Текст книги "Некро Файлы (ЛП)"

Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин

Соавторы: Нэнси Килпатрик,Бентли Литтл,Джо Лансдейл,Эдвард Ли,Рональд Келли,Элизабет Мэсси,Рэй Гартон,Дж. Гонсалес,Рэт Уайт,Уэйн Сэлли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Калеб держал стетоскоп.

– Он все еще жив.

Эрнест улыбнулся и вытер бровь рукавом.

– Этап третий оказался успешным, я бы сказал.

– Посмотрите сюда, – сказал Йен, показывая на нижнюю часть пениса. – Кожа горит здесь, но ничего не вытекает. Думаю, там уже затвердело.

– Не могу поверить, что он еще жив, – сказал Калеб, качая головой. – Если б это был я, я бы предпочел умереть.

Эрнест взглянул на часы.

– Запиши: Этап третий пройден в 19:20. Объект в агонии, хотя продолжает жить. Просил помощи. Едва способный говорить, тем не менее, кричал, пока не потерял сознание минутой позже. Этап третий заключался в заполнении его уретры жидким металлом, создавая перманентную твердую блокировку в его мочевом канале.

Он прочистил горло.

– Сейчас... 19:35, и мы испытаем Этап 4. Проверим, приведет ли его в чувства введение жидкости в него во время сна.

Йен поднял брови. Его руки дрожали, пока он записывал, выводя каждое слово, желая, чтобы это мытарство поскорее закончилось. Он привалился к стене, изнемогая от напряжения и усталости.

Калеб протянул ему небольшую бутылку с водой.

– Ты в порядке?

Йен кивнул, орошая водой пересохшее горло.

– Эй, посмотрите-ка сюда, – сказал им Ернест. Ноланов пенис – прямой шомпол, гранитная твердыня – торчал и упирался ему в живот. – Ладно, перерыв закончен. Приступим к четвертому этапу.

Он держал две небольшие цилиндрические трубки.

– Йен, записывай все, что я говорю. Постарайся охватить все, что он говорит или делает. Если он придет в себя.

– А ты, Калеб, держи крепко его затылок. Если он сойдет с ума прежде... Я в ус не дую, на что он может быть способен. Сейчас это пойдет в его нос. Если он начнет трясти башкой, это дерьмо разлетится повсюду. Держи его крепко, как только можешь.

– В нос? – спросил Йен. – А это не убьет его? Оно похоже поджарит ему мозги.

Эрнест задумался на секунду-другую.

– Я не уверен. Я полагал, что, возможно поджарю ему мозги, но в других экспериментах, что я проводил, это не убивало объекты сразу. Они немного сходили с ума, но сразу не умирали.

Он откинул голову Нолана назад и вставил трубки в каждую ноздрю. Дыхание Нолана стало свистящим, а его рот сразу распахнулся.

– Он просыпается, – крикнул Калеб, наклоняясь ниже и удерживая крепко его голову.

Погрузив два металлических сосуда в бак, Эрнест наполнил их жидкостью и рванул назад.

Эрнест едва успел дотронуться до Нолана, как тот среагировал, крича и брыкаясь на столе.

Эрнесту пришлось кричать, чтобы его услышали сквозь непрекращающийся поток гортанных и истерических воплей Нолана.

– Этап 4! Наливаем жидкость в носовые пазухи!

Нолан боролся, разбрызгивая слюну, пот и кровь, жуткие хрипы и звериное рычание вырывались из его поврежденной плоти. Поместив отверстиями сосуды в трубки, Эрнест ввел кипящую жидкость в назальные пазухи Нолана.

Нечеловеческие крики полились потоком из него, исходящие, казалось, из какой-то другой реальности. Веревки, связывающие его, сильно напряглись, он боролся и тянулся так яростно и спазматически, что жилистые шнуры впились в его тело и стали резать его.

Кровь хлынула из его глубоких ран на коже. А потом он отключился.

Эрнест чуть не рухнул.

– О, боже, – задыхаясь, сказал он. – Этап 4 завершен. Ты все записал, Йен?

У Йена колотилось сердце и гудела голова.

– Мне дурно.

– Мы почти закончили. Держись.

– Не могу, – сказал Йен. – Меня стошнит.

