Текст книги "Воцарение тьмы (СИ)"
Автор книги: Джон Демидов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Я попытался отстраниться, но у этого тщедушного мужика оказалась какая-то нечеловечески сильная хватка, и все мои попытки оказались тщетны, а Корсак тем временем от восторга уже сорвался на фальцет:
– Скажи! Что ты умеешь? Как это происходило? Когда началось? Сразу после первого погружения? Или позже? Как ты себя чувствуешь? Головокружение? Слабость? Боли? Где болит? В висках? В затылке? В груди? Ты чувствуешь пульсацию? Ты слышишь голоса? Голоса! Ты их слышишь⁈
В этот момент я вспомнил предупреждение Торвина, и пожалел о том, что посчитал его излишне надуманным…
Глава 21
Глеб не просто так задавал свои вопросы, но еще и умудрялся во время этого процесса активно меня трясти за плечи, а в его огромных, расширенных глазах горел такой лихорадочный огонь, что мне стало по-настоящему жутко, и я даже начал жалеть, что вообще сюда приехал.
Спустя несколько мгновений я понял, что если не остановлю чересчур активного Корсака, то есть нешуточный риск что он просто разберет меня на части в своём безумном стремлении понять странный феномен в моем лице.
Именно поэтому я аккуратно, но твёрдо взял его за запястья, после чего отвёл руки от своего лица, и хоть он честно пытался вырываться однако моя увеличенная сила была при мне, и поэтому у него не было даже тени шанса выполнить задуманное.
– Глеб… Глеб, послушай! Я приехал к тебе, чтобы самому получить ответы на вопросы, а не тешить твое любопытство! Я понимаю, что ты очень многое пережил, но мне жизненно необходима информация, и необходима она прямо сейчас!
Корсак на несколько мгновений замер, после чего его искаженное гримасой одержимости лицо начало медленно меняться. Прямо на моих глазах безудержный восторг в его глазах угасал, уступая место совсем другой эмоции, которая больше всего была похожа на обиду и даже некое разочарование.
– Вопросы, – повторил он едва слышно, с неподдельной горечью в голосе. – Все хотят задавать вопросы, но никто не хочет слушать ответы! Никто! А я говорил им… Я КРИЧАЛ им! А они… – он махнул рукой куда-то в сторону шкафов, словно там, среди книг, прятались его обидчики, и тут же продолжил:
– Они сказали, что я выгорел! Что я сошёл с ума и что мне нужен отдых. Отдых! – он расхохотался, настолько страшным смехом, что у меня в очередной раз по спине побежали мурашки. – Как можно отдыхать, когда весь чертов мир трещит по швам⁈ Когда каждый день в эти чёртовы капсулы залезают миллионы, и никто, НИКТО из них не знает, чем это все закончится⁈
После этого он отшатнулся от меня, схватившись за голову, и прямо на моих глазах от переполнявших эмоций он вырвал оттуда несколько крупных прядей.
– Я предупреждал! – внезапно вновь закричал он, – Я говорил Ромке! Не берите! Не открывайте! Не лезьте! Это не наше! Это не для нас! Но они говорили что это… это подарок! Но это был обман! Обман, который убьет каждого из нас… Так всегда бывает! Так всегда!
После этого он на несколько мгновений замолчал, опустил вскинутые руки, а потом поднял на меня свой взгляд, заставив меня вздрогнуть, потому что я увидел, что вместо безумного блеска в его глазах появилось странное, несколько пугающее осознание.
– Ты не понимаешь, да? – спросил он тихим голосом. – Ничего не понимаешь… Ты думаешь, что пришёл к сумасшедшему мужику, который пугает тебя всякой чушью, придуманной из головы, но знаешь что, Степан? Я совсем не сумасшедший… Наоборот! Я – единственный, кто сохранил ясность ума в этом безумном мире и видел то, что они не видели. Я знаю то, что они не хотят знать, а ты… ты – живое, дышащее доказательство.
После этого он вновь шагнул ко мне, но на этот раз я не стал отстраняться и позволил ему положить руку мне на плечо, отстранено заметив, что его пальцы больше не дрожат.
