Текст книги "Безумие Гёльдерлина. Жизнь, поделенная надвое"

Автор книги: Джорджо Агамбен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Хроника исторических событий (1806–1843)

1806

1 января. Во Франции отменяют революционный календарь и восстанавливают григорианский.

Победив при Аустерлице в декабре 1805-го войска союзников под командованием Кутузова и заключив 26 декабря мирный договор в Прессбурге, Наполеон в январе 1806 года предлагает создать конфедерацию небольших немецких государств под французским протекторатом, так называемый Рейнский союз (Rheinbund). Официально он будет основан 12 июля и спустя некоторое время приведет к распаду Священной Римской империи – и это событие безотлагательно и разрушительно скажется на жизни Гёльдерлина.

14 января. Из дневника Гёте: «Вечером в театре репетиция “Стеллы”… Поскольку ввиду наших нравов, зиждущихся на моногамии, отношения мужчины с двумя женщинами (в особенности такие, какие изображаются в пьесе) неприемлемы, излагать их можно лишь в форме трагедии».

31 января. Гёте, в чине тайного советника исполняющий обязанности министра культуры в герцогстве Веймар, а также страдающий нарушением мочеиспускания, во время одного из разговоров восклицает: «Ах, вот бы милосердный бог одарил меня одной из тех здоровых русских почек, что пали при Аустерлице!»

13 февраля. Наполеон пишет папе римскому: «Ваше Святейшество – властитель Рима, я же – его император. Все мои враги должны стать и вашими врагами». Четыре дня спустя император приказывает построить триумфальную арку на площади Этуаль. 21 марта Пий VII отвечает Наполеону: «Ваше Величество категорически настаивает на том, что Вы – римский император. Мы же с апостольским прямодушием отвечаем, что властительный понтифик, по прошествии стольких веков, сколько не насчитает за собой ни один правитель, ставший суверенным главой Рима, не признает и никогда не признавал, что в его государстве кто-то может обладать большей властью, чем он сам».

30 марта. После того как в феврале французские войска окончательно сломили сопротивление Бурбонов, король Фердинанд сбежал на Сицилию под защитой английского флота, а Жозеф Бонапарт получил титул короля обеих Сицилий.

30 апреля. Из дневника Гёте: «В полдень ставим эксперименты и общаемся с Римером. Вечером в театре “Так поступают все женщины”».

24 июня. Письмо Гёте Гегелю: «Мой дорогой господин профессор, из приложенного документа [рескрипт министра Фойгта, который выделил Гегелю жалование в размере ста талеров] вы можете извлечь доказательство того, что я не прекращал втайне хлопотать за вас. Безусловно, я хотел бы сообщить вам нечто более значительное, но в подобных случаях, если начало положено, это уже большой задел на будущее».

17 июля. В Париже создан Рейнский союз: договор, называемый Rheinbundesakte, подписывают шестнадцать князей южной Германии; таким образом они вверяют себя защитнику, императору Наполеону, и обязуются поставлять ему войска и денежные средства. Небольшое государство Гомбург, где проживал Гёльдерлин, вошло в состав великого герцогства Гессен-Дармштадт.

4 августа. Гёте уезжает с водного курорта в Карлсбаде[77]77
  В наши дни – Карловы Вары. – Прим. пер.


[Закрыть], куда отправился по совету врача, и направляется в Веймар. «Выехал из Эгера[78]78
  Имеется в виду чешский город Хеб, а не одноименный город в Венгрии. – Прим. пер.


[Закрыть] примерно в шесть. Погода плохая… В Гаше повстречал торговку фруктами, которая продала нам шесть груш за одну мелкую монету[79]79
  Агамбен употребляет здесь слово «сольдо», обозначающее мелкую монету, ходившую на территории современной Италии, очевидно подразумевая местные денежные единицы. – Прим. пер.