– Нам нельзя останавливаться сейчас. Надо вытаскивать его. Вдохни глубже. Возьми себя в руки, мать твою, чувак.

Они втроем стояли вокруг Нолана. Его некогда и так не вполне симпатичное лицо теперь было похоже на корявую отвратительную руину, искаженная пародия на раннего Нолана. Металлические пластыри прилипли к коже и волосам. Его щеки были как открытые раны, они сочились пустулами из плоти, и выделялась кость, где просочился металл. Вместо ноздрей две сплошные металлические пещеры. Кровавые слезы текли из уголков глаз. Йен осторожно сжал нос и почувствовал мягкий переход металла под пальцами, губчатую массу ткани под его прикосновением. Его желудок перевернулся, и он пожалел, что не проигнорировал странное побуждение потрогать Нолана.

– Этап пятый, – сказал Эрнест. – Мы заканчиваем. Посмотрим, осталось ли у этого чудака хоть сколько-нибудь силы и решимости.

Калеб послушал через стетоскоп грудную клетку Нолана.

– Его сердце сильное, думаю, – сказал он, облизав губы и отходя в сторону. – По крайней мере, оно еще бьется.

– Я думал, он умрет к этому моменту, – сказал Эрнест, уставившись в никуда. – Так, давайте. Финальный этап.

Он схватил длинную трубку со столика.

– Она гибкая, как садовый шланг, но с металлической обмоткой. Я стащил ее из гаража, пока механик не видел. Открой ему рот.

Калеб наклонил голову Нолана назад и разжал ему рот. Эрнест вставил трубку глубоко в горло.

– Записывай: 20:00. На пороге пятого этапа. Трубка вставлена в горло объекта. Она действует как трахея. Готовьтесь, ребята. Вот и оно.

Йен кивнул и облизнул губы. Его сердце колотилось как бешеное, в висках стучало.

– Держи его крепко, Калеб!

Эрнест поместил воронку на конец трубки, ведущей в горло Нолана. Он повернулся к баку и заполнил на четверть мерный стакан, затем слил плавящийся метал в трубку и в горло Нолана. Он вытащил трубку назад, когда горло и рот заполнились жидкостью, шея и глотка вспухли.

– Этап 5! – вскрикнул Эрнест, его взгляд был полон триумфа, и он расплылся в довольной улыбке. – Объект в удушье. Его глаза...

Движения Нолана были молниеносны и неожиданны; в судорогах своего безумия, в адреналиновом припадке он порвал последний из толстых шнуров и резко вскочил, с болтающейся головой. Кровь вновь хлынула из глубоких ран по его телу, в местах, где он ранее был связан. Он замахал руками и ногами во всех направлениях сразу, ища помощи, его мозг превратился в кашу, движения стали судорожно дикими, рот задыхался без доступа к воздуху.

Всюду разлетались железки, кровь и куски рвоты, обдавая стены и молодых людей. Нолан перебирал вслепую, пытаясь кричать сквозь ужасную обструкцию в глотке, пытаясь вытащить ее из себя, задыхаясь и стараясь выблевать это, запихивая пальцы в рот аж до горла, его тело пыталось исторгнуть инородные предметы.

Нолан был свободен от веревок, но его движения были примитивными и отчаянными. Его выкатившиеся глаза сфокусировались настолько, что он обнаружил перепуганного Эрнеста, который в слепой панике пытался вспомнить, где выход.

В поисках помощи, Нолан схватил Эрнеста сзади, отчаявшийся парень, замученный до неузнаваемости, искал хоть кого-то, чтобы спастись из этого ада. Итак, казалось, он поймал удачу, что было неудачей для Эрнеста, в свою очередь, теперь он мог отомстить, сам того не сознавая.

К финальному моменту, Нолан – отягощенный металлом, заполнившим каждую свободную полость его тела – клокотал и распылял свои последние задыхающиеся вздохи, падая вперед, пронзая копчик Эрнеста и его главные органы тем самым, что являлось теперь, возможно, самым твердым и острым дилдо в мире.

Эта безобразная суматоха извивающихся тел упала прямо на стол, который рухнул на пол под их тяжестью. Бак с жидким металлом перевернулся, выливая кипящее содержимое на голову Эрнеста.

