Текст книги "Люди ночи"

Автор книги: Джон М. Форд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Шуты и убийцы. Человеческий род как он есть. – Она вновь взглянула на Хансарда и улыбнулась не той светящейся улыбкой, что прежде, но с искренней веселостью. – Спасибо вам, доктор. А теперь я, наверное, пойду.

Они вышли наружу. Улица была ярко освещена, вест-эндские театры сразу за потоком машин сияли разноцветными огнями.

– Так мне… проводить вас? – спросил Хансард.

– Нет, не нужно. От свежего воздуха хмель сразу выветрился. – Голос у нее и впрямь был совершенно трезвый. – И все равно, спасибо за предложение.

– Я увижу вас завтра в музее?

– Нет, завтра я ужасно занята.

– Ох.

– Как насчет ланча в среду? – внезапно спросила она и вытащила из сумки блокнот. – Вот мой телефон. Место выберете вы. Не слишком рано, хорошо?

– Конечно, – ответил он.

– Тогда доброй вам ночи, доктор Николас Хансард, – сказала она по-прежнему чересчур поспешно, стиснула ему руку, быстро пошла прочь и почти сразу затерялась в толпе и неоновом свете Вест-Энда.

Хансард некоторое время смотрел ей вслед, затем повернулся и зашагал к отелю, насвистывая себе под нос без всякой мелодии.

ВАГНЕР прошла за ним с полквартала и убедилась, что он вошел в отель. Подождала несколько минут. Наконец зажглось окно, и Хансард – темный силуэт в раме – задернул шторы.

Это было бы интересное знакомство, с горечью думала она. Аллан часто о нем говорил очень тепло. Однако она не встречалась с друзьями Аллана, если только их орбита не пересекалась случайно с ее собственной. Это была самая конспиративная любовная связь, к удовольствию таких, как Палатайн, и неудовольствию таких, как Риз-Гордон. Мучительная череда тайных свиданий, где их не заметят или запомнят иначе, и встреч в людных местах, где они затеряются или их примут за других. Никаких походов в театр, никаких обедов в ресторане; вместо этого они читали друг другу пьесы над гостиничной едой в номер.

Вот и все; и этого им было довольно.

Теперь у нее был «дипломат» с электроникой, несколько кодовых имен и план. Вот и все; и этого должно быть довольно.

Будильник в наручных часах вырвал его из муторных сновидений. Он встал и тут же плюхнулся на кровать, не совсем понимая, что с ним: легкая простуда, легкое похмелье или легкая депрессия. В любом случае идти никуда не хотелось.

Он позвонил в музей, отменил сегодняшнюю запись, потом заполз обратно в постель – в темноту и сон.

Второй раз он проснулся незадолго до полудня, уже не такой разбитый. Оделся, сложил свои заметки и пошел в паб неподалеку от отеля. Взял пинту сухого сидра, сандвич с помидорами и ветчиной, устроился в относительно светлом углу и начал размышлять о шутах и убийцах.

Допустим, в пьесе выведен реальный убийца?

Допущение вполне правдоподобное. Все другие пьесы Марло – переложенные для театра исторические события, за исключением «Доктора Фауста», основанного на действиях реальных чернокнижников вроде доктора Ди. Елизаветинские драматурги черпали сюжеты если не из жизни, то из легенд, из историй, которые зрители должны были знать.

Что важнее, это имеет смысл. Было много заговоров против Елизаветы Первой и – усилиями шпионской сети Уолсингема – много разоблачений. И казней. В эпоху свободной прессы это звалось бы злободневной темой.

Пресса, разумеется, свободной не была. Современник Марло угодил в тюрьму за пьесу, в которой изобразил холодную войну с Испанией, время от времени переходящую в горячую.

Если «Трагедия убийцы» оказалась в Скин-хаузе из-за чрезмерной близости к реальным событиям, вопрос авторства предстает в совершенно ином свете. Подтвердить подлинность трагедии – значит установить истину.

Тогда понятно, почему далекий от науки Рафаэль держал у себя экземпляр пьесы. Можно в общих чертах угадать, зачем Рафаэлю ее анализ.

Нелепость – думать, будто четырехсотлетней давности покушение может кого-то сегодня волновать, но после того как из реки вытащили майора Монтроза и Аллан погиб, Хансарду пришлось заново откалибровать свои представления о нелепости.

Он отхлебнул крепкого сидра, взял второй сандвич и, погрузившись в свои заметки, уплыл в елизаветинские времена.

ПОЛИДОР. Он слишком долго тайны груз носил

Набухший мыслью, и не смел притом

В чужое сердце эту мысль излить.

От воздержанья и с ума сойдешь.

Где-то в Париже английский шпион расхаживал по комнате перед своим испанским начальником. Испанец, Мендоса, в сотый раз за день поправив письма и бумаги на столе, сказал:

– Понимаю, вы недовольны.

– Я рад, что вы хоть что-то понимаете, – сказал шпион. – Как я должен себя чувствовать? Что мне здесь делать?

– Ваши донесения о протестантах были весьма полезны.

– Рад, что был полезен, – с преувеличенным почтением ответил шпион. – Но я устал быть полезным. Я хочу действовать.

Мендоса кивнул:

– Хотели бы вы вернуться в Англию?

– Конечно! – Шпион сощурился. – Зачем? Снова пересчитывать пики?

Мендоса осторожно проговорил:

– Если королева Елизавета Английская не заключит обещанный союз, его величество король Испании намерен ее подтолкнуть.

Шпион ударил кулаком по ладони:

– Вторжение? Как скоро?

Мендоса развел руками:

– Вы будете во вражеской стране. Есть способы вытягивать из людей опасные секреты.

– Да, верно. Они учились у вашей инквизиции.

Мендоса нахмурился.

Шпион сказал:

– Ладно, неважно. Я проложу путь для ваших войск. Мне потребуются деньги и бумаги. Бумаги ведь это по вашей части?

– Еще пинту? – спросил бармен.

– Да, – ответил Хансард.

Мендоса руководил испанской шпионской сетью из Парижа многие годы до и после Армады. По всем сохранившимся свидетельствам он был плодовитым составителем отчетов и педантичным делопроизводителем, но никудышным разведчиком. Ему не хватало ума даже в общих чертах проанализировать полученные донесения. Он заверил Филиппа, что английские католики готовы в любую минуту восстать против королевы и надо их лишь немного подтолкнуть.

Мендоса ошибался и во многом другом.

Бармен поставил перед Хансардом вторую пинту сидра, убрал сдачу в карман быстрее, чем Хансард успел ее забрать, ослепительно улыбнулся и ушел, насвистывая.

Шпион смотрел из Дувра, как сгорают в пламени его грезы.

Он отвернулся. Теперь ему было понятно, что флот – ошибочное решение. Время могучих флотов и отваги миновало; могучие флоты истребляются пиратами и горящей смолой. Змей сгубил льва, ужалив его из укрытия.

Такова игра, и он будет в нее играть. Все как в Библии, кощунственно подумал шпион: змей будет ранить женщину в пяту.

ВАГНЕР с облегчением и усталостью отложила «пингвиновское» издание пьес Марло. Комнату освещала лишь маленькая лампа возле кресла. ВАГНЕР и не заметила, как пролетели часы. Однако она нашла БРАТА БЭКОНА.

Весь вечер она читала пьесы, ища монахов. В «Мальтийском еврее» их была куча, целый монастырь, но брата Бэкона не обнаружилось. Наконец, в четвертом акте «Мальтийского еврея» она нашла:

Итамор. Вот так! Пусть он опирается на посох. Превосходно! Вид у него такой, словно он клянчит кусок бекона[68]68
  Итамор. Вот так! Пусть он опирается на посох. Превосходно! Вид у него такой, словно он клянчит кусок бекона. – Эти слова Итамор произносит, прислоняя к стене монаха, которого они с Вараввой только что задушили. Перевод В. Рождественского с изменениями.


[Закрыть].

Варавва. Который час, мой милый Итамор?

Итамор. Да уж первый пополуночи…

ВАГНЕР глянула на часы. Половина двенадцатого. Ждать еще полтора часа.

Она задумалась над следующим именем. РОК-ЗВЕЗДА. Первые два – БРАТ БЭКОН, КОРОЛЬ БАЙРОН – звучали вполне старинно. Но РОК-ЗВЕЗДА? ВАГНЕР почти слышала, как Аллан смеется, придумывая эту шутку. Но до нее шутка не доходила.

В час ночи она сняла трубку и набрала номер.

– Роджер Скипуорт, – ответил мужской голос, ничуть не сонный.

– Звонок Итамору, – сказала ВАГНЕР.

– Минуточку, – произнес голос, и ВАГНЕР напряглась, думая, что набрала не тот номер или, хуже, неверно угадала кодовое имя.

Тут в трубке снова зазвучал голос:

– Не будем тянуть резину. Есть чем записать?

– Я готова, – ответила ВАГНЕР.

– Едете по шоссе А259 на восток от Райя…

Роджер Скипуорт поздно приобщился к радостям незаконных заработков. Отец, механик и хозяин собственной мастерской, накрепко внушил ему, что воры попадают сперва в тюрьму, а потом в ад. Иногда он внушал эту мысль палкой, иногда помягче, ремнем. Роджер поначалу бунтовал и боялся, но, запертый в темном чулане, научился терпению, и страх ушел.

Когда Роджеру было восемь, отцовский друг подарил ему книжку про физкультуру. Роджер стал заниматься, чтобы стать сильным. Отец не возражал. Так от Роджера было больше пользы в лавке – он таскал рессоры и бороны, моторы, колеса и лемехи. Роджер всегда был крупным для своего возраста, а вскоре сделался и гораздо крепче ровесников.

Роджер знал, что когда-нибудь переломает отцу руки, ноги, шею и хребет. А если полицейские спросят, он ответит, что отец воровал (и не соврет – в мастерской было полно инструментов и запчастей, появлявшихся по ночам), и ему ничего не будет.

Когда Роджеру Скипуорту исполнилось двенадцать, отец исчез. Роджер недоумевал, куда тот мог деться. Мать, присутствовавшая при уроках все прошлые годы, пыталась бить его вместо отца, и, хотя Роджер всегда ей подыгрывал, физически это было нелепостью. Почти такой же нелепостью, как ее попытки управиться в мастерской без механика. Деньги за мастерскую платили (по крайней мере, большого долга не скопилось), но она стояла запертая и собирала пыль.

В четырнадцать Роджер Скипуорт соврал про свой возраст и завербовался в морскую пехоту.

Там Роджера Скипуорта ждало поразительное открытие: его будут кормить, одевать, выделят ему койку и станут платить жалованье, ничего за это не требуя, кроме физического труда и постоянной готовности куда-нибудь отправиться и кого-то убивать. Ругали и били так редко и несерьезно, что он не считал это за ругань и побои. А главное, не было сбивающих с толку моральных оценок, хороший он мальчик или плохой. Слушаться приказов – хорошо, вот и все.

Роджер и армия отлично поладили.

Второе открытие произошло через полтора года, дождливым днем в казарме. Скипуорт занимался с гантелями рядового Бурна. Рядовой Бурн был слегка подвинут на физических упражнениях, часто обсуждал их с рядовым Скипуортом и позволял тому брать свое снаряжение.

Некоторые в казарме косо смотрели на их дружбу, а один рядовой, бывший ливерпульский хулиган Джек Фиш, прямо предупредил Скипуорта в самых грубых выражениях. Скипуорт, отчасти по неведению, отчасти по равнодушию, пропустил совет мимо ушей.

Затем рядовой Бурн и впрямь к нему подкатил, причем тоже в грубых выражениях.

Рядовой Скипуорт уставился на рядового Бурна, не совсем понимая, чего тот хочет. Рядовой Бурн изложил свою просьбу понятнее. Скипуорт двинул его в морду и вышиб два зуба. Потом ударил Бурна под ребра, так что тот согнулся пополам. Бурн, разумеется, отбивался. Оба были сильные, крепкие, у обоих был опыт драк, какой можно приобрести лишь в казарме. Однако оба понимали, что это другое. Не потасовка, а бой.

Через некоторое время Бурн уже лежал лицом вниз, кровь хлестала у него изо рта, из носа и ушей, а Скипуорт упирался коленом ему в хребет.

Скипуорт поднял голову. Он дышал тяжело, но ничуть не утомился.

Тут он увидел, что Джек Фиш прислонился к шкафчику и смотрит на него. Еще несколько человек наблюдали из дверей.

Джек Фиш сказал:

– Не обращай на нас внимания, Скиппер. Мы лезть не станем.

До Скипуорта не сразу дошло, потом он вспомнил, как мать смотрела, когда отец его лупцевал, и понял. Он был страшно благодарен товарищам. В их честь он залепил рядовому Бурну оплеуху.

Ощущение было приятное. В то мгновение Скипуорт усвоил урок, который пытался преподать ему отец: какое удовольствие бить того, кто не может дать сдачи. Наверняка оттого отец и сбежал: понял, что сын уже не беспомощный.

Искренне признательный, искренне счастливый, Роджер Скипуорт выместил все, что скопилось в сердце, на мышцах и костях рядового Бурна. Когда он утомился, они с Джеком Фишем и еще двумя ребятами погрузили Бурна в «Лендровер» и сгрузили под дождем – в белье и без ботинок – у горы гравия, с которой тот теоретически мог скатиться. Они положили его на спину, чтобы он не захлебнулся в грязи. Потом четверо товарищей поехали в солдатский буфет – Скипуорт в драке почти не пострадал, – пропустили по кружечке и обсудили, как при необходимости сплотят ряды.

Это не потребовалось. Расследования не было. Рядового Бурна перевели из части еще до того, как прошли его синяки. Хотя никто из офицеров вслух не выразил одобрения, они улыбались и кивали, и Роджер Скипуорт вскоре обнаружил, что сделался любимцем базы.

Повышение не заставило себя ждать. В конце концов, Роджер был идеальным солдатом во многих смыслах. Он получал среднестатистическое число взысканий за дисциплинарные проступки, но всегда был осторожен, чтобы не довести дело до тюряги. Он заметил, что под статью или увольнение с позором обычно попадают пьяницы либо воры. Роджер мог пропустить несколько пинт в хорошей компании, однако напиваться его не тянуло, и, что бы ни ждало его в будущем, вором он не был.

Его добросовестность заметили. На восьмом году службы сержанта Роджера Скипуорта назначили снабженцем базы.

Сержанты, отвечающие за снабжение, имеют в армии особую власть, далеко выходящую за пределы их возможности выдать либо не выдать нормальное мыло или носки нужного размера. Личные вещи принадлежат не солдату, а правительству (неважно, Великобритании, США или СССР), и солдат, обидевший снабженца, может обнаружить, что доверенная ему правительственная собственность помечена как «не возвращена». Если это оружие или бензин, то дело может потянуть на серьезную статью. Сколько ни уверяй, что ты все вернул, если снабженец говорит, что вещь пропала… значит, она пропала.

Скипуорт не был тираном. Для товарищей, в первую очередь для Джека Фиша, у него много чего находилось. Например, дешевый бензин. Ссуды под щадящий процент. Еда сверх положенного. Через год он установил связь с полковым писарем и мог теперь раздобыть любые документы. Кроме того, у него действовал пункт проката армейского снаряжения: брали по большей части оружие, но и «лендроверы», грузовики, как-то даже вертолет. Расходные материалы не включались. Скипуорт покупал боеприпасы на стороне, у израильского оружейного дилера, который предлагал божеские цены и все время уговаривал купить что-нибудь серьезное.

Однако Роджер Скипуорт не воровал.

Через десять лет после ухода из дома – где-то за это время, он забыл когда, умерла мать – сержант Скипуорт руководил одним из самых выгодных предприятий Британии, основанным на капиталистическом принципе использовании чужих денег и добра и не платящим и пенни налогов.

Через четыре месяца все рухнуло.

Джека Фиша и еще троих застукали при ограблении склада. Произошла перестрелка. Фиш, пытаясь убежать через крышу, поскользнулся и грохнулся с высоты. Он сломал руку и обе ноги, но остался жив и много в чем успел сознаться.

Сержант Скипуорт очень удивился. Какого хрена Фиш его заложил? Скипуорт бы позаботился, чтобы Фиш в тюряге жил припеваючи. Он удивился и обиделся, что товарищ не сплотил с ним ряды.

Впрочем, ряды сплотил полк. Было расследование, но до трибунала не дошло. Скипуорта попросили уволиться по собственному желанию – ради блага полка и всех заинтересованных лиц.

– Я в жизни не украл медного фартинга, – сказал он армейскому адвокату.

– Сержант, – ответил адвокат, – мы изо всех сил стараемся смотреть на ваши действия сквозь пальцы. Уверяю вас, когда мы говорим, что так будет лучше, мы учитываем и ваши интересы. Полагаю, вы кое-что отложили на черный день.

Однако, разумеется, сержант Скипуорт считал, что с ним обошлись нечестно. И он не солгал про медный фартинг. Как настоящий капиталист, молодой сержант постоянно расширял дело, и после беспрерывных вложений во все более крупные взятки, все более красивых шлюх, патроны и порох у него не осталось ликвидных активов, чтобы забрать их с собой. Роджер Скипуорт стал Клайвом Синклером армейской коррупции[69]69
  Роджер Скипуорт стал Клайвом Синклером армейской коррупции. – Клайв Марльз Синклер (1940–2021) – британский предприниматель, выпустивший в 1982 г. первый доступный домашний компьютер, с которого началась эпоха персональных компьютеров. Однако, хотя Синклер и был пионером в этой области, он не стал мультимиллионером и в 1986 г. продал свою фирму за довольно скромную сумму.


[Закрыть].

Оставалось одно. Скипуорт был абсолютно тверд в своей единственной добродетели, и это не принесло ему ничего, кроме вероломных друзей и позора. Не хватало ему в довершение всего еще и бедности.

Через две недели после злополучной истории с Джеком Фишем, в свой последний полный день на военной службе, Скипуорт позволил адвокату угостить его выпивкой и проводить до казармы. Перед расставанием Скипуорт спросил адвоката, который час. Было 19:13. Ему было нужно, чтобы адвокат запомнил время. Скипуорт ушел в свою комнату, разделся и читал до половины двенадцатого. Затем переоделся в штатское, взял кое-что, запер дверь и вылез в окно.

Он проскользнул через тщательно замаскированную дыру в ограде и зашел в сарайчик, где на случай таких ночных экскурсий прятал автомобиль. Боже, благослови армию мирного времени, подумал Скипуорт.

От базы до госпиталя было всего несколько миль. Попасть туда оказалось на удивление легко – даже спецназовская подготовка не потребовалась. Скипуорт проскользнул в большую палату. Там спали четверо на некотором расстоянии друг от друга. Он обошел койки и кое-что добавил в капельницы.

Четвертый пациент был наполовину в гипсе. Скипуорт почти ждал, что тут будет охрана, но чего ради? Этот точно никуда не убежит. Скипуорт легонько тронул его лоб. Лежащий открыл глаза.

– Привет, Джек, – сказал Скипуорт.

– Кто здесь? – спросил Джек Фиш.

– Ты меня знаешь, Джек. – Скипуорт со щелчком открыл нож так, чтобы Фиш видел блеснувшее лезвие. Затем подвел его Фишу к горлу. – Ты дорого мне обошелся, Джек. Я кое-что хочу за это получить.

– Господи, – просипел Джек. – Я тебе дорого обошелся? Я сяду на двадцать лет, и…

Лезвие сильнее прижалось к его горлу, и Фиш замолчал. Он покосился на соседей по палате – никто из них не проснулся.

– Твой контракт для еврейчика в прошлом месяце, Джек. Я хочу товар.

– Бога ради, Скип… – Это был не крик. Джек шептал, как в окопе.

– Думаешь, я их украду? Ты меня знаешь, Джек. Я не стану красть. Да и куда бы я их дел? – Скипуорт убрал и закрыл нож. – Ты сейчас не в состоянии завершить сделку. А деньги же лишними не бывают, верно? – Он широко улыбнулся. – Мы можем даже устроить так, чтобы они на тебя работали, Джек. Вложить их в строительное общество. Проценты на проценты, и ты выйдешь на волю богатым человеком.

Джек Фиш расслабился.

– Ты меня напугал, честное слово, Скиппер. Но ты правильный мужик. Я им это сказал. Сказал, что ты был прав.

Фиш рассказал про сделку с израильским дилером – украсть ракеты ВМФ для неназванной третьей стороны. Рассказал, где спрятан товар. Он говорил и говорил. Скипуорт подумал, что сэкономил бы много времени и сил, расспросив шлюх, которых поставлял Фишу, – в горизонтальном положении у того сильно развязывался язык.

Покуда Фиш говорил, Скипуорт убрал зажим, который поставил на трубку его капельницы, почувствовал, как раствор потек снова. Через несколько мгновений язык у Фиша начал заплетаться. Потом он умолк и закрыл глаза.

Скипуорт проверил остальных пациентов. Никто вроде не дышал. Скипуорт привез с собой двадцать четыре шприц-тюбика морфия (украденных, что греха таить). По пять на первых троих, девять Фишу, поскольку важен был только Фиш. Остальные – просто для отвода глаз. Отвлекающий маневр, говоря по-военному. Скипуорт плохо разбирался в медицине, но предполагал, что девять доз прямиком в вену должны свое дело сделать.

Он вышел из госпиталя так же тихо, как вошел, и вернулся на базу, которую формально не покидал. На следующий день он сдал вещи – разумеется, все было в наличии – и поехал домой в Кент, забрав по пути ящик на складе в Южном Лондоне.

На следующий день Скипуорт связался с израильтянином. Израильтянин связал его с американцем, которому был нужен товар. Американец назвал Скипуорту два кодовых слова (одно означало: «Действовать», другое – «Залечь на дно») и велел ждать телефонного звонка в определенный час. День он не назвал.

Скипуорта это устраивало. Он умел ждать.

* * *

ВАГНЕР, следуя продиктованным по телефону инструкциям, свернула с шоссе у синего сарая. Указателей не было. Она проехала по грунтовке полмили и увидела полукруглый ангар из рифленого железа, стоящий в чистом поле. Перед ним она остановилась. Оцинкованный металл заржавел, электрические лампочки висели криво, выцветшая табличка гласила, что это «РЕМОНТ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОГО ИНСТРУМЕНТА». С торца была большая подъемная дверь и другая, поменьше. Маленькая дверь открылась, вышел человек в серой камуфляжной парке, рабочих штанах и резиновых сапогах. У него были светлые волосы и большие руки. Правую он держал перед лицом.

ВАГНЕР вылезла из машины.

– Итамор?

– Кто бы он ни был, – ответил мужчина. – Вы знаете, кто такой БРАТ БЭКОН?

– Если бы я вас так назвала, вы бы тут же исчезли.

– Я не из пугливых. Но ладно, идемте. – Роджер Скипуорт придержал дверь и захлопнул, как только ВАГНЕР вошла.

Она огляделась.

Длинные люминесцентные лампы освещали ангар ровным холодным светом. Внутри было много всего металлического: генераторы, инструменты, детали машин, стеллажи, заставленные запчастями и банками с краской. Помимо металла ВАГНЕР видела только бетон и пятна от смазки.

– Товар у вас? – спросила ВАГНЕР.

– Чего бы я вас позвал, не будь у меня товара. – Он, обогнув ее, подошел к верстаку, накрытому исключительно грязным брезентом.

Скипуорт двигался, чуть наклонив голову вперед, и так, будто был уверен, что весь мир будет перед ним расступаться. ВАГНЕР подумала, что он был бы довольно красив, если бы не постоянное злобное выражение.

Он откинул брезент. На верстаке лежали три пенопластовых футляра чуть больше ярда длиной и фут на фут в торце. Скипуорт снял с одного крышку. Внутри был серый ящик с предупреждающими надписями, похожий на маленький гроб.

– Они называются «Морские осы». – Скипуорт постучал по металлическому ящику. – Контейнер служит и чехлом, и пусковой установкой. Надо подать двадцать четыре вольта, как в автомобильном аккумуляторе, сюда.

Он указал на гнездо с пластиковой заглушкой.

– Что насчет блока взведения взрывателя? – спросила ВАГНЕР.

Скипуорт глянул на нее искоса.

– Верно, без него от них проку мало.

Он подошел к стеллажу, открыл побитый ящик с инструментами и достал еще один пенопластовый футляр. Внутри была металлическая коробочка с рядами индикаторов и влагостойких тумблеров. Скипуорт вытащил из нагрудного кармана маленький желтый конверт и бросил поверх блока.

– Пусковой ключ. Не потеряйте.

ВАГНЕР кивнула и убрала ключ в сумку.

– Вопросы есть? – спросил Скипуорт.

– «Морские осы» – ИК-оптические «выстрелил и забыл», – сказала ВАГНЕР как можно более скучающим тоном… в точности как говорила бы Сьюз Белл. – Выпущенные по термальному следу, они преследуют цель до столкновения. Это ракеты ближнего радиуса действия, с дальностью до трех тысяч метров, довольно устойчивые к тепловым ловушкам. Поскольку это ракеты класса «вода – вода», большая часть воздушных контрмер…

– Ладно, – усмехнулся Скипуорт. – Вы умная девушка. Чаю хотите?

– Нет, спасибо.

– А я хочу.

Он подошел к маленькому относительно чистому столу, на котором стоял термос, налил себе чашку и выпил половину одним глотком.

– Чаек в холодный день – самое милое дело. Деньги привезли?

ВАГНЕР достала из сумочки пачки купюр, положила их на стол. Скипуорт начал пересчитывать деньги. ВАГНЕР вновь сунула руку в сумочку, где лежал портсигар-пистолет.

Скипуорт ударил ее пачкой купюр по лицу. ВАГНЕР шагнула назад, потеряла равновесие, и Скипуорт тычком в грудь опрокинул ее на пол. Он стоял над ней, придавив ногой ее левое запястье.

– У вас в сумочке еще что-нибудь для меня найдется, мэм?

Он нагнулся. Она дернулась было, и Скипуорт показал ей нож у себя в руке. Он разрезал ручки сумочки, затем, держа нож у горла ВАГНЕР, вывернул сумочку на пол. ВАГНЕР, скосив взгляд, наблюдала, как он перебирает содержимое. Лезвие у ее горла было теплое – согрелось у него в кармане.

Ничто из вещей Скипуорта не заинтересовало.

– Денег у меня больше нет, – сказала ВАГНЕР.

– Вижу. Жаль. Но я знаю, у кого есть.

– О чем вы?

– Вы слишком честны для этого ремесла, барышня. Думаете, мои птички стоят десять тысяч. Другие заплатят больше. Пятьдесят, может, сто.

Как Аллан вышел на контакт с этим человеком? Как они договаривались?

– Сколько вы хотите?

– Вы не дура, – ответил Скипуорт. – От вас я хочу еще совсем немного.

Он придавил ботинком ее запястье, оттопырил губы и послал ей воздушный поцелуй.

Она сжала правую руку в кулак и ударила его под коленную чашечку. Он крякнул, больше от удивления, чем от боли, и перенес вес на другую ногу. Она ухватила его за штанину и потянула; придавленное запястье пронзила боль. В следующий миг ВАГНЕР высвободила запястье и дернула снова. Скипуорт начал заваливаться на нее. Она откатилась. Он непроизвольно выбросил руку с ножом; лезвие проскребло по бетону. ВАГНЕР попыталась найти среди высыпанных из сумочки вещей портсигар, но Скипуорт ухватил ее за щиколотку, и она бросилась к двери, стуча низкими каблуками и молясь, чтобы ни один не подломился.

Она почти что налетела на дверь, ухватила ручку и потянула.

Дверь задребезжала, но не открылась. Скипуорт запер замок, когда ВАГНЕР вошла. Он не собирался ее выпускать.

Она обернулась. Скипуорт шел на нее с ножом. Их разделяли пятнадцать ярдов. ВАГНЕР глянула влево и вправо. И там, и там он с легкостью ее настигнет.

ВАГНЕР уперлась руками в дверь. Скипуорт ухмыльнулся. Она оттолкнулась и побежала прямо на него.

Он замер. Она вильнула в сторону, пробежала мимо него и припустила в дальний конец ангара, к нагромождению инструментов и оборудования. Шаги за спиной стучали почти так же громко, как ее сердце.

Сзади были стеллажи и еще верстаки. ВАГНЕР забежала за стеллаж и присела на корточки, вовсе не уверенная, что ее не видно. Обернулась в поисках выхода. Угол в дальнем конце был отгорожен фанерой с дверью в одной из панелей. Вероятно, офисный закуток. ВАГНЕР двинулась было туда и замерла: если выхода нет и там, это мышеловка.

Прятаться тоже бесполезно. Скипуорту торопиться некуда.

Она глянула вверх, на лампы под потолком. Провода тянулись к трем щиткам на задней стене.

– Я не собирался тебя убивать, детка! – крикнул Скипуорт. – Я бы вообще тебя не тронул!

Он был пугающе близко.

Она почувствовала спиной холодный металл и чуть не вскрикнула, но то был просто угол стеллажа. ВАГНЕР попыталась отодвинуться, не лязгнув металлом, но каблук скрипнул о бетон. Скипуорт замер и повернулся.

– Вот ты где, – сказал он.

Она выпрямилась, уперлась обеими руками в стеллаж и толкнула. Тяжело нагруженный стеллаж заскрипел и задребезжал, но не упал. ВАГНЕР глянула между полками и увидела Скипуорта лицом к лицу. Их разделяло меньше двух футов. Глаза у него горели. Он пырнул ножом, рассек на ВАГНЕР жакет. Она повернулась, подбежала к щиткам, щелкнула первым выключателем – ничего. Вторым – ничего. Щелкнула третьим, и свет погас. В первые мгновения тьма казалась полной, затем в тусклом свете из высоких окошек проступили серые очертания. Скипуорт был черной тенью, скользящей в темноте.

На ближайшем стеллаже лежал разводной ключ, металлическая дубинка длиной в руку. Им можно сбить запор, если удастся добежать до двери мимо Скипуорта. ВАГНЕР схватила ключ. Тяжелый. Она сделала один неслышный шаг. Другой.

Что-то лязгнуло за спиной. ВАГНЕР ахнула.

– Вот ты где, – сказал Скипуорт, надвигаясь на нее.

ВАГНЕР обеими руками подняла разводной ключ. Удар пришелся Скипуорту по правому плечу. Он выронил нож. Она ударила снова, в грудь.

Он судорожно выдохнул, схватился за разводной ключ и дернул.

ВАГНЕР разжала руки и бросилась к фанерному закутку, распахнула дверь, вбежала и захлопнула ее за собой. Там был только крючок. ВАГНЕР опустила его – хоть что-то.

Через грязное окошко проникало немного света. Верстак, на нем детали и запчасти. Стеллаж с банками и бутылями. Двери нет. Окно маленькое – не выбраться.

По другую сторону фанеры раздался скрежет, шаги, свист, как от легкого ветерка.

Дверь задрожала. Лезвие топора прорубило дерево, блеснуло в тусклом свете. Затем исчезло, и на дверь обрушился новый удар. Этот гад даже не пытается сорвать крючок. Знает, что она в ловушке, и тянет удовольствие.

ВАГНЕР оглядела помещение. Тронула стальной угольник, рубанок. Ничего подходящего. Она оглядела полки, прочла этикетки на бутылках. Сняла одну, попыталась открыть. Крышка присохла.

Топор целиком прошел в щель, застрял на мгновение. Было слышно, как тяжело дышит Скипуорт. Металлическая крышка проскальзывала в потных пальцах. ВАГНЕР накрыла ее полой жакета, крутанула изо всех сил. Запястье болело там, где Скипуорт придавил его ботинком.

Дверь раскололась. Скипуорт открыл ее ногой. Металлическая крышечка снялась. Скипуорт шагнул в дверь.

ВАГНЕР плеснула растворителем ему в лицо, в глаза. Он вскрикнул, выронил топор, закрыл лицо руками. Она плеснула снова. Он, матерясь, попытался схватить ее, потом упал на колени и завыл. ВАГНЕР, прижимаясь к фанерной стене, протиснулась мимо Скипуорта, мимо его хватающих пустоту рук, аккуратно переступила через топор.

Когда она добежала до середины ангара и схватила пистолет с цианидными ампулами, Скипуорт еще вопил. Она вернулась. Он, слепо размахивая руками, ухватил ее за локоть. Лицо у него было кровавой маской. Она приставила пистолет к его виску и выстрелила. Руку Скипуорта свела судорога. ВАГНЕР высвободилась, и он рухнул на пол.

Она на ватных ногах прошла несколько шагов и прислонилась к стеллажу. Ее трясло. Она всхлипнула было, но тут же подавила рыдания. Не хватало только плакать из-за него.

ВАГНЕР закрыла ракеты крышками, собрала с полу то, что высыпалось из ее сумки, потом сообразила, что ключи от двери у Скипуорта. Она вернулась, пнула для верности его труп, обшарила карманы и нашла ключи, потом набросила на тело тряпку и на миг замерла, думая, что с ним делать. Безопаснее бросить его здесь, чем везти куда-нибудь прятать; никто сюда не заглянет, а через десять дней будет неважно, кто найдет Скипуорта.

Интересно, что он собирался с ней сделать?

Тут она увидела у дальней стены бумажные мешки с негашеной известью и поняла. Что ж. Отличное решение.

Палатайн был у себя в кабинете в Сити, жег документы. Бумага с пропиткой вспыхивала фиолетовым огнем, маленький вентилятор вытягивал дым через угольный фильтр.

В дверь постучали. Палатайн включил видеомонитор, покачал головой и открыл дверь.

– Здравствуйте, мистер Палатайн, – сказал Черри. – Насчет той ночи вроде как шум был.

– Это вы очень мягко выразились, – ответил Палатайн.

– Ну, не проблема. Там было без вариантов, если оставлять их в машине.

– Зачем вы пришли?

– Чувак, – сказал Черри. – Военный. Хотя, думаю, они оба были военные. Мне за него не платили, сэр. А в нашем деле никто забесплатно не работает.