Текст книги "Люди ночи"
Автор книги: Джон М. Форд
Жанры:
Триллеры
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Акт второй. Метод исключения
Часть третья. Ратные шатры
В боевом информационном центре крейсера ВМС США «Райт» сидели за столами четверо мужчин и три женщины, перед каждым был компьютерный монитор в сером металлическом корпусе и два ряда подсвеченных тумблеров. Над консолями располагались светопроницаемые экраны, куда проецировались электронные карты, текущие отчеты, а при необходимости даже кадры прямой трансляции с моря. Еще выше висели дисплеи управления самолетами, спутниками и ядерными ракетами. Тускло-багровая фоновая подсветка потолка создавала надо всем адский ореол.
Семь человек (четверо в форме ВМС США, двое – в форме Королевского флота и один – в форме кригсмарине ФРГ) видели мир через экраны, слышали через наушники, отвечали через микрофоны либо щелкая тумблерами. Их задачей было связать датчики и оружие (или, как называли это производители, сенсорные и орудийные системы) крейсера «Райт» и восьми других кораблей натовского оперативного соединения CT-59, патрулирующего сейчас Северную Атлантику в ста километрах к западо-северо-западу от Скапа-Флоу.
– Гидролокационный контакт, – сообщил оператор и нажал кнопку; на одном из больших экранов высветилась карта района. Дружественные корабли были показаны зеленым, недружественные – белым. – Похоже на ракетно-торпедную ПЛ… Опускаю звукоприемники. Ага. Дизельная.
На экране рядом с символом вражеской подлодки появились циферки.
– Она поворачивает, – сказал мичман. – Почему мы не…
– Мы не в рубке, – ответила главный дежурный офицер, капитан-лейтенант Королевского флота Сьюзен Белл.
Репитер машинного отделения показывал быстрое изменение числа оборотов. Советская подлодка приблизилась к символу «Райта», затем скользнула перед ним.
Оператор систем связи щелкнула тумблером:
– БИЦ «Райта» – «Гламоргану», вражеская подлодка курсом перехвата. Подтвердите.
Она прикрыла микрофон рукой:
– Эта сволочь пойдет на таран.
– Похоже на то, – беспечно ответила Белл.
Советская подлодка действительно пошла на таран. Зеленый и белый значки наложились. Сигнальное табло зажглось красным.
– БИЦ «Райта» – оперативному соединению, «Гламорган» протаранен. Будьте на приеме. – Связистка обернулась. – У них течь. Ждут, что в любую минуту отключится энергия.
– Она пропала с экранов, – доложил оператор систем обнаружения. – Дыра в радарном покрытии, двести восемьдесят – двести девяносто пять.
Ловко.
– Можно увеличить охват? – спросила Белл.
Все слишком возбуждены, подумала она, слишком готовы поздравить противника с успехом.
– Увеличиваю.
Хорошо, подумала Белл.
Щелк, щелк.
– Черт. Три воздушных объекта, движутся быстро. Откуда они взялись?
– Ракеты.
– «Уиквир» открыл огонь из «Фаланкса», – доложил оператор орудийных систем. «Фаланкс» – зенитная пушка, выпускающая в летящую ракету облако пуль. Эффективная штука, что хорошо, потому что ракеты тоже очень эффективны. – Сбили одну. Вторую.
Снова то же чувство, будто все болеют за противника.
– Что третья?
– Попадание в «Уиквир».
– Радар по правому борту вырубило. БИУС видит два ракетных катера на горизонте. Мы стреляем.
В наушниках Белл раздался голос.
– Дежурный офицер «Райта»… Иду, – ответила она и сняла наушники, думая: «Ну вот, как раз когда война начала становиться интересной», а вслух сказала: – Меня сменяют. Оставайтесь на постах.
– Есть, сэр.
Капитан-лейтенант Белл обогнула стойки с оборудованием и вышла из полутьмы БИЦа в коридор. Свет резал глаза; она закрыла их рукой и взялась за стену.
Пол покрывала линолеумная плитка, стены были облицованы деревянным шпоном, люминесцентные лампы скрывались за рассеивающими панелями. Коридор выглядел обычным офисным. Таким он и был. Двери по обе стороны вели в другие игровые комнаты, в конце коридора располагалась рубка «корабля», из которого только что вышла Белл. Крейсер ВМФ США «Фрэнк Ллойд Райт» состоял из трех помещений в лондонском Центре командно-штабных игр.
