Текст книги "Дар сгоревшего бога"

Автор книги: Джеймс Клеменс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

– Вы должны защитить сердце Ташижана.

Она недоуменно взглянула на него.

– Перед тем как я открою подземелья и положу всему конец, соберите тех, кому более всего доверяете. Выведите их тайно из крепости. Я освобожу для вас проход через ураган. Уходите. И не оглядывайтесь.

Катрин вздрогнула.

– Вы согласны?

Она сделала глубокий вдох. Задумалась над услышанным.

Предложение было искренним и, сколь бы жестоко ни звучало, исходило от здравого ума.

Но не сердца.

С тем же усердием, с каким лорд Ульф искал гибели Ташижану, он стремился уничтожить и Тилара. И пускай она не могла знать, какова истинная суть Ташижана и что именно нужно в нем спасать, в Тиларе она не сомневалась. Однажды – целую жизнь назад – она даже свидетельствовала против него, но теперь все изменилось. Ее закалили огонь страданий и пролившаяся кровь, сделали сильнее. И увереннее.

Катрин верила в Тилара – неважно, жила ли теперь в его мыслях Делия или по-прежнему она сама. Знала, что духом он столь же чист и несокрушим, как алмаз в рукояти ее меча.

Она невольно коснулась камня.

Если лорд Ульф ошибается в Тиларе, он может ошибаться и в остальном.

Катрин взглянула на ледяную статую.

– Нет, – сказала она просто. – Я буду ждать вашего наступления. Как и весь Ташижан.

Лорд Ульф вздохнул.

– Что ж, значит, погибнет и сердце Ташижана. – Он протянул руку к двери. – Ступайте… на верную смерть.

Катрин слегка удивилась тому, что ее так легко отпускают. Лорд Ульф сдержал слово?.. Она отошла от теплого очага и направилась к двери, к поджидавшему снаружи холоду.

– Вы умрете все, – проговорил ей вслед лорд Ульф.

Ей вспомнился Мичелл, сын конюха, его застенчивая улыбка, светлые глаза, полные надежды. Подчинись она воле лорда Ульфа, могла бы вывести мальчика. И многих других… Но затем вспомнился дым над трубой конюшни, заметенной снегом. Конюхи отказались от безопасного укрытия, остались со своими питомцами, дабы защитить их и вместе пережить непогоду. А как поступит она?..

Шагая к выходу, Катрин спиной чувствовала взгляд бога. Ответила не оглядываясь:

– Мы умрем вместе – когда придет время.

И, переступая порог, услышала последние слова лорда Ульфа:

– Знайте же, смотрительница Вейл, это время уже наступило.

Она открыла дверь, в лицо хлестнул ветер. Вышла, подняла голову к узкой полоске неба между крышами. Там попрежнему кружил снег, но в вышине неслись по ветру темные тени – в одну сторону.

К Ташижану.

Катрин взметнула плащ, с быстротой, рожденной тенями, забежала в конюшню и вскочила в седло. Камнепад не стал дожидаться, пока его пришпорят, – слишком часто носил ее на своей спине, чтобы в этом была необходимость.

Взвился на дыбы, развернулся и ринулся к выходу.

В дверях Катрин пригнулась к его шее и поскакала дальше, мягко понукая коня.

Он понесся галопом. Она привстала в седле, всматриваясь в лабиринты улиц и переулков. Казалось, им не будет конца, но внезапно дома расступились и городок остался за спиной.

Конь и всадница вылетели в поля. Впереди лежала уже пробитая ими в сугробах тропа – Катрин выбралась из городка по той же дороге, по какой въехала в него, не желая, чтобы Камнепаду пришлось прокладывать путь заново. Слишком важна была сейчас скорость.

Катрин оглянулась через плечо. Ее догонял гигантский снежный вал, улицу за улицей погребая под собой городок. А над головой несся авангард чудовищного войска лорда Ульфа – уподобленные зверям духи ветра.

Раздался пронзительный визг, перекрывший завывания урагана.

Один из духов увидел скачущего жеребца. Камнем ринулся вниз, за ним устремились остальные. Как стая ястребов на мышь. Время переговоров вышло, и больше Катрин ничто не защищало.

– Лети! – шепнула она коню.

