Текст книги "С/С том 4. Заставьте танцевать мертвеца. Вечер вне дома. А жизнь так коротка!"

Автор книги: Джеймс Хедли Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Человек, который заговорил с ней на углу, следовал на небольшом расстоянии. У него была странная походка. Можно было подумать, что одна нога короче другой. Ей не нужно было оглядываться, чтобы убедиться, что он идет сзади. Но она не боялась. На улице было еще много народу, однако ей стало все же не по себе. Было неприятно, что ее принимают за уличную девку. По небольшому спуску она вышла на Глей-Джуаз-стрит. Это, конечно, было ошибкой, потому что улица была темной и служила местом свиданий. Человек по-прежнему шел почти рядом. Она ускорила шаги, недовольная собой, потому что покинула безопасную Пиккадилли. В нескольких шагах от нее оказался бар. Не раздумывая, она вошла в него и хлопнула дверью перед носом преследовавшего ее типа. Она не обернулась, но чувствовала взгляд, устремленный ей в спину.

В баре царила тяжелая удушливая атмосфера. Все столики были заняты. Сьюзен осмотрелась. Она видела, что посетители разглядывали ее в упор: кто просто из любопытства, а кто с интересом. Она все же нашла свободное место и села. Столик был занят, но ее сосед не обратил на девушку внимания. Этот человек читал газету и держал ее так, что его совсем не было видно. Перед ее глазами маячил лишь лист сложенной газеты и шоферские перчатки. Официантка сказала:

– Мы собираемся закрываться.

Сьюзен посмотрела на нее и неожиданно осознала свое положение. Яркое освещение и тяжелая атмосфера, казалось, лишили ее последних сил. Ноги у нее опухли от хождения, и тело было готово раствориться, в океане усталости.

– О! Я думала… Я очень хотела бы получить чашечку кофе, – попросила она.

Официантка осталась неумолимой.

– Мы закрываемся, – твердо повторила она.

Сьюзен задумалась. Она должна была хоть немного отдохнуть, прежде чем отправиться домой. А этот тип с улицы обязательно станет преследовать ее. Но эта вредная баба с подносом… Сьюзен с отчаянием подумала: «Она устроит мне сцену, если я не уйду». Она взяла свою сумочку и отодвинула стул…

– Вы закроетесь еще только через двадцать минут, – вдруг проговорил мягкий голос из-за газеты. – Принесите ей кофе.

И Сьюзен и официантка одновременно посмотрели на мужчину, сидящего за столом. Он опустил газету и насмешливо взирал на обслуживающий персонал. Тот открыл рот, чтобы повторить, что кафе закрывается, но не осмелился. Что-то в его бледном лице напугало ее. Может быть, она почувствовала, что его воля сильнее. Ей показалось, что, если она не принесет кофе, он станет говорить без умолку и чего доброго останется здесь на всю ночь. Она молча направилась к буфету и налила кофе. Потом она ушла. Все это время, держа газету развернутой, мужчина наблюдал за ней. После ее ретирады он что-то проворчал и снова принялся за чтение.

Сьюзен сидела перед дымящейся чашкой кофе. У нее было ощущение, будто все смотрят на нее, и она колебалась, надо ли благодарить человека, пришедшего на помощь. По всей вероятности, он не питал к ней никакого интереса, потому что ни разу на нее не взглянул. Пока он наблюдал за служанкой, Сьюзен рассмотрела его, хотя козырек его кепи был надвинут на глаза. На нем ладно сидела униформа шофера, очень хорошо сшитая и даже элегантная. Он был молод. Она дала бы ему лет двадцать. У него были правильные черты лица. Кожа была очень светлой. Черные брови и ресницы резко контрастировали с ней. Особенно привлекали внимание серые глаза под загнутыми кверху ресницами. Это были глаза очень уверенного в себе человека. Они вселяли страх.

