355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джордж Локхард » Черное Пламя » Текст книги (страница 7)
Черное Пламя
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 09:42

Текст книги "Черное Пламя"


Автор книги: Джордж Локхард



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)

– Ты что, не только тупой, но и глухой? – юноша сплюнул на ковёр. – Если всё повторять трижды, рассказ займёт неделю. Да, я спас ему жизнь, мы подружились, а позже, в Пенных горах, и побратались. Альтаир – мой брат по крови, теперь он МОЙ дракон! Рогвальд почесал в затылке.

– Похоже, я тебя черезчур сильно приложил…

– Выслушай мою повесть, – оборвал Джихан. – А потом попроси прощения. Ясно? Гном невольно фыркнул.

– Ну, парень, ты и нахал. Говори. Я слушаю. Юноша вздохнул.

– Я проиграл бой с Альтаиром. Он оставил мне жизнь и уже улетал, когда внезапно свистнула стрела… – Джихан рассказывал сжато, коротко, излагая только факты. Рогвальд внимательно слушал.

– …дервиш с самого начала проводил всё время с грифонами, но мы и представить не могли истинной причины. Когда тайна раскрылась, Алдар сказал богине, что её Пояс поможет завоевать весь мир. Тогда золотой Драко направил на него странное оружие и приказал вернуть похищенное, но Владыка закрыл глаза и все шесть драконов исчезли. Остался только я – наверно, меня сочли неопасным. Джихан криво усмехнулся.

– Я выстрелил во Владыку из лука, пробил ему шею, но он даже внимания не обратил – просто вытащил стрелу и рана сама закрылась. Маг Джер аль Магриб требовал убить меня, но Владыка приказал лишь отобрать моё оружие. А потом они улетели, бросив меня в джунглях. Четыре месяца провёл я в пещере Кассандраго, и вот тому доказательство… – юноша снял амулет и протянул Рогвальду. Гном покрутил в пальцах блестящую чешуйку.

– Да-а… – протянул он. – Большего бреда мне в жизни не доводилось слышать. Боги? Вы встретили богов, и Владыка выбросил их в другой мир? Богов? Джихан разозлился.

– Я говорил с Богиней, как сейчас говорю с тобой!

– Правда, чтоль? – усмехнулся Рогвальд. – И на кого она похожа? Юноша опустил голову.

– На сон, – сказал он тихо. – На самый прекрасный сон, который только может явиться человеку. Я видел её в облике фиолетовой драконессы, и до сих пор вижу – стоит лишь закрыть глаза. Она действительно богиня, богиня красоты… Гном помолчал.

– Выходит, ты утверждаешь, что благородный Владыка не так уж благороден, и послал моего Альтаира в другой мир ради исполнения какого-то пророчества?

– Не только Альтаира, но и его сестру, – ответил Джихан. – Я вернулся, чтобы отомстить за драконят! Рогвальд скрестил на груди руки.

– Даже если я поверю в эту сказку – а я не верю – долг обязывает выдать тебя Владыке или казнить прямо на месте. Я воин его армии, а ты лживый мальчишка.

– Не веришь мне – спроси тех, кто всё видел своими глазами, – резко ответил Джихан. Рогвальд фыркнул.

– Это кого же?

– Например, Джера аль Магриба, – юноша кивнул на выход из шатра. – Ты теперь большой… гном, он не решится тебя убить. Или, ещё лучше – спроси телохранителей Владыки! Тахион и Гарпия должны быть здесь, в лагере. Гном призадумался.

– Тахион и Гарпия? Это не те птички, что всё время проводят у шатра Гаруна? Чёрный грифон и серо-стальная грифоница.

– Они! – Джихан вздрогнул. – Что связывает их с отцом? Рогвальд огладил бороду.

– Да вот и я голову ломал раньше… А теперь думаю, уж не тебя ли они высматривают? Знают, небось, что коли вернёшься – сразу к папаше бросишься.

Юноша стиснул зубы.

– Проклятый Алдар!

– Но-но, придержи язык, – Рогвальд наконец принял решение. – Вот что, парень: я тебе, конечно, ни на грош не верю, но проверить не помешает. Эй, там! Двоих ко мне! Полог шатра откинулся. Вошёл уже знакомый Джихану пожилой сотник.

– Нойон, здесь хан Гарун со своими нукерами, – доложил он коротко. – Требует впустить. Мы задержали их до твоего приказа. Рогвальд бросил красноречивый взгляд на пленника.