Он закричал, размахивая руками, жидкость затвердевала слоем на его голове и плечах, кожа под ней забурлила, кости начали растворяться.

Он умирал, тая как пластилин на солнце, его толстую кишку пронзил его собственный испытуемый, который был уже, естественно, мертв.

Спустя время, Йен с трудом приподнялся с пола. Как в тумане, он погасил свет и толкнул дверь, вышел и закрыл эту кровавую бойню за собой. Его сознание будто онемело, тело дрожало.

Он припоминал, как ранее прошел через несколько дверей и теперь просто шагал по коридорам как контуженный, пытаясь вспомнить дорогу, по которой они шли сюда всего пару часов назад. Ему казалось, будто он пробыл здесь дни. Он сознавал, что могут пройти годы, прежде чем найдут тела, если вообще найдут.

Когда он достиг третьей двери, он увидел Калеба, сидящего на полу. Йен посветил лучом фонарика в его остекленевшие глаза.

– Я забыл про тебя, дружище, – сказал Йен, усаживаясь на пол рядом с ним. – Когда это ты успел прошмыгнуть сюда?

– Сразу после того, как Нолан упал на Эрнеста. И я, блядь, убрался оттуда. Я думал, что ты лежишь в обмороке или что-то в этом роде.

– Они оба мертвы. Что нам делать теперь?

Калеб выдохнул и провел рукой по волосам.

– Делать? Мы в глубокой заднице, Йен. Посмотри, – oн посветил фонарем, и луч упал на замок с комбинацией чисел на панели от 0 до 9.

Йен уставился на нее, припоминая, что комбинация была длиной из семи цифр.

– Вот дерьмо, – он завизжал, и быстро поднявшись, стал нажимать кнопки на панели наугад. – Мы можем вычислить код. Сколько комбинаций там может быть?

Калеб поднял брови.

– Ты это серьезно?

Целый час Йен бился над кодом. Он взвыл и стал колотить в крепкую дубовую дверь, но все, чего он добился это набил себе костяшки и подушечки пальцев на руках.

– Что нам делать? – кричал он, толкая Калеба, который уставился в темноту.

Йен обследовал каждый сантиметр подвала на предмет выхода, хоть какое-то окошко. Но всё, что он нашел – были коридоры из твердого камня.

Две недели спустя запасы еды сгнили за пределами их отчаяния. Всё до последней капли крови мертвецов – их единственного источника жидкости кроме небольшого запаса бутилированной воды и собственной мочи – было израсходовано.

Страдая от голода, Йен, чьи ногти стали кровавой массой из-за его потуг вырыть туннель через каменную стену, горло саднило от криков о помощи, думал, сколько ему останется выживать, поедая мертвого Калеба.

Калеб думал о том же самом... только он думал еще и о том, протянет ли он дольше, если поедать Йена живьем. Интересно, когда части тела заживут, может это обеспечит Калеба бесконечным запасом пищи? Интересно, какова на вкус теплая кровь?

Глазея друг на друга из разных углов комнаты, совсем недавно бывшей комнатой пыток, Йен и Калеб начали другой эксперимент.

Перевод: Елена Прохоренко

Грэм Мастертон был молодым газетным репортером, когда написал свой первый роман «Правила дуэли» («Rules of Duel») при поддержке своего друга Уильяма Берроуза, автора «Голого завтрака» («The Naked Lunch»). Он стал редактором журналов «Penthouse» и «Penthouse Forum», прежде чем написать свой первый роман ужасов «Маниту» («The Manitou»), который экранизировали с Тони Кертисом в главной роли. С тех пор он опубликовал более ста романов ужасов, триллеров, исторических саг, рассказов и пользующихся спросом инструкций по сексу. Несколько лет он жил в Корке, Ирландия, и написал новый криминальный роман об ирландской женщине-детективе Кэти Магуайр. Сейчас он живет в Англии. Его жена и агент Виеска прославили его как ведущего писателя ужасов в Польше. Но она скончалась в апреле 2011 года. Он посвятил этот рассказ ее памяти. Сайт: www.grahammasterton.co.uk.

† † †

«Бургеры Кале» были впервые опубликованы в «Темных ужасах 6» («Dark Terrors 6»), «Книге ужасов Голланца» («The Gollancz Book of Horror») под редакцией Стивена Джонса и Дэвида Саттона в 2002 году.

