Текст книги "Дети джунглей (сборник)"

Автор книги: Эд Макбейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 35 страниц)

 
На улице было тихо. На крышах тоже все замерли.
 

– Как ты думаешь, он… – начал было Биф, но я ударил его по плечу, чтобы он заткнулся.

Из дома напротив через открытое окно Дьянго были слышны голоса копов. В то время как те двое устраивали засаду перед дверью в квартиру Дьянго, Донлеви карабкался по пожарной лестнице. Он уже был на уровне четвертого этажа, поднимался тихо, как кошка.

– Так что, Дьянго? – заорал коп в коридоре.

 
И мы прекрасно слышали его через открытое окно Дьянго.
 

– Входите и арестуйте меня! – крикнул им Дьянго.

– Выходи. Выброси оружие в коридор!

– Не дождетесь, копы!

– Сколько у тебя стволов, Дьянго?

– Войдите и посчитайте!

– Два?

– Пятьдесят два! – огрызнулся Дьянго.

И его ответ здорово рассмешил меня. Я перестал смеяться задолго до того, как Донлеви добрался до пятого этажа. Там лестница делала поворот и вела на шестой этаж.

– Он собирается выстрелить Дьянго в спину, – прошептал я. Коп в коридоре вопил:

– Это только начало, Дьянго. Мы еще не начали нашу игру!

– Ваш дружок, лежащий на тротуаре, так не думает, – отвечал ему Дьянго. – Спросите его, начали мы игру или нет. Спросите у него, что испытываешь, когда в тебе сидит пуля!

Теперь Донлеви был уже на уровне шестого этажа. Он наступал на перекладины пожарной лестницы, словно шел по яичной скорлупе, и я мог видеть полицейский “спешиал”, зажатый у него в кулаке. Я ненавидел этого сукиного сына всеми фибрами своей души. Я чуть было не плюнул на него из окна. Тут он распластался по стене и стал шаг за шагом продвигаться к окну Дьянго, в то время как коп в коридоре задавал Дьянго отвлекающие вопросы, а Дьянго на них отвечал. Вот Донлеви опустился на колени, взял свою пушку в правую руку на изготовку и приготовился шагнуть на подоконник и начать палить.

 
И тут я заорал.
 
 
***
 

– Окно, Дьянго! Окно!

Донлеви посмотрел вверх, и я увидел удивление на его лице. Тогда он начал пятиться назад, но было слишком поздно. Из окна посыпались пули, пять сряду, словно у Дьянго дома был пулемет. Донлеви закрыл лицо руками, и револьвер выпал из его руки, потом он схватился за живот, развернулся и весь оказался в крови. Он нетвердыми шагами пошел к пожарной лестнице и там рухнул на перила. Казалось, он собрался повисеть на них немного. Толпа на крышах к тому времени вопила и улюлюкала. Но тут Донлеви прошел весь путь к лестнице, а Дьянго палил без передышки из окна, всаживая пули в тело копа. А когда Донлеви стал падать вниз, улюлюканье оборвалось, как по волшебству, и установилась тишина, а потом какая-то женщина на улице начала кричать, и тогда все разом закричали.

– Он достал его! – сказал я, и глаза у меня засверкали, потому что я был чертовски счастлив. – Он достал Донлеви!

– Минус два, – подвел итог Биф.

– Они ему покажут, – сказал Айелло, и теперь взгляд у него стал озабоченным.

– Ты так это сказал, словно сам того хочешь, – сказал я ему.

– Кто?

– Дед Пихто! А кто же еще, как ты думаешь?!

– Я не хочу, чтобы Дьянго взяли.

– Тогда кончай молиться.

– Я вовсе не молюсь, Дэнни!

– Тогда ни один живой коп не сможет взять Дьянго, – поведал я ему.

– Можешь повторить, – сказал Ферди с дивана, где весь вспотел.

Тесси больше ничего не говорила. Она решила, что лучше подчиниться, или Ферди рассердится, а ей было прекрасно известно, что у Ферди в кармане есть финка.

В доме напротив стал звонить телефон. Это был единственный звук, который слышался во всем доме, этот телефонный звонок. А потом Дьянго на секунду высунул голову из окна и помахал рукой. Он не смотрел на нас, он не смотрел на кого-то определенно, просто выглянул, потом крикнул: “Спасибо!” – и его голова исчезла.

– Ты спас ему жизнь, Дэнни, – сказал Ферди.