Белл свернула за угол и вошла в комнату отдыха. Здесь был ковер, низкие столы, кресла в полиэтиленовой пленке и чайная тележка в углу. Два лейтенанта, один американский, другой канадский, сидели, ослабив галстуки, и пили кофе из пластиковых стаканчиков. Оба были в темных авиационных очках, чтобы сохранить ночное зрение для игровых комнат.
– Как команда? – спросил американец.
– Пока что немного слишком азартна, но в целом нормально. Скоро их начнет тошнить за борт. – Белл глянула на аналоговые стенные часы, которые, как и все часы в Центре, были связаны с главным компьютером в подвале. – Время, господа.
– «Сходящии в море на кораблех»[44]44
Сходящии в море на кораблех… – Пс. 106:23.
[Закрыть], – сказал американский лейтенант.
Оба мужчины вышли со стаканами в руках. Американец сменял Белл на «Райте», канадец направлялся в комнату 41 – главную полетную палубу авианосца «Виксбург».
Белл заварила две чашки крепкого чаю. Как раз когда она добавляла молоко, дверь открылась и вошел Гарет Риз-Гордон. Белл протянула ему чашку.
– Доброе утро, Гарет.
– Доброе утро, Сьюз. – Риз-Гордон глянул на часы. – Самое время для чая. Супер.
Гарет Риз-Гордон был маленького роста, худой как щепка, с непропорционально большими руками и тонкими длинными пальцами. Старый шрам от уголка глаза до уголка губ придавал его тощему лицу вечно ехидное выражение. Его нельзя было назвать по-настоящему уродливым, однако собеседники по большей части невольно отводили от него взгляд. Соломенные волосы липли к голове, будто намоченные дождем. Он был в песочном твидовом пиджаке, саржевых брюках и поношенных коричневых ботинках; Риз-Гордон всегда носил безликую одежду безликой расцветки и покроя.
– Трудная ночь? – спросила Белл.
– Особые процедуры для предстоящей операции, – ответил Риз-Гордон. У него был мягкий голос с намеком на мелодичный валлийский акцент. – Пять минут, чтобы все придумать, три ночи беготни с высунутым языком, чтобы осуществить. Сегодня боевое крещение.
– Дядя хочет увидеть малышку в деле, – сказала Белл. – Пруэтт ставит пять фунтов, что эта штука не заработает.
– Пари без подвоха?
– Это секретные сведения. Не пытайтесь подловить честную девушку, мистер МИ-пять.
– Фи. И я не получил квоту на этот сезон. – Он улыбнулся кривыми губами, глядя поверх чайной тележки. – Печенье осталось?
– Песочное.
Он окунул печенье в чай.
– А сам кабинет чародея вы уже видели?
– КОН-СВЕТ? – Белл мотнула головой. – Только схемы в инструкции. Как я понимаю, их всего два, и… Так вы этим занимались сегодня ночью? Везли его из Эдинбурга?
– Я мотался туда-обратно последние три ночи кряду. Вам надо только угадать, под каким наперстком горошина. – Риз-Гордон поднял чашку. – Чума возьми предателей и поезда дальнего следования. – Он допил остатки чая. – Теперь ваша очередь. Идем?
Они вышли из комнаты отдыха, сели в лифт. Риз-Гордон потер тыльную сторону ладони мозолистыми пальцами другой руки. Весь женский персонал Центра бурно обсуждал Риз-Гордона, и существовала сложная шутка про коробку презервативов «Дюрекс» с напечатанным на ней законом о гостайне.
Лифт доставил их на минус третий этаж, где были генераторные помещения и сейфовые хранилища. Дежурный, старший сержант морской пехоты, проверил их бейджи, пока другой морской пехотинец стоял рядом с автоматом. Риз-Гордон аккуратно достал из-под пиджака «вальтер», и дежурный убрал пистолет в ящик, потом закончил проверку по телефону и видеоэкрану.
– Минуточку подождите, – сказал он.
Открылась внутренняя дверь; в стальном коридоре за ней стояли еще два морских пехотинца. Они и дежурный проводили Белл и Риз-Гордона к стальной двери с опечатанным замком.
Капитан-лейтенант Сьюзен Белл достала из кармана форменной блузки конверт, вскрыла его и достала карточку. Сравнила рисунок на карточке с оттиском на сургучной печати.
