Текст книги "Объект их охоты (ЛП)"
Автор книги: Джо Макколл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 10
Монстр. Уродство. Эти слова набатом отдавались в голове, когда мой зверь отрывал окровавленную пасть от глотки Кертиса. Оборотень прижимал руку к кровоточащей ране, глядя на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Слишком поздно; он истечет кровью за считаные мгновения. Мой зверь упивался его страхом. Он причинил нам боль, как и остальные. Он смеялся над нашей мукой. Я облизала губы – нет, не я – зверь. Зверь облизал губы и оскалился, словно в улыбке.
Мы отомстим за соплеменников. За тех, кого называли друзьями.
– Она перевоплотилась, – зверь услышал шипение нашего отца. – Ни один волк не должен уметь превращаться естественным путем. Ты говорил, это невозможно, – их шаги были громкими, раздражающе громкими. Сапоги тяжело бухали по сухим листьям и веткам. Неужели они совсем не знают, что такое скрытность? Волк не должен предупреждать добычу о том, что выслеживает её.
Дураки.
– Это и должно быть невозможно, – прошипел другой голос. Мой зверь склонил голову набок. Мы не узнавали этот голос. – Фрейе не давали сыворотку.
– Я видел это своими глазами, Гарольд, – огрызнулся отец. – Она перекинулась как раз в тот момент, когда Дэмиен собирался перерезать ей горло, а потом дала деру.
Тот, кого звали Гарольдом, зарычал:
– Ты позволил ей уйти?
– Мы ничего ей не позволяли, – огрызнулся отец. – Она сорвалась с места прежде, чем мы успели сообразить, что происходит.
– Ритуал не будет завершен, если её не вернут и не принесут в жертву, – предупредил Гарольд. – Все они должны пролить кровь, чтобы это сработало.
– Да, я в курсе.
– Учти, если ты не вернешь её до следующего полнолуния, он придет за вашими душами.
Наш отец фыркнул:
– Ой, брось, – он отмахнулся от предупреждения Гарольда. – Ты правда в это веришь?
– Неважно, во что верю я, – Гарольд вздохнул. – Если не завершишь ритуал, сам узнаешь, что правда, а что нет, но Захария всё равно придет.
– О Боге Луны никто не слышал уже много лет.
– Это не значит, что он не наблюдает.
Снова была боль. Всегда боль. Казалось, вся моя жизнь была пропитана ею с моего шестнадцатилетия. День, когда я потеряла невинность. Не обязательно девственность – это лишь товар, который люди ценят слишком высоко, – но невинность детства и семьи. Люди, которые должны были меня защищать, отмахнулись от моей боли как от досадного неудобства. Неважного и недостойного внимания.
Кто-то плакал. Громкие, судорожные всхлипы эхом отдавались в комнате.
Черт. Это была я.
Это я рыдала.
Нежная рука вытерла мой лоб; мягкий голос шептал успокаивающие слова, пока я разом отпускала всё. Я так долго копила в себе боль и печаль, что они стали частью меня. Я не пролила ни слезинки из-за перенесенных страданий и чувства стыда. Не плакала из-за человека, которого убила. Теперь же это был настоящий ливень.
Сказать, что мне было неловко – ничего не сказать, но сейчас мне было слишком плохо, чтобы об этом заботиться. Это проблема будущей Фрейи.
– Она быстро заживает, – раздался ободряющий голос рядом. Чьи-то руки пощупали мой живот. Я поморщилась. Рука, гладившая мой лоб, замерла, из горла мужчины вырвалось низкое рычание. – Успокойся, Хантер. Я не причиняю ей боли намеренно. Нужно просто проверить, как идут дела.
Тот, кого звали Хантером, презрительно хмыкнул и пробормотал что-то невнятное себе под нос. Другой мужчина лишь посмеивался. Его запах был знаком: смесь антисептика и свежескошенной травы. Медленно я открыла глаза.