«Бургеры Кале» ^[21] – это игра слов и метафора страданий жителей Кале, которые чуть не умерли от голода во время осады англичан в 1347 году и были вынуждены есть крыс, чтобы выжить. Их спасло только самопожертвование шести именитых горожан, которые согласились сдаться и отдать ключи от города. Но в основном произведение вдохновлено книгой Эрика Шлоссера «Нация фаст-фуда» («Fast Food Nation»), в которой описывается, насколько грязными на самом деле являются ингредиенты большинства американских фаст-фудов. Не крысы, конечно, но довольно близко.

Грэм Мастертон

«Бургеры Кале»

Я никогда не любил северные районы, да и восточные тоже. Ненавижу холод! И у меня нет времени на этих деревенщин, что там обитают, которые носят грубые клетчатые пальто и свои говнодавы от «Тимберленд».

А как они здороваются! Они просто подходят к вам сзади, и когда вы меньше всего этого ожидаете, ударяют вас по спине.

Мне они не нравятся. Все ведут себя так весело и простодушно, но поверьте мне, что простота скрывает настоящие ужасные секреты, от которых ваша кровь превратится в ледяной гаспачо.

Таким образом, вы можете догадаться, что мне было явно не до смеха, когда я возвращался домой в начале октября прошлого года из Преск-Айл, штат Мэн, и моя любимая "Меркьюри Маркиз" 71-го года выпуска встала как корова посреди шоссе.

Единственная причина, по которой я проделал весь этот путь до Преск-Айла, штат Мэн, заключалась в том, чтобы навестить могилу моего старого армейского приятеля Дина Брансуика III (да простит его Бог за то, что он сделал в коробке из-под сигар полковника Райтмана). Мне не терпелось вернуться на юг, но теперь я застрял в полумиле от Кале, штат Мэн, с населением 4 003 человека и одним из самых северных, самых восточных и самых унылых городов, которые вы могли только представить.

Кале произносится на местном языке как «Калас»^[22], и, поверьте мне, именно это они из себя представляют! Черствое, жесткое, банальное маленькое пятнышко на правом локте Америки. Особенно, когда у вас незастрахованный автомобиль без двигателя, карта «Виза» с максимальным расходом всего $226, и никаких друзей или родственников дома, которые могли бы позволить себе послать вам больше, чем радостный привет.

Я оставил свой любимый "Меркьюри" на зеленой набережной у первого шоссе и пошел пешком в город. Мне никогда особо не нравились прогулки, в основном поэтому мой вес немного увеличился с тех пор, как я ушел из армии в 1986 году, из-за патологического отсутствия сдержанности, когда дело доходит до филе гамбо, курицы со специями по-каджунски, ребрышек с горчицей и пирогов с лаймом. Моя арендодательница Рита Персонейдж говорит, что, когда она впервые увидела меня, подумала, что Орсон Уэллс восстал из мертвых! Я должен сказать, что у меня и правда есть целая куча белых двубортных спортивных пиджаков, не говоря уже белых куртках и шляпах, хотя и не в отличном состоянии. Конечно, не в отличном состоянии, так как я потерял работу в Ассоциации ресторанов Луизианы, что было гнусным политическим решением, связанным с насквозь прогнившей системой общественного питания Восточного Батон-Руж, а также, возможно, тем фактом, что я был далек от формы танцора аж на 289 фунта^[23].

Это был пронзительно яркий день. Небо было голубым, как чернила, а деревья покрылись золотыми, красными и хрустящими коричневыми листьями. Кале – один из тех аккуратных городков Новой Англии с белыми дощатыми домами и церквями со шпилями и веселыми людьми, которые машут друг другу, когда едут со скоростью 2 1/2 мили в час^[24].

К тому времени, как я добрался до Норт-энд-Мэйн, я вспотел, как свинья, и остро нуждался в пиве. За моей спиной раздалась сигналка, и это была полицейская патрульная машина. Я остановился, и офицер опустил окно. У него были зеркальные солнцезащитные очки и песочные усы, которые выглядели так, будто он держал щеточку для ногтей над верхней губой. И веснушки. Вы знаете этот типаж.

– Разве я превысил скорость, офицер?

Он снял солнцезащитные очки. Не улыбнулся. Он даже не моргнул.

– Кажется, у Вас проблема, сэр.

– Я знаю. Я принимаю эти таблетки для похудания уже более шести месяцев и не потерял ни фунта!

Моя шутка его не рассмешила.

– Вам нужна помощь? – спросил он.

– Ну, у моей машины поломка, и я иду в город, чтобы посмотреть, смогу ли я найти кого-нибудь, чтобы починить ее.

– Это Ваш старый бронзовый "Mаркиз" на первом шоссе?

– Ага. Тот самый. Ничего серьезного.

– Можете показать Ваше удостоверение личности?

– Конечно.

Я передал ему свои водительские права и удостоверение личности ресторанной ассоциации. Он посмотрел и почему-то даже понюхал их.

– Джон Генри Дофин, Чокто-Драйв, Восточный Батон-Руж. Вы далеко от дома, мистер Дофин.

– Я только что похоронил одного из своих старых армейских приятелей в Преск-Айле.

– И Вы проделали весь этот путь сюда?

– Конечно, всего две тысячи триста семь миль. Это довольно увлекательная поездка, если у вас нет сохнущей краски, за которой нужно следить.

– Ассоциация ресторанов Луизианы... вот где Вы работаете?

– Верно. Консультант по гигиене ресторана. Эй, держу пари, Вы бы никогда не догадались, что я работаю в сфере общепита, – сказал я.

Ну, ему не обязательно было знать, что я теперь безработный.

– Ладно... можете позвонить в автосалон "Лайл" на другом конце Мейн-стрит и как можно скорее отбуксировать машину с шоссе. Если нужно место для проживания, я могу порекомендовать отель "Кале Мотор Инн".

– Спасибо. Останусь ненадолго. Вроде хороший город. Очень... хорошо подметено.

– Так и есть, – сказал он, как будто предупреждая меня.

Офицер вернул мое удостоверение и уехал с обязательной черепашьей скоростью.

На самом деле "Лайл" управлялся коренастым человеком по имени Нильс Гуттормсен. У него была седая стрижка под ежик и вечно удивленное лицо, как у бурундука, преодолевающего звуковой барьер задом наперёд. Он взял с меня всего $65 за то, что отбуксировал машину в свою мастерскую, что составляло немногим больше четверти всего, что у меня было, и, по его подсчетам, он мог бы починить ее менее чем за $785, что составляло где-то на $784 больше, чем это стоило на самом деле.

– Сколько времени это займет, Нильс?

– Тебе нужно срочно?

– Нильс... Я подумал, что могу ненадолго задержаться в городе. Так что, знаешь, почему бы тебе тут не повеселиться с моим "Mаркизом"?

– Хорошо, Джон. Мне нужно получить детали из Бангора. Я мог бы закончить с ней, скажем, во вторник?

– Отлично, Нильс. Не торопись. Сделай это во вторник после следующего вторника. Или даже во вторник после этого.

– Тебе понадобится машина, пока я работаю над твоей, Джон.

– Правда? Нет, не думаю. Мне бы не помешало немного потренироваться, поверь мне...

– Как хочешь. Но у меня есть пара отличных "Тойот" напрокат, если передумаешь. Они кажутся маленькими, но в них много места. Достаточно вместительные, чтобы даже диван поместился.

– Спасибо за комплимент, Нильс.

* * *

Я дотащил свой старый потрепанный чемодан до гостиницы "Кале Мотор Инн", перекладывая его из одной руки в другую, через каждые несколько ярдов по всей Мейн-стрит. К счастью, на стойке регистрации моя карта было принята без намека на истерический смех. "Кале Мотор Инн" был простым, удобным мотелем, с клетчатыми коврами и сверкающим баром со звенящей музыкой, где я отдал должное трем бутылкам охлажденного пива "Молсонс", тройному бутерброду с ветчиной и швейцарским сыром на ржаном хлебе с салатом, жареному картофелю и двум порциям мороженого с печеньем, чтобы поддержать силы.

Официантка была миловидной курносой женщиной с остриженными светлыми волосами и чем-то похожей на шведку.

– Достаточно? – спросила она меня.

– Мороженое с печеньем или Кале в целом?

– Меня зовут Вельма, – сказала она, улыбнувшись.