– Все правильно, – сказала она, показывая рисунок охраннику, и отступила на шаг.
Риз-Гордон обошел ее и тоже вытащил конверт. Там лежал ключ. Риз-Гордон сломал пломбу, вставил ключ в замок и сделал знак дежурному, стоявшему в нескольких шагах позади. Дежурный кивнул. На поясе у него висел большой ключ – Т-образная ручка с многоштырьковой электронной вилкой. Он вставил эту вилку в розетку на стене.
Риз-Гордон сказал: «Начали» и повернул свой ключ одновременно с дежурным. Замок с жужжанием открылся, и Риз-Гордон потянул на себя сейфовую дверь.
За ней оказалась металлическая кладовка, где стоял алюминиевый чемоданчик немногим больше «дипломата». Риз-Гордон держал дверь – если ее отпустить, она бы автоматически защелкнулась, – а Белл взяла чемоданчик.
Белл, Риз-Гордон и дежурный подписали бумажный формуляр и ввели в компьютер секретные коды подтверждения. Когда Белл и Риз-Гордона выпустили наконец из хранилища, их ждали другие вооруженные охранники, на сей раз из специальной авиадесантной службы. Риз-Гордон забрал свой пистолет, проверил магазин и аккуратно спрятал оружие под пиджак.
Они поднялись на минус первый этаж, миновали еще один КПП, оставили охранников за ним и вошли в компьютерный зал номер один. Это было помещение примерно тридцать на тридцать ярдов, одна наклонная стеклянная стена выходила на амфитеатр ситуационного зала. Почти все пространство занимали длинные серые шкафы с янтарными ЭЛТ-дисплеями, светодиодные индикаторы горели зимними звездами. Под голубыми напольными плитами два на два фута тянулись провода и дата-кабели. Люминесцентные лампы на потолке, заземленные, чтобы паразитные токи не воздействовали на компьютеры, светили из-за толстого голубоватого стекла. Здесь стоял постоянный гул, передающийся через воздух и через все поверхности, и постоянный холод фреона, безостановочно прокачиваемого для того, чтобы мощные суперкомпьютеры не расплавились от одной лишь силы мысли.
В углу, отделенном стеллажом от окна ситуационного зала, стоял стол, на котором среди пустых и недопитых кофейных стаканов валялись бумаги, упаковки от сандвичей, конфетные фантики и журнал «Нью сайентист», заложенный на середине автомобильным еженедельником. Мужчина в белом халате отряхивал с пальцев крошки, рядом стоял британский офицер-связист.
Компьютерщик в белом халате сказал:
– Здравствуйте, мисс Белл.
– Здравствуйте, Пруэтт. Пари на пять фунтов еще в силе?
Пруэтт покосился на Риз-Гордона, заморгал и кашлянул.
Офицер, капитан Майкл Догени, спросил:
– Так из-за чего сыр-бор?
– Ты и половины не знаешь, Майк, – начала Белл и мысленно прикусила язык, чтобы не сказать лишнего.
Они с Догени уже год и три месяца состояли в упоительно гармоничной любовной связи. Риз-Гордон необязательно об этом знал (хотя служба безопасности, безусловно, знала), однако скрытность не повредит, а сегодня особенно. А Пруэтту и вовсе ничего знать не надо.
– Где инженер? – спросил Риз-Гордон.
– Опаздывает, – сказал Пруэтт. – Только что звонили из проходной, у него как раз проверяют документы.
Риз-Гордон взял телефонную трубку. Капитан Догени предложил ему кофе. Риз-Гордон взял стаканчик, выпил, скривился.
– Проходную, пожалуйста… Том? Это Гарет. Что там с мистером Йейтсом? А, ясно. Что ж, простительно. – Он положил трубку. – Бедняга приехал вчера из Эдинбурга и еще не оклемался с дороги. Сегодня из-за этого проспал.
Выражение лица у Риз-Гордона было то ли философическое, то ли просто кислое.
Через пять минут дверь открылась и вошел высокий худощавый человек в белом халате поверх черного костюма. На груди у него был криво приколот гостевой бейдж.
– Доброе утро, – сказал гость, отводя со лба жесткие темные волосы. – Извините, что опоздал. – Льюис Пол Йейтс, «Вектаррей-Британия».
Все представились и пожали ему руку.