[Закрыть]. Шел сильный дождь. Вечером около семи часов: новость об официальном основании Рейнской конфедерации и установлении французского протектората… 1 августа главы конфедерации формально вывели свои территории из состава Священной Римской империи германской нации. Мысли, обсуждения. Ужин вкусный».

8 августа. «Выехали в шесть. В дороге говорили о политике и придумали новые титулы для Наполеона: Мы, Наполеон, осененный богом, мировой пророк, император Франции, владетель и защитник эмпирической вселенной и так далее… К тому же обнаружили, что Наполеон в своих поступках и поведении следует учению Фихте… Снова ели в кабачке под золотой звездой. Легкий обед…»

Письмо тайного советника Гёте комиссару полиции в Йене (в тот же день): «Мой слуга Генслер уже некоторое время находится при мне и до сих пор исполнял свои обязанности, по моему мнению, весьма сносно, но в последнее время в отношении моей семьи и живущих в моем доме людей он ведет себя донельзя грубо, беспардонно, дерзко и раздражительно. Упреки и угрозы в его адрес лишь на время возымели действие, и мне пришлось претерпеть множество неудобств… В течение же нашего путешествия в Карлсбад его несдержанность перешла все границы, и он не только отвратительно обходился с моими попутчиками, но на обратном пути позволил себе от души излить злобу и подло повести себя с кучером… Прошу вас приказать, дабы у вышеуказанного Генслера конфисковали все имущество, а его самого поместили под стражу, пока дело не разрешится окончательно, – так я и мои близкие сможем защититься от его произвола, граничащего с помешательством».

9 августа. Король Пруссии Фридрих Вильгельм III собирает армию, чтобы противостоять продвижению Наполеона, объединяется с Россией и Англией и вступает в войну с Францией.

19 августа. Гёте пишет профессору Людену: «Этот отрывок под названием “Фауст” – всего лишь часть большой, возвышенной, даже более того – божественной трагедии. Когда она будет закончена, в ней отобразится дух всей мировой истории, будет показана жизнь человечества, включающая в себя прошлое, настоящее и будущее… Фауст воплощает в себе все человечество».

1 сентября. «Уехал из Йены около восьми часов. По дороге в Веймар читал “О поэтическом искусстве” Горация. Внезапная гроза. Вечером в Комическом театре дают “Минну фон Барнхельм” Лессинга. Первые два акта замечательные – и сюжет, и сценическое действие. Третий акт топчется на месте. Не знает, за что ухватиться».

6 сентября. «Пил воду в Эгере. Продолжил работу над проектом по геогнозии[80]80
  Термин «геогнозия» (наука о закономерностях строения пластов остаточных пород Земли) ввел в обиход немецкий минеролог Абраам Готтлиб Вернер в 1780 году. Гёте с юности увлекался минералами и собрал внушительную коллекцию. – Прим. пер.


[Закрыть]. Был в библиотеке. Днем был на свадьбе господина фон Паппельхейма и госпожи Вальднер».

11 сентября. Из дневника Гёте: «Пил воду в Эгере. Был у его святейшества (великого герцога Карла Августа) на римской вилле[81]81
  Находится в парке на Ильме в Веймаре; была построена по приказу вышеупомянутого великого герцога. – Прим. пер.


[Закрыть]».

16–17 сентября. Из дневника Гёте: «Вечером был у его святейшества по некоторым поручениям, которые должен исполнить в его отсутствие… там же попрощался с ним перед отъездом (он в чине генерала командует прусской армией)».

13 октября. Гегель в Йене, на его глазах авангард французской армии входит в город, а затем перед ним верхом проезжает Наполеон. В тот же день он пишет другу Нитхаммеру: «Я видел императора – этого человека мира, – он проводил разведку на местности за городом. Удивительное чувство – наблюдать подобного человека: вот он, на лошади, пристально смотрит в одну точку, простирается над миром и владеет им».