– И он это оценил, парень, – ответил я.

– Конечно, но что они теперь предпримут? – спросил Айелло, и по его тону я понял, что ему бы хотелось, чтобы они бросили на Дьянго танк “Шерман”.

– Слушай, зануда, – сказал я ему, – держи свою пасть закрытой. Ты слишком много болтаешь!

– А какого черта? Дьянго мне никто! – огрызнулся Айелло.

– Эй, – вмешался Ферди, – как вы думаете, копы не полезут сюда, чтобы нас арестовать?

– Какого черта? Они же не знают, кто крикнул. Это мог сделать любой с крыши.

– Ага, – сказал Ферди и поцеловал Тесси.

После поцелуя Тесси села прямо и одернула юбку, и я должен был признать, что Ферди знает, как выбирать себе девчонок, хотя она все равно не идет ни в какое сравнение с Мэри. Тесси прошла в другую комнату, а Ферди подмигнул мне и пошел за ней. И я решил, что мы теряем хорошего человека для своих дел. Ну что за чертовщина! Теперь в комнате остались только мы с Бифом да Айелло. Мы смотрели в окна, и тут до меня дошли слова Айелло.

– Что ты имел в виду, когда высказался, что Дьянго тебе никто?

– Это и имел в виду, – ответил Айелло.

– Ай, – сказал я ему, – ты напрашиваешься, чтобы тебе башку пробили?

– Я ни на что не напрашиваюсь. Какого черта! Он же убийца! Его разыскивает полиция!

– И что с того?

– Просто он мне не брат. Вот и все. Я лично никого не убивал.

– Он – наш сосед, – сказал я, пытаясь вложить в эти слова угрозу, но Айелло ее не почувствовал.

– Не моя вина, что от такого соседства дурно пахнет.

– “Дурно пахнет”! – Я отошел от окна и подошел к Айелло. – Кто сказал “дурно пахнет”?

– Ну, это ведь не Сатто-Плейс!

– Это еще не означает, что тут дурно пахнет.

– Ну, парни, такие, как Дьянго…

– А что Дьянго?

– Он.., ну, он.., нам ни разу не помог.

– Не помог нам чем? О чем это ты?

– Да ничем! От такого соседства дурно пахнет… Я был готов отвесить ему оплеуху, но тут на улице снова началась стрельба.

 
***
 
 
Я бросился к окну. Выстрелы доносились с улицы, Дьянго на них не отвечал. Казалось, все полицейские в мире стреляли в его окно. Люди на крышах легли – кому охота схлопотать шальную пулю? Я высовывался из окна лишь потому, что мы находились на противоположной стороне улицы.
 

– Видишь его? – спросил Биф.

– Нет. Он сидит тихо.

– Нельзя, чтобы человек спокойно ходил по улице после того, как убил человека, – сказал Айелло.

– Заткнись, Ай, – посоветовал я ему.

– Но это же правда!

– Заткнись, голова садовая! Да разве ты что-нибудь понимаешь в этом, черт тебя подери?!

– Я понимаю, что это не правильно. Кого он убьет следующего? А что, если он убьет твою мать?

– Да за что ему убивать мою старуху? Ты говоришь, словно газету читаешь…

– Я хочу только сказать, что от такого парня, как Дьянго, дурно пахнет.

– Я с тобой потом разберусь, псих! – пообещал я. – Дай мне спокойно посмотреть!

Копы теперь стали метать баллоны со слезоточивым газом. Два баллончика ударились о кирпичную стену дома и взорвались, их осколки упали на тротуар. Они бросили еще пару баллонов, и один зацепился за подоконник, словно вот-вот упадет в комнату, но сорвался. Четвертый влетел в окно, но снова оттуда вылетел, и я прошептал:

– Ну и молодец этот Дьянго!

Тут полетел еще один баллон и попал прямиком в окно. Думаю, Дьянго не успел выбросить его вовремя, потому что копы в коридоре открыли огонь. Теперь внизу появились пожарные машины, по всей улице растянули пожарные рукава, и я уж было подумал, не собираются ли они выманить Дьянго, подпалив ему хвост. Газ клубился из окна Дьянго и рассеивался на улице, и я сам нюхнул запах цветущих яблонь. Газ действительно напоминал запах цветков яблони и был довольно приятным, но я знал, что Дьянго в своей квартире вряд ли что видит. Он подошел к окну и попытался вдохнуть свежего воздуха, но коп на улице принялся стрелять, стараясь попасть в него, и мне стало чертовски жаль беднягу.