Наконец алюминиевый чемоданчик поставили на складной стол рядом с компьютерными шкафами. Пруэтт открыл набор инструментов. В углах помещения, под потолком, телекамеры развернулись, чтобы записывать операцию.
Капитан Догени и Йейтс достали из запечатанных конвертов ключи и отперли чемоданчик. Внутри на черном антистатическом пенопласте лежали три платы – черные детали и серебристый припой поверх золотого узора на зеленом, – а также толстая папка на кольцах. Белл достала и открыла папку.
Йейтс заговорил, указывая на платы по очереди:
– Это эмулятор. Обратите внимание, мы использовали тридцатинаносекундные ЭСППЗУ, время стирания-перезаписи тоже улучшено. Это модемная плата – в целом стандартная, но с усиленным контролем неисправностей. А это декриптор…
– Я б купил, да жена против, – сказал Догени тихо, чтобы не услышали звукозаписывающие устройства, и Йейтс заткнулся.
Пруэтт открыл переднюю панель серого шкафа и выдвинул металлическую рамку. Там уже было штук десять плат, еще пять-шесть слотов пустовали.
Белл отдала инструкцию Йейтсу.
– Все отошли на шаг, я врач, – сказала она. – Медсестра, скальпель.
Пруэтт подал ей отвертку. Белл принялась отвинчивать зажимы с гнезда в материнской плате.
Платы КОН-СВЕТ установились без всякого драматизма. Они идеально встали в гнезда, не заискрились и не задымились при электротесте. Через полчаса шкаф был закрыт и все вышли из машинного зала.
– Ланч? – спросил Догени у Белл, когда они шли по одному из главных коридоров.
– Я уже договорилась с Красной королевой, – ответила она. – Будем обсуждать скучные девичьи фантазии.
Догени фыркнул.
– Меня не обманешь, капитан-лейтенант Белл. Вы будете говорить о войне.
– В игровой день – ну уж нет, – ответила Белл. – И вообще, в пятницу вечером ты ведешь меня в ресторан, потом в театр, а дальше у нас будет для разговоров о войне целая ночь.
– Хмм.
– Все по-честному, Майк. – Белл подняла голову и увидела, что навстречу идет коллега, с которой они договорились встретиться за ланчем. – Вот ты где! Нам надо кое-что обсудить.
– Да?
– Сегодня утром кто-то бросил подлодку-камикадзе на один из моих крейсеров. Не ты, случаем?
– Очень сожалею, но я не могу обсуждать официальную флотскую доктрину с представителями империалистических держав, – ответила девушка, носящая конспиративную кличку ВАГНЕР.
Они с капитан-лейтенантом Белл рассмеялись, а капитан Догени покачал головой.
– Так что, черную коробочку установили? – спросила ВАГНЕР, отрезая кусок пирога с беконом и почками.
– Тсс, у Гарета повсюду уши. – Белл выудила из салата кусок вареного яйца и задумчиво прожевала. – Что ж, яйца хотя бы свежие. А вот сыр знавал лучшие дни.
Они ели в пабе за полквартала от Центра. Паб звался «Медведь и дубина», что рождало бесчисленные шутки на тему холодной войны. В те дни, когда, как сегодня, все сотрудники присутствовали в Центре, большинство за столиками составляли люди в форме.
– И все равно я начинаю думать, что Пруэтт прав, – сказала Белл.
– С чего бы вдруг?
– Эта железяка не будет работать. Знаешь, какой там язык?
– Ада, наверное.
– Нет. Сара. Специально адаптированная реализация Ады. Пентагон потратил хренову тучу миллионов на разработку своего идеального компьютерного языка и еще бог весть сколько на то, чтобы нам его впарить, и уже плодит расширенные версии. Как у тебя сейчас с Адой?
– Вроде нормально. Мне казалось, она тебе нравится.
– Нравится. Отличный язык, но через пять лет он устареет, а через десять – вымрет. Примерно к тому времени мы, возможно, сумеем обучить ему столько программистов, что вам не придется писать код самим. – Белл подалась вперед. – Понимаешь, в том-то и беда со всем Центром. Это свалка недодуманных идей и недоделанного оборудования. Никто не знает, можно ли руководить морским сражением из их хваленого БИЦа, но кого это колышет? Они думают, что будут сидеть у себя на диване и руководить Третьей мировой по телефону… Все, кроме Майка, а он хочет вести своих людей под шквальным огнем.
ВАГНЕР сказала:
– Ты с каждым днем все больше становишься пацифисткой, капитан-лейтенант Белл.
