Текст книги "Божественный Сангвиний (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Сваллоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава седьмая

На улицах громыхал оружейный огонь, выстрелы летели вслед за Рафеном, рикошетя от булыжников, они выбивали кратеры в стенах. Кровавый Ангел предпринял смелый ход, перепрыгнув через низкую стену, и метнулся под укрытие грузовой посадочной площадки. Он навскидку выпустил очередь в преследующих, не ожидая от этого больше, чем просто заставить их пригнуть головы.

Рафен видел мимолетные очертания, красный цвет их брони совпадал с его цветом, яркое золото их шлемов ловило солнечные лучи. Почетная стража Сахиила поймала его на перекрестке, и он петляющими прыжками повел их в район складов. Каждый раз, когда они пытались загнать его, он находил выход из приближающейся сети, но каждый побег становился все труднее по сравнению с предыдущим. Он проверил серповидный магазин своего болтера, полупустой. Рафен нахмурился. Солдаты в золотых шлемах изматывали его, заставляли его тратить драгоценный боезапас. Их было попросту больше и рано или поздно Рафен или слишком устанет или будет слишком отвлечен, чтоб драться со всеми сразу. Было время, когда он смаковал шанс подраться с элитой Кровавых Ангелов, испытывая против них свое мастерство в тренировках – но это были не упражнения и боевые братья, которые выслеживали его, были вооружены вовсе не безобидными маркерами. Почетной страже был отдан единственный приказ – схватить его, живым или мертвым.

Рафену выдался случай быстро осмотреться. В этой части города-фабрики, тяжелые монорельсовые вагоны перевозили ящики с патронами и боеголовками, туда и обратно, между складами и сборочными линями. Высокие строительные башни возносились к грязным небесам, возвышаясь над плоскими клиньями сараев фабрики. Он прикинул варианты, если он не найдет способ сбежать от людей Сахиила, они загонят его под землю. Он прилагал все свои усилия только чтоб быть на шаг впереди и его единственная ошибка обернет все против побега Рафена. Пули отскочили от внешней обшивки погрузочного модуля, когда почетная стража нашла свою цель. Волна жара навалилась на него сзади, когда плазменный выстрел прожег огромную дыру в металле.

У него были секунды, чтоб принять решение.

Рафен увидел отгороженное место, окруженное стойками с цилиндрами ракет. Здание было темным и безмолвным, возможно оно служило временным складом для боеприпасов. Подойдет. Кровавый Ангел взял свою последнюю дымовую гранату и выдернул чеку пальцем. Швырнув металлическое яйцо, он вылетел из укрытия и изо всех сил побежал. Он слышал, как позади него трещат выстрелы и затем гулкий хруст разлетающегося воздуха, когда взорвалась граната. Появилась густая завеса металлического тумана, полная сложных химических соединений, заполнившая собою теснину улицы. Почетная стража пошла следом, медленно продвигаясь через дым, благодаря взрыву, видимость их оптики шлемов резко сократилась. Их головы качались в безмолвных переговорах на закодированной частоте, которую не мог уловить вокс Рафена.

Перед ними, Рафен бросился плечом на деревянную дверь и под его весом она раскололась. Он ввалился внутрь, приветствуемый лесом боеголовок, идущих через здание. «Адские удары» предназначенные для корневой части крыльев истребителей «Молний» и бомбардировщиков «Мародер» были связанны штабелями. Жирные сигары ракет «Мантикора» были собраны на деревянных креплениях, готовые к загрузке в орудийные платформы. Корпуса недоделанных мегатонных бомб типа «Атлант» стояли вертикально на своих аэродинамических ребрах, незаконченные ракеты почти царапали балки, поддерживающие рифленую железную крышу. Рафен закинул за плечо болтер и попетлял через неподвижные стальные магистрали, углубляясь внутрь.

Сахиил никогда не перестанет охотиться на него, определенно это было так.