14 октября. Французские войска наголову разбивают прусскую армию при Ауэрштедте. Герцог Веймарский Карл Август, при котором Гёте исполнял обязанности советника, заключает союз с Пруссией; в тот же день первые французские пехотинцы входят в Веймар и разграбляют его. Гёте и работавший при нем Ример встречают вражеских солдат у городских ворот, угощают их вином и пивом и заверяют, что прусские войска ушли из Веймара. Чтобы избежать мародерства, Гёте объявляет, что готов предоставить свое жилище маршалу Нею и его сопровождающим. Несмотря на беспорядки, произошедшие ночью 14 октября, план срабатывает, и дом поэта остается в целости («Мы живы! Наш дом словно чудом спасен от разбоя и пожара»).

«Той роковой ночью, – напишет он впоследствии издателю Иоганну Фридриху Котте, – я сильнее всего тревожился за свои бумаги, и не зря, поскольку в результате краж в других домах они здорово пострадали: те, что не уничтожили, разбросали где попало. После того что случилось, в будущем я озабочусь тем, чтобы почаще отдавать в печать свои рукописи».

15 октября. Наполеон прибывает в Веймар, и, поскольку Карл Август уехал командовать прусским авангардом, императора незамедлительно принимает герцогиня Луиза; по ее словам, захватчик обходился с ней très impoliment[82]82
  «Очень невежливо» (франц.).


[Закрыть]. Как заявил один из свидетелей, Наполеон обратился к ней с такими словами: «Мне вас жаль, мадам. Я разгромлю вашего мужа». Вероятно, Гёте, «напудренный и в парадном облачении», тоже присутствовал при этой встрече. Так или иначе, 15 октября в его дневнике значится: «Был при дворе, когда приехал император».

В последовавшие за октябрьскими событиями дни и месяцы Гёте, по понятным причинам беспокоящийся о будущем, решает совсем иначе устроить свои юридические и денежные дела. Если бы Наполеон – а он вполне мог так поступить – решил упразднить герцогство Веймар, поэт лишился бы годового жалования в 1900 талеров и, вероятно, дома, в котором проживал, но которым не владел официально. 19 октября он женится на своей сожительнице Кристиане Вульпиус и признает законным отпрыском ее сына Августа.

19 октября. «Гёте с невестой, сыном и мной (Римером) в качестве свидетеля отправился в церковь на территории замка, и там в ризнице совершился союз. Старший советник консистории Гюнтер самым убедительным образом провел обряд». «Касаемо своего брака Гёте выразился так: если в мирное время законами можно пренебречь, то в нынешние времена их следует соблюдать» (Иоганна фон Шопенгауэр). «Я не смогла пожелать Гёте счастья в супружестве – и предпочла хранить молчание» (Шарлотта фон Шиллер).

20 октября. Виван Денон, заведовавший произведениями искусства при Наполеоне, просит Гёте попозировать для портрета в профиль: его изготовит гравер Зикс.

21 октября. Письмо Гёте министру Фойгту: «Не может ли ваше превосходительство выплатить мне сто или двести талеров, поскольку у меня осталось совсем немного средств? Так я смогу в течение зимы заняться делами в Йене. Деньги мои утекают, как вода через решето».

Письмо Гёте Вивану Денону (на французском): «Я укоряю себя за то, что в Вашем присутствии, мой уважаемый друг, я ощущал лишь радость от новых встреч с Вами – и вовсе позабыл, какая нищета меня окружает. Стоило только Вам уехать, и все беды, постигшие Йенскую академию, снова явились передо мной, благодаря усилиям некоторых ее достойных членов…»

Письмо Гёте издателю Котте: «Пробный тираж четвертого тома (ваших произведений) успешно дошел до меня… Этим изданием, как и всеми прочими, которые уже были у меня, я, можно сказать, в целом доволен. Поблагодарим же Бога за то, что мы дожили до этого… Тем сильнее я хочу поспешить с напечатанием имеющихся рукописей. Время сомнений прошло, как и уютные часы, в которые мы тешили себя надеждой довести до конца наши прожекты и совершить все то, что только задумывали».

12 ноября. «Отредактировал десять листов пробного тиража “К теории цвета”… После обеда у Мейера. Вечером у госпожи Шопенгауэр с Ферновом, Мейером, советником Риделем, Шульце». «Гёте пребывал в весьма необычном настроении, рассказывал одну байку за другой, он был неподражаем. Редко нам доводилось так смеяться…» «Он поведал нам об Италии, об итальянском языке и разных его диалектах, о чем Фернов также выказал нам свои наблюдения».

16 ноября. Поверженная Пруссия подписывает в Шарлоттенбурге перемирие с Францией. В декабре, согласно Познанскому договору, герцогство Веймар в статусе независимого государства включено в Рейнский союз. «Подтверждение нашего малозначительного политического существования – для нас огромное достижение», – пишет министр Фойгт послу Мюллеру. За это приходится недешево заплатить: герцог обязывается предоставить императору войско из 800 человек и разместить 80 тысяч французских солдат, 22 тысячи лошадей до весны 1808 года. Он также должен выплатить Франции 2,2 миллиона франков, что составляет годовой доход герцогства.

Где-то между 25 и 29 декабря Гёте пишет герцогу длинное письмо и просит окончательно разрешить его затруднения. «Дорогим мне людям, – замечает он, – я ныне не могу пообещать ничего, кроме дома, который в свое время получил благодаря вашей дальновидной милости, но от владения им меня отделяет еще один последний шаг… Миг, когда мы ощутим под ногами твердую почву в виде законного права собственности, станет праздником для меня и моих близких – после того, как это строение несколько дней шаталось у нас над головой и грозило того гляди рухнуть».

Рис. 7. Указ Наполеона от 12 октября 1808 года, которым Гёте присваивается орден Почетного легиона

1806

14 января. Мать Гёльдерлина обращается в консисторию Нюртингена с просьбой предоставить ей пособие, чтобы покрыть необходимые расходы на лечение больного сына, так как из-за них «исчерпались даже средства, унаследованные от отца». В протокол консистории занесена краткая запись: «Вдова приходского священника Гокина[83]83
  Мать Гёльдерлина вышла замуж второй раз после смерти первого мужа (поэту тогда было всего два года) за бургомистра Нюртингена по фамилии Гок, умершего в 1779 году. – Прим. пер.


[Закрыть] (sic) – Gratial pro filio stip. [84]84
  Выплату для сына (лат.).


[Закрыть]для магистра Гёльдерлина по болезни. Отложить на время».

Апрель. Синклер возвращается в Берлин, где ранее опубликовал стихотворение, посвященное Гёльдерлину.

30 апреля. Из протокола нюртингенской консистории: «Вдова советника камер-коллегии Гока просит вспомоществования для своего сына, больного stipendiarium[85]85
  На государственном содержании (лат.).


[Закрыть] магистра Гёльдерлина. Ad acta[86]86
  Исполнить (лат.).


[Закрыть]».

11 июня. Из протокола консистории Нюртингена: «Вдова каммератерша Гок просит вспомоществования для больного сына, магистра Гёльдерлина. Concl.[87]87
  Заключение (лат.).


[Закрыть] Поскольку ни из exhibito[88]88
  Дословно – «изложение», здесь, судя по всему, имеется в виду письмо с изложением в нем просьбы предоставить сумму на содержание больного. – Прим. пер.


[Закрыть], ни из приложенной заметки невозможно точно определить, где сейчас пребывает магистр Гёльдерлин, следует уведомить на этот счет деканат Нюртингена. Concl. ex post[89]89
  Последующее или же вытекающее из предыдущего заключение (лат.).


[Закрыть]: выделить Главному финансовому департаменту сумму минимум в сто талеров, дабы в будущем продолжить рассмотрение дела».

Вследствие создания Рейнского союза и распада Священной Римской империи небольшое государство Гомбург входит в состав Великого герцогства Гессен-Дармштадт. Синклер боится потерять место на службе при ландграфе и вполне объяснимо тревожится из-за сменившихся обстоятельств; 3 августа он, возможно слишком поспешно, пишет письмо матери Гёльдерлина и просит ее увезти сына обратно в Нюртинген:

Глубокоуважаемая госпожа советница[90]90
  То есть вдова советника (Гока).


[Закрыть],

Изменения, которые, к сожалению, произошли в положении господина ландграфа и о которых вам, вероятно, уже известно, вынудили его принять кое-какие ограничительные меры и запретить мне находиться в городе, по крайней мере на время. Поэтому мой несчастный друг, чье безумие дошло уже до крайних пределов, не может более получать жалование и оставаться в Гомбурге; как следствие, меня попросили обратиться к вам, чтобы вы прислали за ним кого-нибудь. Его странное поведение так сильно настроило против него простой люд, что есть опасения полагать, что в мое отсутствие с ним могут обойтись чрезмерно жестоко, а если и дальше предоставить его самому себе, это может быть опасно для общественности. Так как в городе нет соответствующих учреждений, его следует увезти отсюда – для предосторожности и общего блага. Можете вообразить, какие мучения мне это доставляет, но нужда неизбежно одерживает верх над чувствами: в нынешние времена мы привыкли к подобным лишениям. Я сочту своим долгом в будущем заботиться о Гёльдерлине, насколько это возможно, но обстоятельства пока не позволяют мне более ясно выразиться на этот счет.

Примите от меня и моей матери изъявление наших дружеских чувств и высочайшее почтение к вам и вашей семье.

Искренне ваш, доктор Исаак фон Синклер.

Синклер, вероятно с целью убедить мать своего друга, преувеличил, в каком тяжелом состоянии пребывает Гёльдерлин, ведь еще несколько месяцев назад, с его слов, тот был спокоен. Кроме того, «ограничительные меры», о которых он упомянул в письме, не предполагали, что он больше не сможет исполнять своих обязанностей: он остался на службе при ландграфе и предпринял активные действия, дабы избежать распада княжества Гомбург (на тогдашнем бюрократическом жаргоне это явление называлось Mediatisierung[91]91
  То есть медиатизация – переход в зависимость от верховного суверена через посредство иного правителя, например при аннексии одного государства другим, с сохранением наследственных титулов и части полномочий. – Прим. пер.


[Закрыть]). Может статься, Синклер ожидал, что у него возникнет необходимость часто отлучаться из города, и именно поэтому решил препоручить друга его матери, даже не представляя себе, какие последствия возымеет это письмо.

Родительница даже не дождалась, пока сын окажется в Нюртингене, чтобы оценить его состояние, и решила принудительно отправить его в лечебницу профессора Аутенрита в Тюбингене, куда поэта поместили 15 сентября. Перевозка больного обошлась в 137 флоринов.

11 сентября. Ландграфиня Каролина Гессен-Дармштадская пишет своей дочери, принцессе Марианне Прусской (на французском): «Беднягу Гольтеринга[92]92
  Судя по всему, графиня неверно написала имя Гёльдерлина (как уже бывало ранее с другими письменными свидетельствами), и автор, верный ремеслу хрониста, сохранил эту ошибку, не добавив привычное sic. – Прим. пер.


[Закрыть] перевезли сегодня утром, чтобы препоручить родственникам. Он изо всех сил пытался выброситься из кареты, но человек, который должен был приглядывать за ним, оттолкнул его от двери. Он кричал, что его уводят стражи, предпринимал еще попытки вырваться и настолько сильно исцарапал провожатого своими невероятно длинными ногтями, что тот был весь в крови».

Вернер Кирхнер пишет: «Карета, в которой Гёльдерлина планировалось доставить обратно на родину, прибыла утром 11 сентября 1806 года. Безумца пришлось силой затолкать внутрь. Он то и дело пытался выскочить из кареты, и всякий раз человек, который сопровождал его, усаживал его обратно. Гёльдерлин кричал, что его уводят стражи и пытался отбиться, царапая ногтями своего попутчика: те были настолько непомерно длинные, что мужчина истек кровью. Из этого можно заключить, что безумие окончательно сломило поэта. В его памяти еще жило воспоминание о том, как годом ранее Синклера конвоировали в тюрьму в Вюттемберге».

Как ландграфиня, так и Кирхнер (кажется, у обоих этих свидетельств есть общий источник) ошибочно считали и даже не сомневались, что Гёльдерлина отвезут в дом его матери. Новость о его принудительном отбытии, вероятно, была приписана к посланию графини уже после той даты, которая указана на нем. В предыдущем абзаце этого письма можно обнаружить шутливый намек на сумасбродное поведение другого человека; кто знает, может, оно и подсказало ей упомянуть эпизод, связанный с поэтом: «Новоиспеченная графиня Нассау со вторника во Франкфурте, подумайте только, знаменитый Бисмарк вернулся на службу, говорят, будто ныне он сошел с ума, и его безумие дошло до того, что за столом он бросался хлебными шариками в лицо моей кузине».

Что до свидетельства Кирхнера, оно противоречиво. Сопротивление Гёльдерлина, с одной стороны, объясняется страхом, что его, как и Синклера, арестуют, и это, безусловно, вполне понятно, ведь его пытались силой усадить в карету, а с другой – это же поведение приводится в качестве доказательства его безумия. Почему поэт так упорно пытается избежать принудительной поездки, становится ясно, если предположить (а это более чем вероятно), что его провожатые сообщили ему, куда именно они держат путь.

В протоколе психиатрической лечебницы в Тюбингене содержится весьма лаконичная запись о периоде содержания Гёльдерлина: «Магистр Гёльдерлин из Нюртингена, с 15 сентября 1806 года по 3 мая 1807 года, 321 день».

Михаэль Франц подробнейшим образом воспроизвел события сентября 1806 года и отметил, что путешествие из Гомбурга в Тюбинген вряд ли могло продлиться четыре дня (с 11 по 15 сентября); поэтому он предположил, что Гёльдерлина на некоторое время поселили в неизвестной лачуге: это следует из письма госпожи фон Проек Якову Цвиллингу, другу Синклера.

Иоганн Генрих Фердинанд Аутенрит, заведовавший лечебницей в Тюбингене, учился медицинскому делу в Павии и был совсем не тем, кого в наши дни называют психиатром. Несмотря на это, в своем учреждении он принимал душевнобольных и изобрел маску, которая мешала им кричать. Если верить его собственным словам, этого приспособления – подобия намордника, а также обычного шнурка, которым связывали руки (Аутенрит говорил, что предпочитает этот метод смирительной, или же «английской», рубашке), – вполне хватало, чтобы усмирить пациентов. Мы не знаем, подвергали ли Гёльдерлина подобному обращению.

Я наказал сделать из кожи, которую используют для изготовления обувных подошв, маску, закрывающую лицо, а в нижней части также и подбородок; в области рта с внутренней стороны у нее есть выпуклость, набитая мягким наполнителем. Вырезал в ней отверстия для носа и глаз. К маске пришиты две тесьмы, при помощи которых она держится на голове: они проходят над ушами, под ними и фиксируются на затылке; третья и более широкая тесьма протянута сбоку, она держит маску снизу, под отверстием для рта, а сверху крепится на макушке застежкой, чтобы человек не мог открыть рот, губы же остаются сомкнутыми за счет мягкой прокладки. Я связываю пациенту руки за спиной при помощи мягкого хлопкового шнура и даю ему погулять где-нибудь полчаса или час… Я хотел бы предложить ввести это невинное приспособление как обязательное во всех лечебницах для душевнобольных. Я всегда считал, что смирительную рубашку слишком хлопотно надевать на безумного человека, если тот пытается высвободиться. Это никак не проще, чем просто связать ему скрещенные руки за спиной, задействовав при этом хлопковый шнур. Иногда лечение этим методом приходится проводить дольше обычного, равно как и носить маску дольше часа. В результате мы получаем передышку на несколько часов или полдня, а зачастую и периоды добровольного спокойствия, длящиеся днями и даже неделями.