Тот помчался еще быстрее, разбрасывая снег из-под копыт. Пар заструился из ноздрей непрерывной волной. Сжимая ногами конские бока, Катрин чувствовала, как отчаянно бьется его сердце.

Нет… не спастись. Слишком далеки стены Ташижана.

Жуткий визг зазвучал снова. Катрин выхватила меч, поднялась на стременах.

Дух падал на нее, сложив крылья и выставив вперед когтистые лапы.

Мечом его нападение не отразить. Он все равно выбьет ее из седла своей тяжестью. А следом навалятся остальные.

И тут перед чудовищем сверкнуло пламя и ударило ему в плечо. Крыло рефлекторно раскрылось. Поймало воздух, и пикирование сменилось кувырканием. Охотничий клич перешел в страдальческий вой. Немного не долетев до Катрин, дух ветра тяжело рухнул в сугроб. Огонь на его плече зашипел, но не погас.

Она помчалась дальше, оставив врага за спиной.

Над головой ее пронеслись, воспламеняясь налету, другие стрелы. Явно осененные Милостью, пропитанные сильнейшими алхимическими составами. Ветру и льду противостояли дважды благословенные земля и огонь.

В небе закувыркались, падая, еще несколько пораженных призраков. Остальные развернулись и поспешили вылететь из круга обстрела.

Катрин вгляделась вперед. И увидела на крепостной стене темные фигурки. Поняла по черным плащам, сливавшимся с сумраком, и мантиям, что это рыцари и несколько мастеров.

Внизу, в воротах, куда лежал ее путь, стоял еще один человек.

В доспехах, которые почти светились.

Геррод.

Когда слившиеся воедино конь и всадница пронеслись мимо него, он попятился. И Катрин поняла, что ее друг тоже увидел приближавшийся снежный вал, готовый обрушиться на крепость.

И принялась кричать что есть силы, пока Геррод поспешно закрывал ворота:

– Атака! Атака на Ташижан!

Вдалеке глухо прозвенел гонг.

– Что это? – шепнула Лаурелла.

– Война, – тихо ответил Китт.

Они сидели, крепко прижавшись друг к другу, в какой-то темной и тесной каморке. Погоня вроде бы отстала еще четверть колокола назад. Но Лаурелла понимала, что Стен так легко не отступится. Свидетели нападения на Делию ему не нужны. И его люди наверняка охраняют все выходы из этого места. Ведь у него должна быть карта, раз он планировал нападение здесь.

Услышав ответ Китта, девочка вздрогнула.

Он нашел ее руку.

– Если и не война, все равно гонг может отвлечь охотников.

Звон послышался снова, приглушенный каменными стенами. Лаурелле казалось, что он отдается у нее в костях, в позвоночнике. Такого отчаяния она еще никогда не испытывала. Даже дышать было трудно. И хотелось плакать.

Гонг затих. Китт прошептал:

– Мы не можем торчать тут вечно. И по-моему, я знаю, как нам мимо них проскочить.

– Как?

– Все вальд-следопыты хорошо видят в темноте. К тому же стражники давно не мылись, и я учую их за несколько шагов. Если идти очень медленно и осторожно, сумеем найти лазейку.

Девочка задумалась. Она таким чутьем не обладала. Будет ему обузой, все равно что слепая.

– Лаурелла, – напомнил он о себе, не дождавшись ответа.

Она почувствовала на щеке дыхание Китта – горячее, беспокойное. Снова этот необычный запах… Следуя за дыханием, она нашла его губы. И поцеловала его.

От неожиданности он отпрянул.

А она придвинулась и, чтобы он не подумал, что это вышло нечаянно, поцеловала еще раз. Касаясь губами его губ, сказала:

– Я тебе доверяю.

Потом взяла его за руку и встала. Он, чуть замешкавшись, поднялся тоже. Шепнул:

– Держись рядом.

Они вышли из каморки и двинулись во мраке по коридору, делая остановки через каждые несколько шагов. Миновали перекресток, но тут Китт почувствовал неладное и заставил ее вернуться. Темнота впереди слегка рассеивалась, однако идти туда он не захотел.

Лаурелла разглядела даже, как мальчик покачал головой.

Нырнули в другой, темный коридор.

– Лестница, – услышала она вскоре его шепот. – Для слуг, наверно… старая, заброшенная.

Хорошо, коли заброшенная, подумала она.

