Текст книги "Безумие Гёльдерлина. Жизнь, поделенная надвое"

Автор книги: Джорджо Агамбен

1826

23 февраля. Вайблингер отправляет Адольфу Мюллнеру стихотворение «К Гёльдерлину», которое начинается так: Komm herauf, / Jammerheiliger / Blick auf / mit deine irren Auge / Deiner Jugendschöne, / Deines Kinderherzens / offnem Nebelgrab («Встань, / священный несчастливец, / обрати / свой потерянный взгляд / на раскрытую гробницу / твоей юношеской красоты, твоего детского сердца»). В примечании, следующем за этим текстом, он пишет, что новое издание «Гипериона» не было принято так, как оно того заслуживает, и «искры чистого лирического дарования настолько же погасли в душе безумного поэта, как и в глазах публики». В этих обстоятельствах Вайблингер объявляет о скорой публикации «рассказа о его [Гёльдерлина] нынешней жизни», который станет «одним из самых захватывающих свидетельств того, как титанические стремления противостоят трагической судьбе». «Комментарием к этому стихотворению, – добавляет будущий биограф, – может послужить тот факт, что безумный сочинитель “Гипериона” в течение всего лета навещал меня в моем доме с садом, где ранее жил Виланд и откуда открывается упоительный вид на окрестности, ставшие для несчастного поэта священными, благодаря его самым нежным и печальным воспоминаниям; а еще – что он читал свой роман и стихи так, что это наводило ужас».

Гёльдерлин посвящает Вайблингеру следующее стихотворение:

 
Wenn Menschen frölich sind, wie ist es eine Frage?
Die, ob sie auch gut sei’n, ob sie der Tugend leben;
Dann ist die Seele leicht, und seltner ist die Klage
und Glauben ist demselben zugegeben.
 
 
Когда люди счастливы, в чем вопрос?
В том, добры ли они и живут ли добродетелью;
Тогда душа легка и редки жалобы,
И вера им дана.
 

Фразы и изречения, которые Гёльдерлин пишет для своих посетителей.

Господину фон Силлеру: Omnes homines sunt praecipue boni («Все люди по большей части добры»).

Господину фон Нартицеру: Homines sunt eis praecipue non infensi («Люди по большей части не враждебны»).

Господину фон Сомминееру: Quomodo homines sunt, ita est eis participatum («Каковы люди, таковое им и причитается»).

Господину фон Паристееру: Homines sunt tales, quomodo illi praecipue sunt inter se («Люди таковы, каковы они по большей части между собой»).

Господину фон Цирвизеру: Homines sunt praecipue tales, quomodo illi sunt inter se boni («Люди по большей части таковы, насколько они добры между собой»).

Начало июня. Котта наконец публикует стихотворения Гёльдерлина. Гок отправляет один экземпляр брату и прикладывает к нему письмо, в котором извиняется за то, что не может передать книгу лично.

«Таким образом, плоды твоего исключительного поэтического дара теперь сохранятся в этом мире, и благодаря им каждый образованный и глубоко чувствующий человек сможет воздать тебе дань памяти… Гонорар, который Котта уплатил за стихотворения и второе издание “Гипериона”, передан в Нюртинген твоей матери – он принадлежит тебе, и им будут распоряжаться так, как ты пожелаешь… Надеюсь навестить тебя этим летом, насколько позволят мои служебные обязанности. Кто знает, может, со мной смогут приехать и жена с детьми – Карлом и Идой, – они давно хотят повидать дядю».

Согласно одному из свидетельств, Гёльдерлин отреагировал на эту новость глубоким недовольством, он заметил, что ему не требуется помощь и он может сам опубликовать то, что написал.

Письмо матери:

Дражайшая матушка!

Я вынужден просить вас взять на себя бремя того, что мне пришлось вам сказать, и задаться на эту тему вопросами. Мне пришлось, по вашему приказу, выразиться ясно, ввиду того, что вы хотели препоручить мне. Я должен сказать, что невозможно обременять себя чувством, навязанным вы сами знаете чем.

Я, ваш преданнейший сын, Гёльдерлин.

Мёрике снова посещает Гёльдерлина в сопровождении Готтлоба Шрайнера, тот рисует его портрет углем: по мнению Мёрике, «весьма и весьма похожий».

1827

24 января. Уланд пишет Фарнхагену фон Энзе и сокрушается, что не смог отредактировать так, как намеревался, черновую версию стихотворного сборника Гёльдерлина, для которого «нам пришлось выкопать из пепла доставшейся нам рукописи отрывки из “Эмпедокла”». «Опечатки – не на нашей совести, мы просили дать нам провести редактуру, а после того, как рукопись долго ожидала своей очереди, у нас перед глазами вдруг оказалась окончательная версия – большую ее часть уже отпечатали в Аугсбурге. Я попытался, не сличая списки и составив внушительный перечень ошибок для некоторых страниц, хоть как-то поправить дело, насколько было возможно».

20 марта. Уланд пишет Кернеру: «Гок отправил тебе экземпляр гёльдерлиновского сборника? Эти стихи наделали шуму!»

Гёльдерлин пишет матери:

Я волен, благодаря тому, что любезный господин Циммер позволил мне сделать это, покорно уповать на ваше расположение и назвать себя вашим преданнейшим сыном.

Гёльдерлин.

Весной Густав Шваб публикует в «Вестнике литературных безделиц» (Blätter für literarische Unterhaltung) эссе о поэзии Гёльдерлина.

1828

Февраль. Арним публикует в «Берлинском литературно-критическом вестнике» (Berliner Conversationsblatt für Poesie, Literatur und Kritik) эссе под названием «Прогулки с Гёльдерлином» (Ausflüge mit Hölderlin), в котором критикует решение Уланда и Шваба не включать некоторые стихотворения в сборник; в приложении к своему труду он приводит прозаическое переложение гимна «Патмос».

17 февраля. В Нюртингене умирает Иоганна Кристиана Гок, ее похороны состоятся через два дня. По свидетельству Циммера, Гёльдерлин никак не отозвался на это событие. Вот что плотник пишет сестре поэта: «С тех пор как он получил письмо со скорбным известием, я больше не заговаривал с ним о вас и о вашей дорогой почившей матушке, из страха, что это может снова поколебать его душевное равновесие. Он тоже больше ничего не сказал мне на эту тему». Шваб также упоминает об этом в своей биографии: «Ее [матери] смерть, по всей видимости, почти не произвела на Гёльдерлина впечатления; его сознание больше не подчинялось тем законам, которые естественным образом, хоть бы и на краткий миг, неизбежно овладевают разумом даже самого жестокосердного человека».

20 февраля происходит вскрытие завещания, на нем в качестве попечителя Гёльдерлина присутствует Готфрид Бурк. Между Карлом Гоком, сестрой поэта Генриеттой Бройнлин и вышеуказанным представителем сразу же вспыхивает ссора по поводу разделения наследного имущества в размере 18 863 флоринов. Этот конфликт будет исчерпан только после решения Королевского суда в Штутгарте, вынесенного 29 сентября 1829 года. Гок, пренебрегая завещательными распоряжениями матери, а также тем, что Гёльдерлину причиталось наследство отца и его покойной сестры, заявляет, что его сводный брат не имеет права ни на что, ведь он уже получил даже чрезмерно много средств на собственное обеспечение. Суд принял во внимание зажиточность Кристианы Гок и то обстоятельство, что ей выделялась годовая сумма на содержание больного сына, и постановил выплатить Гоку и сестре поэта по 5230 флоринов, а 9074 флорина передать «магистру Гёльдерлину». Как следует из постановления, поэт ранее уже мог претендовать на наследное имущество своего отца, однако он доверил матери распоряжаться им, сам же ограничился тем, что получал небольшое вспомоществование в случае особой надобности. Циммер в письме Бурку от 16 апреля 1828 года так прокомментировал это разбирательство: «Печально, что за ним не хотят признать даже то, что оставила ему мать, он даже в этом обижен судьбой. Что расскажет об этом деле его будущий биограф? Надеюсь, такой человек найдется».