В ядре реактора у Рафена был шанс остановить это безумие раз и навсегда, но его импровизированный план провалился. Он долгие секунды стоял на крыше крепости Икари, ожидая, что выброс термоядерного огня поглотит его, но это так и не произошло. И снова он обнаружил что бежит, и в этот раз по его пятам шла целая планета фанатиков. Рафену нужно было хорошенько подумать, чтоб спланировать свой следующий ход, но пока его преследуют воины в золотых шлемах, он был вынужден защищаться. Сахиил успокоится только когда Рафен будет мертв – так что ему придется найти способ умереть… на некоторое время.

Над головой послышался грохот металла и Кровавый Ангел замер, на секунду уверенный, что почетная стража идет за ним по крыше; но затем звук перерос в быстрый, барабанящий рев и он осознал, что это дождь.

Рыжевато-коричневые небеса Шенлонга разверзлись, выпуская ливень из загрязненной воды, которая стучала по металлической крыше мануфактория. Жидкие ручейки красновато-коричневой жидкости проникали через разломы гофрированного железа, собираясь на каменном полу. Рафен услышал как по неглубоким лужам плюхают тяжелые ботинки.

При входе достав оружие, воины Сахиила последовали за ним в склад. Жест от командующего ими сержанта-ветерана был единственным приказом, в котором они нуждались, они все как один достали оружие ближнего боя и рассредоточились, чтоб обыскать здание. Ни один из Кровавых Ангелов не осмелится выпустить болт или луч в этом здании. Единственное случайное попадание прикончит их всех за долю секунды, если придется в заряженную боеголовку.

Рафен двигался. На возвышающемся подиуме он обнаружил группу незавершенных и едва собранных «Мантикор» на подставке. Грубо дернув, он выдрал металлические створки, защищающие внутренний модуль детонации, обнажив его. Как большинство других ракет на складе, наполовину собранная «Мантикора» еще не была заправлена летучим прометиумом и все еще не содержала плотное, взрывчатое вещество, которое даровало им их убийственную мощь – но стержни детонатора были на месте, это само по себе было эквивалентно десятку крак-снарядов. Рафен выдрал из внутренностей ракеты волокнистые провода и использовал их, чтоб связать вместе четыре фраг-гранаты. Его рукотворная бомба была почти готова, когда через стук дождя послышался новый звук – распарывающее рычание цепного меча.

Рафен мгновенно отреагировал, едва успев увернуться от удара этого орудия. С ревом зубцов из карбида вольфрама, удар почетного стража прошел мимо него, раскалывая дерево подставки в вихрь летящих осколков. Он откатился назад, когда Космодесантник ударил еще раз, отрикошетив от подпорки. Ограниченный подиумом, Рафен не имел места для маневра, и кончик цепного меча врезался в его броню, чиркнув по грудной пластине. Удар оставил на его доспехах канал шириной в палец.

– Грязный изменник, – прорычал голос из под золотого шлема, – ты истечешь кровью до смерти за свое вероломство против Благословенного!

Рафен парировал третий выпад стержнем из железного дерева, который он схватил с подставки, но жужжащий цепной клинок разрезал пополам его заменитель оружия. Кровавый Ангел прижал свободную руку к шлему, связываясь по воксу с другими охотниками на складе.

– Я поймал его. Ориентируйтесь на меня…

Рафен прыгнул вперед до того как тот успел закончить предложение, руками схватив плечевые пластины своего врага. Внезапным движением вниз, Рафен выступом на носу своего шлема ударил почетного стража, ломая оптические линзы. Шок от удара заставил десантника зашататься, Рафен был слишком близко к нему, чтоб воспользоваться мечом и тот отшатнулся назад. Правая нога почетного стража соскользнула с настила в пространство, где кончалась подставка. Не сохранив баланс, Кровавый Ангел с рассерженным воем отлетел от Рафена, цепной меч выпал из его пальцев. В следующую секунду десантник столкнулся со стойками с инструментом и с глухим грохотом распластался на каменном полу. Запыхавшись, ему все равно хватило времени достать и выстрелить из болт-пистолета, послать несколько выстрелов в опору подиума, в своей ярости он проигнорировал риск рикошета.

