Текст книги "Бог, Которого я не знал (ЛП)"
Автор книги: Джон Паулин
Жанр:
Религия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Теперь мы можем собрать воедино общую картину – тот образец, которого придерживается Бог, когда спасает людей. Обратившись к приведенной ниже таблице, мы отчетливо увидим взаимосвязь между тремя деяниями Бога: творением, потопом и исходом. Это еще одно для нас напоминание о Божьем постоянстве: когда Он действует, все Его деяния в полной мере соответствуют Его характеру и Его завету. Его прежние дела становятся образцом, или моделью, для всех последующих.
Внимательный взгляд на эту таблицу свидетельствует, однако, о том, что совпадения есть, но не полные. Бог постоянен в Своих деяниях, но не бездумен; Его последовательность не сродни навязчивой идее. Он вовсе не аутист, который упорно делает или твердит одно и то же, одно и то же. Для кого–то подобный образ действий и есть настоящее постоянство, но он едва ли может принести какую–то практическую пользу. Бог не таков, и Ему нет нужды повторять в точности то, что уже было когда–то Им сделано. Безусловно, Божий характер и Его завет накладывают определенные ограничения на Его действия, но Он не копирует слепо Свои прежние свершения.
Исход демонстрирует целый ряд новых черт. К примеру, рождение Моисея и опасности, которым он подвергался в младенчестве, не имеют параллелей в повествованиях о творении и потопе. Однако происшедшее с Моисеем стало прецедентом для будущих деяний Божьих, к которым мы обратимся по ходу нашего исследования. Таким образом, хоть Бог и постоянен, Он не зажат в рамках прежних моделей и образцов поведения. Он вполне может обогащать их новыми элементами.
Что еще стоит отметить в этом образце, так это то, что исход наполняет его духовным содержанием. В этот раз весь мир не был покрыт водой, но был погружен в духовный хаос, потому что у Бога не было Своего народа. Он призвал Авраама, но его потомки Ему не принадлежали. Ими владел фараон. С духовной точки зрения мир вернулся к тому, что было до потопа, поэтому Богу пришлось как бы творить все заново. Поэтому образец, которого Он придерживается в Своих действиях, не всегда буквален – он может быть также духовным или фигуральным.
Итак, учитывая все вышесказанное об образце, который мы исследуем, какой язык использует Библия для описания Божьих деяний в каждой конкретной ситуации? Она использует язык прошлого. На каждом этапе библейской истории богодухновенный автор описывает Божью деятельность в настоящем с помощью языка или образного ряда, относящихся к прошлому. Когда Бог обращается к Моисею, Он говорит с ним на языке, который связан с прошлым Моисея, – на языке творения и потопа. Мы не сможем правильно истолковать библейский текст, если не будем учитывать тот факт, что Бог использует язык, культуру и опыт каждого библейского автора, чтобы передать людям весть, которую Он хочет до них донести.
Таким образом, библейская весть проникнута временем, местом, языком и обстоятельствами, в которых существовал человек, чьей рукой она перенесена на бумагу. Если вы хотите понять Пятикнижие, вам придется начать с изучения личности Моисея. Если вы хотите понять Книгу пророка Даниила, вам придется узнать кое–что о жизни, которую он вел. А если вы хотите понять Откровение или Послание к Римлянам, то вам ничего не остается, как «влезть в шкуру» этих новозаветных авторов. Вам необходимо постичь тогдашний мир – язык автора, его время и местность, в которой он жил. Бог разговаривает с людьми на одном с ними языке.
ЗаключениеЕще не так давно любой житель любой из западных стран, впервые взявшийся за Ветхий Завет, находил его очень и очень странным. Поведение описанных в нем людей и даже Самого Бога было чуждым западному образу мышления (который иногда называют модернизмом). Чтение Библии в контексте западной культуры вызывало больше вопросов, чем давало ответов, и многие просто утратили веру.
В то же время многие жители развивающихся стран по–прежнему жили в мире, не так уж сильно отличавшемся от реалий Ветхого Завета. Их жизненный опыт и направление мысли во многом совпадали с древнееврейской культурой, описанной в Библии. Поэтому им воспринимать Библию было легче, чем уроженцам западных стран. Но сегодня ситуация в западных странах изменилась. Взгляд на мир их секулярного населения все больше напоминает то мировоззрение, которого придерживались люди Ветхого Завета. Иногда мы называем это явление древнееврейскими тенденциями в постмодернистском мышлении. Но, хотя молодое поколение все больше мыслит как люди в библейские времена, им в большинстве случаев явно не хватает живого опыта общения с Иисусом, который им еще предстоит приобрести.