Сьюзен помешала ложечкой кофе, и ей захотелось, чтобы молодой человек опустил газету. Так просто было сразу поблагодарить его и забыть об этом. Но газета делала это невозможным или во всяком случае трудным, и все происходящее казалось ей каким-то таинственным. Сьюзен решила ничего не говорить. Она открыла свою сумочку и вынула письмо. Смотрела не него и вспоминала другие письма, полученные ею ранее. Они дышали влюбленностью, и Сьюзен с грустью сказала себе, что это письмо последнее. Он пытался быть добрым и хотел оставить ее постепенно, но достиг лишь того, что выглядел грубым и фальшивым. Естественно, она знала, что он любит свою мать, но почему он раньше не думал об этом? «Я думал, что это будет нехорошо по отношению к маме, – писал он. – Сейчас весь вопрос в том, чтобы дождаться того времени, когда я буду больше зарабатывать, а это может отодвинуться на долгое время. Было бы неправильным просить вас об этом, чтобы вы ждали все это долгое время».

Тут девушка оказалась не в силах продолжать чтение. Буквы слились перед ее глазами. Сьюзен старательно сложила письмо и спрятала в сумочку. Слеза скатилась по щеке и капнула в кофе. Она вытерла глаза носовым платком и посмотрела вокруг себя, чтобы убедиться, что никто ничего не заметил. Без сомнения, теперь, когда ее обслужили, она перестала привлекать к себе внимание. Сьюзен закусила губу и сунула платок за отворот своего рукава. «Бесполезно плакать, – подумала она. – Со временем привыкну к этому». Тот факт, что она вынуждена находиться здесь, угнетал ее. С какой радостью она собиралась покинуть комнату на Ланден-холл-стрит и устроить свое новое жилище с любимым. А теперь она оказалась у разбитого корыта. Ситуация грозила перерасти в трагическую.

Она снова обнаружила присутствие шофера. Прислонившись к стене, он опустил газету и смотрел на нее.

– Слезы вас не приведут ни к чему хорошему, – проговорил он. – Это никому не помогало.

Она почувствовала, что краснеет, и наступило ужасное мгновение, когда ей показалось, что она сейчас разрыдается.

– Вы совершенно безвольны, – продолжал шофер, серые и мрачные глаза которого не отрывались от ее лица. – Я полагаю, что вы плакали из-за мужчины. Не делайте этого, вам это совсем не поможет.

– Пожалуйста, занимайтесь своими делами! – неожиданно для себя проговорила она и повернула голову, чтобы больше не видеть соседа.

– Вот это уже значительно лучше, – прозвучало в ответ. – Это доказывает, что вы женщина с головой. Но только не говорите мне, что все идет плохо. Я не хочу этого знать.

– Пожалуйста, не разговаривайте со мной, – сказала она, забывая слезы и обиды.

– Я хотел бы, чтобы вы помогли мне, – ответил он. – Это для меня очень важно.

Она повернулась и посмотрела на него.

– Я хотела бы знать, знаете ли вы с кем говорите? – начала она с гневом.

– Дайте мне сперва договорить. – Он сделал нетерпеливый жест. – Вы совершенно правы. Я знаю женщин. Вы приличная женщина, которая получила тяжелый удар, но все это несерьезно, вы быстро придете в себя.

– Я ухожу, – сказала она и подняла свою сумочку. – У меня нет обыкновения разговаривать с незнакомыми людьми.

– Но ведь это же я заставил принести вам кофе, не правда ли? – возразил он, глядя на нее. – Разве вы не могли бы сделать для меня что-нибудь в свою очередь?

Сьюзен ощущала на себе пристальный взгляд и силу его воли. Она вдруг почувствовала себя совсем слабой.

– Я не понимаю о чем вы говорите.

– Попытаюсь объяснить. Только помолчите и дайте мне такую возможность. Здесь есть один человек, который сидит за столиком слева в глубине зала. На нем черная рубашка и белый галстук. Он все еще там?