– Что ж… – гном дёрнул себя за бороду. – Пусть входит. Но только сам Гарун, нукеров не пускать.

– Да, нойон, – сотник вышел. Джихан поднял связанные руки.

– Верёвки…

– Обойдёшься покамест! – огрызнулся Рогвальд. Тем временем полог шатра вновь откинулся, пропуская Гаруна ибн Улама, хана Джэбегар, нойона десятитысячного тумена Владыки. Джихан постарался состроить невозмутимый вид.

– Здравствуй, отец, – произнёс он почти спокойно.

3

В отличие от своего сына, хан Гарун вовсе не казался невозмутимым.

– Джи! – он покачнулся. – Живой!

– Как видишь, – на родном языке ответил юноша.

– Почему ты связан?!

– Напал на солдат, – пояснил Рогвальд. Смерив гнома уничтожающим взглядом, Гарун подошёл к сыну и разрезал путы.

– Как брат? – спросил юноша, вставая. Хан вернул кинжал за пояс.

– С Гурканом всё хорошо. Где ты был? Почему не вернулся с остальными?

– Так получилось, – Джихан покачал головой. – Я всё расскажу.

Некоторое время отец и сын молча стояли друг против друга. Черноволосый, стройный, Гарун ибн Улам был высок и красив; с волевого лица смотрели узкие чёрные глаза. Джихан очень походил на отца, но был заметно шире в плечах и более гармонично сложен. Кожа его за месяцы пребывания в джунглях приобрела золотисто-смуглый оттенок, гладкие чёрные волосы отросли до середины спины. Хотя юноше лишь недавно исполнилось шестнадцать, его никто не назвал бы мальчиком.

– Ты возмужал, – сказал наконец Гарун.

– Я многое повидал за этот год.

– Гуркан упоминал драконов… – хан бросил короткий взгляд на Рогвальда, слушавшего их разговор. – …Ты действительно нарушил мой приказ ради рептилии? Джихан чуть приподнял голову.

– Нет, отец, – ответил он коротко. – Ради друга. Гарун помолчал.

– Хэк, поговорим позже. Идём.

– Не спешите, – гном заступил им путь. Хан прищурился.

– Что это значит, Рогвальд?

– Парень провёл полгода неизвестно где, – ответил гном. – Возможно, он стал нашим врагом. Гарун скрестил на груди руки.

– Это мой сын и наследник, – сказал он сухо.

– Сначала пусть ответит на вопросы, – Рогвальд кивнул Джихану. – Повтори отцу то, что уже рассказал мне.

Юноша сжато поведал о своих приключениях. Гарун не шевелился до самого окончания рассказа.

– Итак, ты предал кагана. – только и сказал он, когда Джихан умолк.

– Это Владыка предал всех нас! – горячо возразил юноша.

– Чем? – сухо спросил Гарун. – Тем, что использовал в своих целях несколько рептилий? Он даже не убил твоего дракона. Я бы на его месте – непременно убил. Джихан вздрогнул.

– Отец, он выбросил в другой мир богов!

– А какое нам дело до богов? – хан сузил глаза. – Мы присягнули Коргу Алголу, Владыке. Мы назвали его нашим каганом. Вот кому надо хранить верность, а не всяким фиолетовым ящерицам из пещеры! Юноша стиснул зубы.

– Мы с Альтаиром смешали кровь!

– Месть ещё можно понять, – Гарун усмехнулся. – Но ты говорил, дракон жив.

– Я не знаю этого! Так сказал Владыка.

– А зачем ему лгать? – хан покачал головой. – Мне сорок два года, Джи. Я знал множество властителей, от мелких вождей до могущественных королей. И ни разу не встречал я человека, более благородного и честного, чем Корг Алгол. Я вступил в союз с Владыкой по нужде; но теперь я служу ему по собственной воле. Он того достоин.

– Верно говоришь, – вставил Рогвальд. Джихан попятился.

– Владыка выбросил в другой мир моего побратима, его сестру и четырёх ни в чём не повинных драконов, – сказал он с расстановкой.

– Обычный король просто убил бы их всех, – Гарун пожал плечами. – И тебя тоже, сын. Не забывай, во имя чего мы вступили в войну. Не забывай свою мать! Он шагнул вперёд.