– Джон, – ответил я и вскочил со своего кожаного сиденья, чтобы пожать ей руку.

– Просто проездом, Джон?

– Не знаю, Вельма... Я думал ненадолго задержаться. Где кто-то, вроде меня, мог бы найти себе работу? И даже не зарекайся про цирк!

– Этим ты занимаешься?

– Что ты имеешь в виду?

– Смеешься над собой, прежде чем кто-то сделает это за тебя?

– Конечно, нет. Разве ты не знала, что по федеральному закону все толстяки должны быть смешными? Нет, на самом деле, я реалист. Я знаю, каковы мои отношения с едой, и я научился с этим жить.

– Ты симпатичный, Джон, ты в курсе?

– Тебе меня не одурачить, Вельма! Все толстые люди выглядят одинаково. Если бы толстые люди могли бегать быстрее, они все были бы грабителями банков, потому что никто не может их отличить друг от друга.

– Ну, Джон, если тебе нужна работа, ты можешь поискать объявления в местной газете "Водоворот Кводди".

– Чего?

– Залив здесь называется Пассамакводди, а за Истпортом у нас есть Водоворот Олд Соу, самый большой водоворот в Западном полушарии.

– Спасибо за предупреждение.

– Тебе надо туда поехать... рыбацкие причалы, маяки, озера. Несколько хороших ресторанов.

– Моя машина сейчас в ремонте, Вельма. Хорошо, что ничего серьезного.

– Можешь взять мою, Джон. Это всего лишь "Фольксваген", но я на нем почти не езжу.

Я посмотрел на нее и прищурился от удивления. В Батон-Руж люди, конечно, вежливы и не лишены южного обаяния, но я не могу себе представить, чтобы кто-нибудь из них предлагал совершенно незнакомому человеку воспользоваться своей машиной, особенно совершенно незнакомому человеку, который мог просто сломать подвеску, посидев на водительском сиденье.

– Это очень любезно с твоей стороны, Вельма.

Я купил местную газетенку. Если бы вы отправились в больницу для шунтирования сердца, они могли бы дать вам эту газету вместо общего наркоза. В графе "Требуется помощь" кто-то рекламировал себя как "талантливого" мастера по ремонту сетчатых дверей, кому-то еще был нужен опытный механик по воздуходувке, а кто-то еще – человека, который бы выгуливал их канарского дога два раза в неделю. Так как я случайно узнал, что канарский дог два фута роста и весит почти столько же, сколько и я, и что двое из них, как известно, разорвали в кровавые клочья невинную женщину в Сан-Франциско, я всё-таки решил не подавать заявку на эту должность...

В конце концов, я пошел в службу занятости штата Мэн на Бич-стрит. Лысый парень в зеленом кардигане, ручной вязки, на молнии сидел за столом с фотографиями его зубастой жены (предположительно виновной в зеленом кардигане, ручной вязки, на молнии), в то время, как мне приходилось держать руку на уровне глаз все время, чтобы солнце не светило мне в глаза.

– Итак... на чем Вы специализируетесь, мистер Дофин?

– О, пожалуйста, зовите меня Джон. Я ресторанный гигиенист. У меня есть квалификация "Служба продовольственной безопасности и инспекции" Университета Батон-Руж и девятилетний опыт работы в Ассоциации ресторанов Луизианы.

– Что привело Вас в Кале, штат Мэн, Джон?

– Я просто почувствовал, что пришло время для радикальной смены своего местоположения, – я покосился на табличку с именем на его столе, – Мартин.

– Боюсь, у меня нет ничего, что соответствовало бы Вашей квалификации, Джон. Но у меня есть одна или две вакансии в общепитах.

– Какие именно?

– "Виттлз" нуждается в уборщике... Oтличный ресторан, "Виттлз". Oдна из лучших закусочных в городе. Он находится в гостинице "Кале Мотор Инн".

– Ах.

Как гость в отеле "Кале Мотор Инн"", я не мог представить, что я обедаю там, а потом убираю за собой и иду мыть посуду.

– Тогда у Тони есть вакансия повара.

– Тони?

– "Вкуснейшие бургеры у Тони" на Норт-стрит.

– Понятно. Сколько они платят?

