355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джейн Харвей-Беррик » Приговоренные к пожизненному (ЛП) » Текст книги (страница 2)
Приговоренные к пожизненному (ЛП)
  • Текст добавлен: 3 октября 2016, 19:22

Текст книги "Приговоренные к пожизненному (ЛП)"


Автор книги: Джейн Харвей-Беррик



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Я занимался около двух часов, пока не услышал, что подъехала машина матери. За ней сразу же последовал грузовик отца. Я рассуждал, зайти ли мне в дом или нет, но я решил остаться в гараже, где меня не будет видно.

Через полчаса мама постучала в дверь.

– Ужин готов.

На кухне пахло жареным цыплёнком. У матери была привычка использовать все приправы, поэтому он был немного острым, но на вкус восхитительным. Это была единственная вещь, которая мне нравилась в проживании здесь.

В первый день, когда я приехал обратно, она поставила три тарелки на стол, чтобы мы могли есть вместе. Я думаю, что каждый из нас, должно быть, получил расстройство желудка, глядя друг на друга и пытаясь при этом есть. С того момента, она оставляла мне еду на кухонном столе, пока они с отцом ели на подносах в гостиной.

Это стало нашим негласным соглашением: чем меньше мы проводим времени вместе, тем лучше мы будем ладить.

Я знал, что они не хотели, чтобы я был здесь. Но сейчас мы все были заперты вместе из-за наших воспоминаний – разочарование и боль с моей стороны, и ненависть с их.

Я знал, что Проповедница думала, что сделала мне чёртову услугу, поговорив с моими родителями, чтобы они приняли меня обратно, но я желал десятки раз, чтобы она этого не делала.

Это не сработало. Желания были для дураков.

Я смыл всё с тарелки и засунул её в посудомоечную машину, прежде чем вернуться в свою комнату.

Я надеялся, что смогу поспать ночью, но кошмары стали еще хуже с тех пор, как я вернулся домой. Психолог предупредил меня об этом, но я и подумать не мог, что они будут такими чертовски ужасными. В первую ночь после моего возвращения, я думал, что у меня будет сердечный приступ. Отец потряс меня, чтобы я проснулся, а затем ушёл, не сказав ни слова. Я думаю, что разозлил его, испортив сон.

Я не был удивлен, когда подскочил, проснувшись в холодном поту в три утра, но, по крайней мере, в этот раз я не разбудил весь дом. Или разбудил, но всем было всё равно.

Я выпускал пар в гараже целый час, а затем вернулся в кровать.

Был только рассвет, когда я проснулся снова.

Ещё один грёбаный день в Раю.

Глава 2

Джордан

– Что ты здесь делаешь?

Мне не нужно было смотреть вверх, чтобы понять, кто это говорил, – я узнал её голос.

Это было не сложно. Кроме моей семьи и Преподобной, никто со мной не разговаривал, если только это не были крики с проклятьями. Я не хотел смотреть на неё, даже если она и была чертовски красива, поэтому пробормотал в ответ:

– Работаю.

– Что? Ты работаешь на мою маму?

А вот это заставило меня посмотреть на неё. Я думал, она была в курсе. Разве не поэтому она дала мне кофе? Потому что она знала, кем я был – местной благотворительностью.

Я сделал ошибку, посмотрев ей в глаза. Я был немедленно пойман её пристальным взглядом.

– Я думал, ты знала.

– Нет, не до этого момента. Так ты что, вроде как разнорабочий?

Я кивнул, неспособный говорить.

– Оу, хорошо.

Я не мог перестать путешествовать глазами по её телу, пока она говорила.

Думаю, она только что проснулась, потому что её волосы были запутанными, и выглядела так, как будто вышла в том, в чём спала. Она держала кружку с кофе в руках, и запах тех зёрен заставил мой нос дёргаться как у енота. Но потом она скрестила ноги, и мои глаза обратились к сексуальным коротким шортикам и облегающей майке, из-под которой были видны фан-блин-тастичесткие сиськи.

– Мои глаза здесь, придурок, – отрезала она.

Я почувствовал, как жар подступает к моим щекам, и снова опустил взгляд на землю. Я взял за ручки тачку и направился к задней части двора.

Идиот, идиот, идиот.

– Эй, – крикнула она мне вслед. – Ты снова забыл свой чёртов кофе!

Я удивленно посмотрел на неё. Она протягивала мне кружку кофе с весёлой улыбкой на лице.

– Чёрный, без сахара, верно?

Я кивнул, всё ещё неуверенный, что она имела в виду.

– Ну, я не собираюсь нести его тебе через весь двор! – раздражённо сказала она, шевеля своими босыми пальцами на ногах.

Она была намного упрямей любой дочери священника, которую я когда-либо встречал.

Она поставила кофе на ступеньку крыльца и похлопала на пространство рядом с ним.

– Всё в порядке. Я не кусаюсь.

Боже, я действительно надеялся, что это не правда.

Я зажал язык между зубами, чтобы не сказать что-то такое же глупое, как это, вслух.

Осторожно, как будто она может изменить своё решение и взорваться от злости, я сел рядом с ней и взял кружку с кофе. Он пах как рай. Я сделал маленький глоток и почти застонал от удовольствия.

– Хорошая штука, да? – улыбнулась она, поднимая бровь.

– Так и есть, мэм. Я не пробовал ничего настолько вкусного, с тех пор как…никогда.

– Мэм? – она засмеялась. – Господи, это заставляет меня думать, будто мне сто лет или вроде того. Сколько тебе лет, чтобы сходить с ума?

– Мне будет двадцать четыре в конце года, – ответил я, моя голова кружилась, как мячик для пинбола.

– Оу, мне тоже. Мне исполнилось двадцать четыре в апреле.

Я смотрел на свой кофе, неуверенный, должен ли сказать «поздравляю» или вроде того. Она выглядела так, будто ожидала, что я заговорю.

– Оу, ну не заставляй меня выглядеть, как болтушка, – она засмеялась и слегка толкнула меня в плечо.

Господи, какой я жалкий. Горячая девушка разговаривает со мной, а я просто сижу здесь, тупой, как валенок. Раньше я был хорош в этом дерьме.

– Ты отсюда? По тебе видно, что да, но я никогда не видела тебя.

Я был шокирован. Она не знает, кто я такой!

– Да, мэм. Родился и вырос.

– Я говорила тебе, не называть меня мэм. Меня зовут Торри.

Даже её имя было приятным.

Она остановилась, и я понял, что она ожидала, когда я назову своё имя. Думаю, что последние восемь лет у меня отняли мои манеры вместе со всем остальным.

– Хорошо, ты когда-нибудь ходил в колледж? – продолжила она, проигнорировав моё молчание. – Я ходила в Бостонский Университет, – сказала она гордо. – А затем я ходила в юридическую школу пару месяцев. Но потом я провалилась, и вместо этого стала посещать уроки для помощников юриста. Это было намного лучше. Она нахмурилась. – Ну, до недавнего времени.

Я решил, что если она действительно не знала, то будет лучше, если я просто скажу ей. Это как резко содрать пластырь.

– Я получил своё среднее образование в колонии для несовершеннолетних.

Я съёжился внутри, ожидая, что дверцы захлопнутся.

Вместо этого, она коротко рассмеялась.

– Оу, ты плохой мальчик?

Я не ответил, потому что не имел долбаного понятия, что сказать. Я даже не мог посмотреть на неё.

Её голос был мягче, когда она заговорила.

– Ой, извини. Иногда я могу быть действительно глупой. Всё в порядке. Ты можешь не говорить мне. Я так понимаю, ты не пошёл в колледж тогда, после колонии.

Я покачал головой, а затем рискнул бросить на неё быстрый взгляд. Её выражение лица было добрым, но не испытывающим жалость. Это дало мне мгновение надежды. Ложной надежды, по всей вероятности, но всё же надежды.

– Я думаю, можно сказать, что я вышел из тюрьмы после колонии для несовершеннолетних. Я освободился месяц назад.

Секунду она молчала.

– Тогда это должно быть странно. Как это было? Когда ты вышел?

Мой взгляд скользнул к ней. Никто прежде меня не спрашивал так прямо.

– Почему ты хочешь знать?

Она пожала плечами:

– Просто интересно. Должно быть, это был ад.

Я кивнул. Да, ад. Это был один из вариантов, которым я мог охарактеризовать ей это.

– Ты знала, что твоя мама убедила моих родителей принять меня обратно, когда я вышел?

Не знаю, почему я предоставил ей эту информацию. Я просто не хотел, чтобы она прекращала говорить – в последний раз это было так давно.

Она криво усмехнулась.

– Нет, не знала, но это не удивляет меня. Старая добрая мама всегда пытается уладить чужие проблемы.

Я отчаянно пытался придумать, что сказать ещё.

– Так ты, эм, только переехала сюда?

Отличный вопрос, гений! На подъездной дорожке до сих пор припаркован долбаный прицеп для перевозок.

– Да, только переехала с Бостона. После того, как уволилась с работы, я подумала, что некоторое время нужно попробовать пожить и в маленьком городке.

Я кивнул, до сих пор не имея понятия, что сказать.

– Итак, ты вернулся к жизни с родителями, – начала она снова.

– Ты тоже.

Она скривилась:

– Да, это нереально.

– Хотел бы я, чтобы она не делала этого.

– Кто? Не делала чего?

– Твоя мама. Хотел бы я, чтобы она не просила моих родителей принять меня обратно.

– С чего бы это? – спросила она, глядя прямо на меня.

Я боролся с тем, что хотел сказать ей. В смысле, я не знал эту девушку и определённо не должен был доверять ей только потому, что она дочь проповедницы. Но это было так хорошо, сбросить всё это дерьмо кому-то, кто не осудил бы меня за то, что я сделал или за то, что они услышали. Это вызывало привыкание, и я не хотел останавливаться.

– Я думаю, было бы легче быть никем в одном из реабилитационных центров в городе. Бывший заключённый, как и тысячи других ребят. Здесь же каждый знает мою историю, и каждый решил, что я мусор.

– Кроме меня, – сказала она, всё ещё глядя прямо мне в глаза. В каком-то роде это было больно, когда она смотрела на меня подобным образом, как будто смотрела прямо в душу или что-то вроде этого.

– Да, но это потому, что ты не знаешь меня.

Её взгляд не дрогнул.

– Хочешь, чтобы я оставила тебя в покое?

О, как она произнесла это. Я знал, что если я скажу да, то она уйдёт, и на этом всё закончится. Как бы больно ни было говорить обо всём этом, я не хотел, чтобы это закончилось.

– Нет, я не хочу, чтобы ты оставляла меня в покое.

Её губы дёрнулись вверх той восхитительной улыбкой, которая заставляла её глаза сиять, а нос мило морщиться. Меня зацепили, и я влип в большую неприятность.

– Хорошо, – сказала она просто.

Мы сидели в уютной тишине на протяжении нескольких минут. Ну, я думаю, что ей было уютно, а мой член был настолько твёрдым, глядя на эти длинные вытянутые вперёд ноги, что комфорт – это было последнее, что я испытывал. Она, казалось, смотрела вдаль, но я думаю, что она заметила моё состояние, в конце концов, потому что произнесла в разговорном тоне:

– Если ты хочешь использовать ванну, чтобы подрочить, лучше сделай это сейчас, потому что через минуту я собираюсь принять душ.

Я чуть не проглотил свой язык, и был вполне уверен, что моя челюсть была чертовски близко к тому, чтобы упасть на пол.

– Извини? – мне удалось кашлянуть.

Она повернула удивлённое лицо ко мне.

– Ну выглядит так, что тебе там не очень удобно, ковбой. Я подумала, что тебе нужно некоторое облегчение.

– Господи, ты всегда так прямолинейна?

Она слегка пожала плечами.

– Почти всегда. Это беспокоит тебя?

– Эм…

– Не беспокойся. Ты не должен отвечать на это. Это беспокоит большинство людей.

Она вздохнула, выглядя немного грустной.

– Нет. Мне нравится это, – сказал я, удивляясь, что пытался успокоить её.

– Правда? – спросила она, снова улыбаясь. – Это было бы круто, потому что мы собираемся стать друзьями.

– А мы собираемся?

– Конечно, ковбой.

– Меня зову Джордан. Джордан Кейн

Мне наконец-то удалось пробормотать своё имя. Она изучала моё лицо, и я почувствовал, как мои щёки начали гореть. В течение долгого времени ни одна девушка не смотрела на меня так. Наконец она протянула свою руку.

– Джордан Кейн, – сказала она задумчиво. – Красивое имя для красивого парня.

Когда я взял её мягкую ручку в свою, я был в полном шоке, и её слова никак не помогали мне отвлечься от огромного грёбаного бревна, которое прочно засело у меня в штанах.

Внезапно задняя дверь открылась. Торри отпустила мою руку, когда вышла Преподобная. Она не выглядела счастливой, увидев меня, разговаривающего с её дочерью. И мне было интересно, услышала ли она последний комментарий Торри.

– Эм, мне лучше вернуться к работе, – пробормотал я, поспешно вставая.

– Правильно, Джордан Кейн, – крикнула Торри. – Было приятно с тобой пообщаться.

Я пробормотал что-то невнятное и поспешил прочь, но перед этим услышав, как Преподобная сказала:

– Тебе не кажется, что ты должна надеть что-то, а не сидеть здесь полураздетая? Заходи внутрь, мне нужно поговорить с тобой кое о чём.

Я видел, как Преподобная бросила взгляд в мою сторону. Я не слышал, что ответила Торри, но она последовала за своей матерью в дом. Я мог догадаться, о чём они будут разговаривать, и я был уверен, что хорошенькая дочь Проповедницы не будет разговаривать со мной в ближайшее время снова. Это было нормально. Я не заслужил, чтобы со мной случилось что-то хорошее. Разговаривать с ней, как с нормальным человеком – самый лучший разговор, который произошёл у меня за последние восемь лет.

***

Торри

– Что случилось, мам?

– Я не думаю, что для тебя приемлемо бродить вот так, полураздетой, – сказала она твёрдо.

Я не могла удержаться и не закатить глаза. Действительно? Она пытается быть родителем сейчас, когда мне двадцать четыре?

– Ну, во-первых, мам, я не «бродила» вот так. Я сидела на крыльце твоего заднего двора с чашкой кофе. Вряд ли можно сказать, что я бегала голышом по главной улице. И, во-вторых, почему бы тебе не сказать, что действительно волнует тебя?

Она фыркнула, и уклонилась от ответа на некоторое время.

Я стояла там, скрестив руки, и ждала.

– Ладно, хорошо. Ты должна знать правду.

– На счёт чего?

– Джордан Кейн только что освободился из тюрьмы и…

– Я знаю, он рассказал мне.

– Рассказал?

– Угу.

Это, казалось, выбило почву из-под её ног, и она плюхнулась на диван.

– Он рассказал тебе, почему он был в тюрьме?

– Я думаю, он был близок к этому, но нас прервали, – сказала я, поднимая бровь.

– Иди сюда и присядь, – сказал мама, похлопывая по подушке возле неё.

Я села в кресло напротив, свесив ноги с подлокотника.

– Тогда продолжай. Выкладывай.

– Это не то, над чем можно шутить, Торри.

– Ты видишь, что я смеюсь?

– Нет, хорошо…правда состоит в том, что Джордан Кейн является очень проблемным молодым человеком. Сейчас я делаю всё возможное, чтобы помочь ему вернуться в общество, но…

– Но что, мам? Переходи к главному.

Она резко посмотрела на меня.

– Но это не поможет ему, если ты будешь флиртовать с ним.

Я расхохоталась.

– Флиртовать? Господи. Разве мы только что уселись в космический корабль и вернулись в пятидесятые? Я сделала парню чашку кофе, и у меня сложилось впечатление, что я единственный человек, который попытался завести с ним разговор за последнее время. Он выглядел одиноким, я сделала ему кофе, – сказала я спокойно.

Мама покачала головой.

– Я слышала, что ты ему сказала. Ты сказала ему, что думаешь, что он красивый.

– Мам, это не флирт. Это факт. Этот парень чертовски горяч.

Она задохнулась, и я не могла устоять, чтобы не поддразнить её ещё немного.

– Говорить то, что он горяч, это как говорить, что ночью темно

– Я знаю, что ты пытаешься позлить меня, Торри, поэтому я пропущу это. Факт заключается в том, что он видел, что ты флиртовала с ним, неважно, как ты это называешь.

– Хорошо. Ты застала меня, трахающую глазами горяченького разнорабочего. Подай на меня в суд.

– Я не хочу, чтобы ты так разговаривала, Торри!

– О господи, мам! Я не трахалась с ним на крыльце!

– Нет никакой необходимости быть такой грубой!

Теперь я по-настоящему начинала злиться. Разве эта женщина не понимала, как лицемерно она выглядела?

– О, правда? Итак, говоря о разнорабочем, которого ты наняла. Почему вдруг приготовление чёртового кофе стало смертным грехом? Почему мы не говорим о том, что на самом деле тебя беспокоит, вместо того, чтобы танцевать вокруг этого, как пара королев на съезде группы Абба?

– Я не могу с тобой разговаривать, когда ты так себя ведёшь, – сказал она, внезапно вставая.

– Оу, хорошо, в таком случае, я думаю, что у нас никогда не будет нормального разговора, потому что это то, кем я являюсь. И если бы ты осталась, вместо того, чтобы кидать нас, когда мне было тринадцать, ты бы знала это.

– Торри, я в полной мере осознаю, что у тебя есть много нерешённых проблем, связанных с моим призванием…

– Да пошла ты, мама! Ты не можешь использовать это в качестве оправдания! Не всё вертится вокруг тебя. Ты не знаешь меня, и я уверена, что ты не можешь судить меня.

– Тогда перестань осуждать меня! – закричала она. – Я делаю здесь всё зависящее от меня!

Я села обратно, и мы смотрели друг на друга в течение долгого времени, пока она не сделала несколько глубоких вдохов.

– Джордан Кейн – не тот, с кем ты должна связываться.

– Мам, да ладно! Связываться? Что это означает? Я не должна с ним разговаривать? Не должна делать ему кофе? Что?

– Я действительно думаю, что тебе следует взять во внимание мои слова о том, что он неподходящий человек.

Я не могла с собой ничего поделать и драматично вздохнула.

– Так ты не собираешься мне рассказать, за что он сидел в тюрьме?

Мама выглядела так, как будто вела внутреннюю борьбу, но осталась в решительном молчании.

– Ладно. Не говори мне. Я спрошу у него сама.

– Торри, – сказала она, скривившись. – Можешь ты мне просто поверить, когда я говорю, что у него есть история, связанная с жестокостью? Я просто пытаюсь защитить свою дочь.

Ух ты! Я действительно не ожидала этого.

– После помещения в колонию для несовершеннолетних, его содержали под стражей на протяжении двух лет, а потом он был переведён в тюрьму для взрослых на дополнительные шесть. Конечно, это говорит тебе о чём-то. Ты обучалась праву, ты знаешь, что это значит. Сейчас он отбывает наказание, и я пытаюсь всячески ему помочь, но он опасен. Я не хочу, чтобы тебе сделали больно.

Я не могла понять. Милый, скромный парень, которого я встретила два раза, не подходил к образу жестокого преступника, которого описывала мама. Я имею в виду, я видела, что он большой, сильный парень с прессом как стиральная доска, но он просто не выглядел как агрессивный тип. Единственные флюиды, которые я почувствовала от него, это то, что он был одинок.

– Его родители сказали мне, – продолжила она, – что плохое поведение Джордана началось ещё далеко до этого. Казалось, что Джордан всегда был безумным, всегда имел проблемы: выпивка, наркотики, драки, девушки…

Мама взглянула на меня. Она доносила до меня сообщение, но всё, о чём я могла думать, так это то, что Джордан был обычным шестнадцатилетним парнем.

– Да, выпивка, наркотики, драки, девушки. Поняла. Что ещё?

Мама вздохнула и покачала головой, раздражённая, что я не понимала этого.

– Его старший брат Майкл был совершенно другим. Он был круглым отличником, усердно работал. Он держался подальше от крепких спиртных напитков, у него была порядочная девушка, на которой он планировал жениться. Майк был хорошим парнем.

– Да, и?

Мама вздохнула и отвернулась.

– Майкл…умер, и это разрушило семью. Это было как раз в то время, когда Джордана…забрали.

– Оу, это…ужасно! Бедные родители.

– Да, я знаю. Ужасная история. Мне жаль, что Глория и Пол потеряли обоих детей таким образом.

– Подожди, что? Что ты имеешь в виду под «потеряли обоих детей»? Джордан жив!

Мама печально покачала головой.

– Они на самом деле потеряли двоих. Ужасно. Майкл умер, а Джордан был в тюрьме.

– Да, конечно, но сейчас он дома. Он сказал мне, что ты уговорила его родителей принять его обратно.

Она выглядела озадаченной.

– Он сказал тебе это? Вы ведь разговаривали всего несколько минут!

– Думаю, у меня дружелюбное лицо, – сказала я спокойно.

– Да, это правда. Я действительно уговорила его родителей принять его. Они не хотели иметь с ним ничего общего. И они не видели его на протяжении семи лет, так что…

– Ты имеешь в виду, что они не навещали его в тюрьме? Вообще? Ни разу?

– Ну да. Когда ему исполнилось восемнадцать, и его перевели в тюрьму для взрослых, они почувствовали, что на нём можно ставить крест и решили горевать по обоим сыновьям.

– Ты издеваешься? – я почти закричала на неё. – Они вот так просто бросили его? Какое хорошее поведение для Христиан!

– Ты не знаешь, что такое горе от потери ребёнка, – резко ответила мама.

Я наклонилась вперёд:

– Ты не теряла меня, мам. Ты оставила меня. Для тебя твоё призвание было важнее, чем твоя семья. Но, знаешь что, ты сделала свой выбор, который был хорош для тебя. В конце концов, ты не ходила рядом, делая всех несчастными из-за того, что решала, чего тебе хочется.

Она знала, что я имею в виду годы ещё до того, как она ушла, когда она молилась каждую ночь, чтобы Бог ей сказал, что Он хотел от неё. Она была вполне сильна духом, чтобы сделать нелёгкий выбор. Это было одной из нескольких черт, которыми я восхищалась в ней, хотя это и было довольно-таки дерьмово для меня и папы.

– Ты не понимаешь, – сказала она тихо.

– Всё равно. Но ты говоришь, что семья Джордана не общалась с ним всё это время?

– Да.

– Так какого чёрта он живёт с ними сейчас, если они до сих пор ненавидят его?

Мама вздохнула.

– Я думала, что это поможет им восстановиться. Снова собрать семью вместе. Я уверена, что через некоторое время так и будет.

Даже когда она произносила эти слова, они звучали совсем неубедительно. И принимая во внимание то, что сказал Джордан, я не думаю, что время что-то сильно изменит.

– Он тоже ранен и уязвим, теперь ты видишь, почему я не хочу, чтобы ты связывалась с ним.

Я резко подняла голову при этих словах.

– Эм, не очень. Всё, что ты мне сказала, так это то, что Штат заявляет, что он больше не является угрозой для общества, но все здесь обращаются с ним, как с прокаженным.

– Я знаю, – признала мама. – Это очень трудно…для всех. Майкла все любили и уважали, а возвращение Джордана, ну…раскрыло много ран, пробудило много плохих воспоминаний. – Она покачала головой. – Я понимаю, Майкл был школьным квотербеком, и у него впереди был колледж со стипендией. Он собирался прославить этот город. Ты знаешь, как Техас относится к футболу. И много людей потеряли друга в тот день, когда он умер. Это нанесло ущерб всему обществу. Некоторые люди до сих пор скорбят.

– О да? Но те «добрые люди» обращаются с его братом, как с дерьмом.

– Ты не понимаешь.

– Это потому что ты мне не рассказываешь всей истории целиком!

Она медленно кивнула:

– Я все ещё продолжаю надеяться, что так будет легче для всех.

– Так, как так получилось, что он работает на тебя?

– Ему нужна была работа, чтобы выполнить требования условно-досрочного освобождения…

– И дай мне догадаться: никто здесь не брал его на работу?

Она снова вздохнула:

– Нет. Боюсь, что нет. Хотя, я всё ещё продолжаю надеяться. Я даю ему работу то здесь, то там. Он разбирается в машинах. Я уверена, что хорошая автомастерская могла бы взять такого человека, как он. Я не сдаюсь. Ну а пока, я подумала, что он мог бы поработать на моём заднем дворе. А то там творится какая-то дикость.

– Я думаю, что ты ведёшь проигрышную борьбу, пытаясь устроить его на работу, мам. Я знаю, что все люди у тебя попадают под презумпцию невиновности, и я считаю, что это вроде как круто, но большинство людей любят смотреть сверху вниз, и, обслуживая их, Джордан никак не помогает себе.

Она улыбнулась:

– Ты похожа на меня больше, чем хочешь это признавать.

– Что?

– Ты тоже любишь оправдывать людей.

Неохотная улыбка подкралась к моему лицу.

– Да, тут ты уделала меня.

Это был по-настоящему первый раз, когда мы общались, с тех пор как я приехала в приходской дом. Но это быстро закончилось.

– Тебе лучше пойти и принять душ, – сказала она, её лицо было довольным на этот раз. —Я надеюсь, сегодня ты будешь искать работу.

– Да, и я надеюсь, что люди там не будут такими чертовски злобными.

– Не суди их слишком строго, Торри.

– Я думаю, что именно им ты должна это говорить, мам.

Я вышла из комнаты и пошла в душ. Она взвалила весь груз этой информации на меня, и мне понадобится некоторое время, чтобы обработать её. Мне было действительно жаль Джордана. В конце концов, быть в колонии, когда тебе шестнадцать, дерьмово. Он был описан, как преступник, но для меня это звучало так, что он был просто ребёнком, который допустил несколько глупых ошибок. Работая в юридической фирме, я встречалась со многими делами, где одно глупое решение разрушало жизни. Это случается чаще, чем мы можем подумать: измена, мошенничество, воровство, алкоголь, наркотики. Ты думаешь, что ты на одной дорожке, а потом внезапно ты сваливаешься на какую-то грязную дорогу, думая, какого чёрта произошло с моей жизнью. Поверьте мне, я была там.

Я снова думала о том, что же сделал Джордан. Возможно, однажды он будет доверять мне достаточно, чтобы рассказать об этом.

И я также подозревала, что если я буду зависать в городе достаточно долго, то я скорей всего услышу историю целиком. Только у мамы были какие-то запреты на счёт распространения слухов. Это ужасно раздражало, но я считала, что это была еще одна классная черта характера в ней.

Было хорошо пообщаться с мамой, вести настоящий разговор вместо того, чтобы ходить вокруг да около. Я не очень много разговаривала с отцом. Он потерял ко мне интерес с тех пор, как ушла мама. Он проводил своё время, гоняясь за женщинами и прожигая свою жизнь. На самом деле я растила себя сама, начиная с тринадцати лет, и я всегда думала, что похожа на него, поэтому мамин комментарий поставил меня в тупик. К своему удивлению, я не возражала быть немного похожей на неё. В конце концов, она защищает Джордана и пытается показать людям, что он не просто бывший заключённый, каким они его считают.

Но потом мой уровень терпимости по отношению к ней снова возрос, когда я вспомнила, что она обвинила меня во флирте с ним. Он был достаточно хорош, чтобы подстригать её газон, но недостаточно хорош, чтобы общаться с её дочерью? Здесь действуют серьёзные двойные стандарты.

Я быстро приняла душ, но мытье головы заняло целую вечность. Мои волосы были густыми и вьющимися, их было так много. Парням нравилось это, и мне тоже нравилось, но было действительно хреново ухаживать за ними. Чаще всего я оставляла их так, как есть. Использовать фен – пустая трата времени. Я пыталась их сушить с помощью фена, когда была младше. Но когда у меня сгорел второй фен за месяц, я сдалась.

Сейчас они просто сушатся и свисают, напоминая швабру. Единственной альтернативой этому было сбривание волос, и, поверьте мне, я рассматривала этот вариант. Техасская жара и влажность также не помогали, потому что, как бы я не укладывала свои волосы или хотя бы пыталась сделать это, как только я выходила на знойную летнюю жару, они снова завивались.

Я копалась в скудной куче одежды, чтобы найти приемлемые джинсы и консервативную рубашку. Если я собиралась отправиться на поиски работы, то я хотела выглядеть как ответственный и рассудительный гражданин. И у меня не было никаких угрызений совести на счёт выполнения роли дочери проповедницы, если это поможет мне найти работу.

Я выглянула в окно, застёгивая свою рубашку.

Чёрт меня подери! Тревога, горячий парень на горизонте!

Джордан снял свою футболку и был одет только в обрезанные джинсы, которые были размера на два больше, и опасно свисали с его бёдер, демонстрируя округлости очень хорошей задницы.

Солнце танцевало на мышцах его спины, когда он толкал мамину чудовищную газонокосилку, и я смогла увидеть татуировку на его левой лопатке. Это был Кельтский крест, в середине которого находилось кровоточащее сердце. Что-то было написано на нём, но он находился слишком далеко от меня, чтобы я смогла увидеть, о чём там шла речь.

Затем он развернулся и стал идти в моём направлении. Его грудь и живот были твёрдые, словно камень. Что бы он ни делал в тюрьме, должно быть, он много занимался. Я думаю, делать там было особо больше нечего.

Думаю, у меня произошла вспышка возбуждения, потому что его тело заставляло меня думать о таких вещах, которыми хорошие девочки не должны портить свои мысли. Это хорошо, что я никогда не притворялась хорошей девочкой.

Я надеялась, что он поднимет голову и заметит меня, смотрящую на него, но его взгляд был сфокусирован на траве, которую он косил.

Я наслаждалась бесплатным шоу ещё немного, прежде чем отлепить свои глаза от окна и закончить одеваться.

Мне нужно было найти работу, пока у меня не кончились деньги на бензин.

***

Джордан

После того, как Преподобная позвала её обратно в дом, мне больше мне не удалось её увидеть.

Я знал, что, вероятней всего, я её больше не увижу, и, конечно же, не заговорю с ней. Её предупредили обо мне.

Я не осуждал Преподобную за это, я бы тоже не хотел, чтобы парень вроде меня проводил время с моей дочерью.

Я услышал, как завелась машина. Я узнаю звук этого мотора где угодно, Понтиак Фаирберд – одна из последних этой модели. Это была чертовски хорошая машина. Я провел несколько минут сегодня утром, рассматривая её. Она казалась обычной машиной для женщины. Многие здесь предпочитали компактные японские машины, которые было легко заправлять.

Но не эта девушка. Она была другой.

Я понял, что в обед она собиралась на работу. Сейчас я понимал, что она действительно не знала, кто я такой. Я ещё больше задавался вопросом, почему она пошла за мной с тем кофе. Она сказала, что я милый. Возможно, она нацелилась на меня, а я был настолько туп, чтобы заметить это?

Ну, этого больше не произойдёт. Не после того, как её мама провела с ней милый маленький разговор.

Я попытался выкинуть все мысли о дочери проповедницы из головы и сконцентрироваться на приведении в порядок заднего двора.

Я закончил с газоном и стал думать, чем заняться дальше. Это был длинный список дел.

Я стал работать над задней частью двора Преподобной, срезая кусты ежевики и вьющейся розы, которые вылезли за дозволенную линию.

Мне действительно были нужны перчатки для работы, потому что мои ладони и руки были все в порезах. Но мне на самом деле было всё равно, боль ощущалась хорошо.

В тюрьме у большинства парней были порезы. Никто из них много не рассказывал о них. Но мы все знали, откуда они. Я догадывался, что это приносило какое-то облегчение от наболевшего.

Однажды я думал о том, чтобы тоже попытаться, но злость и чувство вины, это всё, что у меня осталось, так что, если бы я потерял и это, осталось бы пустое место. А это была пугающая мысль.

Когда подходил к концу мой второй срок заключения, меня назначили на самую востребованную работу – работа в тюремном саду. Мне нравилось работать на улице, когда солнце светит тебе в спину. Я имею в виду, да, нам разрешали заниматься на улице, но действительно работать, при этом выращивая что-то, это было более значимо.

Я догадывался, что Преподобная не очень ухаживала за Божьим садом, потому что это место действительно заросло. Мне было интересно, как долго она живёт здесь. Тут точно не было никакой Проповедницы, когда я рос. Поэтому, я предположил, что года три или четыре. Достаточно долго, чтобы люди обратили на неё внимание, но недостаточно, потому что она до сих пор была посторонней. Хотя, возможно, это было, потому что она была женщиной-священником и Янки. Это не займет много усилий, чтобы превратиться здесь в аутсайдера.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю