Текст книги "Божественный Сангвиний (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Сваллоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

ЭТО БЫЛО не сражение, это была бойня.

Среди бури дождя и раскатов грома, воины умирали десятками от безумства Кровавых Ангелов. Все еще бьющиеся сердца вырывались из груди воинов-илотов и давились как созревшие фрукты, нектар из тяжелой, артериальной крови истекал в раскрытые, голодные рты. Кровавые Ангелы выгрызали глотки трупов, темно-красные клыки захватывали подбородки и шеи, лая и рыча друг на друга подобно шакалам, дерущимся за свежую падаль. Озера жизненной жидкости вытекали на площадь, обогащая влажный воздух своим ржавым, металлическим запахом. Кровь, кровь и кровь; и не было ей конца, потоки густой красной жидкости выравнивали грязь у ног сражающихся. Неправедные воины-рабы были не единственными кто пал перед яростью сошедших с ума Астартес; Несущие Слово шокировано умолкли, прекратив свое нечестивое веселье, когда Сыны Сангвиния, отбросив все предосторожности волнами обрушились на них. Благословенные Лоргаром столкнулись с врагом, который сейчас мало чем отличался от неистовства природы, с живой, дышащей бурей из воинов без страха и сожаления. Кровавые Ангелы были берсеркерами, духами алого уничтожения, которые не щадили и не просили пощады.

Магистр войны вгонял адские болты в тела, впавших в ярость Астартес в красной броне, но снаряды с черепами на конце мало что могли сделать с обезумевшим приливом. Кровавые Ангелы с оторванными конечностями и вырванными кусками плоти продолжали реветь в безумстве боя, свет человечности внутри них погас из-за прощального подарка Малфаллакса, из-за губительной волны ненависти. Принц-колдун Хелики видел такое поведение на поле боя и раньше, но ни разу от человеческих врагов. Во время набегов и вылазок в Глаз Ужаса, где Несущие Слово сталкивались с другими последователями пути восьмиконечной звезды, Гаранд был проклят неудачей сражаться рядом с Пожирателями Миров. Безумцы в культуре психотиков, банды берсеркеров, убивающие как союзников, так и врагов в их бесконечной жажде возложить черепа к Трону Черепов Бога Крови. Магистр войны видел тут и там такой же характер безумия среди легиона Астартес, разгул резни ради резни.

– Они дерутся как сам Кхорн, – проскрежетал один из лейтенантов Гаранда, – я никогда не видел ничего подобного…

– Я видел, – сплюнул Гаранд и зарычал от гнева, – варп побери эти испорченные интриги. Этот демон-ублюдок сбежал с поля боя.

Гимны из Нечестивых Книг превратились в булькающие крики, когда дикая атака Кровавых Ангелов коснулась рядов Несущих Слово и начали разрываться шеи. Гаранд в ярости наблюдал как отделение, лично выбранных им новичков, умирает от прилива красной брони, падая подобно срубленным деревьям.

– Лорд. Лорд! – Кричал голос и он взглянул вниз со своей выгодной позиции на боевого жреца, пробивающегося к нему через схватку.

– Лорд, завеса закрылась для нас!

В своей ярости Гаранд сграбастал Несущего Слово и поднял его до уровня глаз.

– Говори проще, идиот.

Десантник корчился в его руках.

– Наши призванные существа закончились, Лорд. Все демоноформы, которых мы призвали для битвы, упали замертво.

– Малфаллакс. – Гаранд отпустил боевого жреца, проклиная имя Лорда Изменений снова и снова. – Этот тлетворный дух. Это его рук дело!

– Но как? – Потребовал ответа лейтенант. Гаранд махнул рукой вокруг.

– Он вытянул свою сущность, когда тело-хост было уничтожено и вместе с ней всю варп-материю с поля боя. Ничего не осталось. Мы попали в штиль, потеряны для дуновения эмпирей.

Он отпихнул военного жреца в сторону и ухватился за своего лейтенанта.

– Наша битва здесь окончена. Собираемся. Собираемся!

– Лорды, вы же не имеете в виду…

– Отступление? – Слово прогремело, сорвавшись с его губ. – Безумцев не остановить нашей группой, идиот.

Он сорвал жезл маяка телепорта с ремня десантника.

– Мы уходим.

– Нет, – пробормотал военный жрец, его пыл взял вверх над благоразумием, – всегда вперед, ни шагу назад! Это кодекс Несущих Слово. Мы не отступаем.

Гаранд зверски ударил его и откинул в сторону.

– Дурак! Оставь этих уродов самих себе и кого они будут убивать? Друг друга.

– Нет…

Магистр войны вдавил активационный глиф и почувствовал, как к нему протянулось теплое покалывание телепортеров «Мизерикордии». Его последним деянием на Сабиене был выстрел в ногу военного жерца, он оставил его там для безумцев; достаточное наказание для того, кто осмелился перечить Принцу-колдуну.

МЕФИСТОН не заметил исчезновение Несущих Слово. Некоторые, кто был ранен или не был слишком быстр, чтоб добежать до пылающих пузырей телепортационных полей, умерли, как только развернулись спиной к Кровавым Ангелам, их плоть и броня присоединилась к бесконечной кашице из трупов, которые замусорили разрушенную поверхность. Возможно, в каком-то далеком уголке его черной как ночь души, в Мефистоне еще оставалась часть воина, который когда-то был братом Калистаром. Этот крошечный фрагмент здравого разума кричал и вопил, чтоб уменьшить красную жажду, отчаянно пытался и терпел неудачу остановить головокружительный бег Мефистона в объятья черной ярости.

На Армагеддоне, Повелитель Смерти трансформировался после семи дней и семи ночей борьбы с генным проклятьем, но теперь даже его стальную волю захватила и поймала буря кровавой жажды, которая наполнила его душу. Он не осознавал раскаленного оружия в своих руках, только то, что он мог убивать и убивать и убивать с его помощью, неостановимый и разъяренный их триумфом.

– Мефистон!

Это имя ничего не значило для него; теперь у него не было личности, только всепоглощающая ненависть.

– Мефистон, внемли мне. Отринь темноту.

Красные очертания появились в его размытом взоре.

– Отринь ее!

С несвязным завыванием Мефистон опустил свой силовой меч на очертания человека, видя только пульсирующую плоть и слыша только стук теплого сердца внутри. Мыслеклинок Витарус встретился с жезлом из золотого света и намертво встал, мощь удара сотрясла Повелителя Смерти до самых пяток. Сверкнули клыки, Мефистон надавил на сияющую рукоять и впервые увидел, кто осмелился бросить ему вызов.

Рафен держал поперек Святое копье, мерцающее искры появились там, где скоблил меч Мефистона. Зазубренный кончик клинка был у шеи Рафена и он почувствовал ледяной холод прикосновения кристаллинового лезвия к коже и порез. Кровь десантника потекла по ключице и блеснула на кончике меча.

– Рааааааааа!

Во взгляде Повелителя Смерти не осталось ничего человеческого.

– Мефистон.

Копье Телесто защитило его, Рафен был уверен в этом. Когда ненависть Малфаллакса поглотила его боевых братьев, он один сохранил свой разум нетронутым, теплое прикосновение копья очистило его взор от удушающей ярости. Только он один мог остановить прилив безумия, до того, как его товарищи порвут друг друга на части.

– Отойди от пропасти. Во имя Сангвиния, отпусти свою ярость!

Золотой свет излился из копья и подобно физическому удару поразил Мефистона. Он отшатнулся, уронив меч, тусклый блеск безумия спал с его глаз. Везде, вокруг него, рев от безумства и убийств спадал перед стремительным шумом дождя. Вода смыла пролитую кровь с лица и груди библиария, когда он оторвал взгляд от своих рук и посмотрел Рафену в глаза.

– Ты… – Поначалу Мефистону было сложно говорить, слова были жесткими и тяжелыми для его затуманенного разума. – Ты отозвал меня от края… Как?

Яркие цвета копья начали тускнеть, становясь спокойными.

