Текст книги "Жемчужина боярского рода. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Джейд Дэвлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

Утро следующего дня встретило меня в нашей с Милой квартирке. Несмотря на волнение и диверсию, устроенную прошлой ночью с помощью Алешкиного воя, я отлично выспалась.

Может быть, из-за того, что рядом была Мила, которая теперь ощущалась окончательно родной, ближе, чем сестра. Мы как вернулись с псом и подружкой среди ночи с сеанса профилактического завывания под забором, сразу дружно выставили всех кавалеров до утра за дверь и смогли наконец не только обняться как следует, но и напиться вкусного чаю с булочками, наболтаться всласть, расчесать друг другу волосы на ночь и улечься в одну кровать под одеяло, уютно прижавшись друг к другу спинами, как котята в гнезде.

Алешка все это время был с нами и между нами, лежал под столом на кухне, чтобы мы обе могли зарыться пальцами босых ног в густую теплую шерсть, спал на коврике у кровати, стерег наши сны…

Возможно, именно поэтому утром мы обе проснулись с мыслью: все будет хорошо! Мы победим!

Волнение вернулось в половине десятого утра вместе с парнями, возникшими на пороге квартиры всей толпой. И если Лис, вежливо кивнув мне и Алешке, сразу прошел в прихожую и поцеловал Милу в щеку, то остальные так и остались за дверью. Даже Вьюжин.

– Да не мнись ты на пороге, – хмыкнула я, искоса глянув на боярыча. – Проходи уж.

– И поцеловать можно? – моментально приободрился оболтус, лукаво улыбнувшись.

– Можно, – хмыкнула я, дождалась, пока Алексей распахнет глаза от изумления, а все остальные вытаращатся на меня в шоке, особенно Игорь. И только после этого ехидно добавила: – Алешку можно и обнимать, и целовать, и даже на руках носить. Если он сам согласится, конечно!

– Р-рау? – удивился пес, когда после моих слов все дружно посмотрели на него.

Вьюжин показательно громко вздохнул, отпихнул с дороги Снежинского, прошел и звонко чмокнул пса в нос. Так звонко, что Алешка от изумления свел глаза к переносице и поставил уши торчком. Поморгал на Вьюжина и обернулся ко мне с таким отчетливо вопросительным видом, что я не выдержала и прыснула:

– Скоморох твой тезка. Так и знай. Завтракать будем или сразу в канцелярию?

– Без завтрака даже не думай никуда бежать! – Вьюжин сразу перестал дурачиться, упер руки в боки и пару секунд сверлил меня взглядом. Потом молча развернулся на пятках и отправился на кухню, где начал сердито греметь кухонной утварью. И пока мы тихо хихикали всей компанией, соорудил вполне приемлемый завтрак, судя по запахам.

– Садитесь уже! – позвал он все еще слишком серьезным голосом. – Чай, кофе, пирожки. И выезжаем!

Его послушались все, причем даже поместились в нашей крошечной кухне. А уже через полчаса мы в двух экипажах тормозили возле имперской канцелярии.

На первый взгляд Барятинских нигде видно не было. И даже их слегка пошарпанный, хотя и модный когда-то экипаж не был припаркован поблизости.

Мы с Милой переглянулись, и подруга закусила губу. Она волновалась больше меня, рвалась даже сказать пару ласковых папеньке Павлу Платонычу. Это Мила-то, в жизни не повышавшая голос ни на кого!

Еле вчера ее отговорила. А сегодня даже не знаю. Судя по потемневшему взгляду, подруга готова была вспомнить, что она, вообще-то, боярышня из древнего рода, что тоже владеет магией, которой может здорово отмутузить неугодного!

– Давайте войдем и будем ждать назначенного срока внутри, – сказала я, беря Милу за руку и одновременно с этим глазами подавая знак Лисовскому: дескать, держи свою ненаглядную с другой стороны! А то как бы не развоевалась.

Олег понятливо кивнул, и, пока все остальные наши друзья хмуро переглядывались, мы с Милой уже вошли в канцелярию.

До назначенного срока еще оставалось время. В холле было пусто. И хорошо, только зрителей нам сейчас не хватало.

Большие часы над центральной аркой громко тикали и нежно перезванивались с городской ратушей каждые четверть часа. Мы все спокойно расположились на широких деревянных диванах вдоль стен. Только Вьюжин успел сгонять на второй этаж, в кабинет клерка, со вчерашнего дня готовившего документы, которые мы с представителями рода Барятинских должны подписать.

Я, если честно, мучилась сомнениями. Может, зря я позволила Алешке всего лишь немного повыть под окнами некогда родного дома? Может, стоило отпустить его побегать по саду, погрызть деревья своими зубищами, пометить любимые тетушкины розы? А то и вовсе подсадить в окно лакейской, чтобы он наведался прямо в спальню к папеньке и разъяснил ему и мою маленьковость, и свою первородность? Неужели Барятинские оказались смелее и упорнее, чем я рассчитывала, пользуясь памятью прежней Оленьки?

– Осталось десять минут, – напряженным голосом заметил Снежинский. – Не знаю, стоит ли ждать. Я готов прямо сейчас поехать и вытребовать от отца и деда созыва боярского совета. Почему бы нет?

– Подождем, – качнул головой Вьюжин, вернувшийся от клерка с пачкой бумаг. – Зная Павла Платоныча, он мог и проспать. Это, кстати, не в его пользу сыграет, если что.

– Это все ерунда на постном масле, – вздохнул Орловский. Он в нашей компании всю дорогу играл роль поддержки и транспорта, но ни разу этим не возмущался, а на меня и Милу смотрел с искренней симпатией. Правда, в близкий контакт не лез. – Боярский совет – слишком серьезное дело. Пугать им – одно, а попытаться продавить в реальности…

Мы все только вздохнули и напряженно уставились на часы, висящие на противоположной от входа стене. Минутная стрелка именно сегодня решила проявить неуместную поспешность…

– Пять минут до назначенного срока. – Игорь становился все мрачнее и мрачнее. – Ждать больше смысла нет. И я считаю, что с советом надо хотя бы попытаться. Тогда у нас будет…

Его перебил громкий звук, заставивший всех нас подпрыгнуть.

Глава 26

Дверь распахнулась с такой силой, будто по ней ударили тараном. Или как минимум открывали пинком…

Оказалось, впрочем, что оба предположения ошибочны. Просто кто-то невидимый придал такого ускорения входящему, что тот не иначе как врезался в обе створки лбом и влетел в холл.

– Добрый день, папенька, – сказала я после долгой-долгой паузы, во время которой все присутствующие пытались осмыслить происходящее.

Дело в том, что на лбу главы рода Барятинских действительно красовалась ссадина, а когда тот повернулся, чтобы погрозить кулаком в сторону выхода, чуть пониже его спины на легком элегантном пальто обнаружился пыльный отпечаток ботинка.

Ничего себе! То есть его действительно отправили сюда пинком⁈ В прямом смысле слова? Но кто⁈

– Нечего время терять, – брюзгливо заявил тем временем Павел Платоныч, оборачиваясь к нам с таким видом, будто это мы опоздали и заставили уважаемого человека ждать. – Надеюсь, тебе хватило ума подготовить бумаги и ритуальную комнату заранее?

Вьюжин молча встал за моим плечом и просверлил папеньку таким взглядом, что тот слегка угас. Но не настолько, чтобы совсем потерять вид брюзгливо-недовольного мопса, которого оторвали от подушки и миски по дурацкому поводу. Глава рода держал марку из последних силенок.

И я решила, что ломать его сейчас – глупо и ненужно. Самое главное, он меня отпускает! Все получилось! А что за рожи он при этом строит – да какая разница⁈

– Все готово, господин Барятинский. – За левым плечом встал Снежинский, остальные просто изобразили нерушимую стену за моей спиной.

Павел Платоныч явно оценил единодушие наследников ведущих семей. Задрал подбородок еще выше и первый пошел к лестнице на второй этаж. Ритуальные комнаты располагались там.

Я не глядя схватила обоих парней за руки и сжала что есть сил. Потом отпустила и пошла следом за папенькой. Но успела почувствовать ответное пожатие, и мне почему-то стало гораздо легче.

В ритуальной комнате пахло пылью и кровью. На алтаре следовало сначала подписать все бумаги, заверить отсутствие претензий и правомочность выкупа с разрешения высшего сюзерена. И лишь после этого «отрезать» мою кровь от крови рода Барятинских.

До самой последней секунды я ждала подвоха. Ждала, что Павел Платоныч выкинет какой-нибудь номер, который запутает все так, что за сто лет не разберешься. Но вот мы подписали одну бумагу… вторую… третью…

– «На этом обещание рода Барятинских, данное Николаем Барятинским, отныне занимающим место первого наследника, считается уплаченным», – прочел папенька вслух с последнего листа и посмотрел на меня таким взглядом, будто мечтал расчленить на месте.

Я только кивнула, но потом спохватилась и произнесла вслух:

– С расторжением всех связей и признанием меня, девицы Ольги, бывшей урожденной Барятинской, свободной от любых обязательств перед родом подтверждаю: на этом обещание рода, данное Николаем, отныне первым наследником рода, считаю исполненным.

Мы снова расписались. И перешли к стадии ритуальных кинжалов, которые лежали на алтаре в специальной шкатулке. Пока служащий канцелярии с помощью двух независимых свидетелей, которыми выступили Орловский и Лис, разматывали пудовые серебряные цепи, наверченные на коробку, я, чтобы не дергаться от нетерпения, старалась думать о другом.

Например, о том, кто отвесил столь смачного пинка бывшему папеньке этого тела. Кто у нас такой смелый и сердитый?

Серафима Платоновна, больше некому. Похоже, тетка наконец окончательно задолбалась. Она и так была на грани в связи с попытками Павла Платоныча объявить ее сына недееспособным, лишь бы не платить по его счетам. А тут еще я заявилась и с позиции силы выставила новые условия, угрожающие также и Алисе!

Со мной дорогая тетушка за это короткое время ничего сделать не могла. К тому же не ей тягаться с теми родами, которые я обозначила своими должниками. И друзьями. Слухи о том, что мы спелись с молодыми боярычами, уже покатились по столичным гостиным.

И Серафима Платоновна взялась за того, кто был ближе и доступнее для войны. За собственного брата. Ей хватило суток, чтобы скрутить папеньку в бараний рог и метким пинком направить в нужную сторону. Молодец тетка, что тут сказать.

Жаль только, на Оленьку Серафиме Платоновне было наплевать. Ее волнуют только собственные родные дети. Что ж… женщина имеет право проявлять чувства так, как хочет. А я имею право отвечать соответственно!

– Кровь отделится от крови и возродится заново! – пафосно возгласил служитель канцелярии, выложив на алтарь два кинжала. И вопросительно посмотрел на Павла Платоныча. Тому первому следовало совершить кровопролитие.

Папенька сморщился так, будто глотнул уксуса. Бросил на меня еще один взгляд, полный отвращения и злости. Потом резко схватил кинжал и…

– Ты больше не Барятинская, девчонка! И кровь твоя – не моя кровь, я забираю все привилегии рода, в том числе и боярские почести, положенные только детям из высоких семей! – громко провозгласил он.

Служащий канцелярии растерянно охнул. Еще бы, папенька все же подгадил напоследок. Взял и выкинул меня из боярского сословия. Не просто разорвал узы с родом, а именно что лишил меня всего. Чем в разы затруднил дальнейшую жизнь и путь к созданию собственного рода.

Точнее, затруднил бы, если бы не несколько нюансов. Во-первых, еще накануне, обсуждая мое освобождение, мы с ребятами предвидели этот папенькин шаг. И были готовы.

А во-вторых, простая девчонка, пять лет сидевшая на кордоне без магических сил, действительно потеряла бы многое от такого шага разгневанного родителя. Но я-то такой больше не была!

За моей спиной гильдия, несколько союзных родов, неведомая магия, обретенная в аномалии. А самое главное – у меня есть царское благословение на то, чтобы основать род Волковых! И воплощение покровителя тоже со мной – Алешка пробрался следом за нами даже в ритуальный зал, откуда его никто не посмел выгнать.

– Спасибо, господин Барятинский. – Мой голос, вопреки ожиданиям бывшего родственника, прозвучал спокойно. – Моя кровь – не ваша кровь. Она чиста и свободна от любых долгов. И по благословению, данному мне верховным сюзереном, я заявляю свое право на новый род! Отныне я Ольга Волкова, и покровитель моей силы подтверждает мое право на магию, силу и родовое имя!

Кровь из разрезанной ладони щедро потекла на алтарь, стирая прежние жалкие капли папенькиной крови. Едва коснувшись серого камня, она вспыхнула и развернулась настоящей световой голограммой: над алтарем возник огромный волк, вычерченный магическими линиями двойник Алешки. Он глянул прямо на меня, склонил морду и слизнул алую жидкость с камня. А потом задрал голову и торжествующе завыл!

В ожидании проду рекомендую очень милую и веселую историю о семейке особых супергероев;) /work/413737?orderId=53086586

Глава 27

Из ритуальной комнаты мы все вышли слегка оглушенные. А я еще и потеряла довольно много крови, слишком сильно резанув по руке над алтарем. Увы, рана даже не подумала заживать сама собой магическим способом, ее пришлось перевязывать. Алексей еще и шепнул, что «шрам основателя» теперь останется со мной навсегда. А у моих потомков, если они появятся, этот шрам будет отображаться белой меткой на коже, по которой всегда можно будет опознать настоящих Волковых.

Папенька во время этого разговора куда-то делся. И я бы про него даже не вспомнила, если бы Мила, которую я официально приняла в род, назвав сестрой, не заметила с тревогой:

– Как бы чего не вышло. Больно уж лицо у Павла Платоныча было злобно-предвкушающим, когда он уходил. Не понимаю, все связи с их родом разорваны, что он может предпринять?

Я мгновенно напряглась, забыв о ране и перестав отпихивать пса, желавшего всенепременно вылизать раненую руку. Действительно, чем бывший папенька этого тела может мне теперь навредить? Долгов между нами не осталось…

– Кажется, я понял, – мрачно заметил Снежинский, который остановился ближе к окну. – Вся улица забита боярскими экипажами.

– Но… какая связь? – не поняла я. – Что им всем тут надо? Думаешь, это глава рода Барятинских всех привел? Зачем⁈

– Не столько привел, сколько растрепал, что сегодня ты станешь свободной и незащищенной более боярским званием, – напряженным голосом предположил Олег Лисовский. – В таком случае, особенно при наличии у безродной девицы магии и царского благословения, можно попробовать перехватить ее до того, как она заявит собственный род и станет наравне с остальными боярами.

– Погоди, но я ведь только что это сделала? – Собачий язык таки нырнул под неплотно намотанный бинт, рану защипало, и я невольно втянула воздух сквозь зубы. Но заставила себя сосредоточиться. – Мою кровь принял имперский алтарь, я даже Милу приняла в род!

– Алтарь – это одно, – мрачно вздохнул Вьюжин, выглядывая из-за Игорева плеча в окно. – А боярское достоинство должны подтвердить совет и государь.

– Разве это не формальность? – уточнила я, чувствуя, что настойчивый пес таки слизнул боль с руки. Щипать перестало. – Я думала, алтарь – это главное.

– Формально так и есть, но на деле сейчас ты беззащитна. – Снежинский хмурился и кусал губы. – А главное, мы не имеем права вставать на твою защиту. То есть имеем, но… это будет означать, что ты станешь собственностью защитника. И вот эти, что собрались там на улице, далеко не все собираются на тебя нападать. Большинство как раз выжидает момент, чтобы предложить умеренно выгодные условия девушке с чистой кровью и большой силой с целью сделать ее младшим членом рода и удачно выдать замуж. А вот если ты ничье покровительство не примешь…

– Начнутся вызовы на магическую дуэль, один за другим, от хороших боевиков из рода или наемников, – сама закончила я мысль. – Понятно. Ну что же… Чему быть, того не миновать. Мил, только ты не лезь, ладно?

– С чего бы? – Подруга с незнакомым упрямством поджала губы, глядя на меня исподлобья. – Я теперь тоже Волкова. И вообще-то, окончила тот же курс академии, что и ты! Отпор дать сумею. Не всем, конечно, но…

Я даже немного повеселела, глянув на перекосившуюся физиономию Олега Лисовского. Тому очень хотелось схватить с таким трудом выцарапанную у судьбы невесту в охапку и спрятать ее в бабушкин шкаф от греха подальше! Но он сдержался. Только вздохнул, мученически прикрыв глаза.

– Спасибо, родная, – ответила я со всей искренностью. – Если мне нужна будет помощь, я обязательно ее попрошу. Но сейчас мне необходимо справиться самой и доказать всем, что род Волковых – не просто надпись в канцелярской книге. С нами придется считаться. Даже если доказывать свои боярские привилегии нужно будет на ринге магических поединков!

Увы, мои громкие слова никто не оценил, судя по кислым лицам. А я поняла одно: стоять и препираться перед дверью можно до бесконечности. Только хуже станет.

Надо собирать волю в кулак и идти. А дальше… бой покажет.

Улыбнувшись друзьям, я расправила плечи, положила ладонь на холку подобравшегося пса и сразу почувствовала себя увереннее. Так и шагнула прочь из канцелярии на ярко освещенную солнцем улицу.

А там меня действительно ждали. Я вскользь за спинами других людей заметила экипаж Барятинских, из которого на меня с нескрываемым злорадством смотрел бывший папенька. Там же мелькнуло бледноватое лицо Серафимы Платоновны с поджатыми губами. Кажется, тетушка хотела бы уехать пораньше, до всех разборок, но Павлу Платоновичу не терпелось полюбоваться плодами своей подставы.

Первым делом меня ослепили вспышки фотоаппаратов. Здешние снимки хоть и делались с помощью магии, но все равно требовали дополнительного освещения. И магниевые сполохи отличались только тем, что поджигали их волшебством.

Я закрылась рукой и поморщилась, но убегать не стала. Теперь за моей спиной Мила и собственный маленький, но гордый род.

– Госпожа Волкова? – После репортеров первым меня заметил упитанный господин, остановивший свой экипаж буквально у самого крыльца царской канцелярии. Хм, если его еще отсюда не турнули, значит, этот господин совсем не прост…

– Что вам угодно, сударь? – Я говорила предельно вежливо, но без подобострастия. Смотрела прямо в глаза, спину держала прямо. Ровно настолько, чтобы это не казалось вызывающим, но и не давало основания посчитать меня низшей.

– Сударыня, – улыбка у полноватого мужчины с мягкой даже на вид рыжей бородой была располагающая, и в то же время от него шло ощущение неясной угрозы. Не зря я почувствовала, как Алешкина шерсть под моей рукой медленно поднимается, становясь дыбом, – поздравляю вас с обретением свободы. Хотел бы предложить беседу, и, если это возможно, не стоя на ветру посреди улицы, а в более приватном и удобном месте. Не угодно ли будет посетить хороший ресторан и отобедать? От всей души предлагаю.

Я почувствовала, что мой локоть крепко сжали. Оказывается, пока рыжеволосый господин растекался вежливостью по окрестностям, Алексей Вьюжин передумал изображать неприступную стену за моей спиной и встал рядом, подхватив меня под руку.

– Надеюсь, вы не в «Золотого фазана» приглашаете? – У него даже голос изменился, стал надменным и холодным. – А то, знаете, много слухов ходит про ваш отдельный кабинет в этом заведении. В их свете молодой девушке было бы слишком неосмотрительно принимать приглашение, не так ли, господин Соболевский?