15 апреля. Счет от портного Филиппа Фойхта «для господина Гёльдерлина, библиотекаря»:

Пошив жилета, 28 февраля 36 к.[109]109
  То есть крейцеров – медная монета, ходившая в Германии до 1873 года. – Прим. пер.


[Закрыть]

Починка двух пар брюк с пуговицами 28 к.

Починка одной пары брюк, 15 апреля 16 к.

16 апреля. Циммер пишет попечителю Бурку и шлет ему счет за трехмесячное содержание Гёльдерлина, примерно на сумму в пятьдесят два флорина. Помимо фиксированных расходов на питание и жилье, там упоминаются траты «со Сретения до Дня святого Георгия[110]110
  Почитание святого Георгия в католической церкви проводится 23 апреля. Возможно, Циммер посчитал траты наперед, сразу до конца месяца. – Прим. пер.


[Закрыть]»:

Нюхательный табак 1 ф. 27 к.

Посуда 5,30

Цирюльник 1,30

Вино 6

Стирка 2,24

Черный шейный платок 1,52

Сапожник 1,42

Торговец 1,18

Портной 1,47

В письме Циммер пишет: «Не знаю, знакомы ли вы с милым и несчастным Гёльдерлином и интересовались ли его личностью. Он во всех отношениях заслуживает внимания. В одной газете его недавно назвали главным элегическим поэтом Германии, жаль лишь, что его великий и чу´дный рассудок ныне закован в цепи. Его душа тоже так богата, так глубока, что подобную сложно встретить среди смертных».

19 июля. Циммер пишет Генриетте Бройнлин и прикладывает к письму список расходов «со Сретения до Дня святого Георгия»: «Ваш брат чувствует себя очень хорошо, встает на рассвете и гуляет до семи вечера, потом ужинает и сразу же отправляется в постель. Его физическая форма еще довольно неплоха, аппетит у него отличный, лицом он немного постарел, поскольку лишился передних зубов, отчего губы завернулись внутрь, а подбородок выпирает вперед; теперь он больше не выглядит недовольным, его душа спокойна, и в отношении других людей он весьма дружелюбен и ласков. Ему не нравится, когда незнакомцы пытаются заговорить с ним и отвлекают от привычных дел».

За этим следует вышеуказанный счет на общую сумму в пятьдесят семь флоринов (в него входят расходы на освещение – один флорин тридцать шесть крейцеров, – «которые забыли включить в предыдущий список трат»).

19 июля. Квитанция от сапожника Готтлиба Эсслингера: «Две пары тапочек для господина Гельдерле – 1 флорин 48 крейцеров».

25 августа. Гёльдерлина навещает его университетский товарищ Эмануэль Наст. Поэт не узнает посетителя или же, что более правдоподобно, не желает с ним говорить – еще и потому, что его прислал сводный брат Карл Гок, возможно с целью обсудить наследственные дела. В следующем письме Генриетте Бройнлин Циммер так опишет эту встречу: «Его навестил Наст, старый товарищ по университету, но Гёльдерлин не пожелал признать его, он играл на пианино. Наст плакал как дитя, растрогавшись от нежности и грусти, он бросился приятелю на шею и воскликнул: “Милый Гёльдерле, ты не узнаёшь меня!” – но тот, счастливо погруженный в свои гармонии, только кивнул в ответ на его фразу». Тем же летом поэта навещает и Розина Штейдлин: Циммер замечает, что она «постарела, но глаза у нее живые и блестящие».

Рис. 11. Обложка стихотворного сборника 1826 г.

29 ноября. Письмо Циммера Бурку: «Я получил деньги, которые вы отправили мне в уплату счета господина Гёльдерлина, а также сто флоринов, которые вы любезно предоставили мне… Что до остального, он (Гёльдерлин) не печалится, у него невероятное воображение, и он постоянно занят сам собой».