Она посмотрела поверх его плеча. В глубине зала действительно сидел мужчина. Он действительно был в черной рубашке и белом галстуке. Он сдвинул свою черную шляпу на затылок и чем-то напоминал Хэмфри Богарта. Он смотрел в ее сторону с равнодушным видом.

– Да, он там, – ответила она. – Не понимаю, что все это значит?

Шофер закусил губу.

– Он следит за мной, – признался он после некоторого колебания. – Если вы когда-либо вздумаете за кем-нибудь следить, не надевайте приметной одежды. Уже с полчаса назад этот галстук привлек мое внимание, и с того же момента он не выпускал меня из вида.

– Я ничего в этом деле не понимаю, – ошеломленно проговорила Сьюзен. Она допила кофе и открыла сумочку.

– Вы могли бы кое-что сделать, – возразил он. – Вы получили жестокий удар, а это даст вам возможность хоть на время забыть о нем. Я хочу узнать, кто этот человек. Не согласитесь ли вы проследить за ним вместо меня?

Она была так ошарашена, что не смогла даже ответить.

– Это немного отвлечет ваши мысли, – продолжал шофер. – Шпик не станет подозревать вас. К тому же, дело стоит того. – Он вынул тонкую пачку банковских билетов по одному фунту и бросил на стол. – Здесь десять фунтов, – добавил он. – Эти деньги можно легко заработать.

Она отшатнулась.

– Я думаю, вы просто сумасшедший, – ответила она, непроизвольно заинтересовавшись. – Мне никогда не приходило в голову зарабатывать слежкой.

– Наоборот! – был его ответ. – Я не ошибусь, если скажу, что у вас был момент, кода вы собирались броситься в воду. – Он посмотрел на свою газету, и по его тонкому бледному лицу промелькнула гримаса. – А теперь вы почти забыли о душевной ране. А слежка за этим типом – отличный способ для вас провести ночь и к тому же заработать.

Она с сожалением ответила:

– Но я никогда ни за кем не следила.

– Это очень просто, – продолжал он, делая вид, что снова углубился в свою газету. – У него есть машина, большой зеленый «паккард», номер ХЛА-3573. Он оставил ее в начале улицы. Все, что вам следует сделать, это пробраться в машину и спрятаться. У него накинуто покрывало на заднее сиденье, я видел это. Он обязательно пойдет за своей машиной, а потом вернется на Шепард-Маркет. Во всяком случае, я подозреваю, что он должен туда отправиться, но утверждать этого, конечно, не могу.

– Нет, – ответила Сьюзен. – Я не буду этого делать. Человек может меня обнаружить, и что же тогда произойдет? А потом у него такое лицо, мне оно совсем не нравится.

– И мне тоже, – согласился шофер, – но он вас не найдет. Ему и в голову не придет заглядывать туда.

– Нет, – ответила она. – Это было бы идиотизмом с моей стороны.

– Тем более, это просто увлекательно, – убеждал он. – Вы, я уверен, никогда не переживали в жизни ничего более увлекательного, а вы из тех девушек, которые нуждаются в сильных ощущениях.

– Я действительно не думала ни о чем подобном, – согласилась Сьюзен, сердце которой бешено колотилось. – Но сегодня вечером мне на самом деле хочется, чтобы что-то случилось. Что угодно, лишь бы не возвращаться в свою комнату. Кто он? – спросила она у молодого человека. – И кто вы? И почему он следит за вами?

Шофер поднял газету.

– Не будьте любопытной, – ответил он. – Когда вы его выследите, мы встретимся с вами снова и вернемся к этой теме. А сейчас не теряйте времени.

– Но я совсем не хочу следить за ним, – нерешительно возразила Сьюзен.

– Десять фунтов, – голос шофера стал нетерпеливым. – Я вас нанимаю, я заключаю с вами контракт. Вообразите себе, что вы детектив.

Она рассмеялась. Наверное, мир сошел с ума и она вместе с ним.