– При всем уважении, – глаза рыжебородого на миг блеснули сталью, такой холодной и острой, что мне захотелось передернуть плечами, – я приглашаю не вас, господин Вьюжин. Или вы ждете другого приглашения, например к дуэльному помосту?

– Ар-р-р, – неожиданно поддержал Алексея пес, делая полшага вперед и становясь между мной и толстяком.

– Прошу простить, сударь, – я ущипнула Вьюжина, чтобы не лез, и мило, солнечно улыбнулась Соболевскому, – но я не могу принять ваше приглашение. – Я проследила, как улыбка рыжебородого становится натянутой и он уже готовится сказать нечто, должное сломить мое сопротивление. И сделала контрольный выстрел: – Очень жаль, право… но мне сам прародитель не разрешает!

И выразительно скосила глаза на грозно ощерившегося Алешку.

В ожидании проды рекомендую веселую историю о необычной семейке!;) /work/413737?orderId=53086586

Глава 28

– Что ж, очень жаль. – Из-за бороды ухмылку толстяка было сложно как-то точно опознать – то ли ехидная, то ли злорадная. – Я хотел по-хорошему. В таком случае, сударыня, увидимся на помосте для дуэлей. Мой боец будет ждать вас в назначенное вами время. Выбор оружия за вами. Неявка будет расценена мной как проявление слабости, и в таком случае я оставляю за собой право победителя!

Соболевский с учтиво-издевательским поклоном сунул мне в руку дуэльную карточку с золотым обрезом, развернулся на каблуках и с легкостью, удивительной для такого грузного человека, сбежал по ступенькам.

– М-да… – только и сказала я, глядя ему вслед. – Он что, самый сильный в столице?

– Если бы, – тяжело вздохнул Игорь.

А Алексей его поддержал:

– Просто самый наглый, скотина. И ходят слухи о том, что соболи никогда не брезгуют грязными методами, добиваясь своих целей. Поэтому никто особенно не хочет связываться. Мол, овчинка выделки не стоит.

– То есть это не последняя дуэльная карточка, – сделала я вывод, пряча тисненую бумагу в карман. – Понятно.

– Следующая – моя, – не терпящим возражений тоном сказала Мила, отцепляя от своего локтя Олега. – И не смейте спорить!

– Посмотрим, – недовольным голосом процедил Лисовский, окидывая улицу таким взглядом, что на месте желающих захапать в род оставшуюся временно беззащитной новую кровь я бы три раза подумала.

– Родной мой, увы, у нас нет привилегии передать свою честь наемникам для защиты, – вздохнула Людмила, ласково погладив жениха по плечу. – Ничего. Справимся. За три года на улице я к своим академическим знаниям добавила много такого, что станет неожиданностью для наших благородных противников.

– А так можно? – оживилась я, глядя, как из одного особенно богато украшенного экипажа выпрыгивает сразу трое молодых парней самого наемнического вида. – Тогда живем. Проводников тоже многому учат, знаете ли. Нам этих боярычей надо уметь паковать и транспортировать, а они всякие попадаются.

Тем временем по всей улице из экипажей начали выходить похожие на наемных поединщиков люди. Причем не только парни, среди них затесалась парочка весьма боевитых девиц и одна пожилая дама. Последняя показалась мне самой опасной, если честно.

Она держалась позади всех этих решительных товарищей, смотрела на меня очень внимательно и время от времени что-то говорила в миниатюрный магический переговорник, прикрепленный к ее голове на манер гарнитуры из моего прежнего мира. У меня сложилось ощущение, будто меня взглядом взвесили, разобрали на составные части, оценили каждую и так же аккуратно сложили в прежнем порядке.

М-да… не прошло и пяти минут, как у меня в руках скопилось около десятка дуэльных карточек от именитых боярских родов. Все представители их боевого направления были исключительно вежливы, но непреклонны: либо я принимаю вызов, либо покровительство. Которое точно так же свалится мне на голову в случае проигрыша на дуэли.