Тогда он открыл огонь и стал выбрасывать из окна всякие вещи – стулья, лампу, электрический утюг, и копы отступили на несколько секунд, а Дьянго удалось вдохнуть свежего воздуха, но не слишком много, потому что полицейские опять принялись бросать баллоны с газом, а в придачу стреляли. И, судя по выстрелам, можно было сказать, что у них пулеметы, потому что ни один тридцать восьмой и ни один карабин не могут так стрелять.

Эх, было бы у меня собственное оружие! Я хотел помочь Дьянго, но у меня словно руки связаны. Что я мог сделать, черт побери?! Я мог только тревожиться, но Дьянго больше не стрелял из окна, и тогда вдруг на улице все замерло, в нашей квартире тоже установилась тишина, и мы могли слышать, что Тесси и Ферди в другой комнате подняли невообразимый шум.

– Дьянго! – закричал коп в коридоре. Дьянго закашлялся и спросил:

– Что?

– Ты выходишь?

– Я убил полицейского, – крикнул в ответ Дьянго.

– Выходи, Дьянго!

– Я убил копа! – закричал Дьянго, и мне показалось, что в его голосе зазвучали слезы – от газа, которым эти негодяи забросали его. – Я убил легавого! Я убил копа! – продолжал он повторять.

– Ты только его ранил, – закричал полицейский.

 
Тут я не выдержал и завопил:
 

– Он врет, Дьянго!

– Позовите мне священника! – крикнул Дьянго.

– Зачем это ему понадобился священник? – спросил Биф.

– Это трюк, – объяснил я, – ему нужен заложник.

– Не выйдет, – ответил коп. – Давай, Дьянго, выбрасывай оружие!

– Позовите мне священника!

– Сдавайся, Дьянго!

– Нет! – заорал он. – Нет! Не дождешься, поганец!

– Дьянго…

– Позовите мне священника! – кричал Дьянго. – Боюсь, я.., позовите священника!

– Что он говорит? – спросил я у Бифа.

– Я не понял, – ответил тот.

 
И тут снова началась пальба.
Она продолжалась по крайней мере минут десять, а потом точно так же, совершенно внезапно прекратилась, как и началась.
 

– Они его пристрелили, – сказал Айелло.

– Глупости! – ответил я.

Я продолжал смотреть на улицу. Стало темнеть, и копы включили свои фонарики и принялись светить в окно Дьянго. Из квартиры не доносилось ни звука.

– Они его пристрелили, – повторил Айелло.

– Тебе нужно вправить мозги, псих! – сказал я ему. Зажглись уличные фонари, и через полчаса в здание направились еще несколько копов.

– Дьянго! – заорал я от окна. Ответа не было.

– Дьянго!

Потом мы услышали выстрелы в коридоре, а потом снова все смолкло. Затем слышно было, как вышибают дверь, а потом где-то снова зазвонил телефон.

 
Через десять минут Дьянго вынесли на крыльцо.
Мертвого.
 
 
***
 
 
Мы допоздна шатались по улицам. Когда вынесли Дьянго, поднялся страшный шум, с крыш кричали и улюлюкали, словно это был бой гладиаторов в Древнем Риме. Они не понимали, каким парнем был Дьянго и как туго пришлось копам, прежде чем они его застрелили.
 

– Они пришили его, верно, – сказал Ферди, – но это было не так уж и просто.

– Он прихватил с собой на тот свет двоих, – сказал я.

– Уход с этого света такого парня, как Дьянго, запомнишь на всю жизнь! – сказал Ферди.

– Угу, – согласился я.

 
Мы некоторое время молчали.
 

– А где Ай? – спросил Биф.

– Не знаю, – ответил я. – Да наплевать на этого психа!

– Действительно, его словно за веревочки кто-то дергает, – сказал Ферди. – Он первый проявил ко всему этому интерес.

– Ага, – согласился я.

Я в это время думал о выражении на лице Донлеви, когда того изрешетили пули.

– Между прочим, а как он об этом узнал?

– Он увидел Дьянго в коридоре. Шел к Луизе.

– А! – сказал Ферди и замолк на минуту. – А Дьянго его видел?

– Угу.

– Ему нужно было быть более осторожным.

– У такого парня, как Дьянго, голова забита всякими важными мыслями. Как ты думаешь, будет он волноваться из-за такого хмыря, как Ай?