1829

10 марта – 2 июня. Принимая во внимание мнения различных людей (в том числе Уланда), после некоторых официальных решений право на получение пособия на содержание «душевнобольного (gemüthskranken) магистра Гёльдерлина» было подтверждено.

18 июля. Счет от сапожника Эсслингера::

Замена подошвы на зимнем ботинке

Починка другого ботинка спереди 19.09.1828 50

Замена подошвы и штопка ботинка 27.01.1829 54

И еще одного 31 числа 46

Итого 2 ф. 30

15 апреля. Из письма Циммера Генриетте Бройнлин: «Гёльдерлин часто пребывает в веселом настроении, если кто-то в доме играет вальс, он тут же принимается танцевать; еще он часто шутит, этой весной он был особенно мирным, и теперь снова наступило его золотое время: он встает рано утром, в три часа, и прогулка для него – настоящий праздник».

18 июля. Из письма Циммера ей же: «Ваш дорогой брат чувствует себя хорошо. Но этим летом он не поднимался рано, как обычно, теперь он встает около пяти часов и отправляется спать в полдевятого… Днем, когда он пьет кофе, то не сидит на месте, весь день ходит туда-сюда, пока пьет вино, бродит кругами, в холодные дни расхаживает по дому или же выходит на улицу. Ему сейчас около шестидесяти лет, но он все еще силен, живет в мире и довольствии, лишь иногда выказывает неодобрение: это случается, только когда он сражается с учеными мужами в собственных фантазиях».

Август. Нойфер собирается опубликовать в «Газете для высшего общества» те гимны Гёльдерлина, которые не вошли в сборник, изданный Уландом и Швабом.

1830

30 января. Из письма Циммера Генриетте Бройнлин: «Ваш брат чувствует себя замечательно. Он уже дважды пытался выйти на улицу, но всякий раз возвращался, потому что там слишком холодно. С нами живет господин по фамилии Лебре, он живо интересуется вашим братом. Он сказал мне, что Гёльдерлин был влюблен в сестру его отца, и этому господину очень жаль, что он так невероятно несчастен, раньше это был человек выдающегося ума. В остальном вашего брата утешает множество всего: любовь к музыке, чувствительность к красоте природы и изобразительному искусству».

К письму, как обычно, приложен счет.

Гёльдерлин пишет для студента юридического факультета Иоганна Пауля Фридриха Лебре, племянника Элизы Лебре, два текста (на это указывает пометка на обратной стороне листа, подаренного Иоханнесу Мерлену в обмен на порцию табака для трубки): стихотворение «Вид» (Aussicht) начинается со строк «Когда люди счастливы, это от души» (Wenn Menschen frölich sind, ist diese vom Gemüte), а «Милостивому господину Ле Бре» (Dem gnädigsten Herrn von Le Bret) имеет такое начало: «Вы, дворянин! Вы человек, о котором говорят лучшее» (Sie, Edler! sind der Mensch, von dem das Beste sagen).

6 марта. Из дневника принцессы Марианны Прусской: «Вчера к нам пришел нынешний Rector magnificus[111]111
  «Великолепный (многоуважаемый) ректор» (лат.) – в итальянском эту формулу до сих пор используют для официального обращения к ректору. – Прим. пер.


[Закрыть], всемирно известный профессор Гегель – у меня это вызывало сильное смущение: я почти стыдилась беседовать с ним, чувствовала, что путаюсь и не знала, что сказать, а потом вспомнила про господина Синклера, которого он давно знал, и заговорила о нем… А он в ответ рассказал о Гёльдерлине, потерянном для мира человеке, о его книге “Гиперион” – это целая époque[112]112
  Веха (франц.).