«В очередь, сукины дети, в очередь!» – всплыла в голове бессмертная цитата из некогда любимой книги. Интересно, как они между собой решали, кто первым предъявит на меня права? Ведь если я проиграю первый же поединок, то все остальные пролетают мимо моей обновленной крови как фанера над Парижем!

И почему самая опасная на вид тетенька подошла самой последней?

– Советую устроить турнир среди желающих заполучить тебя в свои руки, деточка, – сказала эта женщина, вручая мне карточку с вызовом. – Если уж идти к кому-то в подчинение, то к лучшему!

С этими словами она развернулась и ушла в свой экипаж. Улица к этому моменту почти опустела.

– Кха… – сказал рядом кто-то из парней. – Ты смотри… сама Змеюка!

– Кто это? – Как я ни напрягала память Оленьки, ничего из нее так и не выудила.

– Хозяйка Медной горы, – пояснила Людмила, глядя на меня всерьез испуганными глазами.

– Кто⁈

– Глава рода Малахитовых, – прокашлявшись, хрипло пояснил Лис. – Вот это мы попали… Не ожидал, что старая змея тобой заинтересуется. Да еще выступит с предложением о турнире! Это же почти не оставляет нам шансов.

С одной стороны, меня согрело то, как Олег всю дорогу говорил «мы попали», а не «ты попала». С другой – у всех вокруг были такие выражения лиц, что я всерьез встревожилась:

– Чем плох турнир? Это же будет не десять поединков подряд, во время которых меня измотают. Будет один, а я еще и смогу за то время, пока они дерутся между собой, понаблюдать тактику бойцов.

– Все так, – тоскливо вздохнул Вьюжин, крепче вцепляясь мне в локоть. – Вот только если за дело взялась старая змея, это значит, что она уже не будет спрашивать тебя, хочешь ли ты организовать турнир на победителя. Она сама его организует. Угадай, кто в результате станет твоим единственным и непобедимым противником?

– А зачем она мне про турнир…

– Из вежливости. Или рассчитывала, что ты совсем дурочка и сама влезешь в ловушку. Хотя последнее навряд ли. Если Хозяйка тебя захотела, значит, изучила все с тобой связанное и понимает, что ты не идиотка. Черт!

– Старая змея прекрасно поняла, что, если не вмешается, мы можем договориться между собой, – вмешался вдруг Виктор Орловский. – Проведем поединок, Ольга формально уйдет под руку того же Лиса, он оформит ее боярство до конца и напишет отпускную. А теперь… Мы, конечно, будем участвовать в турнире. Все. Но против Хозяйки Медной горы мы слепые котята.

– Зачем тогда лезть в драку? – Я оглянулась на ребят, дивясь про себя, как так получилось, что они из посторонних боярычей и даже противников вдруг стали моими друзьями? Даже Орловский вон не раздумывая утверждает, что все они будут сражаться за меня.

– Ну, не считай нас совсем уж немеркантильными, – ухмыльнулся вдруг Снежинский, подхватывая меня под другую руку и чуть оттаскивая от Вьюжина. – Турнир – повод помериться силой и попробовать, насколько наш дар подрос в аномалии. На деле попробовать! Подраться без ограничений, не нарушая никаких законов и не затрагивая своими дуэлями межродовую политику. Это же само по себе подарок!

– Все с тобой понятно, – хмыкнула я, не вырываясь. Сама взяла обоих парней под руку и шагнула с крыльца. – Ты забияка, который боится показаться бескорыстным героем. Ладно… поступим так: раз турнира за владение мной не избежать, возглавим безобразие. Это ведь позволит как-то влиять на условия?

– Позволит, – кивнул Лис, беря под руку свою невесту и направляясь вслед за нами к экипажу. – Это не сильно облегчит дело, но…

– Ввяжемся в драку, а дальше бой покажет, – решительно кивнула я, вспомнив Наполеона Бонапарта. Вот кто всю жизнь следовал подобному девизу! И у него почти получилось. Кто мешает мне учесть ошибки предшественника и не повторять их?