– Всё, что сделал Владыка – было сделано, чтобы уменьшить кровопролитие. Он на много дней оставил войско, подверг себя опасности – чтобы раздобыть талисман, способный уменьшить потери. Он встретил сильных врагов – и пощадил их, лишь позаботившись, чтобы ему не мешали. А ты, мой сын – сейчас играешь на руку эльфам, убившим твою мать! Резко отвернувшись, Гарун глухо добавил:

– Мне стыдно за тебя, Джи. Сегодня вечером Владыка вернётся в лагерь. Я хочу, чтобы ты подошёл к нему, пал на колени и просил прощения. Джихан стиснул зубы.

– Никогда.

– Ты сделаешь это, если желаешь остаться моим сыном. – хан шагнул к выходу и отодвинул полог, намереваясь покинуть шатёр. Гном и юноша увидели, как он вздрогнул.

– Каган?!

– Я вернулся полчаса назад и услышал шум, – при звуке этого голоса у Джихана зашевелились волосы. – Нукеры сказали, нашёлся твой старший сын? Гарун с трудом взял себя в руки и коротко поклонился.

– Да, каган. Он здесь.

Посторонившись, хан Джэбегар пропустил в шатёр высокого, очень красивого старика в простой серой мантии.

***

Рогвальд склонил голову.

– Привет тебе, каган.

– Привет, привет, мой доблестный друг… – Корг Алгол, последний из Мёртвых Царей, более известный под титулом Владыки, слабо улыбнулся. – И тебе привет, о храбрейший из юношей.

По скулам Джихана заходили желваки. Справившись с собой, он резко отвернулся. Несколько минут в шатре висела напряжённая тишина. Первым её нарушил Гарун.

– Прошу прощения за сына, – помолчав, сказал хан. – Он многое перенёс и ещё не опомнился от тягот пути.

– О, я вовсе не сердит, – Алгол улыбнулся. – Джихан проявил себя храбрым воином и верным другом. Можешь гордиться сыном, Гарун. Юноша медленно обернулся.

– Тебе следовало послушать совета Джера аль Магриба и убить меня, – холодно произнёс он. – Теперь же я разрушу твои планы! Владыка поднял брови.

– Действительно? Каким образом?

– Я расскажу всем, что совершил ты в пещере богов! Алгол посмотрел на Рогвальда.

– Как вижу, ты уже начал, – он усмехнулся. – И сумел избрать в слушатели вождя всех воздушных сил моей армии. Джихан поперхнулся.

– Вождя?!

– О, так он не представился? – Владыка укоризненно покачал головой. – Перед тобой Рогвальд, командующий моими десантными и воздушными силами, всадник красного Ализона, единогласно избранного военным вождём драконьих эскадрилий. Рогвальд и Ализон – мои ближайщие советники. Юноша невольно обернулся к гному. Тот усмехнулся в ответ на немой вопрос.

– Мальчишка поведал весьма интересную историю, – заметил Рогвальд. Алгол улыбнулся.

– И чистую правду. Гном отпрянул.

– Ты и вправду встретил богов?! Владыка опустился на тахту и устало положил руки на колени.

– Да, – ответил он печально. – Я встретил богов.

– И выбросил их в другой мир! – крикнул Джихан. Алгол погрозил ему пальцем.

– Отнюдь, мальчик. В другой мир я отправил детишек – они должны исполнить пророчество. А боги… Богам я лишь помог стать богами. Рогвальд вздрогнул.

– Как это?

– Сейчас вам не понять, – Владыка покачал головой. – Возможно, позже… Увидим. Поверьте, так было нужно.

– Кому нужно? – процедил Джихан.

– Всем нам, – коротко ответил Алгол. Он помолчал.

– Итак, Рогвальд, теперь ты знаешь, что я совершил. Покинешь ли ты нас, повернёшь армию против бывших друзей? Гном долго не отвечал.

– Что стало с моим дракончиком? – спросил он наконец.

– Он жив и свободен, – сразу ответил Алгол. – Я лишь отправил его навстречу судьбе. Пророчество должно быть исполнено, иначе Катаклизм покажется нам лёгким весенним дождиком. Он тяжело вздохнул.

– Не падай духом, Рогвальд – вы ещё не раз встретитесь. Альтаиру, его сестре и двум другим… драконам, выпала удивительная, сказочная судьба. Я им завидую. Владыка медленно встал.