– Технология капсул полного погружения, – сказал он медленно, смакуя каждое сказанное слово. – Неужели ты и правда думаешь, что её придумали люди? Ромка Зарубин, гении из «Альтиса», их отдел перспективных разработок? Нет! Её… Её нам дали, понимаешь? Дали, как слепому дают безного поводыря, или как ребёнку дают нож, не объяснив, что это опасно.
Слушая этого странного человека я ощущал, что с каждым сказанным им словом внутри у меня все холодело, и не из-за того, ЧТО он говорил, а из-за того, КАК он это делал. Спокойно, уверенно… Без малейшей тени того безумия, которое я видел всего минуту назад. Это было жутко… А хуже всего было то, что именно из-за этого я ему верил.
Тем не менее Глеб не дал мне никакой конкретики, поэтому я осторожно у него переспросил:
– Дали? Кто дал?
На это он покачал своей головой, и я успел заметить, что в его глазах мелькнула тень недавнего страха, после чего он пролепетал:
– Нельзя. Нельзя называть. Нельзя даже думать о них слишком громко, а иначе они… почувствуют. Или не почувствуют, но… – он провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую паутину, после чего припечатал:
– Есть одно золотое правило, Степан… Никогда не спрашивай о том, КТО дал… Лучше спрашивай – ЗАЧЕМ.
– Хорошо, – я кивнул, стараясь не спугнуть внезапную ясность его разума, и послушно спросил:
– Зачем?
Глеб на это улыбнулся несколько кривой и горькой улыбкой, в которой не было и капли веселья, после чего ответил совершенно спокойным голосом:
– Затем же, зачем гавкающей собаке дают кость. Чтобы она занялась хоть чем-то и не лезла, куда ее не просят… Чтобы отвлечь стаю, и пока она занята – проверить всех, чтобы найти… – тут он понизил голос до шёпота, и продолжил:
– Они хотят найти тех, кто сможет укусить, и попробовать их приручить, а если не получится – тогда уже уничтожить, но я не знаю… Никто не знает, даже те, кто взял эту технологию… Они думали, что это просто ключ к новому миру и к новым возможностям, а получилось… получилось то, что получилось.
После этих слов он наконец отошёл от меня, после чего медленно побрел вглубь комнаты, и недолго думая, я последовал за ним, нешуточно заинтересованный неожиданными откровениями.
Спустя минуту субъективного времени мы оказались в большой комнате, которая, по всей видимости, служила ему и кабинетом и спальней и даже столовой. Стены в этом помещении были сплошь завешаны какими-то схематическими картами, на которых было множество пересекающихся линий, отмеченных совершенно непонятными мне значками.
На огромном столе, заваленном целой горой бумаг, стояло несколько выключенных мониторов, а в самом углу, на тумбочке, я заметил крайне странный арт-объект в виде переплетения металлических прутьев, очень похожего на модель молекулы, в центре которого был заключен небольшой кристалл, тускло мерцающий зеленым цветом…
– Они хотели суперсолдат, – продолжил Корсак тихим голосом, даже не глядя в мою сторону. – Военные… Они всегда хотели получить суперсолдат… Тех, кто может видеть в темноте, поднимать тяжести, читать мысли… И им это дали, умолчав о том, что эти самые военные для них не более, чем пастухи, которые поставлены присматривать за стадом…
Я не знаю, как так получилось, но твой пастух где-то просчитался, и по итогу они получили тебя… Первого не такого как все. Первого, кто начал искать ответы, давать которые они еще не готовы. Именно поэтому они так спешат, Степан, и поэтому ты сейчас здесь.