– Они платят больше, чем в "Бургер Кинге" или "Макдональдсе". У них есть торговые точки по всему штату Мэн и Нью-Брансуик, но это скорее семейный бизнес. Скорее качественный ресторан, если вы понимаете, о чем я. Я всегда вожу туда свою семью.

– И это все?

– У меня есть много вакансий для рыбаков и тому подобное... у вас есть опыт работы с дрифтерными сетями?

– Дрифтерные сети? Вы смеетесь? Я провел все свое детство в поисках сардин у берегов Гренландии.

– Почему бы Вам не заехать к Тони, Джон? Посмотрите, нравится ли Вам. Я позвоню мистеру Ле Ренжу и скажу, что Вы уже едете.

– Спасибо, Мартин.

* * *

Закусочная "Вкуснейшие бургеры у Тони" находилась в одном квартале от "Бургер Kинга" и в двух кварталах от "Макдональдса", на прямой, усаженной деревьями улице, где полноприводные автомобили проезжали мимо со скоростью 2,5 мили в час, и все махали друг другу рукой и хлопали друг друга по спине всякий раз, когда кто-нибудь мог подойти достаточно близко.

Тем не менее, это место было весьма симпатичным ресторанчиком с кирпичным фасадом и медными каретными фонарями с мерцающими огнями.

На доске с гордостью было написано, что это «дом здоровой, сытной еды, с любовью приготовленной на наших собственных кухнях людьми, которым не все равно». Внутри он был украшен панелями из темного дерева, столами с зелеными клетчатыми скатертями и гравюрами в позолоченных рамках с изображением белохвостого оленя, черного медведя и лося. Закусочная была переполнена веселыми семьями, и атмосфера там была достаточно приличной. Современно, но по-домашнему, без того ощущения стерильности, которое бывает в «Макдональдсе».

В задней части ресторана находился медный бар с открытым грилем, где прыщавый молодой парень в зеленом фартуке и высоком зеленом поварском колпаке жарил гамбургеры и стейки.

Рыжеволосая девушка в короткой зеленой плиссированной юбке подошла ко мне и одарила меня 500-ваттной улыбкой с брекетами на зубах.

– Вы предпочитаете кабинку или столик, сэр?

– На самом деле – ни то, ни другое. У меня назначена встреча с мистером Ле Ренжем.

– Он прямо позади Вас... почему бы Вам не пойти со мной? Как Вас зовут?

– Джон.

Мистер Ле Ренж сидел в кроваво-красном кожаном кресле, а рядом с ним стояла репродукция антикварного стола, на котором стоял факс, серебряные каретные часы и стакан сельтерской воды. Это был костлявый мужчина лет 45-ти или около того, с выкрашенными в черный цвет волосами до воротника, которые он расчесывал почти гениально, чтобы скрыть мертвенно-белый череп. Нос у него был острый и многогранный, а глаза блестели под разросшимися бровями, как мясные мухи. Он был одет в очень белую рубашку с открытым воротом, длинным воротником в стиле 70-х годов и сшитый на заказ черный костюм-тройку. У меня было ощущение, что он думал, что похож на Аль Пачино сильнее, чем это было на самом деле.

На обшитой панелями стене за его спиной висело множество сертификатов от региональной торговой палаты Кале, путеводителя по ресторанам штата Мэн и даже один от "Рыцарей канадской высокой кухни".

– Входите, Джон, – сказал мистер Ле Ренж с явным франко-канадским акцентом, – садитесь, пожалуйста... на кушетку, может быть? Этот стул немного...

– Немного что?

– Я думал только о Вашем комфорте, Джон. Видите ли, моя политика всегда заключается в том, чтобы люди, которые работают на меня, чувствовали себя комфортно. У меня нет стола, никогда не было. Письменный стол – это символ того, что я важнее вас. Я не важнее. Все, кто здесь работают, одинаково важны и равноценны.

– Вы читали "Библию Макдональдса". Всегда заставляйте своих сотрудников чувствовать, что их ценят. Тогда вам не придется платить им так много.

Я мог сказать, что мистер Ле Ренж не совсем понял, нравится ли ему это замечание по тому, как он дергал головой, словно Дейта в "Звездном пути". Но я также мог сказать, что он был из тех парней, которые беспокоились о том, чтобы никто не ушел, не поняв в полной мере, каким замечательным человеком он был.