Главная причина, почему христианская вера оказывает столь слабое влияние на современный мир, заключается в том, что большинство христиан читают Библию глазами западного человека, а это неприемлемо для Священного Писания и только усложняет понимание священных текстов для среднего человека с улицы, будь то Бостон или Бомбей, Берлин или Бужумбура. Именно поэтому я и написал эту книгу. Когда мы начинаем исследовать особенности древнееврейского мышления, Библия снова становится книгой, которая способна преобразить нашу жизнь.
Глава 3. ИЗРАИЛЬ КАК НАЦИЯ
История двадцатого века предстает перед нами в виде одного гигантского эксперимента, цель которого – узнать, какое государственное устройство лучше. Одна большая страна, занимающая огромную территорию на Евразийском континенте, экспериментировала с коммунизмом, который в теории отдает власть в руки рабочего класса, а на самом деле лишает их всякого влияния на мировые дела. Другие страны ударились в крайние формы национализма, такие как нацизм в Германии и фашизм в Италии. Страны вроде Швеции сделали выбор в пользу более мягких, более гуманных версий социализма, в рамках которых государство берет на себя заботу о своих гражданах, как говорится, от колыбели до могилы. Не так давно по миру прокатилась волна американоподобного демократического капитализма, приверженного идее о том, что свободная торговля и предпринимательский дух способны обеспечить высокое качество жизни Для большинства людей. Наконец, нельзя не отметить китайскую модель, которая пытается совместить лучшие черты коммунизма и капитализма. В результате получилась «горючая» смесь экономической свободы и политического угнетения, которая, как ни странно, работает вполне эффективно.
У каждого политического эксперимента есть свои плюсы и минусы. Преимущества, которые несет в себе коммунизм, к примеру, заключаются в высокой степени социального обеспечения для среднего гражданина. Государство каждому своему подданному гарантирует занятость и здравоохранение. Преступность невысока, поскольку каждое преступление жестоко карается. Жизнь от младенчества до старости расписана как по нотам, и многих это вполне устраивает (свидетельством тому служит депрессия, в которую погрузились многие восточные немцы, вдруг оказавшиеся один на один с неопределенностью, свойственной демократическому капитализму, после объединения Германии в 1990 году).
На практике, однако, коммунизм существенно ограничил свободу, которую многие люди считают основополагающим элементом качественной жизни. Коммунизм оказался также крайне неэффективным с точки зрения экономического развития и защиты окружающей среды. Заявляя о себе как о «народных» республиках, коммунистические страны почти всегда практиковали нарушение прав человека и принципов социальной справедливости, поскольку их руководство обладало всевозможными привилегиями и властью, а народ в целом был лишен права на самоопределение и на улучшение своего положения.
Как американец я должен признать, что у демократического капитализма тоже есть свои плюсы и минусы. Если говорить о положительных его сторонах, то наша форма государственного управления, безусловно, способствует самому значительному подъему благосостояния граждан в мировой истории. Американцы свободны заниматься тем, чем им хочется заниматься (в определенных рамках, конечно), и ехать туда, куда им хочется ехать. Демократический капитализм способствует личному развитию каждого человека в отдельности, а также научному и технологическому прогрессу. У каждого человека есть возможность достичь более высокого уровня самореализации.
С другой стороны, демократический капитализм обеспечивает довольно низкий уровень социальной защиты. В его системе социального обеспечения много трещин и дыр, в которые падают люди. Кроме того, ему свойственна сильная тенденция в сторону дискриминации меньшинств (тирания большинства) и эксплуатации окружающей среды с целью краткосрочной выгоды. Биржевые спекуляции и страховые фонды способствуют тому, что компании сосредотачиваются на сиюминутных прибылях, не задумываясь, чем они могут обернуться в долгосрочной перспективе. И наконец, демократия имеет склонность к инерции, поскольку принцип взаимозависимости и взаимоограничения законодательной, исполнительной и судебной власти нередко приводит к правительственным кризисам, препятствующим насущным переменам.
Таким образом, политико–экономические эксперименты минувшего века позволяют нам прийти к выводу, что в нашем мире идеальных форм правления просто не существует. У каждой из них есть преимущества и недостатки. Большинство моделей государственного устройства выглядят привлекательно со стороны (не так давно я был в одной стране, где почти все, с кем я разговаривал, выражали желание однажды перебраться в Америку). Древнему Израилю пришлось усваивать этот Урок на собственном горьком опыте. Когда израильтяне Расселились в обетованной земле, у них была уникальная форма правления, в которой Сам Бог управлял народом через Своих представителей, таких как Моисей и Иисус Навин. В распоряжении великих национальных лидеров была ступенчатая система управления, начиная от старейшин и заканчивая десятниками. Но прошло немного времени, и израильтяне пришли к мысли, что у египтян и вавилонян государственное устройство лучше.
Девтерономическая историяКнига Иисуса Навина знаменует собой окончание периода исхода и начало истории израильского народа в пределах земли обетованной. Поэтому если вы начнете с Книги Бытие и проследите, как развиваются события в Пятикнижии, а затем в книгах Иисуса Навина, Судей и Царств, то вы обнаружите, что все они образуют одно связное многосоставное целое, единое историческое повествование. Словно один человек сел и на одном дыхании описал все последовательные события.
Книга Второзаконие представляет собой своего рода переход от исхода к истории заселения Ханаана и закрепления на этой территории израильского народа. Само название этой книги говорит о «втором законе». А где же первый? Первый закон был дан на горе Синай и записан в книгах Исход и Левит (и отчасти в Числах). Назначение «первого закона» состояло в том, чтобы упорядочить взаимоотношения Израиля с Богом в пустыне. В свою очередь, «второй закон» был не законом пустыни, но конституцией для нового этапа в истории нации, когда Израиль займет обещанную ему землю. Таким образом, Книга Второзаконие как бы перекидывает мост от исхода к последующей истории Израиля в Ханаане.
Это единство повествования от Книги Бытие до Четвертой книги Царств отмечено целым рядом исследователей, которые предложили термин «девтерономическая история» (от лат. Deuteronomium – Второзаконие). Начиная с Книги Иисуса Навина и заканчивая Четвертой книгой Царств, Священное Писание дает оценку этого периода в истории Израиля в свете Книги Второзаконие. Библейские авторы судили об исторических событиях в соответствии с законами, изложенными в этой книге. Когда царь поступает правильно, по принципам Второзакония, Священное Писание считает его добрым царем, а вот когда он пренебрегает этим законом или творит зло, то Писание относится к нему как к нечестивому царю.
Зачем было вообще кому–то браться за описание этих событий? Большинство историков описывают историю, потому что рассчитывают повлиять на время, в котором живут. Историки помогают нам учиться на прошлых ошибках. Библейская история, таким образом, это своего рода призыв к покаянию для тех, кто будет ее читать. История Израиля – это не только описание могущественных деяний Божьих, но и летопись деяний, совершенных Его народом. И картина в данном случае вырисовывается далеко не самая приятная. Израильтяне все время предают Бога, все время претыкаются, все время попадают в беду. Но такая история ценна тем, что помогает нам учиться на чужих ошибках.
Священное Писание имеет одно замечательное свойство: оно позволяет нам извлекать пользу из ошибок и падений ее героев. Мы видим, как израильтяне снова и снова повторяют ошибки Адама. Напоминая себе о событиях собственной истории, народ израильский не только закреплял свое понимание Бога, но начинал лучше понимать самого себя. Впечатление такое, что в Библии представлены два параллельных принципа: Бог всегда верен, а Его народ всегда неверен. В каком–то смысле и Бог, и Израиль в равной степени постоянны и последовательны – всякий раз можно с большой долей уверенности предсказать, как поступят и Тот, и другой.
Есть еще одна интересная вещь. Мы отметили в предыдущей главе, что, призывая Авраама, Бог имел целью восстановить Едемский сад. Этим садом надлежало стать ханаанской земле. Но если мы прочтем весь Ветхий Завет до конца, то что мы обнаружим? Восстановления Едема так и не произошло.
Что это говорит нам о Ветхом Завете? А то, что эта книга не окончена. Ни одна религия, основывающаяся единственно на Ветхом Завете, не может считаться полноценной религией. «А как же иудаизм?» – спросите вы. Иудаизм – это не религия Ветхого Завета. В таких писаниях, как Мишна и Талмуд, мы видим, что параллельно с Ветхим Заветом у иудеев существует устная традиция, которая с ним переплетается и взаимодействует. У христианства, конечно же, есть Новый Завет, и оно стоит на том же основании. У ислама, который тоже уходит корнями в Ветхий Завет, есть Коран. Таким образом, у нас есть три направления, которыми шло осмысление Ветхого Завета и благодаря которым он стал живой, практической религией в современном мире.
Какие из этих трех традиций наиболее близки к Ветхому Завету? Смею предположить, что лучше всего толковать Ветхий Завет так, как он толкует сам себя. В этой книге мы увидим, в каком направлении Ветхий Завет развивает свои идеи, а затем отследим, каким образом Новый Завет подхватывает то же самое толковательное направление, относясь при этом к Ветхому Завету с глубочайшим почтением. Это крайне важно для христианского понимания Библии.
В любом случае мы можем подвести предварительный итог, подчеркнув, что девтерономическая история отслеживает, соблюдал Израиль завет с Богом или нет и, как правило, приходит к неутешительному для израильского народа выводу. Назначение этого раздела Священного Писания состоит в том, чтобы призвать его читателей к покаянию и полному посвящению Богу. А теперь давайте обратимся к двум важным периодам в освоении Израилем территории Ханаана, которые служат ключом к пониманию девтерономической истории.
Поначалу, когда Израиль расселился в земле обетованной, у народа не было сильной централизованной власти. Народом практически никто не управлял. В Книге Судей 17:6 суть этого периода описана следующим образом: «В те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым». Вместо сильного централизованного управления мы наблюдаем полный хаос – каждый за себя. Книга Судей и в самом деле описывает циклично нарастающий хаос, или, говоря иначе, продолжительный период анархии.
В течение этого периода социального и религиозного распада двенадцать колен Израилевых переживают целый ряд повторений исхода, или, если хотите, «малых исходов». Бог снова и снова повторял, только в меньшем масштабе, то, что Он уже некогда сделал, могучей рукой выведя Израиль из Египта. В Книге Судей описывается по крайней мере двенадцать разных случаев, когда та или иная часть израильтян становилась на время пленниками какой–то внешней силы, и тогда Бог посылал «судью», который освобождал их, как Он некогда послал Моисея освободить все колена израильские из Египта. Самыми знаменитыми из двенадцати судей стали Гедеон и Самсон.
Когда я читаю Книгу Судей, мне всякий раз приходят на ум слова, сказанные как–то легендарным бейсболистом и острословом Йоги Беррой: «Это дежа вю мы уже проходили». События как бы идут по кругу – от очередной катастрофы к очередному спасению. Оставлял ли Бог Свой народ в течение всех этих лет? Ни в коем случае. Он хранил ему верность, постоянно посылал ему судей, или спасителей, когда израильтяне в них нуждались. А вот народ, в свою очередь, верностью Богу неизменно пренебрегал. По истечении нескольких сотен лет стало очевидно, что хаос как метод управления не эффективен. Он не обеспечивал необходимых условий для нормальной повседневной жизни. Поэтому к началу периода царей в народной среде поднялась волна требований: «Нам необходимо более централизованное руководство; нам нужно то же самое, что есть у других народов, – мы хотим царя».
Но и монархия, увы, не стала решением всех проблем. Напротив, к прежним проблемам она добавила еще и новые. Вопрос царской власти подробно рассматривается в первых двух книгах Царств. Пророк Самуил произнес по этому поводу не одну речь. Давайте обратимся к одной из них, далеко не самой длинной, которая записана в 1 Цар. 10:17—25. Когда будете читать ее, задайте себе такой вопрос: «А была ли Божья воля на то, чтобы в Израиле был царь?»
1 Цар. 10:17, 18: «И созвал Самуил народ к Господу в Массифу, и сказал сынам Израилевым: так говорит Господь, Бог Израилев: Я вывел Израиля из Египта и избавил вас от руки Египтян и от руки всех царств, угнетавших вас». Что собственно сделал Самуил? Он в очередной раз пересказал историю Израиля – могущественных деяний Божьих. Мы уже увидели, что так было заведено в Ветхом Завете. Но, напомнив народу о величественных делах Божьих, он показывает им и другую сторону монеты:
«А вы теперь отвергли Бога вашего, Который спасает вас от всех бедствий ваших и скорбей ваших, и сказали Ему: "царя поставь над нами". Итак, предстаньте теперь пред Господом по коленам вашим и по племенам вашим» (ст. 19). Здесь мы видим интересный момент: Израиль появился на свет благодаря могущественному вмешательству Божьему в человеческую историю, но при этом он постоянно отвергает то, что содеял для него Бог.
Так что же, если верить 1 Цар. 10:19, соответствовало ли желание израильтян иметь царя воле Божьей? Ответ скорее всего будет отрицательный. Казалось бы, почему отрицательный, если описанная в Книге Судей ситуация просто–таки требует призвания царя? На самом деле здесь не будет никакого противоречия, если мы посмотрим на весь контекст, в котором была произнесена речь Самуила.
«И велел Самуил подходить всем коленам Израилевым, и указано колено Вениаминово. И велел подходить колену Вениаминову по племенам его, и указано племя Матриево; и приводят племя Матриево по мужам, и назван Саул, сын Кисов; и искали его, и не находили. И вопросили еще Господа: придет ли еще он сюда? И сказал Господь: вот, он скрывается в обозе. И побежали, и взяли его оттуда, и он стал среди народа и был от плеч своих выше всего народа. И сказал Самуил всему народу: видите ли, кого избрал Господь? подобного ему нет во всем народе. Тогда весь народ воскликнул и сказал: да живет царь! И изложил Самуил народу права царства, и написал в книгу, и положил пред Господом. И отпустил весь народ, каждого в дом свой» (ст. 20—25).
При всех равных условиях всегда лучше иметь в царях Бога, чем самого распрекрасного человека. Но, как показывает Книга Судей, условия в этой жизни далеко не всегда равны. Поэтому Бог принимает концепцию царской власти, несмотря на все ее недостатки. В каком–то смысле то, как народ попросил о царе, а также и сами намерения народа, свидетельствовали о том, что он отвергает Бога и Его посланника Самуила. В то же время Бог принимает требования людей и наставляет их, как должна функционировать царская власть. Более того, Он выбирает, кого поставить над народом.
Здесь возникает интересный вопрос касательно Бога. Почему Он принимает идею царской власти и даже берется за создание этого государственного института, хотя и считает, что тот не принесет добра Его народу? Может быть, Он считает, что в сложившейся ситуации это будет наилучший для них выход? А может, Он дает им сделать все по–своему, как порой поступают со своими детьми родители в надежде, что они чему–то научатся? Проблема с царской властью в свете Второзакония (а Второзаконие предчувствует, что однажды народ попросит о царе – Втор. 17:14—20) заключается в том, что отныне царь становится представителем народа перед Богом. И от поведения этого царя в определенном смысле зависит весь народ. Народ возложил свою корпоративную ответственность перед Богом на одного человека, который будет действовать от их имени. Девтерономический завет несет народу благословение или проклятие в зависимости от его послушания или непослушания. И вот вдруг все оказалось в руках одного человека.
Если этот человек решит творить зло, страдать будет весь народ. Даниил (Дан. 9:1—19) и многие благочестивые израильтяне отправились в плен вследствие ошибок, совершавшихся целой чередой царей. Поскольку цари на протяжении всей израильской и иудейской истории были по большей части нечестивыми, весь народ скользил по нисходящей спирали, в конце которой его ждал плен. И на протяжении всей этой истории конфликт между Богом и Израилем отражался в борьбе между пророком и царем. Пророк говорил от имени Бога, царь – от имени народа, и все зависело от взаимодействия между ними. Поскольку Израиль снял с себя ответственность и переложил ее на царя, взаимодействие между Богом и Его народом отныне стало взаимодействием между пророком и царем.
В каком–то смысле новая ситуация послужила к разделению ролей. Во времена судей и пророк, и царь совмещались в одной персоне. Пророк, так сказать, действовал как царь, как бы соединяя в себе усилия Бога и Его представителя. Тогда как новые обстоятельства разделили эти две роли, и очень часто Богу стал внимать один только пророк, а царь действовал исключительно как политик. И потому большую часть времени дела у Израиля шли из рук вон плохо.
И тем не менее в этот период Бог продолжал избавлять Свой народ от всякого рода неприятностей, которые тот на себя навлекал. Подобное вмешательство Божье мы наблюдаем в неоднократных битвах между филистимлянами и израильтянами. В разное время израильтян вели за собой Самсон, Саул и Давид. Затем пришла очередь Ровоама, не поладившего с египтянами. Далее мы читаем повествования о борьбе Израиля с Ассирией и Сирией, а также Иудеи с Моавом, Аммоном, Ассирией и Вавилоном. Снова и снова на протяжении древней истории мы видим одну и ту же картину – Бог, хранящий верность Своему народу, и народ, неизменно предающий своего Бога. А теперь давайте обратимся к положению, в котором оказались более поздние пророки Ветхого Завета. В их загадочных книгах прослеживается одна главенствующая, центральная тема.