– Нет, но я хочу сказать.., ведь кто-то же донес на него копам.

– Конечно, но это еще не означает… – Я оборвал себя на полуфразе. – Эй!

– Что?

– Айелло.

– Что – Айелло?

– Спорим, это он! Могу поспорить, это дело рук маленького сукиного сына!

– Ты хочешь сказать, что это он настучал копам на Дьянго?

– Наверняка! Кто же еще? Этот маленький…

– Попридержи язык, Дэнни. Как ты можешь делать такие выводы?..

– А кто еще об этом знал?

– Да кто угодно!

– Конечно, только кому это было надо?

 
Я помолчал минуту, поразмыслил, а потом сказал:
 

– Пошли!

 
Мы принялись прочесывать окрестности.
Мы заглянули в бильярдную, прочесали зал для боулинга, потом полазили по крышам, но Айелло нигде не было. Мы проверили сходку в церковном подвале, обнаружили там хиппи, но никаких признаков Айелло.
 

– Может, он дома? – предположил Ферди.

– Спятил ты, что ли!

– Стоит попробовать.

– Ладно, – согласился я.

 
Мы пошли к дому, где жил Айелло. В коридоре Биф сказал:
 

– Тут кто-то обоссался.

– Заткнись, – велел ему Ферди.

 
Мы подошли к квартире Айелло и постучали в дверь.
 

– Кто там? – спросил он.

– Я, – сказал я, – Дэнни.

– Чего тебе, Дэнни?

– Впусти меня. Открой!

– Я сплю.

– Тогда просыпайся!

– Какая необходимость, Дэнни?

– Давай, у нас с собой марихуана.

– Мне что-то не хочется.

– Отличная дурь!

– Мне не хочется, Дэнни.

– Открывай, ты, псих! – сказал я ему. – Хочешь, чтобы копы замели нас с поличным?

– Дэнни, я…

– Открывай!

Я начал барабанить в дверь. Я знал, что он быстренько соскочит с кровати, если он действительно в ней, потому что его старики – люди тихие и им не нужны неприятности от соседей.

 
Через несколько секунд Айелло открыл дверь.
Я улыбнулся ему.
 

– Привет, Ай, – сказал я. – У тебя что, ячмень вскочил?

– Ага, – ответил он и попытался улыбнуться мне в ответ. – Я простудился. Надеюсь, это не вирус.

– Ай-яй-яй! – сказал я. – Это никуда не годится. Мы войдем? Твои старики дома?

– Они пошли… – Тут Айелло замолк.

– В чем дело, Ай?

– Ни в чем.

– Так куда пошли твои старики?

– На.., напротив. У них.., у них там друзья.

– А, значит, в гости? Очень мило с их стороны нанести им визит.

– Ага.

– Как ты сегодня днем нанес визит Луизе, да?

– Ну да, я полагаю, – сказал Айелло.

– Когда ты заметил Дьянго.

– Ага.

– И что ты сделал потом?

– Сказал тебе.

– Ты же вошел в квартиру к Луизе или нет?

– Да, я… – Айелло замолчал, словно пытался вспомнить, что говорил мне раньше. – Нет. Я не входил. Я сразу же пошел на улицу и стал разыскивать тебя.

– Тебе нравится наша компания, Ай?

– Да, нравится, – ответил Айелло.

– Тогда почему ты мне лжешь?

– Я не лгу.

– Ты же меня вовсе не искал.

– Нет, искал.

– Послушай, скажи мне правду. Я – парень справедливый. Меня волнует только одно: не сделал ли ты что-то, чего делать не положено? Я пришел только для того, чтобы поделиться с тобой травкой.

– Я не делал ничего такого, чего не должен делать, – сказал Айелло.

– Так, значит, ты что-то все-таки сделал, а?

– Ничего.

– Выкладывай. Что ты сделал, Ай?

– Ничего.

– Я имею в виду, что ты сделал после того, как ушел от Луизы?

– Пошел тебя искать.

– А до того, как ты меня нашел?

– Ничего.

– Это ты донес на Дьянго?

– Черт, нет!

– Неужели не ты? Послушай, он уже мертвый. Меня волнует только, донес ты или нет? Я же не коп!

– Я на него не стучал.

– Ну же, Ай!

– Он получил то, чего заслужил. Но я на него не стучал.

– Заслужил, говоришь?

– Да. Он был гадом. Любой мерзавец, такой, как Дьянго…

– Заткнись!

