Текст книги "Второй шанс для сгоревшего феникса (СИ)"

Автор книги: Джейд Дэвлин

Соавторы: Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 38

Вздрогнув всем телом, я ничего не ответила, оглянулась в поисках предлога сбежать то ли от неудобного вопроса, то ли от прямого взгляда синих глаз, в которых было слишком много сложных чувств. Сглотнув, я все же сделала шаг к Ялису, тоже села и даже повторила его позу.

Молчание затягивалось.

– Это одна из легенд, – нашлась я. – Разве бабушка тебе не рассказывала сказку об огненной птице, восставшей из пепла?

– Рассказывала, – сухо откликнулся Ялис и отвел взгляд.

Мой ответ… фальшив насквозь.

С одной стороны, у меня нет никаких причин быть откровенной с Ялисом. Зачем? Нас связывают условия сделки, хоть и выходящей за рамки деловой, но личных откровений не предполагающей. С другой стороны, именно Ялису я могу рассказать правду как она есть, клятва не позволит ему ни использовать услышанное против меня, ни выдать мою тайну кому бы то ни было. Наоборот, если я расскажу, многое упростится.

– Ты не мог не видеть картину с изображением феникса в кабинете деда, – продолжила я. – В родовой книге записано, что основатель династии женился на огненной птице.

– Не держи меня за дурака, – резко выдохнул он и даже хлопнул по полу ладонью. – Ты знаешь то, что знать невозможно… если только ты не живешь свою жизнь заново.

Ну вот, признаться не так уж и сложно:

– Все так и есть. В прошлый раз отраву, которую ты мне принес, я выпила до донышка, до последней капельки.

Ох, вот это его проняло! Кажется, приставая ко мне с неудобными вопросами, Ялис все же не ожидал, что я возьму и отвечу правду.

Для начала он дернулся, словно хотел вскочить, но то ли перестарался, то ли ноги затекли. И парень просто опрокинулся на спину, пару секунд изображая детскую считалочку про «был жук на стене, стал жук на спине, лапками машет, но никак не спляшет».

Сам понял, насколько смешно это выглядит, разозлился, вскочил. И замер, словно оглушенный догнавшей мыслью: а что, если я не вру?

– Тебя обвинили в покушении, – продолжила я, глядя на него снизу вверх. – И отправили на каторгу. Мои дорогие родственники постарались. Я была парализована и ничем не могла помочь. Ты умер меньше чем через полгода после суда. А следом очень быстро умерли все твои родные. Некому стало взывать к справедливости, добиваться пересмотра дела и искать настоящих преступников.

Ялис сжал кулаки до побелевшей кожи на костяшках, отвернулся, сделал пару шагов прочь от меня, от алтаря. Я могла только догадываться, насколько тяжело ему услышать о случившейся-неслучившейся трагедии, узнать, что он проиграл, не смог уберечь дорогих ему людей.

Мне в этом смысле легче: я страдала в одиночестве, не было никого, кто был бы мне дорог, они покинули этот мир раньше.

Наверное, я тогда не ощущала боль одиночества так остро, как ощутила сейчас. И раньше, чем я успела остановить себя рациональными доводами, я тоже поднялась, подошла к Ялису со спины, почти подкралась, коснулась его плеча.

Сперва он вздрогнул, а мгновение спустя коснулся пальцами моих пальцев.

– Этого не случилось. И не случится.

– Ты не можешь быть так уверена, – глухо выдохнул он.

– Могу. Я была парализована, но не оглохла и не ослепла. Почти одиннадцать лет, Ялис Иглори. Я прожила почти одиннадцать лет в полной власти людей, которые превратили меня в беспомощную куклу. И они не стеснялись обсуждать при этой кукле все свои секреты.

– А потом? – как-то напряженно спросил мужчина.

– А потом они меня убили. – Я пожала плечами и усмехнулась. Зло и горько. – Но ошиблись. Решили спрятать следы убийства. Как думаешь, почему все в храме называют меня фениксом?

Ялис дернулся и попытался обернуться, но я схватила его за плечи и не позволила. Прикладывать усилий даже не пришлось, ему хватило того, что он понял: не хочу, чтобы сейчас мое лицо кто-то видел. Не надо оборачиваться.