В журнале лечебницы указаны следующие медицинские предписания для магистра Гёльдерлина.

16 сентября. Почерком Аутенрита:

Белладонна 6 граммов

Наперстянка пурпурная 2 грамма

в виде настоя на основе ромашковой воды с анисом

Одна ложка три раза в день

17 и 18 сентября. Почерком Юстинуса Кернера: «Те же рекомендации, четыре ложки».

18 сентября. Почерком Аутенрита: «Четверть литра вина в течение двух дней».

21 сентября. Почерком Кернера: «То же, что и ранее».

21 сентября. Почерком Аутенрита:

Настойка шпанской мушки 12 грамма

Сладкая ртуть[93]93
  Каломель, или хлорид ртути, применялся как желчегонное, антимикробное и дезинфицирующее средство. – Прим. пер.


[Закрыть] 16 граммов

Чистый опиум 14 грамма

Белый сахар 11 унция

Смешать и разделить на 8 равных частей

Принимать в виде порошка четыре раза в день

30 сентября. Почерком Кернера: «Повторить то же, что и ранее».

9 октября, Штутгарт. Отчет министерства и королевский указ:

Магистр Гёльдерлин, ввиду своих способностей, в юности подавал прекрасные надежды. После того как он получил хорошее образование, ему позволили в качестве стипендиата получать содержание и работать гувернером за границей, откуда он вернулся на родину в 1804 году. Однако он сразу же обнаружил признаки нервного недуга и периодические проявления больного воображения; как утверждает его врач из Нюртингена, они стали результатом чрезмерных ночных штудий и пренебрежения необходимой физической активностью. Посему есть опасения, что он, скорее всего, не выздоровеет окончательно. Тем временем его мать испробовала все возможные средства, чтобы вылечить сына, пожертвовав даже средствами, унаследованными от его отца, и вынуждена ныне обращаться к Вашему Королевскому Величеству за скромным вспомоществованием.

Королевское управление финансами предлагает, как поступает всегда в случае, если стипендиат оказывается в бедственном и затруднительном положении, выделить годовое содержание в размере 150 флоринов вплоть до выздоровления магистра Гёльдерлина.

Пометка от 12 октября: «Его Королевское Величество желает, чтобы магистру Гёльдерлину из Нюртингена милостиво предоставили запрошенную министерством сумму в 150 флоринов до момента выздоровления».

16 октября. «Вдове советнице Гокин, проживающей в Нюртингене, на лечение ее больного сына магистра Гёльдерлина выделяется годовое содержание в 150 флоринов до тех пор, пока вышеуказанный господин не поправится».

16 октября. Из больничного журнала, почерком Кернера: «То же, что и ранее».

17 октября. Из больничного журнала, почерком Аутенрита:

Смола алоэ 3 драхмы (1 др. = 3,654 гр.)

Тартрат калия 3 драхмы

Белый сахар 3 унции

Ромашковая вода с анисом 3 унции

Анисовая вода 3 унции

Одна полная ложка каждые два часа

Эти предписания отвечают терапевтическим протоколам лечебницы; там же в разделе «О мании» находим следующее: «Белладонна и наперстянка пурпурная поражают нервную систему страдающего манией, и это, по-видимому, сказывается и на процессе его выздоровления… Лечение ртутью само по себе или же в сочетании с внешним воспалением вызывает лихорадку; в этом случае надлежит применять слабительные средства (drastica), то есть алоэ или морозник черный… Постоянное употребление нужных возбуждающих веществ, кофе или вина, а также небольшого количества пищи улучшает настроение, благодаря чему в течение пары дней с виду опасное состояние проходит».

21 октября. Из больничного журнала: «М. Гёльдерлин, прописана прогулка».