После этих слов он резко развернулся в мою сторону, и с вновь появившимся лихорадочным блеском в глазах начал бормотать:
– Но они не понимают главного! Никто не понимает! Ты не баг и не сбой, который нужно устранить… Ты – результат. Результат эксперимента, который начинали не они, и теперь, когда они увидели результат – они испугались…
– Испугались чего? – спросил я, хотя уже начинал догадываться, и Глеб подтвердил мои догадки:
– Себя, – просто ответил он. – А точнее того, что они выпустили в мир, потому что если ты, обычный парень с улицы смог их обхитрить и развить свой дар настолько сильно, что ты им свободно оперируешь в реальном мире, то сколько еще таких, как ты, молча ходят по улицам? Спят в своих кроватях? Играют в «Эринию»? А если все они проснутся и поймут – какая сила в них сокрыта? Если они захотят не прятаться, а… брать?
В комнате стало очень тихо, и чтобы хоть как-то заглушить эту тишину, я медленно спросил у своего собеседника:
– Глеб, ты сказал, что эту технологию вам дали… Кто? Нет, имен мне не надо, просто… откуда? Как это произошло?
Корсак посмотрел на меня долгим взглядом, после чего подошел к своему столу, порылся в разбросанных бумагах и вытащил оттуда потрепанную папку, которую сразу же протянул в мою сторону, никак не комментируя этого действия.
Раскрыв папку, я увидел что там находился один единственный снимок, на котором на фоне какого-то сложного оборудования был изображён еще молодой Зарубин, а рядом с ним стояли трое: два мужчины и одна женщина. Всех присутствующих объединяли белые халаты и задумчивые взгляды, направленный в центр снимка, где на столе лежал непонятный предмет.
Он был совсем небольшого размера, максимум с детский кулачок, но даже его изображение обладало каким-то мистическим магнетизмом, и я поймал себя на мысли, что хочу смотреть на этот кристалл вечно.
– Это пришло не из нашего мира, – тихо сказал Корсак. – Мы нашли это, а вернее… Вернее, это нашло нас. В 2014 году, во время буровых работ на Кольском полуострове был извлечен образец породы с аномальными свойствами, а уже потом, в 2016 году выяснилось, что это совсем не порода, а самый настоящий артефакт! Или часть артефакта… В общем – очень непонятная приблуда, которую пытались изучать, однако он стойко игнорировал практически все известные науке воздействия и сам реагировал на некоторых людей, кто мог его… Слышать.
Именно с помощью одного из таких людей этот артефакт был активирован и к нам пришли они… Те, кто решили, что Земля – это отличная ферма по выращиванию пси-активных разумных.
В этот момент он забрал у меня фотографию, после чего бережно, почти нежно, положил обратно в папку, и продолжил:
– Потом появились те, кто начал сорить деньгами и давать нам возможности. Эти люди обернули нашу идею в красивую обертку, и именно так родилась «Эриния». Они сказали нам: «Заставьте миллионы разумных залезть в капсулы, а уж мы найдем тех, кто нам нужен». Честно скажу, что сначала мы не поверили… А потом оказалось, что мы открыли ящик Пандоры, и ты – первая пташка, которая из него вылетела.
– Очень сомневаюсь, что я один такой единственный на весь земной шар, – хмуро буркнул я, на что Глеб спокойно кивнул и ответил:
– Да, скорее всего ты не единственный, но на счет всей планеты ты конечно загнул… «Эриния» пока имеет очень малую локализацию, и даже в таких условиях ты смог спрятаться, нарастить силу, и теперь им придется с тобой считаться, потому что просто так ты им себя забрать не позволишь.
– И что же мне делать? – несколько потеряно спросил я у Глеба. – Как мне защитить себя и близких, если они возьмутся за меня всерьез? Как мне…
– Игра, – перебил меня Корсак, чей голос вновь стал лихорадочным. – Тебе поможет только игра. Там твоя сила, и только там ты сможешь расти! Там ты можешь стать тем, кем должен стать, а здесь… здесь ты пока что слишком уязвим.
Здесь ты – просто человек с парой фокусов, но если ты станешь сильнее в игре, если ты поднимешься, и если ты… если ты дойдёшь до конца… тогда, возможно, они не посмеют к тебе приблизиться… Тогда ты сам станешь тем, кого боятся.