– Четверо крылатых детей остановят хаос и вернут звёздам давно позабытый мир. Так сказал величайший из Мёртвых Царей, сказал столько тысяч лет назад, что саму цифру придётся выговаривать тысячу лет. Он предсказал и Катаклизм, и моё рождение… Алгол бросил быстрый взгляд на гнома.

– …И эту войну. Рогвальд невольно подался вперёд.

– Кто победит?!

– Этого я не скажу, – спокойно ответил Владыка. – Знайте лишь, что грядущая война станет последней в истории. Ровно через двадцать три года народы Уорра наконец объединятся и начнут строить новый, истинный мир. Мир без войн. Повисло тяжёлое молчание.

– Я не верю тебе, – внезапно сказал Джихан. – Знать будущее невозможно. Будущего нет! Оно зависит лишь от нас. Что станет с твоим пророчеством, если Рогвальд сейчас уйдёт, забрав всех драконов?

– Но ведь он так не сделает, – улыбнулся Алгол. – У войн почти всегда есть глубокие причины, и наша война – не исключение. Слишком долго нагнеталось напряжение, слишком много обид и преступлений накопилось в душах. Говоришь, он уйдёт и заберёт драконов? Но уверен ли ты, что драконы согласятся? Вспомни, ведь в плену у эльфов до сих пор томятся сотни крылатых.

– Ты знаешь о них? – Рогвальд вздрогнул.

– Я многое знаю, – глухо ответил Владыка. Подняв руку, он коснулся своего виска. – В этом разуме хранится столько знаний, что их малая доля способна изменить мир. К счастью, я достаточно разумен, чтобы ничего не менять. Джихан сплюнул.

– Ничего не менять! – процедил он сквозь зубы. – Ты знаешь, что все твои воины, быть может, обречены погибнуть – и всё равно гонишь их на смерть!

– Что лучше – одна война и семьсот лет мира, или десяток мирных лет – а затем семь веков войн? – сухо спросил Алгол.

– Будущее зависит от нас!

– Так измени его, – коротко ответил Владыка. – Я не стану бросать тебя в темницу, убивать или заколдовывать. Ты молод, силён и свободен, ты знаешь все мои тайны. Измени будущее! Он шагнул вперёд и положил руку на плечо юноши.

– История развивается кольцами, – негромко сказал Алгол. – Подобно чудовищной древней змее, пожирающей собственную плоть. Миллионы лет назад, один мудрый старик изучил проклятую тварь и написал пророчество, чтобы потомки его знали, чего ждать. Мне лишь дана сила прыгать с кольца на кольцо. Убить Вечного Змея не сможет никто. Отвернувшись, Владыка молча направился прочь. Люди и гном проводили его долгим взглядом.

– Не сходится… – неуверенно пробормотал Рогвальд. – Всего-то и нужно – распустить войско, вот и конец всяким там… Пророчествам… Гарун медленно обернулся.

– Думаешь, войско молча разойдётся? – спросил он с горечью. – Когда все уже ощутили аромат добычи и уверены в победе?

– Да-а… – Рогвальд почесал в затылке. – Что правда то правда. Да и эльфы досадили слишком многим, не говоря уж о драконах… Придётся повоевать. Джихан наконец пришёл в себя.

– Но… но… – не веря, он взглянул на гнома. – Ты стерпишь это?! Ты останешься на службе человека, который использовал в своих целях драконов, словно вещи?! Который выбросил в другой мир твоего приёмного сына?!

– Поздно уже головы отрывать, – мрачно ответил Рогвальд. – Да и кому? Война всяко случится, даже подними я бунт, а вернуть Альтаира только Алгол и сумеет. Ничего, с такой-то силищей мы победим быстро, а после… После кое-кому придётся ответить на кучу вопросов.

– Ты прав, – решительно сказал Гарун. – Сейчас надо сохранять единство. Не допускать распрей внутри армии! Он кивнул Джихану.

– Идём, сын. Нам надо многое обсудить.

– Да уж, обсудить вам предстоит немало, – буркнул Рогвальд. Несмотря на внешнюю бодрость, было заметно, что гном очень подавлен. – Идите. Мне надо побыть одному.

– Стойте! – потрясённый Джихан переводил глаза с одного на другого. – И вы так просто забудете?! Ничего не сделаете?!

– А что ты предлагаешь? – сухо спросил Рогвальд.

– Поднять бунт! Свергнуть Владыку!

– То есть, погубить ещё сотни жизней? – гном сузил глаза. – Наша цель – выиграть войну. Во главе с Владыкой – это реально.