– Ты…

– Я сгорела заживо. И феникс возродился из пепла. А вот почему в прошлом – понятия не имею. Но согласись… приятный бонус.

Ялис застыл, несколько секунд смотрел куда-то в темный угол храма, потом чуть повернул голову:

– И ты собираешься отомстить.

– Какой ты догадливый. – Я тихо хмыкнула. – А что, ты думаешь, я не имею на это права?

– Имеешь, – сразу же, без тени сомнений и колебаний ответил мужчина. – Имеешь. И я тебе помогу.

И тогда я сделала то, чего не следовало, – приобняла его, прижалась к его спине щекой. Всего на долю мгновения. Тут же отстранилась и отступила на пару шагов.

– Тогда давай дождемся, пока мне сделают амулет. Где, кстати, отец настоятель? Я не заметила, как он ушел.

– Ушел сразу, как завершил ритуал. Ты стояла статуей, смотрела перед собой пустыми глазами, настоятель запретил тебя будить. – Ялис вздохнул. Мне показалось, что вместе с шумным выдохом он сбросил с себя пелену тяжелых мыслей и мрачных картин неслучившегося будущего.

В проеме появился младший жрец, тот самый, который проводил нас к настоятелю в самом начале. Он кашлянул, предупреждая о своем присутствии, и сказал, что для каждого из нас готова гостевая комната.

Учитывая, что амулет будет закончен только к утру, большая забота со стороны настоятеля. И вообще, в храме, что здесь, что в прошлый раз, когда я встречалась с бабушкой Ялиса, у меня было чувство, что я в родном гнезде, в безопасности.

Может, время от времени приходить на службы?

Дверца скрипнула, и за ней оказалась маленькая келья, освещенная огнями свечей. У входа вешалка для одежды. На полке религиозные книги, на прикроватной тумбочке чайник с парой чашек. Койка одна, неширокая.

– Уборная в конце коридора, – объяснил жрец. – Хорошего отдыха.

Я кивнула, улыбнулась и поблагодарила служителя. А сама с каким-то вялым интересом прикинула, как отреагирует дорогая родня на то, что я не явилась домой ночевать. Не настолько крепко Арчи приложился головой, чтобы обо мне совсем забыли.

Но самое смешное, что мне даже претензий нельзя предъявить: у меня сегодня магия родилась, а потом гадкая служанка, неизвестно кем подученная, пыталась навредить мне в собственной спальне!

Кто осудит бедную девочку за то, что она со всех ног кинулась в храм родственной стихии? Никто. Все еще и скажут, что я правильно поступила.

А то, что дяде это не понравится… его проблемы. Он, конечно, попытается провернуть все по-своему, подведя ко мне своего «специалиста». Но в то-то и дело, что я попросила не совсем простой амулет. Мне еще гадов на живца ловить, так что…

Глава 39

Тихий, но настойчивый стук в дверь разбудил меня, когда за окном рассвет только-только занимался, на черном небе появилась первая серая полоска.

Одна из младших жриц принесла стакан с горячим отваром бодрящих травок, пожелала доброго утро и передала приглашение настоятеля присоединиться к молитве приветствия нового дня. Поскольку отказаться и продолжить спать было бы странно, я поднялась, сходила в уборную освежиться и минут через десять уже вышла в алтарный зал.

Ялис присоединился минутой позже.

– Ваша бабушка была бы рада узнать, что вы начали добровольно посещать церемонии храма богини матери, – ехидно улыбнулась я ему.

– Добровольно? Я здесь принудительно, леди.

Настоятель ничего не сказал, лишь оглянулся, и я, чуть смутившись, заняла место в третьем ряду. Кроме нас с Ялисом, на молитву пришли если не все жрецы и жрицы храма, то многие.

И Райлина была тоже здесь. Всю службу простояла рядом со мной, я кожей ощущала жар нетерпения, что от нее исходил. И когда стало можно, попросила взглядом разрешения у отца настоятеля. Получила в ответ сдержанный кивок и подозрительно довольную улыбку. Но не стала разбираться, просто подхватила Райлину под руку, и мы отошли чуть в сторону, за колонну.