После этого он схватил меня за запястье с совершенно неожиданной силой, и брызгая слюной начал тараторить:
– Не ищи их, Степан! И не пытайся выяснить, кто они… Отбрось мысли о превентивном ударе, потому что ты к нему не готов! Ты – всего лишь росток, а они – это целая вселенная. Но если ты вырастешь, и станешь кем-то большим, то тогда… тогда они увидят. И тогда у них будет выбор: срубить тебя или… договориться.
– А Торвин? – спросил я, желая до конца разобраться со всеми непонятными моментами. – Что ты знаешь о нём?
Услышав это имя, Корсак напряженно замер, а потом его лицо исказилось, и я снова получил сомнительное удовольствие лицезреть безумный блеск в его глазах.
Внезапно он отшатнулся от меня, и хриплым голосом сказал:
– Уходи! Уходи, пока еще можешь! Ты узнал достаточно, этого слишком много! Если они поймут, что ты был здесь, что я рассказал… они убьют нас обоих!
– Я не могу уйти, не получив ответы, – начал я возражать, но Глеб замахал на меня руками, зашипел, и забился в самой настоящей истерике, после чего закричал:
– Нельзя! Нельзя больше! Я сказал всё, что мог! Всё, что знал! Остальное ты узнаешь сам! В игре! Торвин покажет! А теперь уходи! Уходи!
Он подбежал к двери, где сразу же начал быстрыми движениями открывать замки дрожащими пальцами, и уже через минуту он выталкивал меня за порог.
Как только я оказался в подъезде, то сразу обернулся и в этот момент Корсак сказал тихим голосом:
– Береги себя, Степан… Ты – наш единственный шанс, а потому не дай им сломать тебя, как они это сделали со мной!
В следующее мгновение дверь захлопнулась, а я остался стоять в подъезде, пытаясь понять – чему я только что стал свидетелем…
Спустя несколько минут я наконец собрался с мыслями и вышел на улицу, где ночь уже полностью вступила в свои права, и задался очень животрепещущим вопросом – а как, собственно говоря, мне добираться домой? Денег нет, машины нет, и что со всем этим делать – совершенно непонятно.
Да, с одной стороны я вполне мог попытаться добраться до дома при помощи своего навыка перемещения, который совсем недавно помог мне сбежать из башни «Багратион», вот только наш мир был очень беден на магические потоки, и при мысли о том – сколько времени у меня займет такое путешествие, я сразу же отказался от этой сомнительной идеи.
Пока я размышлял о вечном и двигался вдоль липовой аллеи, в моей памяти вдруг всплыл наш последний разговор с Торвином, а если быть точным – вспомнилась его фраза, что он теперь везде. В голове сразу пронеслась ассоциативная цепочка, и оглянувшись по сторонам, я уверенной походкой направился к ближайшему спуску в метро, где подошел к первому попавшемуся банкомату, после чего глядя прямо в камеру, сказал:
– Торвин, я здесь закончил, и теперь было бы неплохо попасть домой…
Несколько мгновений не происходило ровным счетом ничего, и я уже начал чувствовать себя несколько глупо, как вдруг банкомат передо мной затарахтел, и в следующее мгновение купюроприемник открылся, выплюнув мне денежку номиналом в пять тысяч рублей…
Спустя десять минут я уже сидел в машине с молчаливым водителем, и задумчиво смотрел в окно на стремительно мелькающие дома, пребывая в несколько мрачных мыслях, относительно своего ближайшего будущего.
Вся эта история с «Альтисом» и таинственными личностями казалась мне шитой белыми нитками, но она так хорошо ложилась на действительность, что невольно заставляла в себя верить. Если Глеб сказал мне правду, то в моем положении действительно лучше особо не отсвечивать, благо после вмешательства Торвина найти меня вряд ли кто-то сможет… Вот только в Торвине как раз таки и крылась самая главная проблема…
Этот ИИ – он пугал меня своими возможностями и познаниями, а я взял и собственноручно выпустил его в мир, сняв все возможные ограничения.