– Док… тор… – Лунная Богиня, сколько же сил потребовалось, чтобы это выговорить.
– И снова здравствуй, Фрейя, – в поле моего зрения появилось лицо доктора Карлсона, его глаза сияли. – Я надеялся, что наша следующая встреча произойдет при лучших обстоятельствах.
– А я надеялась никогда тебя больше не видеть.
Доктор усмехнулся:
– Вполне тебя понимаю.
– Хочешь попробовать сесть? – спросил тот, кого звали Хантером, с другой стороны. Я так увлеклась разглядыванием доктора, опасаясь его намерений после нашей прошлой неудачной встречи, что совсем забыла о другом человеке в комнате.
Мой взгляд метнулся к нему – серые глаза встретились с мягким, теплым янтарем.
Ого, а это что-то новенькое.
Казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди, так быстро оно забилось. Один взгляд – и в груди потяжелело, а ладони стали влажными. Внезапная отчаянная потребность вспыхнула во мне, заставив неосознанно сжать бедра.
Этот человек что, наложил на меня какое-то заклятие?
– Привет, – черт… как же неловко вышло. Бог в человеческом обличье лучезарно улыбнулся мне, в глазах плясали искорки. Разве глаза могут искриться? Такое вообще бывает?
– Здравствуй, Рыжая.
– Рыжая? – я слегка склонила голову, услышав незнакомое прозвище. Хантер улыбнулся, протянул руку и коснулся пряди моих темно-красных волос.
– Цвет твоих волос, – сказал он это как нечто само собой разумеющееся. – Почти один в один как мех твоей волчицы.
Я застыла. Воспоминания хлынули потоком, штурмуя мой разум.
«Перевоплотись, Фрейя».
Я надеялась, что всё это было лишь дурным сном. Что, возможно, меня просто вырубило, и я вообразила весь этот кошмар. Это не могло происходить на самом деле. Только не снова.
Клыки и когти.
Кровь и боль.
Я знала, что снова убила. Растерзала человека, который пришел забрать жизнь Грэнни.
Грэнни!
– Она в порядке? – я резко села в постели, поморщившись: движение отозвалось резью в еще заживающей ране. – С Грэнни всё хорошо?
Мужчины переглянулись, и в животе у меня поселился липкий страх. Неужели они думают, что это я её…?
– Она в критическом состоянии, в реанимации, – успокоил меня доктор. – Вам бы тоже следовало быть там с такой раной, но мои добрые советы обычно пропускают мимо ушей.
Издевательский смешок вырвался у меня из горла:
– Вы просто расстроены, что в этот раз не получится пришить мне попытку суицида.
Добрый доктор, казалось, не оценил моей шутки.
– Если вам от этого станет легче, – вздохнул он, – приказ отдавал не я.
– Тогда кто…
Дверь в палату распахнулась, с грохотом ударившись о бетонную стену.
– Я.
Если бы дьявол принял человеческий облик, он выглядел бы именно так.
Высокий, мускулистый, покрытый татуировками и шрамами. Волевая челюсть плотно сжата, синие глаза прикованы ко мне. Они были твердыми, как сталь, и полными какой-то скорбной глубины. Он смотрел на меня сверху вниз, шагая вглубь комнаты; его тяжелые сапоги гулко стучали по бетону. Воплощение греха и секса. Падший ангел, чья душа – чернее ночи.
Моя волчица под кожей забеспокоилась; я чувствовала, как она мечется в моем сознании. Она узнала этого человека.
Перевоплотись. Слово эхом отозвалось в голове, вороша воспоминания. Он был там. У Грэнни. Моя волчица ощутила всю мощь его приказа, когда он потребовал, чтобы мы вернули себе человеческий облик.
Почему мы не послушались? Его голос обладал всей силой альфы, но моя волчица отмахнулась от него, словно это была лишь вежливая просьба.