– Я не знаю, – признался Рафен, – я был только орудием. Меня направляли…

Воин-псайкер стряхнул мучительную заразу жажды и закрыл ее глубоко внутри себя. Он наблюдал, как Рафен изучает умолкшее копье, его бронированные пальцы гладили очертания высеченного примарха. Парня на одно мгновение коснулась душа самого святого орудия, и вместе с ней он оттащил своих братьев с края убивающей души пустоты. Хотя его выражение лица ничего не выдавало, внутренне Мефистон изумлялся силой того, кто был так благословлен касанием Чистейшего.

эпилог

Небеса разразились рубиновыми каплями, когда спасательные корабли прорвались через облачный покров. Мрачные лица космодесантников с «Европы» рассказывали об их мыслях. Они видели резню, учиненную на городских улицах, и не говорили о ней. Никто из них не позорил своих братьев, впоследствии спрашивая, что произошло там, под покровом серых облаков, в то время как боевая баржа и корабль Хаоса кружились, обмениваясь залпами лазерного огня и ракет.

Рафен наблюдал, как Мефистон принимает отчет сержанта-ветерана с торжественной и серьезной миной. Удачное попадание главных орудий «Европы» разорвало корпус «Мизерикордии» прямо к орудийному складу и корабль с красным корпусом был стреножен. Был момент, сказал сержант, когда произошло что-то странное с кораблем Несущих Слово; кодиции и библиарии на борту «Европы» завопили как один от шока чего-то ужасного, что резонировало от мира-святыни ниже, утечка черного и мощного зла. «Мизерикордия» так же почувствовала на себе откат раскола в варпе и на борту вражеского корабля умирали от боли существа, когда тот проходил мимо. Это было все, что нужно капитану баржи, чтоб усилить атаку, и вскоре Несущие Слово, гордые и высокомерные демагоги, которые клялись, что никогда не отступят, на самой большой скорости сбежали с поля боя в сторону внешнего кольца обломков. С поврежденными двигателями «Европа» не могла догнать судно хаоса, так что экипаж наблюдал как «Мизерикордия» улетает в чистый космос и уходит в фантазм, похожих на череп, ворот в варп. Рычащий лик висел во тьме несколько долгих секунд и после чего исчез.

Рафен взглянул на тусклые небеса и затем спросил библиария.

– Это победа, лорд Мефистон?

Повелитель Смерти шел к ожидающему «Громовому ястребу».

– На сей раз, – тихо произнес он.

ОНИ стояли на орбите еще одну неделю солнечной системы, пока серфы ордена и контрактный экипаж ускоренно латали «Европу». Оперативная группа экспертов-космодесантников в вакуумном снаряжении была отправлена в массив фрагментов, которые отмечали место инфернальной гибели «Беллуса», озадаченные обыскать место крушения в поисках материалов, интересных для ордена. Там они нашли несколько герметичных аварийных модулей с паникующими группами жителей Шенлонга, воинами из тысячи Аркио, которые дрогнули, когда началась битва.

Кровавые Ангелу угостили их на манер, которым почивали всех врагов Империума, предложив выбор между болтером и воздушным шлюзом. Большинство выбрало первое, стоя на коленях и с плачем произнося имя брата Рафена, когда их в упор расстреливали выстрелами в голову. Одна из других команд нашла модуль из укрепленной стали из внутренностей «Беллуса» в котором размещались прогеноидные капсулы с корабля. Многие клерики на борту «Европы» сошлись во мнении, что это геносемя было испорчено и пригодно только для огня в термоядерной печи, но Мефистон решил по-другому. Жизненные органы были помещены в охраняемое помещение для путешествия на Ваал; только лорд-командор Данте может решать, что делать с судьбой контейнеров с генетическим материалом.

Рафен раздумывал над этим и задавался вопросом. Может душа его старого учителя Кориса все еще прячется где-то в этих прогеноидах? А что насчет Беннека, Симеона и других? Будут ли они однажды снова жить или будут прокляты близостью восстания Аркио?