– Вы что, считаете, будто я похожа на детектива?

– Вот по этой-то причине вы в совершенной безопасности, – ответил он. – Никто не станет вас подозревать. – Газетой он толкнул деньги поближе к ней. – Не будьте идиоткой, возьмите деньги. Такая возможность на улице не валяется. Эта работа ничем не хуже других.

Конечно, она может использовать эти деньги. Десять фунтов, несомненно, очень пригодятся. Сьюзен бросила взгляд на человека в черной рубашке. Он в это время закуривал сигарету и не смотрел в их сторону. У него был грубый вид. Он походил на американского гангстера из кинофильма. При этой мысли она задрожала и пришла в сильное возбуждение. Она подумала, что сказал бы Георг, если узнал о том, что она собирается сейчас сделать. Бедный Георг, который боялся перейти Филипс-стрит в темноте. Как ей хотелось, чтобы Георг и его мать оказались сейчас в этом кафе! Одна мысль об их испуганном удивлении рассеяла все ее колебания и сомнения.

– Ну, хорошо, – сказала она. И едва произнесла эти слова, как сразу же пожалела о них.

Шофер посмотрел на нее.

– Вы пообещаете мне, что возьмете деньги и не уйдете домой, не так ли?

– Да, конечно, – она прямо посмотрела на него.

Он некоторое время молча разглядывал ее.

– Существуют на свете женщины, которые не стали бы страдать от угрызений совести, но вы не из таких. Я знаю женщин, вы – существо разумное и чистое.

Она была поражена тем, что не чувствует себя удрученной.

– Договорились, – продолжал он. – Вы увидите меня завтра. Назначаю вам свидание перед Гринмон на Пунти-Хилл. В десять. Устраивает?

Она хотела сказать, что завтра должна искать себе работу, но вовремя остановилась. Она сможет сделать это после полудня.

– Решено!

– Зеленый «паккард» стоит на улице. Я дам вам три минуты в запас, а потом выйду, и он обязательно последует за мной.

Она взяла со стола деньги и сунула их в сумочку.

– Мне как-то не верится, что все это происходит на самом деле, – сказала она. – Но я все же надеюсь, что все будет хорошо.

Она встала и направилась к стойке. Официантка получила с нее деньги, захлопнула ящик кассы, как бы говоря этим: «Скатертью дорога!» Сьюзен оглянулась. Шофер снова читал газету, а человек в черной рубашке зевал и с раздражением смотрел в потолок. Ничто не указывало на то, что начинаются приключения. Она открыла дверь и оказалась на улице. «Ты поступишь гораздо лучше, если вернешься домой, – сказала она себе. – Ты ведь не знаешь, что это за люди. Через несколько минут ты, может быть, горько пожалеешь, что имела с ним дело. Еще есть время вернуться и возвратить ему деньги. После этого ты спокойно сядешь в автобус и вернешься домой». Но она колебалась лишь мгновение, а потом с сильно бьющимся сердцем пошла по улице в поисках зеленого «паккарда».

Батч, настоящее имя которого было Майк Эган, вел машину вдоль Темзы, положив мускулистые руки на баранку и не выпуская сигарету, свисавшую с его тонких губ. Он решил, что вечер был совсем не плох. Взгляд на часы на приборной панели сказал ему, что сейчас немногим более половины первого ночи. «Самое время заняться своими собственными делами», – подумал он. Он сумел подать условный знак Селии. Она уже знала, что это означает. Она обязательно найдет возможность покинуть своего старого кондора и вернуться домой до его прихода. Он сдвинул шляпу назад и начал даже напевать. Селия, действительно, была на высоте. У нее имелась голова на плечах и пара отличных ножек в придачу! Странно, но он никогда не смотрел на нее, как на мулатку. Очень странно, учитывая его ненависть к неграм, вроде этого паршивого Гилроя, ударника в джазе «Золотой лилии». Губы Батча сжались. Там, в США, он давно бы с ним расправился по-свойски! Здесь же приходится сдерживаться. Местные флики с их смешными касками на подобные дела, как информировали Батча, смотрят иначе. Так утверждает Ролло, а Ролло совсем не из трусливых. Если вы «спустите» парня в этой стране, вас непременно повесят. Он покачал головой. Ну и страна! Да, этот Гилрой… Что-то в этом негре есть такое, вызывающее тревогу. Он пока не мог определить, что именно в нем раздражало его, но это было именно так. Он не хотел бы повернуться спиной к этому негру. Так же, как в свое время он не хотел поворачиваться спиной к барону Миллигану. Как все с тех пор изменилось! Жизнь стала какой-то монотонной и унылой. Он скривился при воспоминании о своем поспешном бегстве из доков Нью-Йорка. Все произошло в последнюю минуту. Самое неприятное то, что в Штатах его никогда не забудут. И если он вернется туда, полиция сразу же окажется рядом, будто и не было перерыва в их напряженных отношениях в два года. Нет, нельзя делать глупостей. Он хорошо устроился здесь. Время от времени, конечно, появляется желание пострелять, но здесь он не может себе этого позволить. Там, по ту сторону большой воды, он убрал немало людей типа гангстера Миллигана. Он и сам не знал, скольких «спустил». Но после нескольких дней пребывания в Лондоне Батч вынужден был убедиться с сожалением, что если хочет оставаться в добром здравии, то должен забыть об этом виде спорта. Это было совсем нелегко! Иногда желание взять какого-нибудь типа на мушку своего револьвера выводило американца из себя. Это было особенное ощущение, оно доминировало над всеми остальными желаниями, даже над теми, которые давали ему женщины. Видеть, как парень дрожит, чувствовать, как поддается курок под пальцем, видеть ужас в глазах типа, которого «спускаешь», – ради чего стоило жить! Это здорово встряхивало. Киллер был тонким знатоком таких дел и испробовал все, по крайней мере, по разу, а иногда и по нескольку раз. Но пока находился здесь, оставалось довольствоваться Селией. Когда Батч хотел испытывать эмоции.

Связь с Селией доставляла ему двойное удовольствие. Первое – сама Селия, быть с которой в постели – то же самое, что иметь дело с тигрицей. Она была способна вонзить свои ногти вам в шею, если ей этого захотелось. А ведь еще существовал Ролло! Ролло, который искренне верил, что служит божеством для Селии. Он верил, что он у нее единственный и даже больше того, что он вообще единственный мужчина в ее жизни. Вот это действительно смешно! Он, Батч, никогда не обольщался мыслью, что он – единственный мужчина в жизни Селии. Он был для этого достаточно умен, хорошо знал, как происходят такие вещи, и никогда не говорил об этом и не задавал Селии никаких вопросов. В иные вечера, когда он подавал ей тайный знак о встрече, она смотрела на него глазами, в которых не было никакого выражения. Ее глаза при этом были похожи на сверкающие, но дремлющие драгоценности. «Она ждет, видимо, кого-то другого», с досадой думал он тогда. И все это мулатка вытворяла за спиной Ролло! Да и он, Батч, делал все это со злорадным желанием обставить Ролло хоть в этом. Это был опасный тип. Батч восхищался им потому, что англичанин резко отличался от типов вроде Аль Капоне и Вига Моргана. Он, по крайней мере, не заводился в ярости, не приказывал устраивать бойни, он никогда не поддавался слепому гневу. Нет, он был просто опасен, как бывает опасна безумно ядовитая змея. Всегда оставался спокойно сидеть на своем месте с самым мирным выражением на лице, создавая впечатление, что не собирается ничего предпринимать. А потом, совершенно неожиданно, через несколько недель, наносил смертельный удар. И вы потом, совершенно случайно, узнавали от кого-нибудь об этом. Какой-нибудь тип, с которым вы выпивали, спросит вас между прочим: «А вы ничего не слышали о Джонни Ги? Или о Вилли Адамсе?» Или совершенно-безразлично-о-ком? И вы будете стараться вспомнить, не тот ли это Джонни Ги или кто-то другой, который пару недель назад не поладил с Ролло, и вы невольно подумаете: «Бедный тип, у него произошло ужасное внутреннее кровоизлияние, медик заявил, что можно подумать, будто он наелся стекла. Он сгорел, как свеча». Да, Ролло был асом в умении подослать изощренного убийцу или самому подсыпать стеклянную пудру в ваше питье. Вы никогда в точности не могли знать, в каких отношениях находитесь с Ролло. Играть с Селией в таких условиях было действительно гораздо опаснее, чем рискнуть просто на любовный роман. Это походило на игру с черной мамбой. Но все это очень нравилось Батчу. Он обожал возбуждение, тайные свидания, опасности. Вдруг Ролло нападет на них в тот момент, когда они будут вместе? При одной этой мысли он чувствовал ни с чем не сравнимый трепет.

У вокзала Виктории он уменьшил скорость и снова увеличил ее, как только проехал мимо автобусов, отправляющихся в последний рейс. Он проехал по Кронвер-плас, по Конституцион-хилл и выехал на Пиккадилли. Он прикурил сигарету, чиркнув спичкой о ноготь большого пальца, и, вдыхая дым, стал думать о Гилрое. Батч был согласен с тем, что негр отлично играет в джазе. И вдруг киллер с такой силой сжал баранку, что суставы пальцев побелели. Если этот черный крутится возле Селии, тогда ради довольствия почувствовать Гилроя на мушке револьвера, стоит попасться фликам в лапы. Батч даже сам себе не хотел признаваться, что это была единственная вещь, которая его бесила. Его совсем не беспокоили те белые, с которыми забавлялась Селия, раз она никогда ему об этом не говорила, но при мысли о негре он начинал видеть все в черном свете. Пересекая Кларк-стрит, он бросил взгляд на приборную панель: было 00.40. «Да, это будет как раз вовремя», – сказал он сам себе, покачав головой, и свернул на Барклей-стрит. Он прибавил газ, и большой «паккард» устремился по улице, потом затормозил и осторожно поехал по Брайтон-плас. Прокатившись еще несколько метров вдоль темных зданий, автомобиль остановился. Высунувшись из машины, Батч посмотрел на окна квартиры, находящейся над гаражом. Они были освещены, а шторы задернуты не совсем.

Батч даже замурлыкал от удовольствия. Она дома! И все же он не сразу вышел из машины. Он должен был полностью выполнять условия игры, которая была для него источником волнения и удовольствия. Звук был глухим, коротким и дрожащим, но этого было вполне достаточно для Селии. Она безошибочно узнавала сигнал. Он нагнулся к окошку и стал ждать. Шторы сдвинулись и снова задернулись. Это значило, что она одна. Батч вышел из машины. Пока открывал двери гаража, вспомнил день, когда шторы на этих окнах не были задернуты. Это, правда, произошло лишь один раз, но доказывало, насколько они должны быть осторожны. В этот вечер Ролло захотел вернуться вместе с Селией. Разумеется, если бы они не отработали этот сигнал со шторами, Батч нарвался бы на крупную неприятность – как бы он объяснил свое появление?

Батч поставил машину в огромный гараж, погасил огни и выключил контакты. Потом закрыл изнутри дверь гаража и нажал кнопку, находящуюся у двери, ведущей в квартиру Селии. Посвистывая, он вскарабкался почти по вертикальной лестнице, ведущей в маленькую переднюю, обитую дубовыми панелями с мягкими бархатными занавесками. На богато украшенном эбеновом цоколе возвышалась бронзовая статуя женщины в непристойной позе. Эта статуя всегда шокировала Батча, и он даже несколько раз просил Селию выбросить ее. Но она отказывалась, объясняя, что находит ее забавной. Он повесил свою шляпу на статую и прошел в комнату, которую Селия превратила в спальню.