[Закрыть] моего детства, чему поспособствовала моя сестра Августа; услышав это имя, я испытала подлинный восторг, за ним словно крылось все мое прошлое, и этот человек, подобный его отзвуку, стал мне в ту секунду невероятно дорог. Во мне пробудилось некое воспоминание, как бывает, когда слышишь какой-нибудь звук или мелодию. Я тут же увидела перед собой “Гиперион”, книгу в зеленом переплете, лежавшую на подоконнике у моей сестры Августы, за окном чудесные виноградные лозы, солнечный свет, прохладную тень на аллее, обсаженной коричневыми каштанами, я услышала птиц – в общем, в этом дорогом имени для меня хранилось все мое прошлое».

Как отмечает Циммер в одном из писем от 1835 года («два года назад он написал эти строки для себя»), именно в это время Гёльдерлин, по всей видимости, сочинил следующее стихотворение:

 
Nicht alle Tage nennet die schönsten der,
Der sich zurücksehnt unter die Freuden, wo
Ihn Freunde liebten, wo die Menschen
Über dem Jüngling mit Gunst verweilten.
 
 
Не все дни называет самыми чудесными тот,
Кто в радости испытывает тоску по прошлому,
Когда его любили друзья, когда люди
С ним, юношей, любезно обходились.
 

8 марта. Циммер и попечитель Гёльдерлина подписывают второе соглашение, согласно которому поэту каждый год будет единовременно выплачиваться сумма в двести пятьдесят флоринов (сто сорок шесть на пропитание, двадцать четыре на вино, восемь на дневной кофе, шесть на нюхательный табак и столько же на услуги цирюльника).

1831

В лейпцигском журнале «Современник» (Zeitgenosse) посмертно опубликовано биографическое эссе «Жизнь, творчество и безумие Фридриха Гёльдерлина». Вайблингер, автор этого произведения, уехал из Тюбингена в 1826 году и перебрался в Рим, где умер 17 января 1830 года («Только здесь он счастлив» – гласит мемориальная доска на его доме по Виа Маскероне, недалеко от Пьяцца Фарнезе).

«Весь день он занят только своим “Гиперионом”. Когда я приходил его навестить, я сотни раз слышал, как он декламирует. Он очень взволнован, и книга всегда лежит в раскрытом виде рядом с ним. Он часто зачитывал мне отрывки оттуда. Стоило ему завершить один из таких отрывков, он тут же принимался бурно жестикулировать, звал меня: “Красота! Красота! Ваше величество!” – потом снова перечитывал и вдруг добавлял: “Смотрите, любезный господин, запятая!” Он также читал мне и другие книги, которые я ему одалживал. Он ничего не понимал, потому что слишком сильно отвлекался, не мог уследить и за собственными мыслями, что уж говорить о чужих… Из прочих произведений он читал “Оды” Клопштока, Глейма, Кронека [Kronegk] (sic) и других поэтов прошлого. “Оды” – довольно часто, кажется, ему они нравились больше всего. Я несчетное количество раз говорил ему, что его “Гиперион” переиздали, а Уланд и Шваб готовят сборник его стихотворений. Но на это я ни разу не получил иного ответа, кроме низкого поклона и следующих слов: “Вы очень добры, господин Вайблингер! Я очень обязан вам, ваше высочество!»

22 апреля. Расписка от Циммера:

Я получил от господина попечителя Бурка 62 флорина за три месяца от Сретения до Дня святого Георгия в уплату расходов на содержание магистра Гёльдерлина.

Эрнст Циммер, Тюбинген, 22 апреля 1831 года.

1832

21 января. Из письма Циммера Бурку: «Я рад, что могу написать вам об этом: ваш подопечный чувствует себя замечательно, он, как правило, кроток и обходителен, зимние дни проводит за игрой на пианино, что его очень увлекает; пока он играет, то еще и поет, но его пение не так приятно слуху, как весной; а когда он не сидит за инструментом, он весь день беспрестанно двигается и только вечером ненадолго присаживается, чтобы поужинать».