– Я всего лишь честная работящая девушка и вижу, что творится, – ответила Белл тоном Элизы Дулитл.
И это правда, подумала ВАГНЕР. Белл никогда не выдавала государственных секретов, но видела, что творится, а главное – прямо об этом говорила. Она не нарушила никаких правил, когда обучила ВАГНЕР языку программирования Ада. Разработчики не только его не скрывали, а, наоборот, всячески убеждали всех им пользоваться. Однако без этого обучения – и без объяснений Белл, как добиться от компьютера желаемых результатов, – ВАГНЕР не смогла бы исполнить свою роль в операции НОЧНОЙ ГАМБИТ.
Свою первоначальную роль, во всяком случае. С тех пор все значительно усложнилось.
– Мне пора бежать. – Белл отодвинула тарелку с недоеденным салатом. – Труба зовет. Надеюсь, ты подготовила им классный подарочек?
ВАГНЕР ответила с карикатурным русским акцентом:
– Я? Откуда миролюбивой социалистической республике иметь маленький грязный секрет для храбрых Рэмбо с загнивающего империалистического Запада?
Когда они выходили на улицу, Белл спросила:
– Так когда у тебя отпуск?
– С пятницы, – ответила ВАГНЕР. – Две недели без всяких важных дел.
– Ты же вернешься играть за плохих в ГОЛУБОМ КРИСТАЛЛЕ?
– Мечтаю его пропустить. К тому же я уже приложила к нему руку. Миролюбивая социалистическая народная геймерша уже запрограммировала все свои маленькие грязные сюрпризы.
– Могла бы хоть намекнуть.
– Выдать военную тайну? – спросила ВАГНЕР.
Обе рассмеялись и повернули к входу. На розовой кирпичной стене у двери кто-то ядовито-зеленой краской из баллончика написал: «ГРИНХЕМСКИЕ ЖЕНЩИНЫ ПОВСЮДУ»[45]45
«ГРИНХЕМСКИЕ ЖЕНЩИНЫ ПОВСЮДУ». – Женский протест в Гринхем-Коммон, начавшийся в 1981 г., был одним из самых заметных эпизодов в борьбе за ядерное разоружение. Началось с того, что тридцать шесть активисток приковали себя к забору базы, где было размещено ядерное оружие, призывая к немедленному разоружению. Затем там возник палаточный городок, который, несмотря на все усилия полиции его разогнать, просуществовал почти два десятилетия.
[Закрыть].
Капитан-лейтенант Белл миновала проходную и зашла в женский туалет – поправить форму и макияж. Ее это бесило, но деваться было некуда. Однажды она водила больших военных шишек по Центру ненакрашенная, как будто на боевом дежурстве в море; через два дня Риз-Гордон сообщил, что в ней «заподозрили» лесбиянку. Майк Догени озверел. Белл, видя его гнев, сама немного остыла, и позже они посмеялись над этой историей – в постели, где так хорошо смеяться.
Красная королева ошибается, думала Белл. Она вовсе не превращается в пацифистку. На войне не будет места лицемерной показухе мирного времени.
Она так ушла в свои мысли, что еле вспоминала отвечать на приветствия. В конце длинного голубого коридора охранник распахнул перед ней дверь ситуационного зала. Как только эта дверь за Белл захлопнулась, открылась внутренняя.
Ситуационный зал занимал четыре этажа. Десять ярусов компьютерных консолей, словно школьные парты, были развернуты к главному экрану отображения обстановки. На этот экран шириной двадцать пять и высотой двадцать футов проецировался цветной компьютерный монитор. Сейчас на нем была расчерченная координатной сеткой карта Северной Атлантики от Скапа-Флоу до Исландии с отмеченными белым и зеленым позициями кораблей и столбцами данных по кораблям и самолетам. Выше располагались экраны поменьше, примерно как вспомогательные дисплеи в симуляторе БИЦ, и цифровые часы, показывающие всемирное, вашингтонское и московское время. Всемирное время, на час раньше гринвичского, составляло 9:40. Дата – 31 августа.
Белл прошла через помещение, глядя на ярусы консолей. Операторы проверяли наушники и оборудование. Не дело, если перегоревшая лампочка или неисправный телефон испортит зрителям все удовольствие. Справа от Белл, сбоку от главного экрана, лежали стопки пластмассовых значков и два телескопических шеста с захватами: если проектор почему-нибудь отключится, можно будет просто двигать значки вручную, как в добрые старые времена.