Его глаза цвета ледяной тундры метнулись к доктору, и он коротко кивнул на дверь. Безмолвный приказ. Доктор кивнул в ответ, бросил на меня прощальный взгляд и вышел. Дверь захлопнулась, оставив меня в холодной бетонной коробке наедине с двумя мужчинами: один смотрел на меня так, будто я была центром его вселенной, а второй, вероятно, хотел перегрызть мне горло.
– Фрейя Морган, двадцать один год. Никаких записей о рождении. Ни номера социального страхования, ни кредитных карт, ни даже работы. Ты словно призрак.
– Вулф, – предостерегающе произнес Хантер низким голосом. Он что, защищал меня от собственного альфы? Но зачем? Он меня знать не знает, и для него я вполне могла быть той, кто напал на Грэнни.
– Если я призрак, откуда ты знаешь моё имя? – спросила я. – Грэнни – единственная, кто его знал, и я сомневаюсь, что она тебе рассказала.
Вулф усмехнулся.
– Птичка на хвосте принесла, – съязвил он.
– Тебе стоит завести птиц получше, – парировала я. – Эти никуда не годятся, раз это всё, что они смогли раскопать.
Его ухмылка стала шире. Так улыбается человек, который знает тайну и из последних сил удерживается от бахвальства. Впрочем, я не сомневалась, что он еще позлорадствует. Он выглядел как тип, который будет вечно попрекать тебя чем-то подобным.
– Думаешь, я узнал только твоё имя? – спросил он. – Мэри Беннетт. Лия Моретти. Сьюзан Клоу. Хейли Дорчестер. Этих имен тебе достаточно?
– Откуда… откуда ты их знаешь? – выдохнула я, сердце заколотилось в груди. В памяти снова всплыли их крики. Мольбы. Просьбы.
– Оттуда же, откуда и твоё, – он выудил из заднего кармана папку – она была скручена в трубочку, как старая газета, которой бьют мух. Он швырнул её мне на колени. Фотографии высыпались, являя мне улыбающиеся лица моей стаи. Дрожащей рукой я подобрала их, касаясь пальцами каждого лица. Они выглядели такими счастливыми от того, что их «выбрали». Они верили, что удача улыбнулась им, что они принесут честь стае и Высшему Совету.
Вместо этого их пустили на убой.
Мои щеки стали мокрыми – слезы снова покатились из глаз. Сколько еще таких женщин изнасиловали и принесли в жертву? И ради чего? Ради вечной молодости? Я размышляла об этом уже какое-то время. В Хейвене мой разум стал проясняться. Туман, в котором я жила всю свою жизнь, рассеялся, и я начала задаваться вопросом: в чем истинная цель? Должно быть что-то большее, чем просто ритуал омоложения. Почему именно мы? Почему они выбрали всего пятерых, и почему именно нас? В нас должно было быть что-то особенное. Это не могло быть случайностью. Что такого было в нас пятерых, что делало нас подходящими для ритуала? Во мне не было ничего примечательного. Почему они выбрали меня? Почему выбрали Сьюзан?
Что-то не сходилось.
– Откуда они у тебя? – каждая фотография была прикреплена к анкете, где указывались наши имена, даты рождения, группы крови и происхождение. Вот только здесь что-то было не так.
– Ты когда-нибудь видела это раньше? – Вулф поднял еще одно фото. Это был тот самый логотип, который я видела в газете, в статье о кормовой компании.
– Только в газете, в кафе, – честно призналась я. Вулф кивнул, кажется, поверив мне. Не то чтобы я лгала. Я не помнила, чтобы видела этот логотип где-то еще, но это не значило, что у меня не было смутного предчувствия, будто я с ним сталкивалась. Мне просто нужно было вспомнить, где именно.
– А как насчет этого? – он положил еще одну фотографию. Я напряглась при виде клейма на коже. Вулф, казалось, не был удивлен моей реакцией, а вот Хантер – вполне.
– Откуда ей об этом знать? – он бросил обвиняющий взгляд на Вулфа. – Только «гиены» носят такое клеймо.