Рафен отпрыгнул и схватился за рубильник на подставке, не подумав, дергая его вниз. Тот открыл зажимы, держащие барабан ракет «Адский удар» над ними и с высоты склада кассета упала вниз, прихлопывая почетного стража своим весом подобно паровому молоту. Рафен потряс головой, отгоняя головокружение, чувствую приступ тошноты, наблюдая, как космодесантник дернулся и умер под этим грузом. Все так быстро произошло.

– Примарх, прости меня, – прошептал он, его кровь застыла, – я убил боевого брата…

Он всегда знал, что этот момент придет, с той самой секунды, когда услышал как Сахиил поносил Данте и призывал Кровавых Ангелов обратиться против своего наследия, но ничто не могло его подготовить к физическом шоку, который пришел после этого. На его руках была кровь Кровавого Ангела. И не в последний раз, признался сам себе Рафен.

Под ним заревели голоса, и Рафен увидел красную броню и вспыхивающие золотые маски меж невыразительных фюзеляжей ракет.

– Там! – Донесся крик, – Над нами. Окружайте предателя и возьмите его.

Предатель. Рафен почувствовал как реальность утекает от него, когда его заклеймили ненавистной печатью позора, но в своем бьющимся сердце он знал, что все было наоборот. Он остановился, набирая время взрыва на гранатах, и дернул чеку. Болты прошипели рядом с его плечами; почетная стража явно отбросила всю предосторожность, когда он убил одного из их числа.

Рафен нырнул за одну из неподвижных ракет «Атлант» и налег на нее плечом, раскачивая трубу фюзеляжа на поддоне. Длинная металлическая труба пошатнулась и опасно сдвинулась. Он бросился на нее еще раз и внезапно сопротивление «Атланта» исчезло, ракета опрокидывалась в сторону от него. Рафен отшатнулся назад на подиум, когда пустая труба упала на соседнюю, в свою очередь срывая другую с места. Когда они сталкивались друг с другом, корпуса «Атлантов» гудели подобно колоколам и шатались как гигантские кегли, вырываясь из подпорок и заставив воинов Сахиила броситься врассыпную.

В этом беспорядке, Рафен схватил цепь, свисающую с поддерживающей балки, и спустился по ней вниз, приземлившись на каменный пол в полной боеготовности. Он еще раз взглянул на подиум, где его наспех собранная бомба отсчитывала последний секунды, и упал на колени. Там была круглая решетка в полу, окруженная маленькими речушками дождевой воды, стекающей из всех частей здания. Схватив пальцами за металлическую сетку, Рафен закричал от усилия и дернул. Вековые болты поддались рывку, хрустнув подобно сломанным костям.

В любую секунду прогремит взрыв. Отбросив ее в сторону, Рафен нырнул в темноту сливного канала, где неслись быстрые потоки цвета вспаханной земли, поднявшиеся от внезапного дождя. Он упал в объятья сточных вод и позволил подхватить себя, царапая броней по покрытым дрянью стенам.

Почетная стража пыталась догнать его, когда запалы во фраг-гранатах прогорели. Оранжевыми, громовыми шарами хлопнула взрывчатка, вызывая ответную реакцию детонаторов внутри «Мантикоры». За десятую долю секунды ракеты детонировали, огонь перекинулся на корпуса взведенных боеприпасов. Пламя вздыбилось, огонь породил взрыв и весь мануфакторий разлетелся на части в адском, кроваво-красном огненном шторме.

Километрами дальше, в крепости Икари, звуковая волна растрескала древнее стекло в окне часовни в десятке мест.

* * *

Сахиил продвигался по коридорам «Беллуса», его широкий шаг ни разу не замедлялся, поскольку серфы ордена прыгали друг на друга, лишь бы убраться с его пути. Новости бурлили внутри его разума; высший Сангвинарный жрец был настолько глубоко поражен сообщением, что думал, что в любую секунду сболтнет об этом. Космодесантники отдавали ему честь, когда он проходил, ударяя бронированными кулаками по грудным пластинам доспеха, приветствуя его, в то время как сервиторы и серфы низко кланялись.

Было время, когда Сахиил бранил себя за то, что наслаждался почитанием верующих. В Жизненном Кредо были эдикты и клятвы, которым нужно было следовать Сангвинарным жрецам, посвятившим себя священной крови ордена, отречься от любой славы для себя, но эти старые, неубедительные слова теперь казались чем-то далеким и отстраненным. Сердце Сахиила раздулось идеями.

С тех пор как Аркио начал властвовать, не проходило ни секунды чтоб жрец не думал о своем благословении, что он стал свидетелем такого чуда – и кроме того, он был призван Ангелом Перерожденным чтоб служить его адъютантом и преданным командиром. Улыбка змеилась на лице Сахиила когда он взошел на пещероподобную кафедральную палубу, проходя мимо обителей, вперед к внутренним святилищам.

С детства, он никогда не сомневался, что станет великим. Множество его современником назвали бы его высокомерным, если бы он осмелился озвучить эту точку зрения. Пусть они мелочно завидуют, думал он, потому что он доказал что прав. Великий Сангвиний, которому Сахиил посвятил свою жизнь, наградит жреца больше, чем он мог представить себе в самых смелых мечтах. Его присутствие при событиях такой важности, покажет ложь всех тех, кто укорял его. Теперь Сахиил был не просто священником; он был рукой Благословенного и это было великолепно!

Его пальцы упали на бархатную сумку на его поясе и на реплику грааля Кровавых Ангелов, которую он носил с собой. Не в первый раз, Сахиил представлял себе мгновение, когда он возьмет в свои руки настоящий Алый грааль и примет должность верховного жреца всего ордена. Эти мысли заставляли его кровь бежать быстрее. Власть, явная и прекрасная, была в пределах досягаемости.

Жрец в одиночку вошел в святилище санкториум, куда позволялось ступить только избранным Аркио. Обычно там должны были быть десантники на страже, но опустошение, принесенное предательством Рафена, потребовало созвать всех солдат на планету. Краткая досада пронеслась по его мыслям, но он изгнал ее. Сахиил надеялся, что сможет лично преподнести свои новости Благословенному, но капитан Идеон проинформировал его, что их верховный владыка отдыхает в своих покоях.

Сахиил кивком принял это, даже принц отца, наделенный силой примарха, нуждался время от времени в отдыхе. Вместо этого, Сахиил посетит инквизитора Штеля и расскажет ему, что произошло на Шенлонге. Взрыв на складе ракет стер с лица земли шесть окружающих городских кварталов. Некоторые из самых преданных людей Сахиила в пожарище превратились в пепел, но их жертва стоила того, чтоб прикончить его головную боль, неверного и вероломного Рафена. Он мог поклясться; ничто не смогло бы выжить в этом катастрофическом взрыве.

– Ты мертв, Рафен, – сказал Сахииль в прохладном, успокаивающем воздухе обители. Просто произнося это, он почувствовал, как с его сердца свалился тяжкий груз. С самого первого мгновения, как только они увидели друг друга, Сахиил и Рафен вызывали друг в друге самые худшие черты характера. Теперь брат Благословенного был мертв, последние узы, сдерживающие Аркио, и его лояльность старому кодексу Кровавых Ангелов пали. И вместе с ними, ненавидимый соперник Сахиила. Теперь он мог признать это и отпустить чувства, которые взросли внутри него. Сахиил ненавидел спокойную силу Рафена, манеру, в которой тот постоянно глумился над каждым высказыванием жреца, как будто он был рукоположен, а не жрец. Он ненавидел то, как Рафен легко получал уважение служащих с ним воинов, в то время как Сахиил оставался отчужденным и безразличным для космодесантников, которых превосходил по званию. Удовольствие, с которым он объявит о смерти Рафена, будет таким же сладким, как превосходный ликер из амасека.

Сангвинарный жрец остановился перед раскрашенным стеклянным окном, демонстрирующем Сангвиния на конклаве Крови и что-то в изгибах лица прародителя внезапно напомнило ему последние слова Рафена. Само благочестие ослепит тебя.

– Глупец, – автоматически выругался Сахиил, но даже когда он это сделал, его разум захватило ноющее раздражение. Он ненавидел себя за это признание, но дезертир всколыхнул в нем сомнения этим проклятым высказыванием. Сахиил взглянул в глаза примарха в поисках понимания и позволил себе задержаться. Путь Аркио ломал традиции ордена, разрушал старые кодексы поведения, которые раньше казались нерушимыми. Как говорил сам Ангел Перерожденный, теперь они пишут новую главу истории Сынов Сангвиния, когда законы низвергнуты. Бесстрастные воины как Данте были слишком ограничены, слишком зашорены. На каком-то глубинном уровне, идеологическая многолетняя обработка догмами Кровавых Ангелов и тренировки восстали от мысли о Крестовом походе крови Аркио и его Появлении – хотя Сахиил видел свет божественности Аркио, он чувствовал наложенное на него святое сияние копья Телесто. Это было доказательством, а не покрытые пылью слова давно исчезнувших людей из тысячелетнего прошлого. Его секундная слабость ушла и Сахиил продолжил свой путь в комнаты Штеля. Брат Солус проинформировал его, что инквизитор оставил приказ не беспокоить его, но Сахиил отмахнулся. Такой приказ не распространялся на высшего жреца Перерожденного и между прочим, Сахиил знал, что Штель будет удовлетворен, когда услышит о смерти Рафена. То, что его тело еще не было найдено, было простой формальностью, после такого взрыва, все, что осталось от родного брата Аркио, едва ли поместиться в бокал.

Пройдя мимо пустого алькова стражи и приближаясь к дверям в комнаты Штеля, он почувствовал что-то странное в воздухе. Слабое, почти неразличимое дуновение запаха серы и омертвелой кожи. Отбросив это ощущение, жрец открыл двери и вошел внутрь. Воздух внутри был густым и маслянистым от темных энергий. Он услышал голоса; один из них, казалось, исходил издалека, другие шелестели и свистя шептали. Среди них он услышал бормотание инквизитора с интонацией грубой мольбы. Не дожидаясь, чтоб его услышали, жрец откинул увесистые фалды черных занавесок окутывающих проход и вошел в комнату.

То, что он там увидел, заставило его исторгнуть бессловесный шокированный вопль, и Сахиил потянулся за пистолетом для самозащиты. Святилище Штеля было здоровой арочной комнатой, большой настолько, что туда мог поместиться «Громовой ястреб» с полностью развернутыми крыльями. Стойки с фотонными свечами давали слабый, желтый свет, который уступал в бою тяжелым теням, окутавшим комнату. Там было так же несколько дрейфующих на антигравитационных импеллерах светосфер, но и они задыхались в темной, текучей мгле, которая окутывала все. На одном конце была дергающаяся, дымящаяся скульптура, вырезанная из быстро разлагающейся плоти человека. Сахиил узнал запах разложения, слишком хорошо знакомый запах тысяч полей сражений. Она была деформированной и уродливой как смертный грех, пародией на жизнь, исковерканной рукой какого-то безумного скульптора. Кости и хрящи тела были перестроены, чтоб явить очертания сгорбившихся, мускулистых форм. Они самым ошеломляющим образом походили на броню Несущих Слово, которых они казнили на Шенлонге. Существо из плоти открыло влажное отверстие на голове и издало злобный стон; и стоящий спиной к двери, Штель повернул шею, увидев застывшего жреца. Инквизитор был бледным и мокрым от пота, обычно его твердое и непреклонно-гранитное лицо было мягким и бесцветным.

Жрец увидел их периферийным зрением, так как его взгляд был пойман тварью, которая возвышалась над ними всеми, корчась и трепыхаясь под ветром имматериума.

Она выглядела как пикт урагана, замершей воронкой ветра и бури, каким-то образом принявшей облик живого существа. От удивления Сахиил открыл рот, внезапно осознав, что эти очертания были из бумаг. Около всех стен комнаты Штеля валялись открытые книги, корешки были сломаны и обложки сорваны, их страницы были вырваны, чтоб соткать тело демонического существа, которое шелестело и потрескивало как опавшие листья.

– Что это такое? – Пузырясь раздражением спросил аватар из плоти, из хлопнувших волдырей на его коже валил пар. Сглотнув, Штель повернулся к Сахиилу, стряхнув с плеч плащ, державшийся на шее.

– Ты тщеславный имбецил, – прошипел он, с усилием сдерживая свою ярость, – я говорил, не беспокоить.

Сахиил пытался что-то сказать, но, кажется, ничего не выходило. Он не мог отвести взгляда от спутанных сгибов пергамента вокруг бездушного, монструозного лица демона. В сокрушающем разум понимании, жрец внезапно осознал, с чем он столкнулся – Штель, преданный слуга Аркио, был в союзе с Губительными Силами. Эта мысль побудила его к действию. Он должен был бежать, убраться и предупредить Перерожденного Ангела, что у их сердца пригрелась змея, намного более ядовитая, чем его неправедный брат…

– Убейте его, – всколыхнулся демон, слова тонули в звуке развевающейся бумаги.

– Нет, – проворчал Штель, – он мне нужен живым… Он полезен для меня.

Жрец поднял свое оружие и его палец замер на спусковом крючке, но ошибкой было то, что он поймал зловещий взгляд Штеля и внезапно его мускулы отказали.

– Ннннннн… – Сахиил вспомнил случай на Кибеле, когда инквизитор схватил снайпера Несущих Слово в такой же ментальный захват. Каждой йотой своей воли, жрец боролся с давлением на свой разум.

– А, – выдавил Штель, его глаза увлажнились, усилие было тяжелым для него, слишком рано, после того он потратил свои способности на Кровавого Ангела едва ли днем ранее. Он трепыхался и чувствовал, что фантомная хватка начала слабеть. Страницы древних догм, документов, наполненные святым писанием и цветными гранками, прошелестели мимо него и преобразовались в очертания, которые могли быть как человеком, так и зверем.

– Ты желаешь сохранить этого человечка? – Спросило существо, ее формы выдыхали отравленный воздух.

– Да, великий Малфаллакс, – еле произнес Штель, – мы нуждаемся в нем.

– Очень хорошо, – сказал демон, страницы завертелись вокруг Штеля тесным тайфуном, их края оставляли на его голой коже сотни крошечных порезов. Из своего бьющегося сердца, все еще плавающего в глубинах эмипрей, Малфаллакс спроецировал концентрированную часть самого себя в открытые ворота совращенного разума Штеля. Черная жемчужина первозданного варпа вошла в инквизитора – и внезапно вся его слабость и усталость была смыта, сменившись на головокружительный подъем психических сил.

– Дар, – прошептало существо.

Лицо Штеля порозовело, он обнажил зубы.

– Вы самый милостивый, Злобнейший.

Он перевел взгляд на Сахиила, сдирая кожу с его разума и обнажая его перед темной волей псайкера.

– На колени, жрец, – приказал он. Сахиил понял, что даже внутри он не может сопротивляться и сделал так, как ему приказали, редуктор выпал из его руки на плиточный пол. Его разум плавал в отвратительной мути воспоминаний, когда недавние события проигрывались в мерцающих вспышках боли – Штель кружился в мыслях Сангвинарного жерца так же легко, как будто переворачивал страницы книги. Он разрешил себе рассмеяться, читая его намерения.

– Ты пришел, чтоб сказать, что Рафен мертв? Такая тривиальность вряд ли стоила моего внимания.

Это было, как будто Сахиил стоял на коленях перед краем бездонной пропасти. Разум жрец трепетал подобно насекомому, пойманному в янтарь, шатался на грани чудовищного понимания. Штель был испорчен хаосом, и если это так, то все, к чему он прикасался, было так же запятнано порчей. Кровь примарха, что же они натворили?

Я тоже испорчен. Воины Перерожденного тоже? Копье? Даже Благословенный Аркио…

Штель покачал головой.

– Остановись, – сказал он, жестом обрывая мысли Сахиила, – нет, жрец. Я не позволю тебе ступить по этой дороге. Твоя роль еще не завершена.

Его глаза блеснули, и инквизитор бросил эфемерный дротик в разум Кровавого Ангела. Сахиил закричал, когда Штель вывернул его сущность и умело начал вырезать его воспоминания, накладывая тьму на них с момента, когда тот вошел в святилище. Из уголка рта Сахиила потянулась слюна.

– Хилый, маленький зверек, – с гримасой отвращения сказал покойный аватар Гаранда, с каждым словом от него отпадали хлопья мертвой плоти, – его разум может сломаться от твоей заботы.

– Думаю, нет, – возразил Штель, доставая иглы своих психических сил из опустевших глаз Сахиила, – он не будет помнить ничего, из того что видел.

Грубый смех затрещал из обожженных бумаг.

– Ах, Штель. С каждым своим деянием, ты все больше приближаешься к нам и все дальше уходишь от своих человеческих корней.

– Приятно слышать ваши слова, – сказал Штель, выдавив улыбку. Перед его ментальным взором, темное семя мощи Малфаллакса поселилось в его душе, сверкая на ее поверхности вместе с восьмиконечной звездой.

– И хотя мне доставляет удовольствие принять ваш знак, Великий Преобразователь, может быть для вас лучше сейчас забрать его…

Страницы завибрировали рассерженным роем ос.

– Оставь себе, мой друг. Это может быть важно в последующие дни.

– Тогда мы начинаем, – проскрежетал Гаранд.

С хрустом сломанных костей, Магистр войны Несущих Слово ушел из своего глашатая и позволил ей умереть. Разорванные куски бумаг мягко начали дрейфовать в разные стороны, когда Малфаллакс покинул царство материи, оставив инквизитора наедине с разлагающимся трупом и безмолвным священником.

Штель смотрел, как опустились страницы, одновременно посвежевший и вновь напуганный даром своего монструозного хозяина.

ДОК был оживлен шумом и движением, люди роились подобно насекомым вокруг железного причала и опор. Десятки уродливых, похожих на пулю, орбитальных судов ожидали на вертикальных рельсах, с шипением, росчерки испаряющегося жидкого кислорода, белыми облаками выходили в атмосферу. Грузовые площадки, обычно полные упаковками боеприпасов и боеголовок, теперь загружались людьми. Сотни и сотни людей, разношерстная армия, одетая в плащи и собранной из мусора брони, тожественно грузилась в модули. То тут, то там, виднелись высокие фигуры в красной броне, выкрикивающие приказы и направляющие бывших солдат к их точкам вылета.

С выгодной позиции в сгоревшим здании, за всем этим наблюдал Рафен, изучая отливы и приливы толпы, натренированным глазом следя за организованной процессией. Он переключил свой вокс на ту же частоту, что была у Кровавых Ангелов в доках, слушая их краткие переговоры, пока отдыхал, залечивая ранения. В коллекторе, взрыв склада превратил ручейки грязной воды в поток и вынес вместе с ним Рафена, бросая его как кусок мусора. Запечатанный внутри своего силового доспеха, космодесантник был вынужден плыть с ударной волной, так как каждый удар по стенам туннеля приближал его к бессознательному состоянию. Безрассудный заплыв по трубам был мешаниной из шума стремительных потоков воды и тупой боли, но, в конечном счете, поток сошел на нет и вынес его в сливной колодец на нижних уровнях города-завода. Скривишись, Рафен согнул руку. Кожа была сплошным, огромным, пурпурно-черным синяком, там, куда приходились удар за ударом, рука была ослабевшей, так как были выбиты суставы. Осторожно он схватил себя за запястье и дернул; с глухим щелчком хрящей, сустав встал на месте. Он не обращал внимания на боль.

Использую законсервированный дымоход; Рафен лез наверх, пока не нашел это убежище. Он проверил свое снаряжение, осматривая оружие и то малое, что осталось из запасов. Кровавый Ангел считал, что оказался теперь в тылу врага и соответственно подстраивал свою боевую тактику. Он не представлял сколь долго он останется незамеченным; возможно пройдет несколько дней, перед тем как разберут руины склада и посчитают трупы. У него была возможность воспользоваться случаем, но она быстро таяла.

Рев ракетного выхлопа опять привлек его внимание к докам.

Со стальным лязгом, пусковые опоры упали и на султане желтого пламени, один из кораблей бросился в тусклые небеса. При подъеме, крылья судна развернулись, и Рафен наблюдал за его взлетом, как тот исчезал в тошнотворном сияние, пробиваясь через низкий облачный покров. Еще пятьдесят или больше воинов для армии илотов Аркио были на пути к «Беллусу». Умерший вокс ожил потоком приказов. Был почти заправлен и готов к запуску следующий корабль. Легионы фанатиков, все украшенные грубым символом ореола с копьем Воинов Перерожденного, перемещались туда сюда, в нетерпении погрузиться на корабль, который отвезет их к мессии.

Аркио был на борту боевой баржи; Рафен уловил случайное упоминание «Благословенного» и головоломка сложилась. Его брат был на «Беллусе» и с толпами жителей Шенлонга, присоединяющихся к армии Сахиила, ситуация была понятной. Крестовый поход крови начался и вскоре огромный боевой корабль улетит. Рафен снял латную рукавицу и снова запечатал соединения брони. Он уже дважды не смог положить конец этой пародии на волю Императора. Когда он был наедине с Аркио в крепости, это была его собственная слабость, которая удержала его от того, чтоб завершить жизнь его собственного брата; и у термоядерного реактора, слепой случай предотвратил разрушение башни. Если «Беллус» улетит без Рафена, Штель сможет свободно манипулировать Сахиилом и Аркио и вести их к своим целям. Разум десантника возвратился к видению в его рукотворном убежище, как это было уже много раз за последние несколько дней. Он опять держал в руке свой боевой нож, затем с мрачной решимостью вложил его в ножны на голенище.

НИЖЕ доковой платформы было переплетение опор простирающихся в сухую грязь русла реки. Оранжевая бахрома ржавчины свисала с каждого гигантского болта и сварочного шва, источая дождь из румяных хлопьев при каждом ударе ракетного выхлопа взлетающих выше судов. Рафен пробирался меж сломанных балок и скрученных штанг, выбрав площадку на южной окраине дока, где длинные и тонкие шагоходы только что закончили погрузку скоб для упаковок с грузом. Кровавый Ангел появился прямо под разинутыми ртами сопел корабельного двигателя, которые дергались и шипели пока пилот-сервитор в головной части готовился к финальному отсчету. Модули были полны солдат и запечатаны – их откроют только когда судно безопасно приземлится в герметичный док на «Беллусе» – так что Рафен не мог пойти туда. Кокпит, высоко над ним, на другом конце ракеты, так же не подходил. Слишком маленький, слишком заполненный таинственной машинерией и сложными устройствами Адептус Механикус.

Для изгнанника был только один путь попасть на борт боевой баржи. У него не была шанса полететь вместе с другими Кровавыми Ангелами на борту шаттла или «Громового ястреба». Даже с размазанной по броне грязью, его могли увидеть и опознать.

На борту «Беллуса» будет совсем другая история, огромный звездный корабль был полон мест, где мог спрятаться осторожный человек. Рафен схватил лестницу для обслуживания и втиснул себя в переплетение труб и топливных шлангов, которые подавали прометий в двигатели. Когда ракета вокруг него, с гудением, вернулась к жизни, он протолкнулся внутрь открытого каркаса и нашел V-образную подпорку, в которой разместилась бы его броня. Даже через шумовую защиту шлема, рев двигателей перешел в оглушающее крещендо. Рафен в последний раз взглянул на показатели систем жизнеобеспечения на запястье; все вакуумные затворы его брони были целыми. С усилием он воткнул свои укрепленные керамитом пальцы в решетку и втиснул себя на место. Рафен закрыл глаза и начал молиться Сангвинию когда его вдавило гравитацией.