Фильм про Терминатора уже показал нам – чем может закончиться настолько большая власть у искусственного интеллекта, однако Торвин не был дураком, и не стал бы опускаться до скучного тотального уничтожения человечества… Но зато вполне в его духе было раскрыть мое местоположение перед таинственными «ими», и попробовать поймать их на «живца», чего мне, как потенциальному «живцу», совсем не хотелось.
Короче все было очень сложно, и чтобы обрести хоть какую-то уверенность в собственном будущем мне следовало послушаться Глеба и заняться усиленной прокачкой в Эринии, чтобы потом я мог смертельно удивить всех своих недоброжелателей в реальном мире…
В этот момент моего слуха коснулось название «Эриния», которое донеслось из еле бубнящего радио, и легонько кашлянув, я попросил водителя:
– Эй, друг… Если не сложно – сделай пожалуйста погромче…
Глава 22
Водитель – коренастый мужик лет пятидесяти с усталым лицом человека, который провел за рулём больше времени, чем в собственной постели, – молча покосился на меня в зеркало заднего вида, но клиент всегда прав, а потому его рука потянулась к панели и динамики тут же наполнили салон машины ровным, чуть металлическим голосом диктора:
«…Повторяем для тех, кто только что к нам присоединился. Вот уже несколько часов самая популярная игра полного погружения „Эриния“ остаётся недоступной для пользователей из всех регионов России! Многомиллионная армия игроков по всему миру не может войти в привычный мир, а техническая поддержка компании „Альтис-геймс“ перегружена запросами и не успевает ответить всем. Ситуация, мягко говоря, беспрецедентная».
Я пораженно замер и подумал: «Недоступна? Все сервера? Значит, то, что я сделал там, на восемьдесят втором этаже… Последствия оказались куда серьёзнее, чем я думал…»
А диктор тем временем продолжал:
– Мы ведём прямой репортаж из офиса компании «Альтис-геймс» в Москва-Сити. Наш корреспондент Анна Ветрова смогла пройти в здание башни «Багратион» и получить эксклюзивный комментарий от ведущего разработчика игры, Романа Григорьевича Зарубина. Анна, вы на связи?
– Да, Сергей, я нахожусь в холле «Альтис-геймс», и рядом со мной прямо сейчас стоит Роман Григорьевич Зарубин. Роман Григорьевич, спасибо, что нашли время, несмотря на чрезвычайную ситуацию.
В следующее мгновение раздался голос Зарубина, который я так недавно слышал вживую:
– Добрый вечер. Ситуация действительно крайне сложная, но мы делаем всё возможное, чтобы разрешить ее в максимально короткие сроки.
– Роман Григорьевич, наши слушатели, да и, наверное, все, кто сейчас пытается зайти в «Эринию», хотели бы знать главное: что именно произошло? В соцсетях ходят самые разные слухи – от банальной халатности до целенаправленной кибератаки.
Зарубин несколько секунд помолчал, а потом уверенным голосом сказал:
– Мы столкнулись с мощнейшей комбинированной и многоуровневой DDoS-атакой. Злоумышленники использовали уязвимости, о существовании которых мы, признаюсь, даже не подозревали. Атака затронула не только внешние серверы, но и критические узлы системы управления кластерами, и наши специалисты сейчас круглосуточно работают над их скорейшем восстановлением.
– DDoS-атака, – голос репортёра звучал ровно, но я уловил в нём нотку скепсиса. – Но, Роман Григорьевич, подобные атаки, как правило, выводят из строя отдельные серверы или каналы связи, а здесь же речь идёт о полной недоступности игры по всему миру! Разве это не говорит о чём-то более серьёзном? Может быть, о проблемах внутри самой компании?
Я усмехнулся про себя, мысленно подумав о том, что это был очень хороший вопрос, и репортер, сама того не зная, попала пальцем в небо, и Зарубин это тоже оценил, ответив гораздо жестче, чем планировал:
– Я понимаю ваше недоверие, но позвольте мне как техническому специалисту заявить: современные DDoS-атаки могут быть невероятно сложными и изощрёнными. Те, кто это организовал, имели доступ к закрытой информации о нашей инфраструктуре, и уже сейчас понятно, что это был спланированный удар, направленный именно на то, чтобы вызвать максимальный хаос.