Держа ее за руку, Китт начал спускаться первым. Темно было так, что приходилось нащупывать ногой каждую ступеньку. Лестница оказалась узкой и пугающе крутой, больше похожей на трап.

Но они благополучно добрались до нижней площадки. И Китт повел ее дальше. Он шел все осторожнее и медленнее, потом и вовсе остановился.

– Мне кажется, тут рядом лестница, с которой столкнули Делию.

– Правда?

Некоторое время он молчал. Потом сказал:

– Я чую слабый след… – И крепче сжал ее руку. – Крови.

Лауреллу замутило.

– Стой здесь.

– Нет, – ответила она без заминки, вцепляясь в его руку.

Спорить он не стал, бочком двинулся вперед.

За очередным поворотом тьма сменилась сумерками. И Лаурелла увидела распростертое на полу неподвижное тело. Даже при этом скудном свете заметно было, в какой неестественной позе оно лежит.

Подавив рыдание, девочка замедлила шаг. Смотреть не хотелось…

– Это не Делия, – сказал вдруг Китт и потянул ее вперед.

Он оказался прав. Через два шага Лаурелла и сама разглядела на мертвеце мундир стражника.

Один из людей Стена.

Китт присел рядом, ощупал шею мертвеца.

– Сломана. – Затем поднялся, перешагнул через тело. Наклонился, тронул что-то на полу. – Кровь. – Обнюхал пальцы. – Запах госпожи Делии.

Неужели та еще жива?..

Подгоняемые надеждой, они поспешили дальше. След привел их к закрытой двери. Теперь уже и Лаурелла видела на полу свежие капли крови. Она схватилась за дверную ручку, но Китт неожиданно удержал ее.

– Погоди. Там кто-то…

– Заходите! – рявкнули из-за двери, и оба в испуге попятились. – Хватит прятаться, лучше помогите. Пока не поздно.

Голос Лаурелла узнала. И все же без колебаний открыла дверь. Больше она Делию не покинет.

Перед ними предстала комната с весьма скудной обстановкой. Дощатая кровать да маленький одинокий светильник на полу. Желтоватое пламя освещало мастера Орквелла, склонившегося над ложем, где неподвижно лежала Делия. Глаза девушки были закрыты, волосы растрепаны, лицо в крови. Старик обтер ей щеки влажной тряпкой и ткнул рукой в сторону светильника.

– Поднесите ближе.

Голос прозвучал властно, и Лаурелла повиновалась. Подняла светильник с пола, подошла к старику.

Мастер Орквелл вытащил из-под мантии небольшой кожаный мешочек, высыпал себе на ладонь немного серого порошка. Подержал его перед огнем светильника, и порошок стал розовым.

– Это вы сломали шею стражнику? – настороженно спросил Китт.

– Пока он не успел сломать ей, – угрюмо ответил Орквелл, всматриваясь в порошок. – Счастье, что я был рядом. Но огонь всегда приводит нас туда, где мы нужны.

– Огонь? – переспросила Лаурелла со вновь ожившей подозрительностью.

Мастер бросил на нее взгляд. Глаза его, в которых отражалось пламя светильника, казались уже не такими белыми. И в них читался вопрос.

– Мы за вами следили, – объяснила она. – Сегодня утром. На задворках покоев мастеров…

Он сдвинул брови в недоумении. Но тут же лицо его разгладилось.

– И видели, как я развел огонь.

Девочка кивнула.

– Тогда понятно, отчего вы так насторожены. – Он потянулся за влажной тряпкой. – Что ж, попробую вас успокоить. А то рука ваша так дрожит, что трясется светильник.

Мастер провел тряпкой по лбу. Стер краску – того же цвета, что его пергаментно-желтая кожа. И посредине лба открылся неожиданно красный знак, похожий на пристально всматривающийся глаз.

Лаурелла, узнав его, ахнула.

То был не глаз. След окровавленного пальца огненной богини, Такаминары, выжженное в плоти клеймо ее верного служителя.

– Я раб-аки, – сказал Орквелл.

– Кровавоглазый провидец. – Мысленному взору Лауреллы представился старый мастер – раскачивающийся перед очагом, сыплющий в него алхимическое зелье и разговаривающий с огнем. Рожденным не запрещенной Милостью, а куда более древней силой. Это было не колдовство, а провидческий ритуал, ибо служил Орквелл не демонице из подземелий, а богине, отшельнице Такаминаре.

Но для чего маскироваться, закрашивать знак?

Задать вопрос вслух она не успела – старик вновь занялся Делией.

– У нас мало времени, – сказал он. – Надо поставить ее на ноги и уйти отсюда.

Наклонился, высыпал порошок на лицо девушки. Делия вдруг резко, словно задохнувшись от болезненного ожога, втянула воздух. Ресницы ее затрепетали, глаза открылись. Из губ вырвалось облачко пара.

Она дернулась, отмахиваясь от кого-то рукой.

– Скорее, мальчик, – обратился Орквелл к Китту. – Помоги мне ее поднять. Их скоро притянет запах крови, поэтому надо бежать.

Делия, еще ничего не понимая, принялась вырываться, и Лаурелла поспешила показаться ей на глаза.

– Вы в безопасности.

Так она, во всяком случае, сама надеялась.

– Лаурелла?..

– Да, это я. Нам надо уходить. Вставайте, пожалуйста.

Орквелл кивнул ей в знак благодарности, они с Киттом помогли Делии подняться. И через два шага та уже пришла в себя настолько, что старик оставил поддерживать ее одного Китта, а сам поспешил к двери.

– Скорее… к людям, огню и свету. Они уже идут. Их притягивают кровь и смерть.

– Кого притягивают?..

Ответом Лаурелле послужил вопль, долетевший снаружи, который перешел в леденящий душу вой.

– Поздно. – Орквелл повернулся к ним, и красный глаз его сверкнул в свете лампы. – Ведьма выступила в поход.

Глава 18
РЕКА ОГНЯ

– Яд проклятых летучих мышей останавливает сердце и дыхание, – сказал старик, наклонившись над Брантом и приложив к его груди ухо.

Тилар стоял рядом, на поляне, находившейся неподалеку от кастильона Охотницы, но надежно укрытой в лесу. Когда беглецы добрались до нее, он, к великому своему облегчению, увидел здесь счастливо спасшихся Лорра и Малфумалбайна – да еще и с оружием.

Регент немедленно опоясался мечами, прицепив Ривенскрир на один бок, рыцарский клинок на другой. Осторожно выпрямился – после безумного полета на лианах болело все: рука, колено, треснувшее ребро. Перевязал сломанный палец. Потом подошел к мальчику, лежавшему на носилках.

Отравленный наконечник стрелы был уже отломан, древко вытянуто, рана смазана целебным огненным бальзамом. Но Брант еще не пришел в себя.

Дарт стояла на коленях у носилок, над ней высились Лорр и земляной великан. Лица у них были мрачные.

Креван и Калла караулили поляну, вместе с юными – некоторым, похоже, не исполнилось и десяти лет – охотниками в лохмотьях.

Роггер в стороне увлеченно беседовал о чем-то с Харпом, их предводителем, самым высоким из всех мальчишек. Хотя, как догадывался Тилар, годами он был моложе Бранта.

Старик, единственный взрослый в этой лесной шайке, занимался сейчас лечением.

– К счастью, – сказал он, выпрямляясь, – мыши любят свежее мясо. Их яд замедляет разложение, и парализованная добыча гибнет не сразу. Но время это почти вышло.

Он поманил к себе парнишку, который как раз закончил наполнять беловатым порошком два полых стебелька усабамбы.

Приняв у него стебли, старик снова наклонился над Брантом.

Назвался он Ширшимом, бывшим ученым мастером здешней школы. Что доказывали грязная потрепанная мантия на его плечах и татуировки дисциплин на голове, которые затеняла изрядно отросшая щетина. Давно, видно, не удавалось выбрить голову… Знак целительства Тилару все же удалось разглядеть, старый, почти стершийся. Те, что посвежее, говорили о познаниях в истории, схоластике и мнелопии – науке, изучающей память и сны, – необходимых тому, кто роется в далеком прошлом Мириллии.

Но не лекарю.

Однако старик, судя по всему, знал, что делает.

Он вставил древесные трубочки в ноздри Бранту. Посмотрел на Дарт:

– Дитя, не затруднит ли тебя придержать их и заодно зажать ему рот?

Та, бледная от беспокойства, кивнула и сделала, как он просил.

Ширшим взял в рот другие концы трубочек. И с силой, так что грудь Бранта даже поднялась от его выдоха, вдул мальчику в ноздри порошок. Задержал дыхание надолго, лицо от натуги покраснело. Потом выпрямился, выдернул трубочки.

Грудь Бранта опустилась.

Мастер жестом велел Дарт отодвинуться.

– Теперь остается только ждать.

Все с тревогой уставились на мальчика.

Брант по-прежнему лежал неподвижно. Но тело его начало медленно обмякать, мышцы – расслабляться, напряженные до этого так, словно он усилием воли пытался отогнать смерть.

– Он не?.. – начала плачущим голосом Дарт.

Мастер остановил ее, вскинув руку.

Грудь Бранта вдруг снова поднялась и опустилась.

Он начал дышать.

Малфумалбайн крякнул так, что с ветвей над головой сорвалась пара крылоскоков. Все метнули на него сердитые взгляды, великан притих, но в глазах его засветилось нескрываемое облегчение.

– Что за алхимия такая? – спросил Роггер, тоже успевший подойти.

За мастера ответил Харп:

– Дым грез, лепестки Фараллоновых лотосов.

Ширшим кивнул.

– Когда их курят, они даруют покой и безмятежность. Но в виде порошка наделены великой исцеляющей Милостью. Теперь можно уходить. Мальчик проспит не меньше трех колоколов. И встанет… ну разве что с головной болью.

– Главное – не восстанет из мертвых, – проворчал Роггер.

Ширшим со стоном, держась за спину, поднялся на ноги, глянул на вора.

– По слухам, когда-то и для этого имелись алхимические рецепты. В тайной книге, зовущейся «Некраликос», написанной на человеческой коже самим Безъязыким. – Старик пожал плечами. – Правда или нет, кто знает? Когда долго смотришь в прошлое, память становится сном.

– Как говорит Дароникус, – сказал Роггер.

Ширшим поднял бровь.

– Вы знаете Харшона Дароникуса?

Теперь пожал плечами Роггер.

– Читал его работы в оригинале, на литтикском. Давно. В другой жизни.

– Правда? Где же…

– Мастер Ширшим, – перебил старика Харп, – нельзя ли отложить этот разговор, пока не перейдем гарь?

– Конечно, – спохватился тот. – Пора идти. Охотница, как бешеная собака, в любой момент может броситься в погоню.

Маленький лагерь был быстро разобран. Креван и великан подняли носилки с Брантом. Несколько мальчишек исчезли в окружающем поляну лесу. Листва даже не шелохнулась.

– Замаскируют наш след, – объяснил атаман лесного братства. – И оставят ложный.

Они тронулись в путь. Харп, мастер и Тилар возглавили отряд.

– Как долго вы скрываетесь? – спросил Тилар.

– С того времени, как все началось, – угрюмо ответил мастер. – С последнего малого полнолуния. Около сорока дней.

Тилару вспомнились охотники, встретившие их флиппер в Роще, стрелявшие без промаха.

– И вам удается прятаться? До сих пор?

– Не без потерь, – столь же мрачно ответил Харп. – Особенно когда они начали мазать стрелы ядом. Безумие богини усугубляется с каждым восходом солнца.

– Что же здесь произошло?

Мальчик коротко поведал о последних событиях в Сэйш Мэле. Начала богиня с того, что связала и насильно обожгла Милостью сотню охотников. Потом, уже с их помощью, принялась распространять порчу далее.

– Отравила своей кровью колодцы, чтобы все подчинились ее воле. Матери и отцы острили колья для собственных детей. Отсекали «слабые ветви», – с горечью сказал Харп. – То, что вы видели в Роще, – это малая часть, остальные гниют в лесу.

– Жить и служить ей позволено было лишь сильнейшим, – закончил старик.

Тилар спросил невольно дрогнувшим голосом:

– Как же удалось спастись вам?

– Мы убежали, – сказал мальчик. – У мастера были старые карты окраинных земель. Туда мы из Сэйш Мэла и отправились поначалу, числом шесть десятков.

– Окраины казались безопаснее, чем родное царство? Ужасно…

– Да, и тем не менее мы бы не выжили. Когда бы она не помогла.

– Кто?

Харп замотал головой, словно отгоняя припомнившийся кошмар.

– Скоро узнаете. Пока лучше дыхание поберегите. Спорить Тилар не стал. Ему трудно было поспевать даже за шагом старика. Ребро мешало дышать, колено, скованное болью, не слушалось.

– Давно вы хромаете? – спросил у него Ширшим. Тилар покачал головой. Теперь он предпочел промолчать.

Сам не понимал, что происходит с его телом. Почему не удалось вызвать наэфрина? Тот стал заключенным навсегда? Или, чтобы высвободить его, требовался уже не один сломанный палец? Он вспомнил, с чего все началось – там, в подземельях Ташижана. С того, что мизинец сросся неправильно. Но почему?

– Доберемся до нашего основного лагеря, – сказал Ширшим, – я посмотрю вашу ногу. Может, смогу помочь.

В ответ Тилар только кивнул.

– А мы так надеялись… – пробормотал мастер.

В голосе его слышалась боль. Тилар вопросительно взглянул на старика.

– Увидели ваш флиппер, – объяснил тот, – и подумали, что это конец бесчинствам Охотницы. Или хотя бы спасение для нас.

Харп фыркнул. Спасать на самом деле пришлось отряд Тилара.

Ширшим показал куда-то вперед.

– Дойдем до места, и, надеюсь, вы поведаете нам, каким образом богоубийца очутился в Сэйш Мэле. Готов поспорить – неслучайно.

Тилар вновь кивнул и сказал:

– Боюсь, нам потребуется кое-что большее, чем ваше гостеприимство. Те старые карты окраин еще при вас?

Старик сдвинул брови.

– Да… но в нашем лагере вполне безопасно. Идти в заброшенные земли – безумие.

– Безумие в последнее время свирепствует, похоже, во всей Мириллии, – мрачно проворчал Тилар.

И, прекратив разговор, развернулся и зашагал в конец отряда, где несли носилки с Брантом Креван и Малфумалбайн.

Рядом шла Дарт. Тилар, оберегая колено, захромал с другой стороны от носилок.

– Он все еще спит, – сообщила девочка. – Раз вроде заговорил во сне. Я думала, просит помощи. Но он уговаривал сжечь кого-то, да так сердито…

Тилар нахмурился. Эти загадочные слова он уже слышал.

«Помочь им… Освободить их… Сжечь их всех…»

Тут же ему вспомнилось, как Мирра кричала: «Убей мальчишку… пока он не разбудил их!»

Что это значило? И при чем здесь Брант?

Он невольно устремил взгляд на камень, покоившийся сейчас в ямке меж ключиц спящего. Дарт заметила, куда он смотрит.

– Красивый, правда?

Она некоторое время тоже созерцала камень, потом медленно подняла глаза.

– Как вы думаете, он и впрямь с родины богов?

И Тилар понял вдруг, что означают слова, сказанные Охотницей, для девочки – дочери тех самых богов. Если безумица не бредила, камень был частью потерянной родины Дарт, мира, которого она никогда не видела.

И никогда не увидит.

Она снова взглянула на камень. Беспокойство в глазах сменилось глубокой задумчивостью, которую вспугнул Роггер. Он подошел к ним, морща на ходу нос.

– Где-то что-то горит?..

Увидев пространство, которое им предстояло пересечь, Дарт в изумлении открыла рот. Впереди тянулась река из черного камня. Поверхность ее кое-где растрескалась, над разломами, обнажавшими огненные, кипящие глубины, курился дым. Зеленые берега тут и там разрезали черные полосы выгоревшего леса, похожие на речные протоки. Краем одного такого «русла» отряд и пробрался сюда. Пожар уничтожил здесь всю растительность, лишь обугленные стволы деревьев торчали из голой земли неровными рядами, напоминая о зловещих кольях Рощи.

Только мертвых голов и не хватало.

– Что здесь произошло? – задал Тилар вопрос, интересовавший всех его спутников.

Харп указал на юг, где находились истоки черной реки. Там возвышалась над остальными величественная гора, вершину которой венчал блистающий на солнце снег.

– Такаминара, – тихо произнесла Дарт название горы и имя богини. Ей вспомнились слова Бранта. Спящий вулкан.

Который, судя по всему, вдруг проснулся.