– ..заслуживает того, чтобы о нем донесли в полицию…

– Заткнись, я сказал! – Я ударил его по губам. – Так это ты? Он прикинулся валенком.

– Отвечай!

– Нет!

 
Я снова его ударил.
 

– Отвечай мне!

– Нет.

– Это сделал ты, ублюдок! Ты позвонил копам и сказал про Дьянго. А теперь его убили! А ты недостоин лизать его ботинки!

– Он был убийцей! – завопил Айелло. – Вот почему я им позвонил. Он мерзавец. Проклятый убийца! От него дурно пахло во всем квартале…

 
Но я больше его не слушал.
Мы славно отделали мистера Айелло.
Дьянго это бы понравилось.
 

Дети джунглей

Третий семестр только начался.

Ему придется выдержать и третий семестр, а потом будет еще пять семестров, и вот тогда-то Дейв сможет оставить профессионально-техническое училище в Бернарде и уехать домой. До следующего утра. Это «следующее утро» наступает всегда, но он научился встречать серый восход с презрением.

Он преподавал вот уже целых три года. Он был кротким человеком, не слишком высокого роста, с пристрастием к мятому твиду и шейным галстукам, на которых время от времени появлялись пятна. Фамилия его была Кэмп, и он знал, что дети называли его за глаза «замарашкой», но это его уже нисколько не волновало. Казалось, его больше вообще ничего не волнует, и он частенько размышлял, много ли тридцатилетних мужчин чувствуют то же самое, что и он. Конечно, он должен испытывать совсем иные чувства к профессии преподавателя, а также ожидать отдачи от выбранной профессии, но он давным-давно прекратил ждать чего-либо иного, чем то, что имел. Преподавать – это просто его работа, и ничего больше.

Он старался, чтобы работа его не была слишком утомительной, поскольку усердно избегал неприятных ситуаций с того самого первого дня, как вступил в систему профессионально-технического образования. Это был наилучший выход, и к тому же единственный. Он не был атлетом, который спокойно мог бы наподдать мальчишке, и у него не было ни малейшего желания получить сдачи. Он задавил в себе все побуждения. Он стоял перед классом, убеждая себя в том, что учит детей, и даже сам верил в это.

– Давайте немного успокоимся, – сказал он тихо, прекрасно зная, что ему придется повторить свое предложение по крайней мере трижды, пока мальчишки заткнутся. Но его это совершенно не волновало. Всегда было так, и жизнь приходится принимать такой, какой она есть, особенно в торговом профтехучилище.

– Давайте немного успокоимся, – повторил он, стараясь перекричать громкие мальчишечьи голоса, потом сказал еще раз, а потом повторил еще, и парни наконец обратили на него свое рассеянное внимание.

– Сегодня мы будем учиться писать деловые письма, – сказал Дейв.

Он посмотрел на своих студентов, прекрасно зная, что это предложение будет встречено сопротивлением, но давно смирился с этим.

– Почему это? – спросил Карлтон.

– Потому что я так сказал, – устало огрызнулся Дейв.

– Потому что он так сказал, – передразнил его Карлтон. Он был здоровым парнем с мясистым носом и ярко-рыжими волосами, и Дейв испытывал острую неловкость, когда в первый раз оказался с ним рядом. Грубое, крепкое сложение Карлтона сильно дисгармонировало с изящной фигурой Дейва.

– Ладно, Карлтон, – сказал он, – не начинай.

– Кто, я? – спросил Карлтон, и широкая ухмылка расползлась по его физиономии. – Ну, преп, я на вас удивляюсь! Я же ничего не начинаю!

Дейв кивнул и почувствовал внутри усталую печаль. Он не боялся ни Карлтона, ни ребят, похожих на Карлтона. Нет, совершенно не боялся. Просто… просто масштабы всего, масштабы работы и проблем… Он был лишь маленьким, мягким человеком, окруженным большим училищем с большими проблемами. И возможно, большой человек сумел бы вонзить раскаленный скальпель в нарыв, называющийся училищем, выпустить гной, извести склоки и моральное разложение. Дейв не был настолько большим. Дейв предпочел бы сидеть на галерее и наблюдать за хирургом. Дейв желал оставаться в безопасности. Это было гораздо проще, черт побери!

– Как ты начнешь деловое письмо, Оринго? – спросил он. Оринго смотрел на него пустыми глазами.

– Деловое письмо?

– Да, – подтвердил Дейв. – Как ты его начнешь?

