, он ни в чем ей не откажет.
– Может лучше попросить Кору спросить у него, – я наклонила голову и поцеловала его подбородок.
Он улыбнулся и наклонил голову для более глубокого и длительного контакта. Он уже хотел отстраниться, но я обняла его лицо и не позволила. Его тело напряглось, а сердце билось в такт с моим.
Время потеряло значение, были только мы одни. Такое происходило, каждый раз, когда мы целовались. Он уносил меня туда, где ничто больше не имело значение, кроме него самого. Его запах. Его прикосновения. Ощущение его губ. Я зарылась пальцами в его волосы, мне нравилось, как шелковистые пряди ласкали мою чувствительную кожу. Ему надо подстричься.
– Насчет салата, – прошептал он хриплым голосом.
– Не голодна, – он почему-то всегда останавливался, когда мне так этого не хотелось. Но не в этот раз, он не прилагал много усилий, пытаясь замедлить происходящее между нами. Я наклонила голову, и теперь он покусывал линию моего подбородка.
Я напряглась, но, как обычно, оказалась не подготовлена к всплеску острых ощущений, когда он прикусил мочку моего уха. Его рука опустилась на мою талию, как раз между топом и поясом штанов. Он погладил участок голой кожи, и я задрожала.
– Нам прямо сейчас нужен этот салат, – прошептал он со стоном.
Он был прав. Когда мамы не было рядом, все легко могло выйти из-под контроля. Она всегда знала, когда нас нужно прервать. Еще были ее правила.
Я уткнулась лицом в изгиб его шеи и попыталась обуздать свое бешено бьющееся сердце. Он кончиками пальцев поглаживал мою щеку, пока я не успокоилась.
Я отстранилась и начала доделывать салат: добавила грибы и помидоры, немного заправки. Я оглянулась на Торина. Он наблюдал за мной. Его глаза до сих пор горели. Я достала из холодильника две банки с напитками. Ему нравился рутбир, единственный напиток, который я терпеть не могла. Я поставила банки на стол и снова уселась к нему на колени.
Он усмехнулся.
– А вы жестокая, Рейн Купер.
– А вы язва, Торин Сент-Джеймс, – я насадила на вилку немного салата и уже собиралась дать ему на пробу, когда заметила какое-то очертание под его рубашкой. Он не носил украшений. – Что это у тебя на шее?
Он достал цепочку. На ней был старинный изысканный кулон.
– Это оригинал печати моей семьи. Он принадлежал моему деду, а потом перешел к моим родителям. Моя мама была привязана к нему. Несколько недель назад Эхо нашел его на аукционе.
Торин родился во времена правления Ричарда Львиное сердце, тогда у аристократов были фамильные печати. Надпись на кулоне была зеркальным отображением. Я узнала слово де Клэр, написанное наоборот.
Я дотронулась до кулона, и Торин исчез.
Или исчезла я.
Все, что я знала, так это то, что минуту назад я сидела у него на коленях, а теперь я была снаружи, мысли перескакивали с одной на другую, сердце бешено колотилось. Я осмотрелась, не понимая, что происходит.
Я стояла на крыше здания. На самом краю. Я посмотрела вниз, перед глазами все расплывалось, словно я смотрела через дымовую завесу. Голова закружилась, и на минуту мне показалось, что я потеряла опору. Я закричала. По крайней мере, я собиралась. Однако звука не было.
Я попыталась отойти от края, но ноги словно приросли к крыше.
Это плохо. Я балансировала на крыше здания, понятия не имея, как попала сюда. Может, это видение? Наконец?
Доносившиеся снизу звуки машин и людей, усугубляли это безумие. На небе ярко светило солнце. Полдень. Слева была промышленная вентиляционная труба.
Это не Кайвилль. Мой город был маленьким и находился в долине в окружении гор. Здесь же на каждом шагу виднелись высокие здания. Затем случилось что-то еще более странное.
Все небо закрыли тучи, словно кто-то нажал на кнопку перемотки. Солнце ушло за горизонт, и на город опустилась тьма. Внизу заработали уличные фонари, а люди передвигались на суперскорости. Они расходились по домам, и шум начал потихоньку стихать.
Было новолуние, ничто не освещало темное небо. Я вздрогнула и снова попыталась двинуться. Безуспешно. Я глазом скосилась на наручные часы. Мало, что удалось разглядеть, но мне показалось, что часы остановились на трех. Три ночи: час ведьмовства.
На другом конце крыши за вентиляционной трубой замерцал свет. На поверхности крыши заиграли тени, словно там двигались люди. Я напрягла зрение, чтобы хоть что-нибудь разглядеть в этой дымке. Снова попыталась пошевелиться, протереть глаза, но руки тоже были мне не подвластны.
Я принюхалась и поморщилась. Стоял странный запах. Благовония или что-то вроде того. Воздух наполнился песней. Она была красивой, но немного жуткой и убаюкивающей. Я закрыла глаза.
Нет, нет, нельзя спать на краю крыши. Я изо всех сил старалась не заснуть. Затем мелодия, как началась, так и закончилась. Я пыталась бороться с тем, что приклеило меня к краю.
Черт возьми. Мое первое видение, а я даже ничего не могу разглядеть.
– Ты видишь их, Провидица? – спросил незнакомый голос.
В животе все упало, и я перестала пытаться пошевелиться. Безусловно, акцент был британским, как у Торина. Ответил женский голос, но я не услышала, что она сказала. Мозг слишком медленно все обрабатывал. Растерянная, я снова попыталась пошевелиться и выругалась. Но, как и раньше, я всего лишь шевелила губами, голоса по-прежнему не было.
– Что ты видишь? – настаивал на своем парень с британским с акцентом, в его вопросе слышались нотки отчаянья. Голос такой же, как у Торина. В этот раз я услышала ответ женщины.
– То, что ты ищешь, принесет тебе лишь боль и потери, – сказала она.
– Нет, это мы принесем им потери и боль, если они попытаются остановить нас. Где мне их найти? Последняя Провидица отказалась сотрудничать, и мне пришлось наказать ее. Поэтому говори правду, или разделишь ее участь.
– Тогда, я хочу присоединиться к ней, ты проклятый сукин…
Раздался крик, он отозвался во мне страхом, который, словно электрическим током, прошел сквозь меня. Я опустилась на четвереньки. Наконец-то, я свободна. На цыпочках я отошла от края крыши, в животе все сжалось, пульс участился. Я выглянула за угол, ожидая увидеть там Торина и мертвую Пророчицу у его ног.
Но там было пусто, не считая очертаний круга и рун, начертанных на поверхности. В центре круга горел огонь, от него воздух наполнялся странным запахом дыма. Также рядом лежали несколько перьев, покрытых темной, липкой жидкостью, которая могла быть только кровью.
Ведьмы принесли в жертву цыпленка, так ведь? Но перья были слишком большими для куриных. Разве что принадлежали гигантской индейке? Я присела и подняла одно, не выпачканное в крови, но рука ухватила только воздух.
Тут меня настигло понимание. Все это было ненастоящим. Вся эта сцена была ненастоящей. Руны начали исчезать. Огонь замерцал, и все здание ушло из-под ног, оставляя меня в беспроглядной тьме. Я открыла рот и закричала.
– Она приходит в себя, – сказал Торин.
На веки падал яркий свет, а я сама лежала на спине. Я открыла глаза и увидела Торина. Черты его лица словно обострились, под глазами лежали тени, волосы в беспорядке, словно он не раз зачесывал их пальцами. Слова, услышанные мной, эхом раздавались в голове.