Из письма Мёрике Иоханнесу Мерлену: «Мне снова довелось перечитать “Гиперион”. Когда я взялся за это дело, меня поразило ощущение, что, несмотря на все его величие, содержание его безнадежно искажено, как и композиция, и временами даже описание главного героя: и пусть он сам по себе совершенно элегичен (как определяет его сам Гёльдерлин), ему навязали совсем не соответствующие чаяния обрести величие. В конце концов, все это выглядит как трогательная пародия; есть еще несколько подлинно лиричных, прекрасных и чистых стихов, нервно прилаженных к сюжету. Впечатление у читателя складывается одновременно жалкое и радостное. Чувство увлеченности, как внезапное прикосновение божественной руки к самым тонким струнам души, сильнейший подъем, а затем снова такая болезненность, такое малодушие, ипохондрия и низменность, что всякий след хоть какого-то таланта, даже к трагической поэзии, исчезает».

До 18 июня Гёльдерлин пишет первое рифмованное стихотворение под названием «Весна», оно начинается так:

 
Wie selig ist, zu sehen, wenn Stunden wieder tagen
Wo sich vergnügt der Mensch umsieht in den Gefilden,
Wenn Menschen sich um das Befinden fragen,
Wenn Menschen sich zum frohen Leben bilden…
 
 
Как счастливо видеть, когда возвращаются часы,
В какие человек, довольный собой, созерцает поля,
Когда люди спрашивают: «Как поживаешь?»
Когда люди приучают себя к безмятежной жизни…
 

21 июня. Счет от Эрнста Циммера: «Моя жена купила Гёльдерлину куртку… 1 флорин и 28 крейцеров».

1 декабря. Отчет Министерства внутренних дел Вюртемберга о состоянии душевнобольных, проживающих в Тюбингене.

Имя: магистр Гёльдерлин.

Возраст: 62 года.

Вероисповедание: евангелист.

Занятие и семейное положение: библиотекарь, не женат.

Продолжительность заболевания: 29 лет.

Тип душевного заболевания: смятение рассудка (verwirrt).

Содержание: на семейном обеспечении.

Приметы: миролюбив.

Причины: несчастная любовь, истощение, учеба.

1833

29 января. Из письма Циммера Бурку: «Шлю вам расписку о получении оплаты за последние три месяца. Отдельно благодарю за щедрое пожертвование в двадцать два флорина, оно нас порядком удивило. За Гёльдерлином и дальше будут присматривать так, как вы любезно пожелаете. Он по-прежнему чувствует себя прекрасно и умиротворенно, спит недурно, полдня играет и поет».

18 апреля. Из письма Циммера Бурку: «Гёльдерлин чувствует себя замечательно… Два дня назад в восемь вечера к нам пришел некий господин с пучком салата на голове, он хотел зайти в комнату вашего подопечного и сообщил, что прибыл из Нюртингена с каким-то поручением от его сестры, однако, поскольку Гёльдерлин уже спал, мы выпроводили посетителя… Он обещал вернуться на следующий день, но не сделал этого. Удаляясь прочь, он декламировал что-то из “Гипериона” – несложно заметить, что он не совсем в себе… Прикладываю счет от сапожника».

15 апреля. Счет от сапожника Мюллера.

Господин Гельдерле:

16 февраля – ремонт одного ботинка 52 к.

8 марта – полная замена подошвы 48 к.

на одном ботинке

Итого 1 флорин 40 к.

6 ноября. Из письма Циммера Бурку: «Вашему дорогому подопечному срочно необходима пара новых кальсон: прикладываю к письму счет за сукно (портной еще не сшил их, в обратном случае я бы отправил вам и счет за его работу). Гёльдерлин чувствует себя хорошо, он всем доволен. Очень увлечен декламированием од Клопштока, еще читает Гомера и весьма вдохновенно поет».

6 ноября. Счет от швеи Фредерики Майер, Тюбинген.

Для господина магистра Гёльдерлина:

Две пары вязаных шерстяных чулок 16 к.

Шерсть 30 к.

Починка нескольких пар чулок 24 к.

Итого 1 флорин 10 к.