– Прямо сейчас отсюда поеду в приют. – Я не дала Райлине даже рта открыть. – А ты пока продолжай прятаться и притворяться серой мышью. Мало ли, вдруг…

– Да! – пылко отозвалась молодая женщина. Глаза у нее горели не хуже, чем вечный огонь на алтаре матери богов.

Я про себя еще подумала, как же жизнь должна была придавить несчастную, чтобы этот огонь почти погас, подернулся серым пеплом, остыл от отчаяния. Вот сейчас, даже несмотря на облачение служки, было видно, какая она на самом деле яркая и огненная, когда не сдерживается, не гасит себя нарочно, когда горит свободно.

– Как только документы будут оформлены так, чтобы отец Патрика никоим образом не смог их опротестовать, я сразу пришлю за тобой. Веришь?

– Верю. – Райлина закусила губу и вскинула на меня упрямые глаза. – Может, я опять дура, но чувствую, что…

– Вот и умница. Ты столько времени терпела, потерпи еще немного, ладно?

– Амулет. – Вместо ответа Райлина достала из рукава одеяния простой медный браслет с искусно нанесенной гравировкой и несколькими камушками неправильной формы, подвешенными к нему на медных же колечках. – Я сделала точно, как ты просила, но не удержалась и кое-что добавила от себя. Тебе это будет полезно.

– Спасибо.

Я тронула ее за руку в знак признательности, забрала браслет и защелкнула на запястье под недовольным взглядом Ялиса. В целом мыслит он верно: без проверки надевать амулет не стоит, но сейчас особый случай.

Когда мы покинули храм, солнце лишь немного приподнялось над горизонтом. Сырой воздух неприятно холодил кожу, и я обхватила себя за плечи.

Ялис покосился на меня, снял с себя сюртук и набросил мне на плечи:

– Не возражайте, вам лучше поберечь здоровье и не мерзнуть.

– Ха…

– Полагаю, вашему дяде не стоит знать, что я вас сопровождал?

– Мы едем не домой.

– Леди?

– Тебе одному в квартире, наверное, грустно? Оформим на тебя ребенка из приюта.

– Что⁈ – вскинулся Ялис.

Он даже отбросил попытки высмотреть кеб. Увы, в такую рань с машинами глухо. Желающих нанять экипаж слишком мало, и водители отсыпаются, чтобы выйти на работу в самое ходовое вечернее время. Ялис уставился на меня во все глаза, боясь, что я не шучу.

– При дедушке была практика брать под опеку талантливых детей небогатых родителей, оплачивать их обучение, чтобы позднее получить хороших и преданных специалистов. Думаю, сын талантливой матери тоже будет на многое способен. Но молодой девушке только из пансиона, незамужней, ребенка под опеку могут и не отдать.

– А молодому холостяку, значит, доверяют⁈ – Ялис буквально искрился от злости.

– Я тоже считаю, что это глупо. – Пожать плечами было легко, а объяснить труднее: – Мало ли ветра в головах молодых холостяков. Куда им еще детей. Но увы, в нашем обществе властвуют стереотипы. К тому же, если со мной что-то случится, ребенок останется во власти дяди и кузенов.

– Леди, если с вами что-то случится, я этого просто не переживу, – скрипнул зубами синеглазый кот. – И помру вовсе не от огорчения!

– Значит, в твоих интересах сделать все, чтобы ничего плохого со мной не случилось, верно?

– О да! Вот только если я действительно хочу, чтобы с вами ничего не случилось, то мне нужно не скакать впереди автомобиля по вашему желанию, а хватать вас в охапку и тащить домой! Где посадить под замок! Что за идиотизм с усыновлением вы придумали? Какие еще стереотипы? Я одинокий, небогатый, неблагонадежный после каторги проходимец. Никто не доверит мне ребенка!

– Хм. – Я резко остановилась. – Черт… а ведь ты прав. Незамужней девушке могут не отдать, холостому проходимцу тоже. Вывод? – И так глянула на Ялиса, что тот попятился.

– Нет… Леди, только не это. Нет!

– Да, дорогой. В конце концов, это решит множество проблем, – по-акульи оскалилась я. – Едем.

