Текст книги "Объект их охоты (ЛП)"

Автор книги: Джо Макколл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 14

Мое внезапное признание встретила тишина. Его янтарные глаза закрылись, и он сделал глубокий, успокаивающий вдох. Он отстранился, и я тут же ощутила потерю его тепла. Хантер опустился рядом со мной на колени, подхватил на руки и поднялся. Он всё еще не произнес ни слова, и эта затянувшаяся тишина разъедала меня изнутри. Он отнес меня к большой сосне, стоявшей чуть дальше по берегу – она цеплялась корнями за край леса, но стояла особняком. Там он сел, устроив меня к себе на колени.

Я скрестила руки на обнаженной груди. Ночной воздух хлестал по телу, заставляя меня дрожать и теснее прижиматься к его теплу. Теперь, когда адреналин спал, навалилась дикая усталость.

– Рассказывай, милая, – наконец пропел он, нежно лаская мою руку, пока вторая рука собственнически обнимала меня за талию. Я вдохнула, задержала дыхание на мгновение, а затем выдохнула. И я рассказала ему свою историю. Всё. Почти всё. Я намеренно опустила ту часть, где Дэмиен неоднократно насиловал меня с шестнадцати лет. Как он издевался надо мной и выставлял напоказ перед своими друзьями. Ему ни к чему было знать об этом.

Затем я рассказала о «Выборе». Страх и стыд сжали мое сердце в тисках, когда я начала описывать ту роковую ночь.

– «Выбор» происходит каждые десять лет, – шмыгнула я носом, – в полнолуние. Выбирают по одной женщине на каждого члена Совета или его наследника. Меня выбрал мальчик из школы. Я помню, как сидела в гардеробной и смотрела, как другие девушки восторгаются тем, что их выбрали, но всё, что я чувствовала, – это ужас. Холодная дрожь пробегала по моему позвоночнику.

– Тогда ты и получила клеймо? – спросил он, проводя пальцем по изуродованной коже. Я кивнула.

– Да, – прошептала я. – Всех избранных клеймили в день церемонии.

Он нахмурился.

– Ты знаешь, зачем?

Я покачала головой.

– Сначала я думала, что это для идентификации. Чтобы другие знали, кто мы такие. Но когда они… – всхлип вырвался из моих губ. – Когда они…

Нет, я не могла ему сказать. Если он узнает…

– Они изнасиловали тебя, – низко прошипел он, и его лицо потемнело. – Изнасиловали вас всех, верно?

Новый всхлип, за ним еще один. Я кивала сквозь поток слез, не желая облекать эти уродливые слова в звуки. В моих мыслях это оставалось лишь воспоминанием. Слова обладают силой, и будучи произнесенными вслух, они могут рушить династии. Рассказать ему, что я была изнасилована, истерзана и едва не убита, значило бы разрушить те крупицы контроля, что у меня остались.

Хантер крепко прижал меня к груди, шепча на ухо успокаивающие слова и лаская мою кожу с нежностью, которая никак не вязалась с его диким видом.

– Они перерезали им глотки, – я поперхнулась очередным всхлипом. – Для них всё это было игрой. Они смеялись над их болью и трахали их, пока те не истекали кровью. И всё ради того, чтобы обрести молодость. Чтобы жить дольше. Те девушки были всего лишь агнцами на заклание, и никто в стае и глазом не моргнул.

Мое признание встретила тишина, но не бездействие. Его грудь тяжело вздымалась, сердце под моей ладонью колотилось как отбойный молоток. Пальцы, что только что нежно гладили мою руку, теперь судорожно сжимались и разжимались.