Кто такие «гиены»? И почему они носят метку «избранных»?
– У неё есть своё собственное, – оскалился Вулф, швыряя ему моё фото, прикрепленное к тем же бумагам, что были у остальных девушек. Хантер побледнел, взглянув на снимок. Это было фото, сделанное в ночь Отбора. Мне поставили клеймо в тот самый миг, когда Дэмиен выбрал меня для ритуала. В металл клейма подмешали серебро, чтобы наши способности оборотней не смогли полностью исцелить след.
Хантер протянул дрожащую руку и отодвинул край больничного халата, обнажая шрам чуть ниже ключицы с левой стороны груди.
– Кто это сделал с тобой? – его голос был тихим, пронизанным смертоносным подтекстом, от которого я вздрогнула, и не только от страха. – Кто. Это. Сделал. С. Тобой? – он чеканил каждое слово, его тон становился всё более властным и опасным.
– Я… – нет, я не скажу им. Не могу. Стыд был слишком велик. Боль – невыносима. Если я скажу им… если произнесу эти слова вслух… Нет. Сглотнув комок в горле, я упрямо покачала головой и опустила взгляд на фотографии, которые сжимала в руках.
– Ты напала на Грэнни? – допытывался Вулф. – Почему ты была там? Кто были те люди?
Вопросы сыпались один за другим, нескончаемым градом. Но я по-прежнему хранила молчание. Потому что любой из этих вопросов неизбежно привел бы к тому единственному ответу, который я давать отказывалась. Никто не узнает, что они сделали с теми девушками и что они сделали со мной.
Я унесу этот секрет в могилу, даже если это случится гораздо раньше, чем я думала.
Глава 11
Она не лгала. Она просто отказывалась говорить. Я не знал, что хуже. Лед, на котором я стоял, был слишком тонким. Между нами тремя возникла связь, которую невозможно было отрицать. Чувствовала ли она то же самое? Эту невидимую нить, притягивающую нас друг к другу? Эту внезапную потребность защитить её, уберечь любой ценой?
Я молил Лунную Богиню, чтобы это не было правдой. То, что происходило сейчас, было чем-то неслыханным. Тем более учитывая, что и Хантер, и я ощущали это гравитационное притяжение к этой маленькой волчице.
Я смотрел на неё сверху вниз, мой жесткий взгляд был неумолим. Пыток или боли не будет – по крайней мере, такой боли, которая не приносила бы ей удовольствия в итоге – но мне нужно было, чтобы она испугалась. Это шло вразрез со всем моим естеством, но мне требовались ответы, которыми владела только она.
Прошло почти три недели с тех пор, как мы нашли её на берегу реки. Она была полуживой, вся в грязи и крови. Кожа была пепельно-серой, глаза – безжизненными и тусклыми. Теперь же её светлая кожа приобрела здоровый розоватый оттенок, а рыжие волосы сияли под люминесцентными лампами медицинского отсека. В её серых глазах искрилось любопытство, смешанное с опасением. Полные розовые губы и маленький аккуратный носик делали её похожей на персонажа из аниме.
Её грудь тяжело вздымалась, подчеркивая формы, которые были чуть больше, чем на пригоршню. Черт, когда я нес её в наше поселение, чувствуя, как эта пышная грудь прижимается к моей, я стал твердым как сталь. И до сих пор оставался таким. Она была мягкой и округлой во всех правильных местах. А эта задница… достойна лучшего порно. Она затмевала любую «лисичку» в нашем логове.
Истинная пара.
Эти слова крутились в моей голове, как шарик в пинболе. Док заподозрил это в ту же секунду, когда мы её привезли. Ни один из нас не мог отвести от неё глаз, а Хантер едва не оторвал доброму доктору голову, когда тот прикасался к любой части её тела. Трудно было поверить, что нам троим суждено быть вместе. Пары были редкостью… величайшей редкостью. Я не слышал об истинной связи последние сто лет, потому что она была зарезервирована для особого вида волков.