– Куда⁈

– В ратушу, естественно. Заключим для начала гражданский брак. А то храм все же несколько… слишком, как считаешь?

– Вы издеваетесь⁈

– Немного. Зато твои брат и бабушка спокойно вернутся в дом, я буду там не одна, мы смешаем карты дяде и получим под опеку нужного ребенка. Ну и еще тебе больше не нужно будет называть меня «леди» и на «вы».

– Я без всякого гражданского брака могу тебе «тыкать», – вызверился он.

Я посмотрела на него как на неразумного:

– Когда разберемся с моим дядей, снова сходим в ратушу и расторгнем брак. Зачем так нервничать? Я даже фамилию твою брать не буду.

Будучи наследницей Нияр, я вполне могу остаться главой своего рода, а Ялис сохранит статус главы рода Иглори. Редкий расклад, но в традиции прекрасно укладывается.

Перекосившись не только в лице, но и всем телом, Ялис задышал часто-часто. Кажется, слова, которые из него рвались, противоречили клятве, и поводок натянулся. Возможно, злой котище не хотел ограничиваться словами, возможно, он хотел придушить меня за все хорошее, что я ему предложила.

Отвлекшись на выруливший из-за поворота черный кеб, я помахала, подозревая, что Ялис притворится, будто в упор не видит наемный экипаж, и позволит ему уехать.

Автомобиль поравнялся с нами, остановился, и под зубовный скрежет Ялиса я открыла дверцу. Сообразив, что мне дали отличный повод подразнить, улыбнулась и подхватила его под локоть, как если бы он был дамой, а я кавалером:

– Садись, дорогой!

Интересно, что его больше выбесило: перспектива брака или обещание развода?

Глава 40

– Что⁈ – Если бы я взорвала в холле петарду, дядя бы и то так не отреагировал.

Честное слово, у него в буквальном смысле подкосились ноги. Если бы не перила, за которые он ухватился, точно сел бы на ступеньки.

– Дядя, простите. – Я приняла такой невинный вид, что лепные ангелочки под потолком, державшие розетку люстры, казалось, одобрительно захихикали. – Но после того, как я дважды подверглась опасности… и неизвестно еще, кто на самом деле нанял ту девку… у меня сдали нервы! Я всего лишь юная беззащитная девушка, и мне нужно сильное мужское плечо! И разве неправильно в моем положении найти подходящего молодого человека, чтобы честь по чести выйти замуж⁈

– Замуж⁈ – Жюли, только показавшаяся на самом верху лестницы, взвизгнула так, что хрустальные капельки на люстре затрепетали, а ангелочки, казалось, поежились. – Ты вышла замуж⁈

– Что⁈ – Откуда-то из библиотеки вывалился бледный, как привидение, кузен Арчи.

– Замуж, – подтвердила я. – Мы уже побывали и в ратуши, и в храме.

И не стала уточнять, что порядок посещения был несколько иной. И в храме мы были до того, как сходили в ратушу. И вовсе не за брачным благословением туда ходили, а по другим делам.

Мы успели зарегистрировать брак в ратуше, заехать в агентство, занимающееся подбором слуг, и пригласить на пробный период пару девушек, одна из которых заменит Веллу, а вторая будет на подхвате. Завтра же агентство представит кандидатов на место лакея Ялиса, потому что не по статусу моему супругу обходиться без личного слуги.

В приюте мы, разумеется, тоже побывали и уже забрали мальчика. Везти к матери мы его не решились – не стоит рисковать. Вдруг на ребенке маячок и мы выдадим укрытие Райлины? Сперва убедимся, что он чист в плане чужой магии.

Ялис, посверкав на меня глазищами, взял Патрика и отправился в одну из хороших клиник к детскому врачу. Потому что ребенок выглядел бледненьким, тощеньким и слишком мелким для своего возраста. Лучше сразу решить эту проблему.

– Но за кого⁈ – взвыли дорогие родственники, кажется, хором.