Рука, покоившаяся на моем бедре, сжала меня сильнее. Хантер пересадил меня так, чтобы я сидела на нем верхом, лицом к нему. Он перехватил мое правое запястье и направил его к участку со сложными татуировками прямо под его ключицей. В тумане похоти я не обратила внимания на рисунки, покрывавшие большую часть его кожи. На одной из сцен огромный белый волк лежал прикованный к полу. Его шерсть была свалявшейся, янтарные глаза – полными скорби и безнадежности. Это была отчаянная картина, перетекающая в следующую. Там волк вырывался из цепей, отряхивая грязь с меха. Он поднимался, и его янтарные глаза горели ненавистью и жаждой мести. Последняя сцена была полна крови и тьмы. Волк вершил возмездие.

– Что ты… – ох. Кончики моих пальцев коснулись шрама. Он был на том же самом месте, что и мой, и той же… как он его получил? – Откуда это у тебя? – мне говорили, что это клеймо только для избранных. Почему его заклеймили как избранного?

Я снова провела рукой по сморщенной коже, нащупывая узор, чтобы убедиться – он действительно такой же, как у меня. Он прятал его от глаз, перекрыв историей своего перерождения. Неужели он стыдился своих шрамов так же, как я своих? Поэтому он укусил меня прямо поверх моего клейма? Чтобы я не видела его и не вспоминала о позоре? Об унижении? Даже если он не знал моей истории тогда, он понимал, каково это – корчиться под раскаленным клеймом, пока тебя удерживают силой. В некотором смысле это было более деморализующе, чем всё, что происходило до… или после.

Моя рука все еще лежала на его клейме, и он тяжело вздохнул.

– Из меня растили оружие. Я был рожден охотником. Чтобы убивать оборотней и тех, кто считался угрозой для «Коллектива». – Когда его янтарные глаза скользнули по моему лицу, я поняла, что он ищет узнавания. Но он его не нашел. Я никогда не слышала о «Коллективе». – Моя мать была человеческим инкубатором. Заводчицей. Ей щедро платили за то, чтобы она спала с оборотнями и рожала им детей. Иронично, правда? Единственная причина, по которой «Коллектив» создал нас, заключалась в том, чтобы истреблять таких же, как мы. Оборотней с человеческой ДНК. Полукровок.

– Почему?

– Фанатизм. Чистота крови, – Хантер пожал плечами. – Можно найти сколько угодно причин, по которым они хотят избавить мир от полукровок.

Это не имело смысла. Чем может быть опасен полукровка? Фанатизм и «чистота» могли быть мотивами, но слишком поверхностными. Должно быть что-то еще, подпитывающее желание искоренить полукровок – задачу почти невыполнимую. На планете больше семи миллиардов человек, и как минимум половина – оборотни и полукровки. Невозможно уничтожить такую массу населения.

Я хотела понять другое: почему у оборотня, обученного быть наемным убийцей, такое же клеймо, как у меня – клеймо «избранной»? В чем связь?

– В кафе ты перевоплотилась полностью впервые? – с любопытством спросил Хантер. Я покачала головой, опустив взгляд туда, где соприкасались наши тела. Я чувствовала его, горячего и твердого, под собой, но он не предпринимал никаких действий. В тот момент я почти жалела об этом – лишь бы он перестал расспрашивать.

– Впервые я перевоплотилась в ночь «Выбора», – смысла лгать или скрывать правду не было. – После того как он… когда он закончил со мной, он поднес нож к моему горлу. Я чувствовала жар серебра еще до того, как оно коснулось кожи. В одно мгновение я была готова разделить участь всех остальных, а в следующее – этот зверь вырвался из глубин моего разума, сокрушив мой самоконтроль. Я чувствовала себя собой, но в то же время нет. Я всё видела, всё чувствовала, но после превращения моим телом правил чистый инстинкт.

– Инстинкт выживания, – мягко пробормотал Хантер. – Самый сильный инстинкт и у оборотней, и у людей.