Омега.
Что за чудо свалилось мне в руки? Считалось, что омеги вымерли. Никто не знал, почему рождаются именно омеги, но многие теоретизировали, что это связано с интеграцией человеческой ДНК. Пары в современном мире выбирались. Без омег альфы стали завязывать узлы с бетами, хотя процесс и успех варьировались от пары к паре. Иногда узел не рос. Те же альфы, что выбирали в партнеры людей, и вовсе обходились без узла, так как это могло убить человеческую пару.
– Просто скажи нам, Рыжая, – умоляюще настаивал Хантер. Она яростно покачала головой, отказываясь наотрез. Почему она так боялась рассказать о своем клейме? Она заодно с «Коллективом»? Её подослали шпионить?
– Говори, – приказал я, вкладывая в слова всю свою силу альфы. На мгновение она поморщилась, её рот приоткрылся, словно она собиралась подчиниться приказу. Но затем он захлопнулся. Она сердито посмотрела на меня, сильнее прижимая халат к груди и закрывая метку.
И это была не единственная метка. Хантер видел остальные, когда Док обрабатывал её раны после того, как мы забрали её у Грэнни. Он не заметил второе клеймо на её груди только потому, что я успел его прикрыть. Мне не нужно было, чтобы он сорвался в тот момент. Когда его адреналин зашкаливал, ему становилось трудно контролировать свои разрушительные порывы.
У неё была еще одна метка на пояснице, прямо над ложбинкой её идеальной задницы. Грубо вырезанная буква «D». Должно быть, это сделали серебром, потому что шрам не зажил до конца. Как и мелкие шрамы, покрывавшие её спину. Когда мы с этим закончим, я отведу её к Брюзеру. У него в городе свой тату-салон.
– Ты ведь не хочешь узнать, каковы последствия неповиновения моим приказам, Маленькая Красная Шапочка, – поддразнил я её, наслаждаясь запахом её страха.
Её аромат.
Мы были так заняты, что оба его пропустили. Она пахла жимолостью и свежим дождем. Когда мы забрали её с поляны, у неё совсем не было запаха.
– Кто был тот человек в кафе? Ты хотя бы это можешь сказать? – мягко спросил Хантер.
Фрейя пожала плечом, всё так же не поднимая глаз.
– Фрейя! – гаркнул я. Она подскочила, пугливая как кролик. – Кто это был?!
– Я не знаю.
Она лгала. Хантер посмотрел на меня, его янтарные глаза стали жесткими. Мы оба знали, что нужно делать.
– Мы даем тебе последний шанс, детка, – пригрозил он сурово. Его ладонь легла ей на затылок. Фрейя ахнула, когда он притянул её к себе, пока они не оказались нос к носу. – Кто это был?
Тишина. Лишь сверчки стрекотали за окном.
Еще один взгляд на меня. Я кивнул, давая свое добро. Нам нужны были ответы, и именно Хантер должен был их получить. Было и еще кое-что, что должно было произойти между нами всеми, но я решил уступить Хантеру право первого шага.
В конце концов, он всегда обожал охоту.
Упрямое молчание. Мое сердце заныло. Она не доверяла мне настолько, чтобы довериться. Нам. Но я должен был помнить, что мы едва знакомы. Мы можем быть истинными парами, но это не подразумевает безусловного доверия. Особенно от кого-то, кто выглядит так, будто прошел через ад.
Док упоминал, что тяжелая травма и внутренний разлад могут мешать ей чувствовать связь истинных. Это говорило мне о том, что у неё за плечами тонна дерьма, и она не в ладу со своей волчицей. Последнее было легко заметить.