Он отхлебнул сельтерской воды и посмотрел на меня поверх края стакана.

– Почему Вы решили, что созрели, чтобы искать работу поваром по приготовлению бургеров?

– Созрел? Я определенно перезрел. Но я так долго работал в высших эшелонах ресторанного бизнеса, что подумал, что пришло время вернуться к основам. Испачкать руки, так сказать.

– В нашем заведении, Джон, гигиена на высшем уровне.

– Конечно. Это была просто метафора. Гигиена питания, это моя специальность. Я знаю все, что нужно знать о правильном времени приготовления и разморозке, а также о том, что нельзя ковырять в носу, пока готовишь салат "Цезарь".

– Какой у тебя опыт, Джон?

– Я был поваром в армии. Трехкратный обладатель приза "Форт Полк" за кулинарное мастерство. Благодаря этому я поднаторел в экономии. Я могу растянуть полтора фунта говяжьего фарша между двумя взводами пехоты и тяжелой бронетехникой.

– Ты забавный парень, Джон, – сказал мистер Ле Ренж без малейшего намека на то, что его это забавляет.

– Я толстый, Тони, поэтому и забавный.

– Я не хочу, чтобы ты смешил меня, Джон. Я хочу, чтобы ты приготовил гамбургеры. И для тебя я – мистер Ле Ренж.

Он провел меня на кухню, облицованную темно-коричневой керамикой, со столешницами из нержавеющей стали. Двое неуклюжих маленьких парнишек использовали микроволновые печи, чтобы разморозить замороженные котлеты для гамбургеров, замороженный бекон, курицу и картофель фри.

– Это Чип, а это Дензил.

– Как у вас дела?

Чип и Дензил оцепенело уставились на меня и пробормотали:

– Хорошо, наверное.

– А это Летиция.

Нахмуренная темноволосая девушка старательно нарезала салат "Айсберг", словно это было так же сложно, как плести кружево.

– Летиция – одна из наших особых членов команды, – сказал мистер Ле Ренж, положив одну из своих волосатых лап тарантула ей на плечо. – Штат Мэн предоставляет нам специальные налоговые льготы для найма таких людей, но даже если бы они этого не сделали, я все равно хотел бы, чтобы она была здесь. Вот такой я парень, Джон. Я не только кормлю людей, но и делаю их жизни лучше.

Летиция посмотрела на меня расфокусированными глазами цвета морской волны. Она была хорошенькой, у нее было выражение лица королевы красоты из маленького городка, которую только что ударили кирпичом по голове. Какой-то инстинкт подсказывал мне, что Тони Ле Ренж использует ее не только как овощерезку.

– Мы гордимся высочайшим качеством нашей еды, – сказал он.

Без какой-либо видимой иронии он открыл огромную морозильную камеру в задней части кухни и показал мне замороженные стейки и покрытые инеем конверты предварительно приготовленного чили, готовые к варке в пакете. Он показал мне сублимированные овощи, замороженный кукурузный хлеб и обезвоженный суп из омара (который нужно просто разбавить водой). И это было в штате Мэн, где вы можете найти свежих омаров, вальсирующих по улице!

Хотя даже лучшие рестораны используют значительную долю полуфабрикатов и расфасованных продуктов, а заведения быстрого питания не используют ничего кроме этого. Даже их яичница-болтунья поставляется сушеной и предварительно взбитой в пакете.

Что меня впечатлило, так это то, как мистер Ле Ренж мог продавать эти обычные полуфабрикаты как «полезную, сытную еду, с любовью приготовленную на наших собственных кухнях людьми, которые действительно неравнодушны», когда большая часть этого неохотно собиралась на гигантских фабриках при минимальной заработной плате вахтовиками, которым было наплевать.

Мистер Ле Ренж, должно быть, догадывался о том, как работает мой разум.

– Знаешь, в чем наш секрет? – спросил он меня.

– Если я собираюсь готовить здесь, мистер Ле Ренж, думаю, было бы неплохо, если бы Вы им поделились.

– У нас самые вкусные бургеры в мире, это наш секрет. "Макдональдс" или "Бургер Кинг" даже близко не стоят. Попробовав один из наших бургеров, больше ничего другого не захочется. Вот, Кевин, передай мне бургер, чтобы Джон попробовал.