Кровавый Ангел преклонил колени перед маленьким алтарем рядом с центральным нефом главной часовни «Европы». Огромный зал был отражением формы зала на «Беллусе», хотя убранство, витражи и скульптуры у стен, да и мозаичный пол были другими. Будучи там, чувства Рафена странно раздваивались, это было почти, как если бы он попал в параллельный мир, альтернативную версию настоящего, где пути были другими и результат отличался. Он услышал позади себя приближающиеся к нему шаги и поднял голову, на один головокружительный момент, ожидая увидеть подходящего к нему Аркио – не в виде золотого, крылатого аватара, но сильного, гордого десантника, которого он встретил на Кибеле.

Мефистон, замедлившись, остановился и кивнул Рафену. На псайкере в данный момент отсутствовала боевая броня, вместо нее он был облачен в священную робу высшего командования.

– Брат, – приветствуя, сказал он.

В ответ Рафен медленно кивнул.

– Милорд.

Он начал вставать, но Мефистон покачал головой и предложил ему остаться на месте.

– Что от меня потребуется?

Секунду псайкер молчал.

– Мы зализали свои раны, Рафен, своими собственными путями мы исцелились и двигаемся дальше. Капеллан сказал мне, что ты днями не покидаешь часовню.

– Да, – признался Рафен, – я чувствую что это… необходимо.

– Многие бы согласились. После церемоний павших и ритуалов очищения, твои боевые братья говорили со мной о том, что необходимо вычеркнуть этот прискорбный инцидент из наших хроник.

– Это было бы ошибкой, – тихо сказал Рафен, – сделать так, означало бы, что мы ничему не научились.

Мефистон продолжил.

– Корабль готов к отлету и я приказал астропатам проложить путь к Шенлонгу. Это будет необходимо… чтоб уничтожить любые оставшиеся следы еретических планов Штеля.

– Вы уничтожите мир-кузню, – это не было вопросом.

– Экстерминатус, – прошептал библиарий, – печальное, но неизбежное решение.

Он поднял взгляд на алтарь в главной секции часовни. Там лежало под магнитным полем копье Телесто, сейчас замершее, но все еще ослепительное, когда медленно вращалось вокруг своей оси.

– Я так же разделю эту судьбу? – Спокойным голосом спросил Рафен. – Я не больше и не меньше заражен, как и люди на этой несчастной планете.

– Некоторые этого требовали, – признался Мефистон, – были голоса на Ваале, которые советовали уничтожить тебя вместе с выжившими лоялистами, собранными на Сабиене. Они боялись, что ты пойдешь по тому же пути что и Аркио. Знание о том, что ты был способен овладеть Святым копьем…

– Ненадолго, Лорд. Только ненадолго.

Псайкер посмотрел на него.

– Действительно. Но возобладали разумные. Твоя служба и почитание нашего ордена, тем не менее, неортодоксальная, был беспрецедентна. Командор Данте назначил тебе аудиенцию, когда мы вернемся в родной порт, но до того как наступит этот день, он оставил на мое усмотрение твое повышение в знак уважения твоей самоотверженности. Командование полной ротой твое. Ротой покойного капитана Симеона, Шестой.

Рафен выдохнул.

– С вашего разрешения, лорд, я должен отказаться от великой почести командора Данте.

– Ты отказываешься?

Он кивнул.

– Если я дослужусь до капитана, то сделаю это по-своему. Я не чувствую что заслуживаю это звание… пока что.

– Тогда что мне с тобой делать, парень? Мне это не нравится.

Десантник поднял взгляд на библиария.

– Тогда могу я попросить вас об одолжении?

– Говори.

– Я прошу о милосердии, лорд. Будьте мягче и проявите сострадание к моим заблудшим боевым братьям, тем, кто невольно последовал за моим родным братом.

Он думал о Туркио и Корвусе, которых привезли на борт «Европы» без боевой брони и в наручниках.

– Их единственная ошибка была в их слепой вере в Сангвиния. Их веру обернули им во вред и злоупотребили ей. Их нельзя винить в этом.

Мефистон подумал над его просьбой.

– Есть ритуалы очищения и покаяние, которые можно было бы использовать… Они весьма тяжелы. Многие не выживают.

– Они выживут, – сказал Рафен, – и их вера после этого будет вдвое крепче.