– Я помню, как мои челюсти сомкнулись на его руке. Он полоснул меня серебряным ножом, заставив разжать зубы. Я побежала, и они бросились в погоню. Кертис настиг меня первым. Он прижал меня к скале. Мне некуда было деться, кроме как пройти сквозь него. Он насмехался надо мной. Рассказывал, сколькими способами он меня трахнет, прежде чем позволит Дэмиену перерезать мне глотку. Затем он бросился на меня, а я вонзила зубы в его шею и рванула. Он был мертв еще до того, как коснулся земли, – в моем голосе не было тревоги, пока я рассказывала это. Ни всхлипов, ни сожалений. Ничего, кроме апатии – мой разум отгородился от тех событий. – Тот человек, о котором я упоминала раньше, Джедайя? Кертис – его сын. Его наследник.

Хантер обхватил мою талию руками и притянул к себе так, что наши грудные клетки плотно соприкоснулись. Я уткнулась лицом в его шею, заставляя воспоминания отступить. От него пахло сосной и цитрусом.

– Ты сделала то, что должна была, чтобы выжить, – его заверение легло бальзамом на мои открытые раны. – Не чувствуй вины за убийство человека, который ни секунды не раздумывал бы над твоей смертью.

Он был прав. Кертис истязал и убил бы меня, как сделал это с Сьюзан. Как они делали со всеми.

– Еще один вопрос, Рыжая, перед тем как я снова тебя трахну, – мои щеки вспыхнули от его грубого признания. Он ухмыльнулся, заметив мой испуг. – Я сказал, что если поймаю тебя, то трахну во все дырочки. У тебя осталось еще две.

Блядь. Мои ягодицы непроизвольно сжались. Меня никогда не брали туда.

– Ты не можешь… это же… – я замямлила, как идиотка.

Его ухмылка стала шире.

– Могу и сделаю, – заверил он. – А теперь скажи мне вот что. Почему ни от одного из тех мужчин не пахло?

– А? – Хантер, должно быть, заметил мое замешательство. – Когда мы приехали, единственные запахи, которые мы смогли учуять, были твоим и Грэнни. Что само по себе странно, потому что, когда мы впервые нашли тебя у реки, от тебя тоже ничем не пахло.

Чего-чего? Запах был у всех. Даже у меня. Хотя, если подумать, я не замечала его до тех пор, пока не прошло несколько дней после моей выписки из больницы.

– Что значит – у них не было запаха? От них несло кислым молоком.

– Кислым молоком? – повторил Хантер.

– Да, – кивнула я. – От Джедайи пахло резче, чем от другого. Так я его сначала и узнала. Я не помнила его имени, но у всех членов Высшего Совета и даже у некоторых представителей Элиты есть этот запах. Большинство прячут его под духами и одеколоном.

– Кто такие Элита?

– Так мы называем высшие эшелоны стаи, – я принялась разъяснять ему иерархию. – Высший Совет состоит из пяти семей-основателей. Как и Элита, все они обладают способностью принимать волчий облик. Элита стоит чуть ниже них. Они занимают вторые по значимости посты в стае. Врачи, юристы, ученые. В то время как оборотни, лишенные способности к трансформации, направляются на рабочие специальности. Учителя, уборщики и всё в таком роде. Не престижный труд.

Хантер уставился на меня так, будто я только что заявила, что луна сделана из швейцарского сыра. Разве в других стаях не было такой же иерархии? Моя стая не могла быть единственной, где использовали слабых волков для черной работы.

– Ты хочешь сказать, что в твоей стае есть другие волки, способные полностью менять облик, как ты?

– Да… – неуверенно ответила я. – Поэтому они и занимают лучшие должности. Способность к обороту означает, что они чисты, не испорчены. Разве в стаях, о которых ты знаешь, не так?

Хантер зарычал.

– Ты первый оборотень за последние сто лет, о котором я слышал, что он способен на полный оборот.

Что ж, это казалось невозможным. Я своими глазами видела, как члены Высшего Совета превращались в волков. Зрелище было не из приятных: их кости с треском ломались, а тела мучительно подстраивались под новую форму. Именно поэтому они в принципе редко оборачивались. Я видела, как одна из Элиты сменила облик впервые, когда мне было тринадцать. Трансформация убила её.

Я пересказала это Хантеру.

– Тут что-то не так, – его лицо слегка исказилось, пока он обдумывал мои слова. – Во всех найденных текстах об обороте говорится, что он должен быть плавным. Естественным. Превращение во второе «я» не должно причинять боль. И уж точно не должно быть смертельным.

– Я говорю лишь то, что видела сама, – я пожала плечами.

– Что-то здесь не сходится, – пробормотал он, скорее себе, чем мне.

Теперь, когда я увидела внешний мир, я не могла с ним не согласиться. Столько всего в общине было неправильным. То, как мы разделяли друг друга и с легкостью шли против своих. То, как мы просто принимали навязанную нам судьбу. Теперь я задалась вопросом о тех, кто исчезал на протяжении многих лет. Что, если они не уезжали в лучшее место, чтобы основать новую стаю? Что, если их казнили?

Но зачем? Потому что они нарушали статус-кво? Возможно, под самым основанием стаи скрывается нечто более мрачное. То, о чем знают лишь Высший Совет и Элита.

То, с чем мне рано или поздно придется столкнуться лицом к лицу.

Глава 15

Хантер не стал трахать меня снова, как обещал. Известие о том, что существуют другие, подобные мне – те, кто способен на полный оборот, – встревожило его. Пробормотав, что ему нужно сообщить Вулфу о моих словах, он подхватил меня на руки и побежал к тому самому убежищу, в котором я проснулась.

В сторону, противоположную той, куда я бежала до этого. Это немного подпортило мне настроение. Он бы выиграл в любом случае, так как у нас с моей волчицей, судя по всему, напрочь отсутствовал топографический инстинкт. Надо же. И вот теперь я была пристегнута к пассажирскому сиденью его грузовика – босая, в его запасных баскетбольных шортах и футболке Вулфа.

– Куда мы едем? – спросила я, глядя на пролетающие мимо пейзажи. Лес постепенно оживал под лучами восходящего солнца. Было лишь начало седьмого утра. Еще рано, но путь до города предстоял долгий.

– В «Комплекс».

Я вздрогнула от этого названия. Хантер не пропустил мою реакцию и поспешно поправился.

– Клуб «Плохой Волк», – сказал он мягче. – Трудно объяснить тому, кто не в теме, но это место, где мы собираемся. Устраиваем вечеринки и… спим большую часть времени, – я заметила эту внезапную заминку. Что он хотел сказать на самом деле? – У нас с Вулфом там постоянная резиденция. Есть казарма для членов клуба, которые хотят остаться на ночь. У каждого своя комната и развлечения. У нас есть столовая и гараж, где мы работаем. Всё, что только можно пожелать, правда.

– Оу, – я не знала, что еще сказать. Хантер явно что-то недоговаривал об этом «клубе». Он отвел глаза, когда заговорил о сне, и снова – когда упомянул развлечения. Моя внутренняя волчица зарычала. Ей не нравилось, что он хранит секреты.

Остаток пути прошел под негромкое пение радио. Разве мы не должны разговаривать? Узнавать друг друга получше? Он знал историю всей моей жизни, но это не значило, что он знал меня. Всё, что он делал – это допрашивал меня о том, откуда я и что мне известно, но ни разу не потрудился спросить обо мне самой.

– Чем занимается ваш клуб? – напряженное молчание между нами убивало меня.

Хантер небрежно пожал плечами.

– Делами, – мои плечи слегка поникли от такого пренебрежительного ответа.

– Какими делами? – надавила я.

Снова пожатие плеч.

– Благотворительные заезды и всё такое, – что ж, по крайней мере, не односложный ответ.

– Как долго ты в клубе?

– Несколько лет.

В глазах защипало от подступающих слез. Зачем я вообще пытаюсь? Очевидно, он получил от меня то, что хотел. Ответы и быстрый перепих. Моя рука непроизвольно потянулась к следу от укуса, скрытому под огромной футболкой. Он сказал, что мы пара, и моя волчица согласилась. Она до сих пор была согласна – я чувствовала, как она скребется в моем сознании, стремясь к нему. Неужели он потерял интерес к тому, чтобы быть моей парой, узнав о моем прошлом?