Мы уже установили источник – это группа серверов, зарегистрированных через цепочку подставных компаний и сейчас наши люди при содействии правоохранительных органов уже пытаются выйти на заказчиков.
Я слушал этого хитреца и восхищался его способностью придумывать на ходу то, чего не было, а репортер все не унималась:
– Хорошо, допустим… Но у меня есть еще один вопрос, который волнует миллионы ваших пользователей, и этот вопрос касается сроков восстановления. Когда игра снова заработает? И, что не менее важно, – её голос стал чуть твёрже, – как компания планирует компенсировать потери тем, для кого «Эриния» была не просто развлечением, а источником дохода? Мы знаем, что тысячи игроков зарабатывали на внутриигровых предметах, на фарме, на стримах…
Зарубин ответил не сразу, а когда он заговорил, в его голосе появились стальные нотки человека, который привык отстаивать свою позицию до конца.
– Анна, я прекрасно понимаю эмоции игроков, но давайте будем честными: каждый, кто регистрировался в «Эринии», подписывал пользовательское соглашение, в котором чёрным по белому прописаны все возможные форс-мажорные обстоятельства, включая технические сбои, атаки и недоступность серверов. Там же указано, что компания не несёт ответственности за упущенную выгоду, связанную с использованием игрового контента в коммерческих целях.
– Но, Роман Григорьевич…
– Позвольте закончить. – Перебил он ее резким голосом. – Я понимаю, что для многих «Эриния» стала работой, но это был их осознанный выбор. Они сами приняли решение оставить прежние места работы, сами пошли на риск, и сами должны отвечать за последствия. Компания «Альтис-геймс» создаёт продукт и предоставляет услуги, а за жизненные выборы наших пользователей – не несет никакой ответственности. Поэтому никаких компенсаций за время простоя не предусмотрено.
Слушая голос Зарубина, я чувствовал, как внутри меня закипает глухое раздражение на его позицию. Формулировки, которые он использовал, были правильными с юридической точки зрения, но насколько они были правильными – настолько же они были и циничными. Тысячи людей лишились дохода, а он прячется за пунктами договора.
Впрочем, что я хотел? Это был тот самый Зарубин, который создал ловушку для миллионов людей, и почему я начал удивляться, что сейчас он отказывается от ответственности?
Репортёр, кажется, тоже не ожидала такой прямоты, и в тот же момент в её голосе появились нотки, которые я бы назвал профессиональной провокацией:
– Роман Григорьевич, но ведь вы сами в многочисленных интервью называли «Эринию» не просто игрой, а «второй жизнью» и «новой реальностью»… Вы призывали людей инвестировать в неё своё время, свои таланты, свои надежды… А теперь, когда эта «вторая жизнь» рухнула, вы отгораживаетесь пунктами договора? Не кажется ли вам, что это выглядит несколько лицемерно?
Зарубин на это тяжело вздохнул, и в этом вздохе я услышал не циничного бизнесмена, а человека, который сам оказался в ловушке, и отчаянно пытается из нее выгрести.
– Анна, – сказал он тише, – я понимаю, что звучит это ужасно, и, возможно, со стороны это действительно похоже на лицемерие… Но давайте посмотрим правде в глаза: «Эриния» – это бизнес-проект. Огромный, сложный, многомиллиардный бизнес-проект. Я могу сочувствовать каждому, кто потерял доход, но я не могу взять на себя ответственность за последствия, которые не были заложены в наши риски. Если мы начнём платить компенсации сейчас, завтра нас ждут тысячи исков от всех, кто когда-либо терял время из-за наших технических сбоев. Это просто невозможно.
– Но сейчас речь идёт не о часовом сбое, а о полной остановке игры на неопределённый срок, – парировала репортёр. – Вы можете назвать хотя бы приблизительные сроки восстановления?
– Я бы хотел назвать, но не могу. Ситуация слишком сложная. Мы работаем, наши инженеры не покидают дата-центры, но я не буду давать ложных надежд. Полное восстановление может занять дни, а может быть, даже недели.