– Ах, – сказала я и изо всех сил постаралась покраснеть. Вот где пригодились уроки хулиганки Тосинды из нашего дортуара! Она всегда говорила, что, когда директриса или классная дама тебя ругают, надо отчаянно краснеть и каяться со слезами на глазах! Хорошие невинные девочки всегда краснеют, когда искренне раскаиваются! Фокус в том, чтобы набрать воздуха в грудь, не дышать и напрячь… э… мм… ну… короче, напрячь. Чтоб ниоткуда воздух не вышел, ни из какого места организма.

И получалось ведь! Так что и теперь я без труда изобразила пламенное смущение.

– Ах, кузина… это неделикатно с твоей стороны! Я еще не привыкла к своему новому статусу, и вообще… я скажу позже!

И сбежала, не дожидаясь более осмысленной реакции дорогой родни. Буквально молнией проскочила по лестнице мимо Жюли, волоча за собой Майю.

– Леди, – пискнула она.

– Моя комната, – обозначила я.

Из рекомендаций следовало, что работать в большом доме Майе уже доводилось, так что порядки она представляет. Три года при пожилой госпоже, к финалу жизни ставшей невыносимо капризной и вредной, очень хороший срок. После кончины госпожи Майя получила расчет и отличные рекомендации. Даже удивительно, что девушку до сих пор не наняли на постоянную работу.

Оглядевшись, Майя чуть нахмурилась.

Что именно ее смутило, я не поняла, поэтому решила уточнить:

– Майя?

– Простите, госпожа. – Она поклонилась. – Я не вижу дверь в смежные покои вашего супруга.

Когда Ялис приедет, я представлю его в качестве супруга. И… до сих пор не подумала, куда его поселить. С первого дня брака жить под разными крышами странно, перебираться к нему, оставив родню без пригляда, не вариант, значит, остается единственное приемлемое решение: выделить ему комнату в особняке Нияр. И отнюдь не гостевую.

Собственно, я не думала менять комнату, но раз есть хороший повод, то почему бы нет?

Овдовев, дедушка перебрался в небольшую комнату, примыкавшую к его кабинету, а Огненные покои леди и лорда Нияр восстановил в их первозданном виде. Дядя не осмелился на них претендовать, а вот я буду в своем праве.

– Ты права, Майя, я еще просто не привыкла быть замужем. Идем!

Десять шагов налево по коридору, поворот, три ступеньки. А! Так вот почему дядюшка дорогой и не пытался влезть в главные покои дома. На дверях дедушкина печать! А мне, кстати, смутно помнится, что в прошлой жизни кто-то из родни невнятно бурчал, что комнаты так и стоят пустыми, то есть, даже отравив меня и получив надо мной опекунство, сломать печать бывшего главы дома никто из них так и не смог.

А я смогу? Или ее вовсе не надо ломать?

Я сделала Майе знак подождать шагах в трех, подошла к двустворчатым тяжелым дверям из мореного дуба и положила обожженную вчера ладонь на круглую печать, едва слышно потрескивающую тлеющими угольками внутри дерева. Тук-тук, кто тут у нас? Дедушка, это ты так пошутил, да? Какой смешной птиц…

Печать внутри дверей действительно оказалась словно бы свернувшимся в клубок смешным хохлатым попугайчиком. Стоило коснуться его своей магией, как он дернулся, открыл огненный глаз и…

Укусил меня за вчерашний ожог! Больно, зараза! Ай! Ой…

– Спасибо… Что, и шрама теперь не останется? – Я в изумлении рассматривала абсолютно чистую кожу.

Огненный попугайчик посмотрел на меня сквозь дерево как на дурочку, едва крылом у виска не покрутил. Потянулся, расправил крылья и… улетел куда-то вглубь покоев. А дверь едва слышно скрипнула и приоткрылась.

Я шагнула через порог, огляделась.

Непривычно видеть жилые комнаты в ярком исполнении. В интерьере доминировали оттенки буйствующего пламени, лишь слегка приглушенные густым темно-коричневым цветом, отсылающим, вероятно, к питательным для огня дровам. Поверх тяжелой гардины было наброшено серое кружево пепла.

В спальню вели двустворчатые двери, бесшумно открывшиеся от легкого нажатия. При виде огромной кровати, установленной на небольшом возвышении и формой напоминающей гнездо под тюлем, я даже замешкалась. Слишком торжественно, но… так прекрасно! Не думала, что мне может понравиться что-то подобное. Впрочем, я ведь Нияр, а покои сделаны в родовом стиле.