Он поднялся на ноги и приблизился к алтарю. Пока Мефистон смотрел, Десантник подошел к маг-полю и пробежался голой ладонью по древку копья. Он на мгновение взял копье, еще раз ощутив в своих руках его вес. Он всмотрелся в лезвие в форме капли – металл, казалось, убегал и перемещался в свете, сверкая кровью мертвых.

– Что ты видишь? – Спросил Повелитель Смерти.

Рафен видел там темно-красное и знал, что это была кровь его родного брата, она блеснула, а затем пропала.

– Великий Ангел, услышь меня, – шептал он, – возьми моего брата Аркио к себе, приведи его по правую руку Императора. Прости его безумие и прости мое. Я умоляю тебя.

Он склонил голову.

– Моя жизнь и моя душа за Бога-Императора, за Сангвиния… За Кровавых Ангелов.

Он закрыл свои глаза и там, в глубинах своей души, он почувствовал отпечаток своего господина, несмываемый и яркий как золотое солнце.

ВО тьме «Мизерикордия» медленно тащилась вперед, извергая газ и жизненно важные жидкости в вакуум космоса, постепенно истекая до смерти, как будто ее тихий ход никогда не приблизит к Мальстрему и норе Несущих Слово. Гаранд хлопнул по сервитору-хирургеону, который занимался повреждениями на его руке и встал. Терзающие энергии корабельного телепортера превратили конечность магистра войны в искаженное месиво из костей и мышц. Он уже убил ответственного за эту ошибку раба, скормив его двухголовому чудовищу, в которого превратились три его лучших десантника… По крайней мере, они были лучшими до неудачного луча-переноса с Сабиена.

К ногам Гаранда прижался персональный вокс-сервитор. Он позволил рабу оставить немного своей личности, когда отбирал его для своей свиты. Для магистра войны не было смысла в том, чтоб держать слуг, которые бы не боялись его.

– Что? – Потребовал он ответа.

– Сигнал из Глаза, ваше темнейшество. – Протрещал он. Пламенеющая пси-метка на сообщении несла на себе отвратительный знак самой грязной и ненавистной личности, Разоритель Миров.

– Абаддон, – внезапно утомленно произнес Гаранд. Он проигнорировал визг сервитора, когда открыто произнес имя высшего магистра войны.

– Конечно, – Несущий Слово смеялся грубым, ломким голосом, – И что я должен ему сказать? Скажи мне, маленький человек-раб, как я должен построить фразу, чтоб информировать Разрушителя, что союзники, обещанные ему для Тринадцатого Черного Крестового похода отказались? В какую сладкую ложь я должен спрятать неудачу Малфаллакса и Штеля… и свою?

– Я… я не …

– Молчи! – Проревел Гаранд, – Я единственный выжил. Меня единственного можно обвинить!

Так же быстро, как и возник, гнев Магистра войны улетучился.

– Принеси мне мой похоронный саван. Мне он понадобится.

БЕСФОРМЕННАЯ реальность варпа могла свести человека с ума при взгляде на нее. Пенящаяся масса чужеродных энергий презирала разумы органических жизненных форм. Это был сырой пейзаж из взвихренных эмоций, пики и впадины, вырезанные из кошмаров. В маленьком закутке имматериума, во взболтанном и непознаваемом аду было логовище жуткого Малфаллакса, крики и вопли гнева построили клети ненависти из психоактивной материи. Развоплощенное сознание демона было изранено жестоким разъединением связи с телом-хостом Штеля, оно кричало и завывало от боли в сторону бесконечного, безумного ландшафта. Его неистовая ярость будет потеряна на неисчислимые века – но в варпе время не имело значения и корреляции с другими реальностями.

Придет момент, когда Малфаллакс успокоится достаточно, чтоб начать строить планы мести одинаково утонченные и великие, лелея свою злобу, которую мог вместить только совершенно не человеческий разум. Его гнев был направлен на единственного человека, на единственное существо, которое привело его сложные интриги к гибели.

Однажды Мафлфаллакс получит свою расплату, и каждый Кровавый Ангел заплатит в тысячу раз больше за поражение демона от руки Рафена.

© Jeelus-Tei