– Ну, дайте подумать. – Оринго почесал переносицу. – Деловое письмо, говорите? Ну, с даты, разве нет, преп? С даты надо начинать, верно?

– Нет, – мягко сказал Дейв. – Начинать нужно… Он услышал звуки потасовки в коридоре и тут же решил, что там происходит кулачный бой. Он старательно избегал кулачных разборок с первого дня своей карьеры преподавателя в Бернарде, Он знал, что не является образцом физической силы, и ему не импонировала мысль о том, что в процессе утихомиривания двух дерущихся учеников ему запросто могут раскроить череп. Он надеялся, что на этот раз это была вовсе не драка, потому что он определенно не смог бы проигнорировать драку прямо за дверью своего кабинета. Когда дверь открылась и в нее просунулась голова Арти Рурка, он с облегчением вздохнул. Рурк улыбнулся и сказал:

– Доброе утро, мистер Кэмп.

Он назвал его официально мистером Кэмпом, как положено преподавателям обращаться друг к другу в присутствии студентов.

Дейв открыл было рот, чтобы ответить, но голова Рурка уже исчезла, и Дейв услышал, как тот сказал кому-то в коридоре:

– Порядок, ребята, заходите!

Лоб Дейва пересекла морщинка. Ему не нравилось, когда прерывали его урок. С него достаточно и учеников, без каких-либо зрителей. Кроме того, он не особенно жаловал Рурка. Рурк преподавал химию. Было что-то общее между трубками и колбами и мощной фигурой Рурка, ростом по крайней мере шесть футов два дюйма, который постоянно хвастался, что «ни один из этих маленьких негодяев» никогда не сможет обвести его вокруг пальца. Дейв внимательно смотрел, как Рурк снова вошел в класс, широко ухмыляясь.

– Давайте, давайте, – сказал Рурк кому-то в коридоре, потом дверной проем заполнился телами и лицами, и морщинка на лбу Дейва стала глубже. Ребята в дверном проеме тоже глуповато ухмылялись. Они не перестали ухмыляться, когда заполонили классную комнату, столпившись у доски на задней стене, продвигаясь к шкафам для раздевания в дальнем углу класса.

– В чем дело? – недоуменно спросил Дейв.

– Это моя химическая группа, – ответил Рурк. Он повернулся к ребятам и сказал:

– Усаживайтесь с ребятами из группы мистера Кэмпа. Живее! Давайте наконец разберемся со всем этим.

– И с чем мы будем разбираться? – поинтересовался Дейв. Он заморгал и поднял глаза на Рурка, а тот подмигнул ему. Мальчишки теперь расселись, подсев к ребятам из группы Дейва. Помещение вдруг сразу переполнилось, казалось, еще немного, и окна сами собой распахнутся. Дейву это совершенно не понравилось. Он подумал о тщательно разработанном плане лекции, и его раздражение начало проявляться в слабом дрожании рук.

– В чем дело, Арти? – спокойно спросил он у Рурка.

– Это показное судилище, Дейв, – ответил Рурк, все еще довольно ухмыляясь. – Будем вешать одного нашего маленького негодника.

Он не сделал себе труда напомнить Рурку, что эти самые «маленькие негодники» все были шестнадцати – или семнадцатилетними подростками и совсем не такими уж и маленькими.

– Вешать? О чем вы говорите…

– Слушайте все! Слушайте все! Слушайте все! – завопил Рурк, словно раненый бык. – Суд в полном сборе. И досточтимый Артур Джей Рурк будет председательствовать.

Очевидно, ребята из химической группы Рурка были в курсе дела. Они сидели с понимающими улыбками на лицах, в то время как мальчишки из группы Дейва явно были в замешательстве. Они недоумевающе посмотрели сперва на Рурка, потом на ребят, усевшихся рядом с ними, а затем обратили свои взгляды на Дейва – за разъяснениями.

Рурк откашлялся и торжественно произнес:

– Дело: народ против, – он сделал драматическую паузу и обвел ребят взглядом, – народ против вора!

– Послушай, Арти, – прошептал настойчиво Дейв, – какого черта ты хочешь? Если сюда заявится Хэмптон…

– Хэмптон сюда не заявится, – уверенно сказал Рурк. – Он развлекает какого-то придурка из попечительского совета. Наш директор в этом деле большой мастак.

– И все-таки…

Ребята загудели на местах. Им прекрасно было известно о воровстве и вымогательстве в коридорах их любимого профтехучилища в Бернарде. И они отлично знали, что и воровство и грабежи, а иногда и поножовщина и даже перестрелки из самодельного оружия при ясном свете луны – все это было неотъемлемой частью их существования. Они прекрасно знали, что Хэмптон-Счастливчик – из тех директоров, которые отворачиваются, когда мимо его кабинета проносят истекающего кровью мальчишку. Им это было прекрасно известно, поэтому они быстренько выучились ходить на цыпочках, отправляться в туалет парами и избегать темных лестничных площадок во время школьных перемен. Воровство и вымогательство считались само собой разумеющимся, если только этого не случалось с ними. Если уж на то пошло, есть нечто завораживающее и возбуждающее, когда видишь, как истекает кровью кто-то другой. Кровь имеет замечательный цвет, особенно если она течет не из твоего разбитого носа.

Итак, они не знали, что собирался сделать Рурк, но проявили к этому интерес.

– Заседание суда продолжается, – объявил тот и стоял с плотоядной ухмылкой на физиономии. – Сегодня мы попробуем допросить и осудить вора, – сообщил он собравшимся парням. – Мы осудим его, потому что у нас наконец имеется достаточное количество свидетелей из наших студентов, которые могут его опознать.

Он замолчал, а потом закрутил головой, обводя глазами класс. Его взгляд остановился на Карлтоне, сидящем в первом ряду. Рурк равнодушно уставился на него и спросил:

– Что ты думаешь об этом, Карлтон?

– Похоже, это неплохая идея, преп, – ответил Карлтон улыбаясь, – если только вам это удастся.

– Удастся, Карлтон, – заверил его Рурк, – можешь даже поспорить, черт побери!

– Конечно, – сказал Карлтон. Он улыбнулся и повернул голову, чтобы посмотреть на остальных парней.

– Приступаем к свидетельским показаниям, да?

– Арти, – вмешался Дейв, – а без этого нельзя? У меня по плану сейчас занятие.

– Проведешь его завтра, – ответил Рурк. – Народ вызывает первого свидетеля: Питера Донато.

Худощавый мальчик, которого Дейв видел прежде в училище, встал со своего места, неловко улыбаясь. Он откинул локон черных волос со лба и вышел вперед, бросая взгляды на Карлтона, а потом отвернулся. Рурк выдвинул стул из-за стола Дейва и предложил его Донато. Донато кивнул и уселся, нервничая и не зная, куда девать руки.

– Успокойся, Донато, – сказал Рурк, – и не дергайся. Донато кивнул и посмотрел на остальных ребят, его взгляд снова застрял на Карлтоне. Карлтон подался на своем стуле вперед со спокойной ухмылкой на лице.

– Ваше имя Питер Донато? – спросил Рурк.

– Да, сэр, – ответил Донато.

– Ваша официальная группа?

Донато помолчал и вдруг словно вспомнил:

– Ах да! Шестьдесят первая, мистер Рурк.

– Хотите рассказать нам, что произошло на прошлой неделе, Донато? Расскажите об этом суду так, как рассказывали это мне.

– Конечно, – начал неловко Донато. Он облизал губы и снова посмотрел на Карлтона.

– Продолжай, – сказал Рурк.

Дейв пристально посмотрел на парня, а когда заметил, что тот смотрит на Карлтона, то тоже переместил свой взгляд на него. Казалось, Карлтон развлекается вовсю. Но Карлтон с самого начала был зачинщиком всех проказ, поэтому совершенно естественно, что он радуется тому, что сорвали урок. Дейв тяжело вздохнул.

– Я шел в туалет, – начал Донато. – Это было в прошлый понедельник. В то время у меня был понос, помните? А мистер Абрахаме… он разрешил мне выйти, вот я и шел в туалет.

Ребята слушали внимательно. Дейв посмотрел на их лица и на мгновение подумал, вот было бы здорово, если бы они с таким же вниманием слушали то, что он говорит на лекции.

– Продолжай, – подтолкнул его Рурк.

– Ну, туалет находится в конце коридора, вы знаете. Поэтому я шел по коридору, направлялся в туалет, как я уже говорил, когда тот парень спустился по лестнице и схватил меня за шиворот.

– Так, и что произошло потом?

– Ну, он припер меня к стенке, не отпуская воротника, а потом и говорит: «У тебя есть деньги, коротышка?»

– И что ты ответил?