Та самая дверь, о которой спрашивала Майя, была слева от кровати – Ялису предстоит спать за стенкой. Хм, а у него, интересно, тоже будет гнездо?

Глава 41

М-да. У него там не только гнездо было, но и тот самый попугайчик. Вырезанный на деревянной спинке кровати. Причем лакированный орех так затейливо бликовал, что казалось, будто птица шевелится, следит за тобой, поворачивая аккуратную головку по мере твоего движения, и даже подмигивает.

А еще в глубине дерева, как раньше в дверях, тлел рисунок. Уже знакомый, попугаистый.

Занятно, я думала, что если где эта живность и поселится, то рядом с хозяйкой. А он вон чего. Самец, видимо, вот и выбрал себе логово с собратом по полу?

– Леди, здесь даже прибираться не надо, будто только что покои подготовили к вселению! – раздался за спиной голос новой горничной.

– Вот и отлично. А мою прежнюю комнату приготовь, пожалуйста, как детскую для двух мальчиков. Там надо сменить мебель, убрать мои вещи, поставить две кровати. Я выдам тебе поручительство для мебельных лавок, успеешь все сделать за пару дней?

– Успею, однако мастера наверняка потребуют надбавку за срочность. Ваши вещи, полагаю, следует перенести сюда?

– Финансы не проблема. Что касается вещей, то пойдем, я представлю тебя экономке, и она выделит пару девушек тебе в помощь.

– Госпожа, думаю, одна я с вещами управлюсь часа за три. Разве не нужно убедиться, что, например, среди сорочек в комоде нет саше с магнолией?

– Ты права, – кивнула я.

Задерживаться в своей новой спальне я не стала, и Майя последовала за мной. Представить ее экономке в любом случае необходимо. Когда мы вышли, я почувствовала, как магическая печать возвращается на место. Получается, никто, кроме меня, не сможет войти?

Майя поняла меня без слов, попробовала открыть дверь, и у нее ничего не получилось, а огненный попугайчик налился угрожающей краснотой.

Пришлось срочно вспоминать, что мне говорил дедушка, какие фокусы показывал. Очень хорошо, что никто без моего разрешения не войдет, Майе я дам ограниченный доступ. Пришлось повозиться, и довольно долго, но в конце концов я справилась. Ха-ха, а кузены и дядя не пройдут!

И честно говоря, я вдруг почувствовала небывалое облегчение. Потому что в прежней спальне не могла расслабиться даже во время сна.

Память подбрасывала картинку за картинкой, я все время помнила, что со мной в той комнате происходило. Помнила, что я не в безопасности. Что тот, кто желает зла, входил сюда беспрепятственно и продолжает входить.

А в хозяйских покоях с дедушкиной печатью даже подозрений лишних можно не вызвать! Ну вот такой вредный был старик, да. Ограниченный доступ прислуге с моей личной печатью на ладони охранный контур дает, а родственников не хочет пускать, и все тут!

И вовсе это не мое желание, все претензии к главе рода. Идите и портрету в гостиной выскажите, если так припекает. Думаю, дед, если с небес услышит, еще и порадуется.

Майя отправилась проверять все шкафы и постели в хозяйских покоях, а я вздохнула и пошла вниз по лестнице. Есть хотелось ужасно. И даже то, что придется сейчас объясняться с дорогими родственниками, судя по голосам, засевшими в столовой, аппетита не испортило.

– Арисоль, – тяжело бухнул дядя, разворачиваясь ко мне. Он сидел какой-то поникший, снова покрасневший, откровенно злой.

– Да, дядя? – Не дожидаясь, что он мне скажет, я обернулась к лакею. – Стейк средней прожарки.

– Л-леди?

В столовой пили чай, а не обедали.

Я выгнула бровь.

– Голубчик, ты что-то не понял? – Я повторила дедушкину фразу в его же обманчиво ласковой манере, отчего лакей дернулся, будто ужаленный, побледнел и, неловко поклонившись, выскочил из столовой.

Сев за стол, я про себя отметила, что рассадку тоже пора менять. Во главе стола мое место. Впрочем, сейчас его никто не занимал, а вот во время ужина…

– Да, дядя?

– Сегодня ровно в шесть утра мэтр Браушви был на пороге нашего дома, Арисоль. По моей просьбе он пришел, чтобы провести диагностику, помочь тебе. Он ждал три часа, Арисоль!

– М-м-м… Дядя, обращаться к специалисту, который не несет ответственности за свои действия, неправильно. Я понимаю, что ты беспокоишься, и благодарна тебе, однако, честное слово, не стоит. Я контролирую свой дар.

– У тебя пробудился огонь, и ты, как обезумевшая, бросилась в храм, затем замуж. Скрываешь, за кого именно. Девочка моя, ты абсолютно не в порядке.

Уж не ведет ли дядя к тому, что мне пора в клинику для повредившихся умом магов? Ну-ну. Неужели он рассчитывал на такой примитивный трюк?

– Дорогие мои, я понимаю, что вы обо мне беспокоитесь, и очень ценю это. – Моя улыбка стала ласковой-преласковой. – Именно поэтому сделала все, чтобы вас утешить! Дело в том, что я не просто побывала в храме, я вчера поехала туда специально, чтобы получить консультацию и пройти инициацию! – Достав из сумочки лист гербовой бумаги с несколькими разноцветными печатями, я радостно выложила его на стол. – Вот, смотрите! Я не зря провела ночь вне дома, посвятила ее церемониям в храме огня и прошла полную диагностику!

М-да. Кашлять дяде еще и кашлять, судя по тому, сколько сюрпризов у меня приготовлено для родни. И Арчи мрачен, как зимняя полночь. И Жюли выглядит слегка пришибленной.

– Ари, детка, я бы все же попросил… для моего спокойствия. Пусть мэтр Браушви тебя еще раз посмотрит. Его защитные амулеты одни из лучших в городе.

Я посмотрела дяде в глаза. Он старательно всем своим видом демонстрировал заботу, участие, беспокойство. Со стороны глянуть, так дрянь-племянница мотает хорошему человеку нервы. Однако у меня иллюзий не было, сгорели.

Улыбнувшись, я кивнула, выражая согласие.

Амулет, сделанный для меня Райлиной, меня защитит. Должен!

Да, я могла бы отказаться, и дядя не сможет меня заставить. С какой стати? Я не только давно совершеннолетняя, но и вовсе уже замужняя леди. Даже смешно: для общества я больше не юная особа с ветром в голове, а серьезная молодая дама, и все это из-за какой-то бумажки, выданной зевающим чиновником. Только вот если я откажусь, то господин Браушви не сделает для меня браслеты-блокираторы, и я не смогу уличить его в преступлении. Отпустить того, кто годами тянул из меня магию, я не готова. Голос здравого смысла нашептывал, что рисковать благополучным будущим ради мести – глупость глупейшая, но я не могла отказаться.

Чтобы дядя не радовался раньше времени, я поспешно предупредила:

– После инициации аура нестабильна, так что в любом случае нет смысла встречаться с мэтром Браушви раньше чем через три дня.

Лакей как раз принес стейк, и я вонзила вилку в сочное, истекающее розоватым соком мясо, отрезала кусочек, и вид у меня в этот момент был такой, что никто, даже Жюли, не рискнул меня беспокоить. Вопрос о моем загадочном супруге так и не прозвучал.

Про себя я отметила, что все то время, что я с наслаждением ела, дядя задумчиво тер подбородок и периодически поглядывал на меня с каким-то новым мрачным и многозначительным интересом.

Тишину в столовой нарушил лакей:

– Прибыл лорд Иглори. Прикажете проводить?

– Подождет в холле, – отрезал дядя.

– Раз ты теперь замужем, то лорд Иглори больше не сможет дарить тебе цветы? – не удержалась Жюли и сладко улыбнулась

Они так и не поняли, что супруг мой не кто иной, как Ялис? Но почему, это же логично? Что же, сюрприз-сюрприз.

Не дожидаясь сопровождения лакея, Ялис прошел по дому и появился в дверном проеме.