– Так ему всё сойдёт с рук?! – юноша отпрянул. Рогвальд взглянул на Гаруна и криво усмехнулся.

– В отличие от твоего отца, я с королями не знался, но даже мне ведомо: владык с чистой совестью не бывает. Идите! Я хочу остаться один.

Молча кивнув, хан положил руку на плечо сына и вместе они покинули шатёр. Джихан шёл как во сне, мир вращался перед глазами. Шок был слишком силён.

– Как же так… – с болью прошептал юноша. Рука отца сдавила его плечо.

– Сегодня тебе преподали отличный урок, – негромко заметил хан Гарун. – Помни его. И сними этот мерзкий халат – сын ты мне или оборваный дервиш?! Джихан закрыл глаза.

– Да, отец. – ответил он покорно. – Прости.

Хан Джэбегар и его наследник прошли мимо отряда нукеров и скрылись в богатом шатре. Их провожал внимательный взгляд молодого грифона.

Глава 6: Пленница

Не знаю, что за день сегодня. У меня отобрали Кагири-то и Тошибу, сломали меч и в клочья изорвали перепонку крыльев. Я помню, самурай никогда не должен плакать, но было так больно!…

Они били меня дубинками, пока мир не погас. Да и потом, наверно, долго били, потому что я три дня не могла шевельнуться. Впрочем, здесь нет ничего странного – я хорошо защищалась, убила нескольких нападавших. Странно другое: почему я до сих пор живая.

Когда я вспоминаю судьбу несчастной матери Тошибы, по чешуе невольно пробегает дрожь. Я не позволю сделать с собой такое, лучше сэппуку. Правда, у меня нет кусунгобу[15]15
  «Кусунгобу» – ритуальный нож для совершения сэппуку (обряд ритуального самоубийства). Слово «сэппуку» обозначает сам обряд, в то время как «харакири» переводится как «вспоротый живот». В отличие от мужчин, женщины, совершая сэппуку, вспарывают себе горло, но Хаятэ, воспитанная как самурай, женщиной себя не считает (прим. автора)


[Закрыть]
, но моими когтями можно и сэппуку совершить. Вот только умирать очень не хочется…

Я крупно ошиблась с планом ловушки. За мной действительно следил человек верхом на громадной, напоминавшей орла птице, такой огромной, что одно её крыло вдвое длиннее меня вместе с хвостом; но кто сказал, что этот человек отправится в ловушку один… Их явилась целая толпа, с луками и странными ручными катапультиками, вроде тут их зовут «арбалет». Обычная стрела отскакивает от чешуи, но короткий, толстый снаряд из этих машинок на моих глазах пробил ствол молодого дерева насквозь – тут-то я и поняла, что дело плохо.

Враги окружили пещеру, где прятались мы с Тошибой, и полезли внутрь. Первый, конечно, попал в ловушку и бешено затрепыхался, пытаясь сбросить сеть; я убила его одним ударом, потому что предстоял тяжёлый бой и отвлекаться было опасно. Затем я встала у входа с мечом наизготовку, и началась битва.

О таком сражении я даже в книгах не читала. На этот раз врагами оказались довольно умелые, сильные воины, каждый из которых заметно превосходил меня ростом и массой – я ведь ещё маленькая, меньше человека. И хотя ни один из людей не был столь быстр, и оружие у них оказалось очень плохим, меня просто задавили.

Я отбивалась как бешеная! Троих уложила сразу, ещё одному отсекла руку до локтя, но потом в пещеру забрались сразу шестеро, и вся моя быстрота оказалась бесполезной, когда пришлось отбиваться от шести мечей разом. Они оттеснили меня в угол, ранили в крыло, затем ещё раз, потом я пропустила грубый удар ногой и потеряла меч. Высокий воин с сером наступил на мою катану и сломал!

Оставшись безоружной, я некоторое время сопротивлялась, хотя враги уже изрезали мне оба крыла и пару раз ранили. От боли мутилось в глазах, скоро я упала – и тогда меня начали бить дубинками по бокам, спине, крыльям… Айя, зато не убили. Да и кости, кажется, уцелели…

Очнулась я в клетке, точно такой же, как видела на поле. Бедный Тошиба исчез, его наверняка убили. Пропала также моя волшебная книга, а медальон я один раз заметила на шее у начальника поймавших меня людей.