– Я сказал, что у меня нету денег. Черт, у меня была четверть доллара на молоко и трамвай, но я не собирался ее отдавать вымогателю. – Донато кивнул в праведном негодовании, – И что произошло потом? – спросил Рурк.

– Парень начал меня колотить, – смущенно сказал Донато.

– Колотить? Как?

– Ну, ударил меня по лицу, просто начал бить, понимаете? А потом, когда я все еще настаивал на том, что у меня нет денег, он коленом пнул меня в… – Донато замолк и посмотрел на Дейва. – Он коленом ударил меня… вот сюда, – продолжил он.

– И что сделал ты?

– А что я мог сделать? – жалобно спросил Донато. – Вас когда-нибудь били по яйцам?

Парни заржали, и Дейв тоже с трудом удержался от смеха.

– Порядок в суде! – рявкнул Рурк, но ребята все-таки просмеялись еще минуту, прежде чем успокоиться. Рурк посмотрел на них грозным взглядом, а потом снова сосредоточил все внимание на Донато. – Ты отдал свои деньги тому парню? – спросил он.

– Ага, – тихо произнес Донато. Он умоляюще посмотрел на Рурка, а потом на ребят, сидящих в классе. – Я не хотел, чтобы мне кости переломали. Я не хотел быть избитым. Я… – Он не закончил предложения.

– Ты отдал ему четверть доллара, которая была у тебя на молоко и трамвайный билет, так или нет?

– Так, – почти прошептал Донато.

В классе стало очень тихо. Рурк отошел от Донато. Дейв внимательно смотрел, что же будет дальше, начиная потихоньку проявлять интерес. Теперь он уже не был против этого судилища.

Рурк вдруг развернулся и уставил указательный палец на собравшихся ребят.

– Смотри сюда, Донато! – сказал он. – Посмотри сюда и скажи, кто этот парень!

Донато внимательно осмотрел приподнятые лица, словно старался узнать своего обидчика.

– Кто это был? – подталкивал его Рурк. – Ты видишь тут этого парня?

– Да, – хрипло сказал Донато, – да, я… я вижу его здесь.

– И кто же это? – спросил Рурк.

Донато заколебался, снова облизнул губы и уставился на ребят. Теперь в аудитории установилась мертвая тишина, словно каждый затаил дыхание.

– Не думаю, что он вспомнит, преп, – медленно проговорил Карлтон.

Он встретился взглядом с Донато и не отвел глаз, но теперь у него на лице больше не было улыбки. Рот его сложился в тонкую линию, и Карлтон продолжал пристально смотреть на Донато, пока тот не опустил голову и не вперил взгляд в пол.

– И кто это был? – повторил Рурк. Донато снова заколебался.

– Я… я не… – начал было он, но потом оборвал себя, почувствовав на себе взгляды ребят.

Дейв наблюдал за ним в полной уверенности, что Донато не сможет теперь пойти на попятный. Он зашел слишком далеко, рассказал о краже, признался, что узнал того парня среди сидящих здесь. Ясно, что тем негодяем был Карлтон, но теперь Карлтон запугал его и заставил замолчать, и если Донато станет и дальше молчать, значит, признается в собственной трусости.

Парень немного поерзал на стуле, а потом выпалил:

– Санчес! Это был Санчес!

У Рурка глаза чуть не выскочили из орбит.

– Санчес? Ты сказал…

– Мне плевать, что я сказал! Это был он, Санчес! – Он указал на парня дрожащим пальцем. – Он! Он! – заорал Донато.

– Это смешно, – вставил Дейв, – Санчес – один из моих лучших…

– Спокойно, – прервал его Рурк. – Успокойся, Дейв. Теперь все ребята заволновались. Они все знали Санчеса, знали как спокойного пуэрториканца, который никогда и никому не причинял никакого вреда. Все головы повернулись в центр класса, где сидел Санчес, широко раскрыв от удивления глаза.

– Я?.. – спросил он. У него на лице появилась дрожащая улыбка, и он принялся отрицательно мотать головой. – Нет, это какая-то ошибка! – Он посмотрел на Донато, потом – на Рурка, а затем перевел взгляд на Дейва. И продолжал мотать головой, а когда снова посмотрел на Донато, то сказал:

– Я не брал у тебя денег, Донато.

– Рассказывай еще! – завопил Донато, пытаясь спасти свое лицо, прибегнув к тактике нападения. – Я что, не знаю, кто меня пинал коленкой? Я что, не знаю, кто…