Стена слева от экрана, стеклянная, была наклонена к нему и являла взглядам как бы разрез Центра. Белл села в маленький металлический лифт, движущийся по рельсам на стене, и поехала вверх.
На нижнем уровне располагался машинный зал, еще более серый снаружи, чем изнутри. Над ним – пункт управления, координирующий все функции Центра: отсюда данные поступали в кабинеты наверху, здесь следили за всем оборудованием, от компьютеров до кондиционеров. Белл помахала Майку (он без кителя и в наушниках стоял перед столом с грудой распечаток). Техпред, Йейтс, тоже был в пункте управления.
Верхние два этажа занимали зрительные галереи с коврами и удобными креслами. Белл миновала нижнюю, где молоденькие офицеры стояли навытяжку и слушали жестикулирующего лектора, и вышла из лифта на верхнем уровне. Здесь был Ламберт, штатский директор Центра, и дюжина зрителей: генералы, адмиралы, человек из американского Госдепа, из министерства обороны, и еще один, про которого Риз-Гордон сказал, что он из ЦРУ. Кофе им подали на серебряном подносе.
Ламберт повернулся.
– А. Господа… и дама… – (надо же, подумала Белл, среди гостей есть женщина-адмирал), – это капитан-лейтенант Сьюзен Белл, одна из офицеров-разработчиков Нового Центра. Она ответит на любые ваши вопросы по сегодняшним учениям.
Гости устроились в креслах. Белл обратила внимание, что все в них – закрашенная седина, контактные линзы, корсеты и загар из солярия – безупречно. Все они – современности сплошное воплощение и далее по тексту[46]46
Все они – современности сплошное воплощение и далее по тексту. – Намек на знаменитые слова из оперетты Гильберта и Салливана «Пираты Пензанса» – стремительную арию-скороговорку генерал-майора Стенли: «I Am the Very Model of a Modern Major-General», или, в переводе И. Дедюхиной: «Я – генерал-майорское сплошное воплощение».
[Закрыть]. Никто не знает, когда придется временно прервать боевые действия ради телеинтервью. Полковник Блимп взорвался над Нью-Джерси[47]47
Полковник Блимп взорвался над Нью-Джерси. – Полковник Блимп (это слово означает «толстяк», а также «дирижабль») – символ косного британского военного, по одноименному комиксу Дэвида Лоу, выходившему в 1930-х – 40-х годах. Его время кончилось, как кончилась эра дирижаблей, самый знаменитый из которых – «Гинденбург» – взорвался над Нью-Джерси в 1937 г.
[Закрыть].
Белл надела легкую гарнитуру, подключенную к беспроводному поясному передатчику. У нее был доступ к UNICOM 1 и 2, общим голосовым каналам, и SPECCOM, который получал над ними приоритет в случае срочных бюллетеней или при чрезвычайных обстоятельствах. По стенам зажглись экраны репитеров. Некоторые гости повернулись к ним, но почти все через минуту-две сдались и вновь стали смотреть на Белл и окно ситуационного зала. Здесь можно было подключить телефоны и компьютеры, однако деликатный секрет этого помещения заключался отчасти в том, что информация, поступающая к зрителям, тщательно контролировалась.
По U-1 раздался голос Майка Догени:
– Полная готовность, начало учений через минуту.
Карта на главном экране «отдалилась», так что теперь на ней было почти все Соединенное Королевство и часть норвежского побережья. Данные по кораблям исчезли, и появились новые. В верхней половине карты нарисовалась алая дуга, зажглись символы спутников.
Нет способа это преодолеть, подумала Белл, кроме как довести игру до конца. Она набрала в грудь воздуху.
– Вы все ознакомились с материалами о сегодняшних учениях, – начала она (обязательное предисловие перед тем как рассказать, что в папках, которые они получили и не прочли), – но просто, чтобы резюмировать вкратце: мы моделируем часть флотских учений ГОЛУБОЙ КРИСТАЛЛ, которые начнутся через десять дней. Операция чисто компьютерная, в ней не участвуют реальные корабли, хотя некоторыми смоделированными кораблями управляют команды, проходящие обучение в игровых комнатах Центра. Другие корабли полностью управляются компьютерами.
– А как с флотами противника? – спросил один из адмиралов.