Меня везут на запад, почти нигде не останавливаясь. Все воины отряда едут одвуконь, за повозками ведут сменные упряжки, так что едем быстро. Обработанная земля, деревни и поля скоро кончились, теперь мы движемся по бескрайней степи, вдоль едва заметной дороги.

В отряде четыре повозки и сорок семь всадников; меня везут в середине, словно охраняя. Та громадная птица, с чьей помощью выследили нас с Тошибой, днём парит в небе, изредка ныряя за добычей; я уверена, она разумная. Ночами птица спит у костра, спрятав голову под крыло, но даже в таком виде она больше любой повозки. Думаю, даже будь мои крылья здоровы, а клетка – сломана, мне не удалось бы улететь далеко. С таким-то преследователем… Впрочем, летать я ещё долго не смогу. Слишком избитая.

Первые три дня я даже голову повернуть не могла, так болело всё тело; потом стало легче, видимо заработали магические силы моего организма. Хакас говорил, что даже если мне оторвать оба крыла, руки, ноги и хвост – за пол-сезона всё снова вырастет, как новое. Только я проверять не хочу, я теперь знаю, как это больно…

Люди, поймавшие меня, явно знают что делают. Командует ими тот самый воин в сером, который сломал мой меч; имени его я пока не слышала. Зато человека, управлявшего огромной птицей, я узнала с первого взгляда.

Он тоже меня узнал, кажется. За три дня, что я провела в неподвижности, раскинувшись по грязному дну клетки, он много раз подходил и рассматривал меня вблизи. На четвёртый день, когда я с трудом сложила изрезанные крылья и выпила немного воды из глинянного горшка, он подъехал к повозке и прямо на ходу перепрыгнул в неё со своего коня. Я отползла в другой конец клетки.

– Арлиан зеббуку? – спросил человек. Я покачала головой.

– Тарск? Шпрех тарск?

– Не говорю на этих дурацких языках, – мрачно ответила я. Он усмехнулся.

– Прежде чем ругать что-либо, узнай его ближе. Как твоё имя? Преодолев удивление, я подняла голову.

– Хаятэ Тайё. Откуда знаешь наш язык?

– Сокол[16]16
  «Тайё» – «Величественный Сокол» (японск.)


[Закрыть]
, говоришь… – воин не ответил на вопрос. – Кто ты, Хаятэ?

– Самурай, – отозвалась я мрачно. Человек усмехнулся.

– Это я понял уже при первой встрече. Как зовёшь свой род?

– Почему вы атаковали меня? – вместо ответа спросила я. – Почему украли мой медальон?

– Ты напал первым, – резко ответил воин. – Убил моего коня, угрожал крестьянам, смертельно ранил жреца Сета и помешал жертвоприношению! Хэй… Похоже, они думают, я – мужчина! А вдруг, если узнают правду – отпустят?

– Я – она, – сказала я негромко. – Хаятэ – женское имя. Воин отпрянул.

– Ты самка?!

– Я девушка-самурай, приёмная дочь самого Акаги Годзю. – с трудом поднявшись на ноги, я постаралась принять гордый вид. – Не оскорбляй меня, гэйдзин. Человек задумчиво оглядел меня с рогов до хвоста.

– Ещё птенец, а гонору-то как у императора… Сколько тебе сезонов? Я отвернулась. Воин некоторое время молчал, затем вздохнул.

– Тебя ждёт страшная судьба, дракон. Помни об этом и проживи свои последние дни достойно.

– Драконов здесь нет, – глухо ответила я. – И помни, самурай сам выбирает день своей смерти.

Не повернув головы, я сделала движение когтем поперёк живота, словно вспорола чешую. Человек отшатнулся.

– Не вздумай играть с сэппуку, поняла?! Ты нам живая нужна!

– Если я нужна врагу, враг меня не получит. – твёрдо ответила я. Он внезапно усмехнулся,

– Что ж… Хочешь резать свой золотой животик – режь. Тогда мы снимем с тебя шкуру, приготовим чучело и станем показывать на ярмарках.

– Ты не посмеешь!!! – крикнула я, резко повернувшись. Человек рассмеялся.

– Уже посмел, – сказал он весело. – Дважды посмел, и чучела получались – заглядение. А такие как ты, сине-золотые, особенно хороши в этом отношении; ваша чешуя самая прочная. Я подошла к прутьям клетки.

– Назови своё имя.

– Зачем?