Селия лежала поперек кровати. На ней была пижама огненного цвета, запястье женщины обвивал тяжелый золотой браслет. Голова ее была покрыта чем-то похожим на купальную шапочку из белого шелка. На любой другой женщине это одеяние казалось бы нелепым, но Селия была в нем просто очаровательна.

Батч бросил на любовницу плотоядный взгляд. Ночь, которую ему предстояло провести, целиком зависела от ее настроения. Он сразу же заметил, что у нее отсутствующий взгляд и не очень хорошее настроение. Сколько же потребуется усилий, чтобы ее расшевелить, а Батч был таким ленивым!

– Салют! – сказал он, садясь на кровать. – Тебе сегодня без труда удалось ускользнуть от него?

– О! – Селия сделала гримасу. – Он, как обычно, устроил мне сцену, он ведь не выносит, когда я покидаю его хоть на минуту!

– Как я его понимаю! – сказал Батч, облокачиваясь на спинку кровати. – Ты сегодня просто потрясающа!

Селия махнула рукой.

– А что произошло сегодня вечером?

– Я следил за одним типом.

– А что он хотел?

– Кто хотел?

Батч достал пачку «Кэмел», вынул две сигареты и предложил одну из них Селии. После того, как они покурили, он сказал:

– Это Кестер Вайдеман, миллионер.

– Ты уверен? – глаза Селии расширились.

Батч утвердительно кивнул головой.

– Но что он хотел? О какой комбинации говорил? Что ему нужно от Ролло?

Она откинулась на спину и уставилась в потолок. Он был украшен серебряными звездами на синем фоне, и Селия в такие моменты представляла себе, что лежа в постели, смотрит в небо.

– Это, как мне кажется, просто сумасшедший, – ответила она. – Я сразу поняла, когда посмотрела в его глаза.

Батч нагнулся, намереваясь коснуться ее, но она резко оттолкнула его руку. Он недовольно скривился и пожал плечами.

– О чем ты думаешь, Селия?

– О Кестере Вайдемане, – тихо ответила она.

– Объясни мне, – попросил он. – Что все это значит? Что хотел Вайдеман от Ролло?

– А почему ты не спросишь об этом у Ролло? – она как-то отрешенно улыбнулась.

Он нагнулся и, схватив за руку, грубо притянул ее к себе.

– Я спрашиваю об этом тебя.

Маленькая темная рука, как молния, метнулась к его лицу. Но Батч упредил удар. Он схватил темнокожую тигрицу за запястье и сжал так, что та невольно охнула и сморщилась от боли.

– Только не это, мой сахарный ангел, – сказал он. – Ты ведь очень хорошо знаешь, что на меня не следует нападать.

– Оставь меня в покое, – устало попросила Селия.

Он сверху посмотрел на женщину и прочитал в ее глазах отчуждение и неприязненное выражение. Потом, увидев, как она обнажает десну, будто разъяренная кошка, отчего стали видны ее ровные белоснежные зубы, усмехнулся:

– Что это тебя сегодня укусило? – Он встал. – Почему, к дьяволу, всегда надо ссориться? Разве мы недостаточно знаем друг друга, чтобы обойтись без этих глупостей?

Он подошел к камину и облокотился на полку. В зеркале на ней отразилось его волевое лицо.

– Прежде всего скажи мне, почему ты сердишься?

– Я не сержусь. – Она снова повернулась на спину, потирая руку, которую он только что сжимал.

Батч погримасничал в зеркало.

– Вот и отлично, раз ты не сердишься, – сказал он, обернувшись. – Тогда забудем все это. Не делай из чепухи секретов. Что хотел Вайдеман?

– Я же сказала тебе, что он полоумный. Что-то ему нужно знать относительно вуду. Я не обратила внимания.

Одним прыжком он очутился на ней. Схватил за обе руки и прижал к бархатному покрывалу.

– Ты говоришь, что не обратила внимания? – его лицо стало угрожающим. – Ты, которая ничего не упускает из виду? Что это ты вдруг стала выдумывать? Вы что, собираетесь вдвоем обделать это дельце, а?

Она ответила ему только взглядом, не пытаясь освободиться.

– Ну, не будь таким подозрительным, – вдруг с улыбкой сказала она. – Я тебе говорю, что он просто сумасшедший. А меня совершенно не интересуют тронутые.

– Ну, а меня это очень интересует. – Он по-прежнему крепко держал ее. – Что значит вся эта история? Как ты это назвала?

– Вуду. – Она пренебрежительно покривилась.

– Это же не имя, это звук, что же это может значить?

Теперь она уже насмехалась над ним.

– Речь идет об оккультизме.

– Оккультизм? – Он нахмурил брови. – Что это такое?

– Значит, ты ничего не знаешь?

– Не беспокойся об этом, а просто объясни мне.

– Это то, что касается сверхъестественного.

Батч отпустил ее и отошел. На лице его было написано отвращение.

– Если ты только издеваешься надо мной… – начал он.

– Он хотел, чтобы Ролло познакомил его с кем-нибудь, кто знает ритуал вуду.

– И тогда Ролло отправил его прогуляться?

– Ролло слишком хитер. – Она покачала головой. – Он обязательно придумает что-нибудь. На этой истории можно хорошо заработать, а именно одиннадцать тысяч фунтов.

– Это… это крутые бабки, – сказал Батч и проглотил слюну. – Вероятно, его очень интересует эта странная история вуду?

Селия встала и подошла к туалету.

– И еще как! – осторожно заметила она. – И меня тоже.

– А что в этом деле для нас двоих?

– Одиннадцать тысяч фунтов.

– Я хочу сказать, что для тебя и для меня?

– Я не знаю, – она сжала губы.

– Тогда вы очень хорошо сделаете, если начнете об этом думать. Ведь о такой удаче вы мечтаете уже довольно долгое время, правда?

– Это совсем не то, что нам нужно, – она спокойно припудрила лицо и повернулась.

– В самом деле?

Селия покачала головой.

– Ролло может выкрутиться, но он – не ты.

Батч немного подумал.

– Да, я полагаю, что это именно так. Может быть, нам удастся все же сунуться в это дело, когда Ролло его наладит? Одиннадцать тысяч – это хорошие деньги!

Она украдкой улыбнулась своему отражению в зеркале.

– И все же некоторое время нам придется подождать, – сказала она и снова зевнула.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Ты что, хочешь сказать мне, что устала?

Она утвердительно кивнула.

– Да, действительно, я сегодня очень устала.

Он приблизился к ней, но она движением руки остановила его.

– Нет, не сегодня.

– У тебя очень озадаченный вид, – он пристально поглядел на нее. – Ты, случайно, не пытаешься надуть меня?

Ее глаза потускнели.

– Не будь же таким подозрительным.

Безжалостная улыбка приподняла уголки его губ.

– Я уже перевидел с тобой много чего, Селия, – произнес он тихо, – но не жалуюсь. Я хочу, чтобы ты знала, что мне прекрасно известно о твоих любовниках, и наплевать на это. Но когда наступит момент обставить Ролло, ты пойдешь со мной! Мы вдвоем влипли в эту историю и, безусловно, тебе крупно не повезет, если ты попробуешь сделать что-нибудь без меня. – Он провел пальцем по носу.

– Доброй ночи, Мики, – Селия не двигалась, но взгляд ее был изучающим. – И не будь таким подозрительным.

– Потерпи немного, я скоро уйду, – Батч нахмурился.

Сьюзен Хэддер, съежившись внизу у лестницы, услышала шлепок, похожий на пощечину. Потом послышался глухой стук тела, тяжело упавшего на пол, и, наконец, крики, дикие крики. Она заткнула себе уши, чтобы их не слышать.