– Неприятельские действия моделируются под руководством нашей Красной группы. В Новом центре командно-штабных игр пул играющих за неприятеля значительно больше и разнообразнее, чем в старом. Мы рассчитываем, что вместе с усовершенствованными компьютерными моделями это даст нам более интересно маневрирующего противника.
– Вы имеете в виду бо́льшую точность?
– Да, мы надеемся на точное отражение военной доктрины потенциального противника, – ответила Белл, гадая в очередной раз, насколько строг запрет называть «силы противника» по-настоящему.
– Что с системой КОН? – спросил представитель министерства.
Белл ответила:
– Мы только что закончили инсталлировать систему Командная Надежность. Рабочие прототипы связываются с ситуационным компьютером через генератор и приемник сигналов, так что посылают и принимают в точности как в полевой обстановке… Теперь если вы поглядите на главный экран, то увидите, что учения уже идут…
Все посмотрели на экран, где разворачивался балет кораблей, существующих лишь в микросхемах и проводах, однако Белл видела, что это не имеет значения. Все эти люди тоже играли в игру. Она услышала уверенный голос Догени на общем канале и начала понемногу успокаиваться.
– Это еще что?
Белл глянула на экран. Там двигался синий квадратик, в углу возник увеличенный фрагмент карты.
– Это ракета, – сказала Белл, – опознанная как неприятельская.
На маленьком экране появлялись новые условные значки.
– Ракета средней дальности, – продолжала Белл. – Предположительно SS-N-4[48]48
SS-N-4 – название в натовской классификации советской Р-13 – баллистической ракеты, стоявшей на вооружении подводных лодок. В 1961 г. в ходе ядерных испытаний такие ракеты были выпущены по полигону на Новой Земле.
[Закрыть].
– Ядерная? – спросил кто-то неожиданно севшим голосом.
Значок ракеты распустился красным цветком. Люди у консолей подняли голову. Когда вспышка погасла, на экране осталась пустая карта.
– Да, – сказала Белл. – Была ядерная.
– Че-е-ерт…
Белл получила данные с экрана и по UNICOM 2.
– Зафиксирован воздушный взрыв на большой высоте… то, что вы видите, означает отказ каналов передачи данных, необязательно уничтожение кораблей.
– Создание электромагнитных помех?
– Да, – ответила Белл. – Ядерный взрыв вывел из строя наши системы. Красная королева как по нотам, – не думая, добавила она.
– Что?!
– Одна из красных игроков, – сказал Ламберт. – Старшая в Красной группе, отсюда и название.
Он улыбнулся – на взгляд Белл, чересчур виновато, однако она не собиралась обострять обстановку.
– Вы сказали «как по нотам», – обратился американский полковник морской пехоты к Ламберту, который этого не говорил. – Так было запланировано?
Ламберт глянул на Белл.
Она ответила:
– Стратегия электромагнитного импульса считается стандартной. Это одна из причин для создания системы КОН. Я говорила лишь о том, что стратегически момент выбран идеально.
– Есть ли у русских женщины-стратеги? – спросил представитель Госдепа.
Белл подумала, что, если кто-нибудь, особенно Ламберт, упомянет «Из России с любовью» и Розу Клебб, она за себя не отвечает.
Однако цэрэушник сказал просто: «Да, есть» довольно унылым голосом.
Белл продолжала:
– Как вы видите, сейчас активизировалась система Командная Надежность. В ней три компонента. КОН-РЕГЕНТ, который имеется во всех маневровых соединениях, хранит тактические данные на время перебоя и готов транслировать их сразу, как восстановятся каналы. КОН-ФАГ автоматически ищет свободные каналы, используя все доступные виды связи. Видите зеленую линию на орбите спутника над картой? Она означает, что КОН-ФАГ переключился с СВЧ на лазер.
– Он передает непосредственно на спутник?
– Да. Тут вступает КОН-СВЕТ. Модель КОН-СВЕТ может передавать и принимать данные по каналам ФАГ. Он включает программируемый эмулятор… – Нет, подумала Белл, поменьше терминологии. – По сути, он притворяется орудийным контролем или системой сбора данных. Мы можем получать тактическую информацию с любого устройства, к которому способны подключиться, а с модулями РЕГЕНТ и ФАГ мы в силах подключиться практически к чему угодно.
– Вы упомянули орудийный контроль. Так эта система может производить запуск?