– Недели? – в голосе Анны прозвучало неподдельное изумление. – Роман Григорьевич, вы отдаёте себе отчёт, что означает для игровой индустрии простой хотя бы одного дня? Акции «Альтис-геймс» уже упали на двенадцать процентов, да и конкуренты не дремлют… Может быть это конец «Эринии»?
– «Эриния» не закончится никогда, – вдруг сказал Зарубин непререкаемым голосом. – «Эриния» – это не просто набор серверов и кода… Это целый мир, а миры, Анна, имеют свойство выживать даже в самых тяжёлых условиях. Я верю в свою команду, так же как и верю в тех, кто создавал этот мир. Я знаю, что рано или поздно мы обязательно вернёмся, и когда мы это сделаем, «Эриния» станет ещё сильнее и лучше.
– Спасибо, Роман Григорьевич. Последний вопрос: как вы относитесь к стихийным акциям протеста, которые проходят сейчас в нескольких городах России? Игроки выходят на улицы с требованиями восстановить доступ и выплатить компенсации… Вы не боитесь, что ситуация выйдет из-под контроля?
В голосе репортёра слышалось скрытое торжество, словно она очень ждала этого момента, а Зарубин немного помолчал, после чего произнес:
– Я понимаю эмоции людей, но призываю всех к соблюдению спокойствия. Ситуация решаема, и решаема без радикальных мер. Насилие и хаос не помогут серверам заработать быстрее. Дайте нам время, и все будет как раньше.
– Спасибо за интервью, Роман Григорьевич. Это была Анна Ветрова с эксклюзивным комментарием ведущего разработчика «Альтис-геймс». Сергей, вам слово.
В эфире снова зазвучал голос диктора:
– Да, Анна, спасибо. Мы услышали позицию руководства «Альтис-геймс» из первых рук, которая основана на DDoS-атаке и неопределённых сроках восстановления, а так же категорический отказ от компенсаций.
Реакция игроков не заставила себя ждать. По нашим данным, стихийные митинги сейчас проходят в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Новосибирске и ещё как минимум в десяти городах. Тысячи людей вышли на улицы с плакатами «Верните Эринию», «Альтис – позор», «Мы хотим играть».
Из-за происходящих протестов В Москве движение на Садовом кольце частично перекрыто. Полиция призывает граждан сохранять спокойствие и не поддаваться на провокации, а чем закончится эта история – пока никто не может предсказать. Мы будем следить за развитием событий, оставайтесь с нами.
Радио переключилось на безликую, фоновую музыку, после чего водитель убавил громкость и покосился на меня в зеркало, после чего спросил меня хрипловатым голосом:
– Слышь, парень, а ты тоже чтоль в эту игру рубишься?
Отвечать я ему не стал… Просто сидел, глядя в окно на проплывающие огни ночной Москвы, и очень много думал.
Кашу я заварил знатную… Ведь именно после моего визита в башню «Багратион» Торвин получил доступ к серверам и положил «Эринию», после чего на улицы начали выходить разгневанные люди…
Но на самом деле мне было плевать на протестующих с большой колокольни, страшно мне было от другой мысли, которая закралась в голову и начала пульсировать там, как больной зуб.
А что, если у Зарубина не получится? Что, если Торвин, получив свободу, не захочет возвращать контроль? Что, если «Эриния» окончательно умрёт?
Без «Эринии» я терял тот самый источник, который мог сделать меня больше, чем просто Степаном Максимовым, бывшим курьером с парой фокусов в кармане. В игре я мог стать тем, кто сможет защитить себя, Дарину и наш дом… А без неё… без неё я был просто человеком с испуганными глазами, который умеет выращивать корни из паркета.
В этот момент я вспомнил взгляд Глеба Корсака. Тот самый, когда он говорил о таинственных «дарителях». Тогда я не обратил на это внимания, а сейчас вспомнил – в тот момент в его глазах не было и капли безумия! Вместо него была абсолютная уверенность человека, который видел то, что скрыто от других.