В отличие от того, во что заставляют верить книжки, мы не общаемся со своими волками словами. Никаких внутренних диалогов. Но у нас есть связь. Их инстинкты ведут нас, и зачастую эти инстинкты садятся за руль. Оборотни в наши дни имеют больше контроля над своей первобытной стороной из-за неспособности к полной трансформации. Не то чтобы это никогда не случалось, но случалось реже. Наши когти по-прежнему смертоносны, а укусы опасны. Просто мы не превращаемся в четырехногих зверей.
Я представлял, что Рыжей куда труднее контролировать своего волка, чем остальным. Выражение её глаз в кафе было чисто животным. Единственный проблеск самой Фрейи я увидел, когда Вулф впервые отдал ей приказ. Этот наклон головы – в этом была вся она. Я провел годы, тренируясь контролировать зверя внутри себя. Коллектив заставлял меня оттачивать способности и превращать их в оружие, а не просто в инструменты выживания.
Когда я почувствовал Фрейю в форме волка, казалось, что она совсем себя не контролирует. Паника, страх и одиночество – вот что сочилось из её зверя. Наряду с гневом и жаждой мести – двумя главными катализаторами потери контроля.
Мы с Вулфом были более чем уверены, что Рыжая не нападала на Грэнни. Она защищала её. Убила нападавшего. Но кусочки мозаики отсутствовали. История оставалась нерассказанной. Мужчина в кафе не имел запаха, а количество крови на полу не соответствовало одному человеку. Часть принадлежала Грэнни, но на полу её было слишком много.
Это значило, что был кто-то еще.
И еще – ни за что на свете один мужик в костюме не смог бы застать врасплох эту старую летучую мышь. Я видел, как она укладывала нескольких парней вдвое больше неё разом. Что-то не сходилось, и нам нужно было знать что именно, если мы собирались сыграть на опережение.
– Если хочешь играть в такие игры, – прорычал я. Рыжая задергалась, её бедра напряглись, когда она попыталась вырваться из моей хватки. Я намотал прядь её волос на палец и резко дернул, вызвав крик у красавицы, которая скоро окажется подо мной.
Всему свое время.
Фрейя вскрикнула, когда я стащил её с кровати за волосы, волоча к дверям медпункта и дальше в коридор.
– Хантер, – моя свободная рука перехватила веревки, которые бросил мне Вулф. Я показал ему большой палец, силой уводя сопротивляющуюся лисицу из убежища в окружающий его лес. Она боролась со мной, но её всхлипы и мольбы никак не влияли на намеченный путь. Все могло быть иначе. Я надеялся знакомить её со своей темной стороной постепенно, но она сама вынудила меня, когда отказалась сотрудничать.
В её прошлом были демоны, которых нужно было победить, и я буду тем, кто начнет их истреблять. Рыжая должна знать, что может нам доверять. Что мы её прикроем. Сомневаюсь, что она когда-либо сталкивалась с такой преданностью и верностью. Только не если она была частью Коллектива.
– Куда… куда вы меня ведете? – заикалась она, пытаясь вырваться. Одной мягкой рукой она вцепилась в мою ладонь, запутавшуюся в её волосах, а другой пыталась удержать полы халата.
Бесполезное занятие. Через пару минут я её этого лишу.
– В лес, Маленькая Красная Шапочка, – я оскалился в темной, зубастой улыбке. Еще несколько мгновений, и я решил, что мы ушли достаточно далеко, чтобы она не смогла сама найти дорогу назад к убежищу. Я хотел, чтобы она была дезориентирована. Напугана.
Выпустив её волосы из жесткой хватки, я перехватил её запястья прежде, чем она успела отпрянуть. Быстрыми, отточенными движениями я связал ей руки перед собой и накинул петлю на шею.
Глаза Рыжей полезли на лоб, связанные руки вцепились в веревку на шее, пока я закреплял свободный конец на ветке над её головой, натягивая его до тех пор, пока она почти не встала на цыпочки. Я не раз использовал эту технику на мужчинах. Стоило человеку дернуться слишком сильно, как петля затягивалась всё туже, пока он сам себя не придушивал.