– Нет, в нее встроена защита от ошибок. Однако она может деактивировать комплексы боевых средств, которые эмулирует.
Цэрэушник тихо сказал госдеповцу:
– Помните докладные записки об аннуляции ядерных ударов в боевой обстановке? Это дает нам возможность вооружить подразделения, а затем разоружить в ходе действий.
На экране начали возникать корабли – это восстанавливались каналы связи. Белл указала на экраны, где шел расчет потерь, затем позвонила в машинный зал, чтобы цифры пересчитали в графику, цветные гистограммы потопленных кораблей и погибших моряков.
После этого она стала никому не нужна. Зрителей захватила компьютерная игра, и ничего больше их не интересовало. К этой игре они и вернулись после перерыва на чай; как-никак для того и существовал Центр.
На проходной ВАГНЕР открыла сумку и протянула охраннику два руководства по программированию на языке Ада. Тот провел по их корешкам считывателем штрихкодов и убедился, что обе книги не секретные, а их вынос оформлен по всем правилам.
– Хочешь отметить победу Запада? – спросила Сьюзен Белл. – Вопреки всем твоим козням.
– Я старалась, – ответила ВАГНЕР. – Но не сегодня, Сьюз.
– У тебя свидание.
– Мне надо закончить работу перед отпуском.
– О! Обещаю, что никому не скажу.
Белл прошла через рамку. Гарет Риз-Гордон положил пистолет на столик, тоже прошел через рамку и забрал оружие.
– Как я понимаю, волшебная коробочка сработала, – сказал он.
– Идеально, – ответила Белл. – Очевидно, вы ее не роняли… Хотите пропустить кружечку по случаю успеха, Гарет?
– Да, Сьюз, мне это не помешает, – ответил Риз-Гордон неожиданно усталым голосом.
ВАГНЕР покосилась через плечо. Риз-Гордон улыбался почти смущенно. В следующий миг улыбка исчезла, сменилась всегдашним ироничным изгибом губ.
ВАГНЕР попрощалась с обоими и вышла на улицу. Было почти восемь, на горизонте догорал летний закат. ВАГНЕР села на углу в тот же автобус, что и всегда, но проехала дальше своей остановки и вышла в Сити рядом с собором Святого Павла.
По указанному адресу располагался узкий стеклянный фасад, неуклюже втиснутый между двумя старинными каменными домами. У каждой конторы был свой звонок; ВАГНЕР нажала кнопку офиса на восьмом этаже. Дверной замок щелкнул. ВАГНЕР вошла, села в маленький лифт и поехала на четырнадцатый этаж.
Коридор четырнадцатого этажа был пуст. На стеклянных дверях были таблички с названиями мелких брокерских контор, звукозаписывающих компаний, частного сыщика. Ни за одной свет не горел. А сразу за углом ВАГНЕР увидела красную металлическую дверцу.
Внутри на узкой полочке за пожарным шлангом стоял лиловый пластиковый пакет из универмага «Либерти». ВАГНЕР взяла пакет, закрыла дверцу и задумалась.
Пакет слишком удобен. Обычная вещь, легко нести, но очень яркий – легко высмотреть на улице. Она достала из пакета аккуратно замотанный скотчем бурый сверток. У ее плаща были большие практичные карманы; сверток отправился в один из них, а пакет – в урну рядом с лифтом.
Домой она поехала на метро, сделав одну лишнюю пересадку просто для того, чтобы не утратить привычку. Вошла в квартиру, села на кровать, расчистила место на ночном столике.
Затем выложила туда бурый пакет и открыла. Внутри лежали двадцать тысяч фунтов прилично замусоленными купюрами, серебряный портсигар и две завернутые в бумагу металлические коробочки размером с упаковку жевательной резинки. ВАГНЕР очень бережно развернула бумажку и прочла инструкцию.
Серебряный «портсигар» стрелял малокалиберными пулями с цианистым калием. В нем помещалось пять пуль, две коробочки были запасными обоймами. Инструкция содержала дружеский совет не рассчитывать, что пуля сама по себе убьет человека, «однако яд действует в течение минуты или быстрее».
ВАГНЕР сложила газету, прислонила к подушке и навела на нее портсигар-зажигалку с расстояния в несколько футов. Пистолетик издал легкий хлопок – как будто книга упала на пол. Пуля (которую ВАГНЕР осторожно не стала трогать) прошила сто пятьдесят страниц.