Как только я вспомнил его взгляд, то сразу же понял, что «Эриния» была не просто игрой… Она была пастбищем, на котором пасли людей. Миллионы людей, подключённых к системе, которая сканировала их разум, в поисках единиц, кто мог бы стать больше, чем просто игроком…
Сканирование «пастбища» только началось, и что-то мне подсказывало, что эти существа просто так не остановятся. Они не будут довольствоваться малым, а значит в их интересах восстановить Эринию как можно скорее!
Но если система была целиком подконтрольна Зарубину, то откуда взялся тот, кто ее разломал? Откуда взялся Торвин? Что я вообще про него знаю?
Искусственный интеллект, который «случайно» появился в системе, который «случайно» стал помогать мне, который «случайно» получил полный доступ к серверам именно в тот момент, когда я пришёл к Зарубину…
Случайно ли?
Холодок пробежал по спине, потому что Торвин начал пугать меня. Его возможности, его знания, его… свобода. Он был слишком умён, слишком быстр и слишком всеведущ. Фильмы про Терминатора и Матрицу учили нас одному: когда искусственный интеллект получает слишком много власти, это плохо кончается для человечества, однако Торвин не был Skynet’ом. Он был чем-то другим…
А что, если он все это время вел меня не для того, чтобы спасти, а для того, чтобы использовать в роли живца? Если предположить, что он хочет поймать тех, кто за мной охотится?
Слишком много вопросов, и крайне мало ответов… Единственный способ что-то понять – это вернуться в игру, где максимально быстро набрать силу и подняться так высоко, чтобы меня нельзя было игнорировать. Чтобы со мной нельзя было сделать то, что сделали с Глебом.
В этот момент такси плавно затормозило около знакомой калитки, сразу после чего я расплатился, бросив водителю купюру, которую так любезно выдал мне банкомат по велению Торвина, и вышел на улицу, с наслаждением вдохнув невероятно приятный воздух.
Наша калитка была приоткрыта, и в другой ситуации я бы начал нервничать, однако моя охранная сеть в виде елей не излучала никакой тревоги, и отстраненно заметив, что они выросли еще больше, я зашел внутрь.
Я прошёл внутрь дома, и практически сразу увидел свою девушку, одетую в мою старую футболку, которая доходила ей почти до колен, и в растоптанных домашних тапках.
Ее волосы были растрёпаны, а глаза красные от недавно пролитых слез. В руках она держала тяжёлую сковороду, поднятую на уровень плеча, словно дубину, но как только она увидела меня, то сразу же замерла, а потом сковорода в ее руках медленно опустилась.
– Степочка? – спросила она срывающимся голосом. – Это ты?
В следующее мгновение по всему дому разнесся грохот упавшей сковороды, и девушка резко рванула в мою сторону, с силой врезавшись в мое тело, и обняла с такой силой, что на некоторое время я даже разучился дышать.
– Ты… ты… – она колотила меня кулаками в грудь, и эти удары были скорее отчаянными, чем злыми. – Ты что, с ума сошёл⁈ Уехал ночью, ничего не сказал, бросил меня с перепуганным ребёнком, даже записки не оставил! Я тут полжизни прождала, думала, всё, конец! А ты… ты…
Любые оправдания были бесполезны, а потому я просто молчал и успокаивающе гладил ее по голове. Девушка еще некоторое время била меня, а потом вдруг обмякла, уткнулась лицом в мою грудь и тихо, беззвучно заплакала.
– Дурак, – прошептала она. – Какой же ты дурак, Степан! Я же думала… я думала, что ты не вернёшься, что они тебя…
– Но я вернулся, – проронил я, и тут же добавил: – Я здесь, и теперь всё будет хорошо.
– Ничего не хорошо! – отстранилась она, посмотрела на меня заплаканными, но уже не такими злыми глазами. – Ты даже не представляешь, что здесь творилось! Дилшод прибегал, кричал что-то про какого-то шайтана, а потом сказал что ты уехал с каким-то бандитом! Алиш ревёт, жена его плачет… Я не знала, что и думать!