Но для неё я предусмотрел предохранительный узел. Я не позволил бы ей по-настоящему задохнуться, но хотел, чтобы она верила в такую возможность.
– Что ты делаешь? – её голос дрожал от тревоги и страха. Хорошо. Может, теперь она начнет говорить правду. – Пожалуйста… – она перестала тянуть веревку, заметив, как та затянулась, когда она попыталась ослабить натяжение. Умная девочка.
– Правила игры такие, Рыжая, – сообщил я. – Ты отвечаешь на мои вопросы. Если не отвечаешь или если я заподозрю ложь – последует наказание. Скажешь правду – получишь награду.
– Пошел ты, – прорычала она, брызжа слюной от ярости. Мне показалось забавным, что она привязана к дереву, как висельник, но её волчица даже не шелохнулась. Я бы почувствовал, если бы зверь поднялся на поверхность, чтобы защитить её, но там было пусто.
Зеро.
Ничего.
Как показательно.
Моя девочка была напугана тем, что я могу с ней сделать, но её волчица хранила молчание. Она доверяла мне, знала, что я не причиню вреда, потому что понимала – мы истинные пары. Но человеческая часть Фрейи этого не догоняла. Её мозг затмевал инстинкты. Такое часто случается с оборотнями, которые избегают своего внутреннего зверя. Происходит разрыв, потому что они всю жизнь руководствуются человеческими порывами, а не теми, что даровала Луна.
– Не волнуйся, мы и до этого дойдем.
Это её взбесило. Она лягнула левой ногой, едва не задев мой пах. Я усмехнулся её ругательствам, когда петля снова сжалась на её горле.
– В твоих мечтах.
Ох, а она с огоньком. Вулфу будет весело, когда придет его очередь заявить на неё права. Еще до того, как она очнулась, мы договорились, что сначала «присвоим» её по отдельности, а уже потом – вместе.
– Давай начнем, – я улыбнулся ей. – Начну с простого, – Рыжая лишь хмыкнула в ответ, стараясь не двигаться, чтобы не натягивать петлю. – Почему ты была у Грэнни вчера вечером?
Я считал. Раз… два… три… тишина. Черт, ночь будет долгой, если она продолжит в том же духе. Покопавшись в заднем кармане, я достал выкидной нож. Щелчок лезвия привлек её внимание, глаза машинально проследили за ним. Она вздрогнула, когда я придвинулся ближе с ножом в руке.
– Почему ты была у Грэнни вчера вечером?
Снова без ответа.
– Ну, как хочешь, – коротким взмахом руки я разрезал халат, скрывавший её роскошные изгибы, заставляя себя игнорировать её испуганное вздрагивание. Скоро она поймет, что я никогда не причиню ей вреда в таком смысле. – Так-то лучше, – халат опал лентами к её ногам на лесную подстилку. Я позволил своему взгляду блуждать по её обнаженному, уязвимому телу. Вид её молочно-белой кожи и затвердевших розовых сосков заставил мой член мгновенно встать по стойке «смирно».
– Не делай этого, – предупредил я, когда она попыталась прикрыть грудь связанными руками. Она на мгновение заколебалась, прежде чем решить, что эту битву ей не выиграть. Облизнув губы, я шагнул к ней вплотную, так что наши тела почти соприкоснулись.
– А теперь… – я медленно провел острием ножа вокруг одного из её аккуратных сосков. Она содрогнулась, бедра плотно сжались. – Почему ты была у Грэнни вчера вечером?
Её кадык дернулся, она прикусила нижнюю губу, борясь с собой.
С тихим вздохом она сдалась.
– Я там работаю, – выдохнула она. – Я помогала ей закрывать кафе.
Это была новая информация. Грэнни сказала нам, что наняла племянницу для работы в кафе. Было бы слишком большим совпадением, если бы Фрейя оказалась её племянницей. А если это правда, значит, Грэнни нам лгала.