– Она спасла нас. – Харп бросил взгляд на другой берег черной реки, где меж западными отрогами горы виднелась полоска зеленого леса. – Мы бежали к Разделу, за которым начинаются дикие окраинные земли. Но Охотница нас нашла. Она вела две сотни своих лучших воинов. Против наших шести десятков. Среди нас были слишком юные, слишком старые… слишком слабые. Ни уйти от погони, ни отбиться от войска мы не могли. Бежали, потому что больше ничего не оставалось. Настала ночь, взошла одна луна, потом вторая. Мы помогали друг другу, но, когда добрались до гор, кто-то все равно начал отставать. Казалось, все кончено.

Но в темную пору ночи земля вдруг затряслась, так, что затрепетала листва, стволы деревьев стали трескаться. И мир позади нас раскололся со страшным грохотом. Хлынула, озаряя тьму, огненная лава и преградила охотникам путь, образовав непроходимую реку. Пламя и облака серного дыма вынудили их отступить. Рана земли заставила потом Охотницу надолго затвориться.

Харп снова посмотрел на гору – с благодарностью.

– Она защитила нас и укрыла.

– Почему? – спросила Дарт. – Это же не ее царство.

– Возможно, Такаминара узнала о порче, – предположил Роггер. – Наблюдала за этими краями. И, увидев, сколько погибло людей, решила спасти уцелевших.

– Или Охотницу пыталась образумить, – сказал Тилар. – Такой удар для земли – все равно что удар кнута, разрывающий плоть. Охотница – богиня земли, вот и пришлось ей уйти в укрытие, зализывать раны.

Креван, слушавший разговор, спросил:

– Но с чего Такаминара вообще вмешалась? Богов обычно не интересует, что творится в других царствах. А эта богиня, кажется, и вовсе не замечала ничего вокруг.

Харп отвел взгляд от горы.

– Не знаю, каковы причины, но нас она спасла. Охотница пока сторонится этого места. Не разрешает своим воинам переходить реку. И на другом берегу мы в безопасности. Хотя неизвестно, долго ли это продлится. И защитит ли нас Такаминара еще раз. Вулкан содрогался несколько дней, из всех расщелин валил желтый дым. Но сейчас гора снова спит.

В голосе его Дарт услышала тревогу.

– Хочешь сказать, тут перейти можно? – спросил Малфумалбайн, глядя на растрескавшийся каменный поток.

– Коль знаешь путь, – ответил Харп.

Дарт тоже посмотрела на черную реку.

– А куда мы идем?

Харп показал на два высоких пика впереди.

– Наш лагерь – меж Молотом и Наковальней.

Роггер прищурился.

– Иначе говоря – внутри Горна?

Харп оглянулся на него и кивнул.

Выстроившись длинной цепочкой, отряд начал перебираться через черную реку. Жар камня Дарт чувствовала даже сквозь подошвы сапог. Из каждой трещинки в нем неустанно струился дым, вонявший серой и оседавший вокруг желтыми пятнами, отчего разломы походили на гнойные раны.

Щен, чувствуя напряжение девочки, трусил рядышком и светился ярче обычного, как будто бросая вызов огню, таившемуся под камнем.

К Тилару, который шел рядом с носилками, приблизился Роггер.

– Горн, – сказал он негромко и кивнул на Бранта. – Где мальчик с отцом нашли горящего Кеорна. Круг, похоже, замыкается.

– Но куда потом? – пробормотал Тилар. Прижал, оберегая, к боку перевязанную левую руку. Чувствовал он себя все хуже.

В лесу, оставшемся за спиной, закрякала вдруг громко утица, не то окликая путников, не то предостерегая.

Харп, возглавлявший отряд, огляделся, с подозрением сощурил глаза. Ничего не сказал, но прибавил шагу.

Вскоре жар усилился, от ядовитых испарений стало вовсе нечем дышать, и все поневоле примолкли. Зеленый берег впереди манил обещанием тени и прохлады под густым лесным пологом. Только вот приближался он слишком медленно.

Солнце садилось, льдистые вершины пиков-близнецов – Наковальни и Молота – сверкали все ярче. У Дарт даже глаза заболели, но она никак не могла оторвать от них взгляд. То было место, куда они добирались так долго и тяжело.

Наконец срединное, самое горячее течение реки осталось позади. Камень под ногами остыл. И вскоре путников встретили приветливые объятия тени под зеленой листвой.

– Отсюда дорога – в гору, – сказал Харп. – Но идти уже недалеко. Вон на той скале – видите? – сторожевая вышка, откуда мы следим за гарью, чтобы не прозевать нападения.

Дарт прищурилась. Разглядела, полуослепшая от сияния льда, только гущу древесных крон. И с трудом удержалась от стона. Может, это было и недалеко, зато высоко.

Для Тилара же оказалось и вовсе недоступным.

Он вдруг тяжело опустился на поваленный ствол, сгорбился. Измученное лицо его исказила болезненная гримаса. Волосы прилипли к потному лбу.

К концу перехода через реку ему приходилось опираться на Малфумалбайна. Больная нога подгибалась, вставала на землю неровно, пяткой вбок. Палец, что выглядывал из повязки на руке, торчал под неестественным углом.

Подошел мастер Ширшим, встал возле него на колени.

– До лагеря вам не добраться. Надо сделать еще носилки.

Тилар только понуро опустил голову.

– Может, дойду, если отдохну… – сказал он тихо.

Роггер поддержал старика:

– Хоть год отдыхай, но на эту высоту не вскарабкаешься.

Харп, не дожидаясь, какое решение они примут, уже послал мальчишек резать ветки и плести вторые носилки, чем они и занялись с привычной сноровкой. Еще он отправил гонцов вперед, предупредить, что отряд немного задержится.

– Ваша слабость… – сказал Ширшим. – Это не простая усталость. Пусть я не лучший лекарь в Сэйш Мэле, но скажу наверняка: дело тут не только в сломанной кости.

Он взял Тилара за руку, осторожно размотал повязку. Мизинец и вправду сросся криво – Тилар попытался согнуть его, но не сумел. Впрочем, обессилел он так, что не смог бы даже вырвать сейчас свою руку у старичка Ширшима. Хуже того – два соседних пальца, которые не были сломаны, отчего-то скрючились тоже, и запястье сгибалось не лучше колена. Словно от мизинца разошлась по здоровой плоти какаято порча. Как яд из раны.

Тилар, увидев, что скрывается под повязкой, удивленно открыл рот.

Второй рукой он машинально растирал колено. Нога точно была вывернута.

– Похоже, все возвращается, – пробормотал Роггер.

– Что возвращается? – спросил Ширшим.

Вор покачал головой.

Старик присел на корточки, перевел взгляд с Тилара на Роггера.

– Молчание хорошей службы тут не сослужит, – сказал он наставительно, как в классе перед учениками. – Мне нужно знать все.

Тилар кивнул.

– Мою историю вы наверняка слышали. Рыцарь-калека, которого исцелила, умирая, Мирин с Летних островов. Одновременно она вселила в меня своего наэфрина, божество нижнего мира.

– Кто же этого не слышал?

– Но мало кто знает, что, когда наэфрин получает свободу, я снова становлюсь увечным. – Тилар показал старику скрюченную руку. – Но с возвращением демона все проходит. А сейчас…

Договорил за него Роггер:

– Он не сумел выпустить своего хаула там, у Охотницы. И похоже, постепенно опять превращается в калеку.

– Началось с мелочи. Палец сросся криво. Но… чем дальше, тем хуже. Я не знаю, почему так и что это предвещает.

Ширшим принялся расспрашивать Тилара о его старых ранах и переломах. Тем временем мальчики смастерили вторые носилки.

– Давайте отнесем вас в лагерь, – сказал мастер, поднимаясь на ноги. – Хотелось бы как следует изучить эту загадку. «Случается часто, что по одной нити мы угадываем целый узор».

– Тирриан Балк, – заметил Роггер.

Ширшим покосился на него.

– Арифроматика вы тоже читали. Надеюсь, расскажете однажды, где вы учились.

Тилара уложили на носилки, и отряд начал подниматься в гору по крутой извилистой тропе, должно быть оленьей. Она петляла среди скал, что громоздились друг на друга на склонах горы, которая звалась Наковальней.

По пути очнулся Брант. Забормотал что-то, попытался сесть на носилках.

Лорр придержал его за плечо.

– Лежи.

– Где мы?..

Дарт взяла его за руку, успокаивая.

– Идем в лес. Ты отдыхай пока. Как доберемся, все расскажем.

Он повернул к ней голову. Легонько сжал ее пальцы, так ласково, что сердце Дарт мигом согрелось и дорога стала казаться легче. Потом вроде бы снова задремал.