– Чтобы я могла найти тебя и отомстить за оскорбление! – прорычала я. Воин довольно долго смотрел мне в глаза. Потом рассмеялся.

– Ботольд моё имя. Рон Ботольд. А ты крепкий орешек, ящерица… – он вскочил и прямо из повозки прыгнул на спину своему коню, бежавшему рядом.

– …Совсем не похожа на других драконов.

Больше со мной никто не разговаривал. Однако и одной беседы вполне хватило. Ботольд, разумеется, понятия не имел, что самураев обучают замечать мельчайшие подробности любого события; и уж тем более он не мог знать, сколь хорошо я справлялась с этими уроками.

Самое главное – люди считают меня драконом, мистическим зверем небес. Слова о жреце какого-то бога объяснили сразу все странности, что я видела в лесах. И ещё я поняла, что ждёт меня впереди.

Мать Тошибы принесли в жертву на алтаре, так назывался отвратительный обряд некоторых дикарей с южных островов. Очевидно, этот обряд практиковали и здесь; не менее очевидно, что я должна буду сыграть роль жертвы. Иначе зачем им живой «дракон», которого ждёт «страшная судьба»?

Однако сильнее всего меня поразили слова о чучелах. Если Ботольд не солгал – а он, скорее всего, не лгал – тогда в этих землях водятся представители моего рода, именуемые здесь «драконами»! Потрясающе…

Надо сказать, тайна моего появления на свет весьма меня интересовала. До сих пор я считала себя заколдованной девушкой из рода самураев, а Годзю и Хакас не спешили рассказывать правду. Но если в этих землях живут крылатые одного рода со мной, тогда я – не человек вовсе!

Это ставит на свои места странности с быстротой реакции, выносливостью и ночным зрением, но сразу вводит кучу новых вопросов, главный из которых – почему Годзю меня удочерил и дал воспитание воительницы. Впрочем, тайна моего рождения сейчас не важна… Главное – как спастись от смерти и сохранить лицо.

Не слишком простая задача, учитывая количество врагов и размер чудовищной птицы.

***

Ещё четыре дня отряд скакал на запад, мы пересекли очень старые, выветрившиеся горы и углубились в совсем уж бескрайнюю степь. Название этих мест – Гиблоземье, как с усмешкой сообщил Ботольд. Он несколько раз пробовал говорить со мной, но я молчала.

Днём, пока повозка трясётся по земле, я сплю, набираясь сил. Ночами тренируюсь, восстанавливая форму. Люди часто наблюдают за тренировками, даже просунули мне в клетку деревяшку, похожую на меч. Я молча её приняла, потому что нуждалась в тренировках.

Силы понемногу возвращались. Кормили меня сырым мясом, это очень полезно организму, и вечером восьмого дня я уже была почти в прежней форме. Только изрезанные крылья остались напоминанием о сражении, да пара шрамов на чешуе. Они быстро зарастут, я знаю, но крылья…

Ботольд часто следил за моими тренировками, причмокивал языком и одобрительно кивал. Напрасно старался, я с ним так и не заговорила. Зато я видела Тошибу! Его не убили, только посадили в ящик и везут в конце отряда, на последней повозке. Надо будет спасти…

К пятой ночи плена у меня окончательно созрел план побега. Я намного легче любого человека; значит, лошадь со мной на спине будет бежать быстрее, чем под всадником. К тому же, ко второй повозке был привязан восхитительный чёрный жеребец редкой красоты. На этом коне никто не ехал, его постоянно укрывали длинной попоной и охраняли другие всадники; понятно, что сумей я захватить этого жеребца, ни один из людей никогда меня не догонит.

Сбежать из клетки – не сложно, она деревянная и сгорит от заклинания огня. Я ведь специально не применяла ни одно заклинание с тех пор, как попалась; пусть люди думают, что я простой самурай.

Оставалась только одна проблема: гигантская птица. Люди звали её Рокх, и она не умела говорить, хотя была очень умна, почти как человек. Птицу следовало убить; но до восьмого привала удачного момента не попадалось.

Вечером восьмого дня, когда во все стороны до горизонта простиралась степь, я заметила вдали облако пыли. Люди тоже заметили; они встревожились, стали надевать доспехи и шлемы, повозки поставили квадратом, лошадей – внутрь. Я с огромным интересом следила.

Мимо проскакал командир отряда, к нему подбежал Ботольд, что-то сказал, и оба развернулись к птице. Рокх спокойно сидел на траве, чуть в стороне от повозок.