Неужели я настолько «грязная», что он так легко откажется от связи?

Вздохнув, я откинулась на спинку сиденья и отвернулась к окну. Он не спросил, что случилось и не нужно ли мне чего-нибудь. Оставшуюся часть пути мы провели в абсолютной тишине, и мне стоило огромных усилий не разрыдаться. Если он потерял ко мне интерес, зачем он везет меня в свой клуб? Чтобы пытать ради новой информации? Мне больше нечего было ему дать.

Черт. Почему я стала такой жалкой и нуждающейся?

Я словно не могла с собой совладать. Я рано поняла, что родителям на меня плевать – они никогда не интересовались моей жизнью. Они были слишком заняты своей. Мои родители всегда стремились повысить свой социальный статус, и я в этот план не входила. Лишь в тот день, когда Дэмиен взял меня силой, они наконец обратили на меня внимание.

И вовсе не в хорошем смысле.

Они поощряли его поведение. Приглашали его и его семью на ужины, где игнорировали мои мольбы и крики о помощи. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять: Дэмиен питается этими криками. Мои слезы возбуждали его, а мольбы лишь подстегивали. Он хотел слышать мой крик.

– Ты где-то витаешь? – обеспокоенный голос Хантера прорвался сквозь пелену кошмаров, осаждавших мой разум.

Я даже не посмотрела на него.

– Нигде, – бросила я. Он выглядел так, будто хотел расспросить подробнее, но, взглянув на меня, передумал. Если он хочет играть в односложные ответы – что ж, я тоже умею в эту игру. Пусть я его пара, но я не собираюсь облегчать ему жизнь.

Если я ему нужна, ему придется меня заслужить.

С меня хватит роли пешки.

Поездка в клуб была, мягко говоря, натянутой. Тишина между нами была красноречивее любых слов. Фрейя пыталась завязать разговор, но мои мысли были полностью поглощены информацией, которую она мне выдала – я пытался расшифровать, что всё это значит. Всё было как-то связано. Я это знал.

Мои краткие ответы на её вопросы что-то в ней задели; я видел, как она закрывается, прямо как раньше. На этот раз это был не страх перед прошлым, а нечто похожее на разочарование. Затем у неё появился тот отсутствующий взгляд, который я уже видел в лесу. Взгляд, который она «надевала», когда ворошила воспоминания, о которых предпочла бы забыть. Когда я спросил её об этом, она ответила коротко и сухо.

Мой волк скребся изнутри, когда она отказывалась смотреть на нас. Инстинкт гнал меня надавить на неё, потребовать большего, но один взгляд на её печальное, разбитое лицо удерживал меня. Как наша интимная сцена в лесу так быстро сошла на нет?

Фрейя оживилась, когда мы проезжали через город. Последствия беспорядка двухдневной давности уже убрали, и кафе Грэнни снова сияло первозданным блеском.

– Мы можем заехать к Грэнни? – спросила она, повернув ко мне свои серые глаза, светящиеся надеждой. Как же мне хотелось сказать «да», но были дела поважнее, которые требовали немедленного решения.

– Не сейчас, – ответил я. – По моим сведениям, она еще даже не проснулась.

Она кивнула, мгновенно сникнув. Черт, что бы я только ни отдал, чтобы снова увидеть тот обнадеженный блеск в её глазах.

– Мы отвезем тебя к ней, как только она проснется, – пообещал я. Это в любом случае должно было случиться. Грэнни солгала нам о том, кто она такая, и я хотел знать – почему. Грэнни всегда умела хранить секреты, но я никогда не ловил её на прямой лжи.

– Хорошо, – печально прошептала она и снова отвернулась к окну. К счастью, еще через десять минут мы свернули на длинную грунтовую дорогу, ведущую к воротам клуба. Как только показались ворота, я нажал кнопку на козырьке, подавая сигнал дежурному охраннику. Сигнал передавал мой личный идентификационный код, чтобы мне не приходилось останавливаться и ждать.

Я отсалютовал Маку двумя пальцами, проезжая мимо. Тот наклонил голову, с любопытством разглядывая мою пассажирку. Как сопрезидент клуба, я не обязан был записывать своих гостей. Не то чтобы они у меня когда-то были. Единственным гостем бывала Грэнни, но у неё был собственный код доступа.

Мельком взглянув на Фрейю, я увидел, как она выпрямилась на сиденье, широко раскрытыми глазами впитывая всё вокруг. Зрелище и впрямь было впечатляющим. Грунтовая дорога петляла по открытому полю. Вдалеке второстепенная дорожка ответвлялась в сторону старого амбара, который мы использовали как склад оружия. Ближе к главному дому дорогу обрамляли деревянные заборы. Мы с Вулфом перестроили старую базу отдыха под главное здание клуба. Сзади мы сделали пристройку с отдельными жилыми комнатами для каждого из братьев. С одной стороны дома примыкал личный гараж клуба. У нас был один в городе для бизнеса, которым заправлял Рэнч, но этот был только для нас. Члены клуба никогда не чувствовали себя так непринужденно, как во время пустой болтовни за починкой мотоциклов.

Дальше по дороге виднелся путь к жилью, которое делили мы с Вулфом. Мы не так часто там бывали. Но теперь, с появлением Фрейи, всё изменится. В главном здании у нас были отдельные комнаты, а делить её будет проще в наших собственных апартаментах.

Припарковав «колымагу» перед зданием, я вышел и обошел машину, чтобы помочь Фрейе. Она уже открыла дверь и медленно выбиралась сама к тому моменту, как я подошел. Зажав её своим телом между кабиной и дверью, я наклонился, пока наши глаза не оказались на одном уровне.

– Когда ты в моем грузовике, ты ждешь, пока я открою тебе дверь, – предупредил я низким голосом. Маленькая омега метнула в меня взгляд, от которого могло бы скиснуть молоко.

– Я в состоянии сама открыть дверь, спасибо большое.

Я одарил её снисходительной улыбкой.

– Не когда я рядом. Или Вулф, – отрезал я. – Ты меня слышишь?

Её штормовые серые глаза потемнели, вспыхнув огнем. Я чувствовал, как её волчица рвется к поверхности. Какая в ней мощь… У меня закралось подозрение, что Фрейя – не просто обычная омега. Готов поспорить, в ней течет приличное количество альфа-генов, что делает её более устойчивой к нашим собственным альфа-флюидам.

Она поймет, что это не имеет значения. Фрейя – наша пара. Наша омега. И она научится подчиняться нам.

– Попробуй только, Рыжая, – прошептал я ей на ухо, ощутимо сжав её задницу, напоминая о том, как могу наказать. – Я с радостью найду повод снова сделать эту задницу красной.

Перед моей угрозой её решимость пошатнулась, но она не отвела взгляд. Храбрая девочка.

– Ладно, – она слегка качнула головой. – Плевать. Мы можем уже идти?

– Что за резкая смена тона? – спросил я. – Куда делась моя кроткая маленькая пара?

Её губы искривились в усмешке.

– Не притворяйся, будто знаешь, кто я такая, – прорычала она. – Ты ничего обо мне не знаешь.

– Я знаю больше, чем ты думаешь.

Фрейя фыркнула.

– Нет, на самом деле нет. Так же как и я не знаю тебя, – В её словах прозвучала печальная нотка. Я открыл рот, чтобы возразить, но меня прервали.

– Хантер, – окликнул Вулф с крыльца. – Собрание.

Чертовски вовремя.

Рыжая умудрилась проскользнуть мимо, пока я отвлекся. Она зашагала к крыльцу навстречу Вулфу, её глаза потускнели и стали безжизненными.

Что же, черт возьми, я упускаю?