Момент следовало немедленно использовать. Я уже видела, что облако – это пыль над большим отрядом воинов верхом на очень смешных низкорослых лошадках. Люди пока не различали такие подробности, однако им явно была знакома степь. Подготовка к отражению атаки шла полным ходом.

– Ботольд! – позвала я громко. Воин с удивлением оглянулся. – Дайте мне лук! Он фыркнул.

– Чтобы ты перестреляла нас в спину?

– Их слишком много, вы не справитесь, – коротко ответила я. – Дикари перебьют вас, а потом зарежут меня прямо в клетке.

– В конце нашего пути тебя также ждёт смерть, – заметил Ботольд. Я усмехнулась.

– От вас я ещё могу сбежать, от них – нет. Он расхохотался.

– Что ж, в откровенности тебе не откажешь… Держи! – он бросил мне короткий меч. – Если уж мы должны погибнуть, так хоть возьмём побольше жизней.

Я молча усмехнулась, поймав клинок. Идиот. Я и не расчитывала получить оружие, просто тянула время. Теперь будет легче…

Тем временем все воины отряда пересели на свежих коней и выстроились в два ряда перед квадратом повозок. Ботольд забрался на спину своей птицы, Рокх грозно заклекотал и распахнул крылья. На месте дикарей я трижды подумала бы, прежде чем атаковать подобную птичку.

Враги находились уже совсем близко. Они мчались беспорядочной толпой, все были одеты и вооружены по-разному, одни – с копьями, другие – с мечами, но почти у всех имелись очень длинные и мощные на вид луки. Не завидую Рокху, если у него нет чешуи.

Командир резко выкрикнул приказ. Два ряда всадников одновременно тронулись с места и шагом поехали навстречу противнику. Второй приказ, и сорок три лука разом выпустили смертносные стрелы.

На таком расстоянии стрелки были вынуждены применить навесной залп, когда стреляют вверх, в расчёте что на излёте стрела достанет врага. Несколько дикарей действительно попадали с коней, однако львиная доля стрел пропала зря.

Я ударила хвостом. Командир отряда поступил правильно – пока враг достигнет дальности стрельбы из арбалетов, воины успеют дать не менее трёх залпов. Тем временем Ботольд привесил на шею Рокху большой ящик и громко хлопнул в ладоши. Громадная птица почти бесшумно взмыла в небо.

Я смотрела, как Рокх мчится навстречу врагам. Те, как ни странно, спокойно встретили появление чудовищной птицы и почти не снизили темпа скачки. Я заметила, что три десятка замыкающих воинов разом подняли луки.

Ботольд тоже это заметил. Птица легла на крыло и резко сменила курс, теперь она мчалась параллельно отряду и постепенно приближалась. Однако пора и мне приниматься за дело, иначе опоздаю…

Я прочитала заклинание огня, направив его на задние прутья клетки. Огонь сразу охватил сухое дерево. Теперь следовало действовать молниеносно.

Меня остались сторожить трое воинов, все с арбалетами. Когда клетка загорелась, я прижалась к её другой стороне и громко закричала, словно от ужаса.

– Спасите!!! Спасите!!!

Воины всполошились, один бросился ко мне, двое других вскочили на коней

– искать поджигателя. Я громко кричала и била крыльями, стараясь делать вид, словно сгораю заживо.

Когда первый человек подбежал к клетке, я метнула в него меч, а сама мощным ударом выбила сгоревшие прутья и прямо сквозь огонь выпрыгнула на волю. Двое оставшихся людей разом закричали.

Прежде чем они успели выстрелить, я перекатилась по траве к телу только что убитого воина, схватила его за челюсть и вздёрнула между собой и стрелками. Хвостом подбросила арбалет, поймала правой рукой.

В этот миг воины выстрелили. Обе стрелы попали в труп, одна пробила его насквозь и, потеряв силу, отлетела от моей чешуи, вторая застряла в доспехе. Ответным выстрелом я почти оторвала голову ближнему всаднику.

Времени перезаряжать арбалеты не было ни у меня, ни у последнего человека. Поэтому он выхватил кривую саблю и погнал коня, расчитывая сбить меня копытами.

Я ждала его, стоя над трупом воина. Рука сжимала короткий меч Ботольда, вырваный из горла убитого. Когда противник подскакал поближе, я метнула меч а сама отпрыгнула в сторону.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю