Текст книги "Проклятая (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Л. Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Когда я открыла глаза, было уже темно, а около моего лица землю рыл енот. Я сделала глубокий вдох, застонав от боли в руке и голове.

Енот застыл на месте и поднял уши. Через один удар сердца он убежал.

Я снова застонала и медленно села, коснувшись предплечья. Футболка была порванной и липкой. Я нажала сильнее и вскрикнула. В темноте рукав и сама рука выглядели так, словно были испачканы маслом. В паре футов от меня, там, где копался енот, лежала стрела на траве между двумя камнями.

Меня подстрелили чертовой стрелой. Боже мой, я самая большая неудачница из всех.

Я подскочила на ноги, покачнувшись, потому что головокружение чуть не сбило меня с ног снова. Я положила ладонь на рану и, не обращая внимания на боль, зажала ее сильнее. Кровь сочилась через пальцы.

Пока я пробиралась по лесу, в голове был туман. К счастью, я умудрилась остаться на тропе и смогла выйти на дорогу, которая вела к дому Кромвела. Плохие новости были в том, что мне надо было подняться на холм, и я сильно сомневалась, что у меня это получится. Я заставляла себя передвигать ногами, периодически вытирая пот со лба.

Каждые пару секунд у меня наступали моменты прояснения. Кто-то выстрелил в меня случайно, или стрела предназначалась оленю? Но эти вопросы снова исчезали в тумане. Я была истощена, ноги мои дрожали, пока я продолжала идти по дороге.

И тут темноту разрезал желтый свет, а потом раздался голос:

– Эмбер!

Я постаралась идти быстрее, спотыкаясь о свои же ноги.

– Хайден? – мой голос был грубым и слабым. Сомневаюсь, что он меня услышал.

– Хайден, я ее чувствую. Думаю… думаю, она ранена, – услышала я Фиби. – Ее эмоции почти отключены, подавлены. Она на дороге.

Раздались приглушенные проклятия, а затем звуки тяжелого бега. Свет прошел мимо меня, а потом вернулся. Через пару секунд Хайден выбежал ко мне из темноты и схватил меня за плечи.

Я закричала от боли, пронзившей мою руку.

Хайден резко меня отпустил.

– Что случилось? – его взгляд метался по мне. – Боже, ты истекаешь кровью! Ты в порядке?

– В меня стреляли… стрелой, – эти слова звучали глупо даже для меня.

В ответ он взял меня на руки так, что моя щека оказалась над его сердцем.

– Фиби, возвращайся и скажи им, чтобы встретили нас на полпути.

Я слышала лишь ее удаляющиеся шаги.

– Я могу… идти. Я в порядке.

– Рана от стрелы не входит в понятие порядка, – Хайден пошел обратно, его длинные шаги сокращали дистанцию между нами и домом. – Мы весь последний час искали тебя. Ты знаешь, что случилось?

С каждым шагом рана болела все сильнее. Интересно, насколько она глубокая. Будет еще один шрам, отстранено подумала я. Я рассказала ему все, опустив часть про то, что видела его на диване, обнимающим Фиби.

– Господи, тебя могли убить, – сказал он. Я открыла глаза, но жесткие черты его лица ничего мне не сказали. Он внимательно посмотрел на меня. – Голова болит?

– Выживу, – если только сейчас никто не выстрелит в меня ракетой.

На дороге появилась машина и остановилась около нас. Курт выскочил с водительского сидения и открыл заднюю дверь.

– Клади ее сюда.

– Когда… когда он вернулся? – спросила я.

– Час назад или около того, – ответил Хайден. – Он отвезет тебя в больницу.

Я вцепилась в его руку, не желая никуда ехать с Куртом.

– А ты?

– Я поеду с тобой, – он посадил меня на заднее сидение. – Не переживай.

– Нет, – Кромвел развернулся на переднем сидении, его глаза были холодны, как лед. – Я хочу, чтобы ты вернулся в дом, Хайден.

– Но…

– Мне нужно, чтобы все оставались спокойны, Хайден, ты нужен там. Мы позаботимся об Эмбер.

Я затряслась, пока мои глаза переходили с Курта на отца Хайдена. Я мертвой хваткой вцепилась в его руку.

Хайден неохотно освободился от меня. Он смотрел, как Курт садится за руль; сжав губы, он повернулся ко мне.

– Все будет хорошо, – и он отпустил меня и закрыл дверь. Его бледное лицо мелькнуло в окне.

Курт тронулся с места, оставляя Хайдена позади. Я повернулась вперед и встретилась глазами с Хайденом, моя раненная рука повисла, как плеть. Ледяные кубики сформировались в моем желудке.

– Расскажи мне все, – сказал он.

Я рассказала ему то же самое, что и Хайдену, и все время чувствовала взгляд Курта на себе через зеркало заднего вида. Лед разрастался, передвигаясь по венам. Я словно приросла к месту от мысли, которая меня посетила. Ничто в прошлом не было случайностью. Почему же машина после костра или это должно быть случайным?

***

Я не была в больнице с момента аварии, но на данный момент это было самым странным посещением в моей жизни. Кромвел стоял рядом со мной, используя свою джедайскую силу разума, чтобы убедиться, что доктора и медсестры будут в перчатках прежде чем коснутся меня.

Моя любимая толстовка была порвана и пропитана кровью. Стрела попала в предплечье, и рана была достаточно глубокой, пришлось наложить швы. Смотреть на то, как доктор с пустым выражением на лице копошится в моей ране, мне в жизни больше никогда бы не хотелось. Я все ждала, когда он закончит.

В середине процедуры появилась сестра, все с тем же пустым выражением на лице, как и у врача.

Она передала мне стаканчик и пару таблеток.

– Что это? – спросила я, глядя на Кромвела.

– Это от боли, – ответила она. Ее тон тоже был пустым. – Местная анестезия скоро отойдет и тебе будет больно.

Манипуляции с кожей были окончены, и доктор изучал рентген моей головы.

– Выглядит неплохо, мэр Кромвел. Нет признаков сотрясения или других повреждений.

Кромвел кивнул.

– Слышать это облегчение.

Глотая таблетки, я в этом сомневалась. Пустой стаканчик я отдала медсестре. Раненная часть моей руки уже начинала покалывать.

– Присмотрите за ней пару дней. Если у нее будет головокружение, потеря памяти, повышенная утомляемость и изменения в поведении, привозите ее ко мне, – доктор встал и отошел от меня, снимая окровавленные перчатки. Посмотрев на меня, он слабо улыбнулся. – В это время года в лесу может быть опасно. Сезон охоты открыт.

Против моей воли я перевела взгляд на мужчину, сидевшего в углу палаты. Интересно, ходил ли Курт на охоту. Может ли быть совпадением то, что он вернулся как раз после того, как кто – то попытался сделать из меня кебаб на шпажке? И та машина, что пыталась сбить меня, вполне могла быть одним из Порше, что стояли в гараже.

Курт поднял бровь в ответ на мой взгляд.

Мои губы сложились в слабое подобие улыбки. Я ждала, пока мы не окажемся в машине, чтобы устроить ему допрос третьей степени. На заднем плане у меня была мысль, не была ли вызвана моя смелость действием таблеток.

– Так, где ты был?

Он посмотрел на Кромвела.

– Занимался делами.

Я наклонилась вперед, просовывая голову между двумя сидениями.

– У тебя есть работа?

Кромвел тоже поднял брови в ответ на мой вопрос.

– Может тебе сесть сзади и отдохнуть, Эмбер?

– Я не устала, – я внимательно смотрела на Курта. – Так какая у тебя работа? – он снова посмотрел на Кромвела, который лишь вздохнул и покачал головой.

– Я работаю на Джонатана.

– Правда, – сказала я. – И что это за работа?

Курт выглядел так, словно пытался побороть улыбку.

– Та, которую он просит меня делать.

Я хотела сложить руки на груди, но почувствовала, как тянут швы.

– Так, ты суешь всякие вещи в шкафчики разных людей?

Он рассмеялся.

– Что?

– А что насчет разрезания кроликов?

Он стиснул челюсти.

– Не в последнее время, принцесса.

Я скорчила мину.

– А когда ты делал это последний раз?

– Ты под кайфом?

– Может быть, – честно призналась я. – Но ты не ответил на мой вопрос.

Кромвел обернулся на сидении, очевидно, не такой уж удивленный.

– У тебя был очень неудачный вечер, и, скорее всего, ты сейчас под действием сильного наркотика. Вот почему я пропускаю мимо ушей то, что выдает твой рот в данный момент, но позволь мне прояснить кое-что. Еще один такой намек, и я сделаю то, о чем позднее могу пожалеть.

Я сконцентрировала взгляд на нем.

– Что, например?

Он выдержал мой взгляд.

– Я неясно выразился?

Я откинулась на заднее сидение, поморщившись от укола боли.

– Да, все предельно ясно, босс.

Курт усмехнулся.

– Мне даже нравится, когда она такая.

– И почему меня это не удивляет? – вздохнув, сказал Кромвел.

К счастью, Курт гнал так, словно участвовал в Наскар, и мы добрались до гаража в рекордно короткие сроки. Я не стала их ждать, открыла дверь и вышла из машины раньше всех.

– Эй, может, стоит полегче. Ты так швы разорвешь, – Курт был на шаг позади меня.

Я оглянулась через плечо.

– А тебе не все равно? Правда? Не ты ли пытался вырубить меня в моем доме?

Коварная улыбка появилась на его губах.

– А не ты ли ударила меня лампой по голове?

– И я вырубила тебя, – добавила я.

Кромвел лишь потер переносицу.

Прежде, чем Курт успел мне ответить, дверь гаража открылась. Темные глаза Хайдена нашли меня.

– Как ты?

– Прелестно, – пробормотал Кромвел. – Хайден, не мог ты позвать Лиз? Она поможет Эмбер помыться и приготовиться ко сну.

Помалкивая, я прошла мимо всех через дверь на кухню. Невероятно быстро Хайден обошел меня, развернул за талию и повернул к себе. Я стряхнула его руку с себя.

– Я сама могу помыться, спасибо.

– Что это с ней? – спросил он, следуя за мной на кухню.

– Обезболивающие, – рассмеялся Курт. – Она определенно не счастливый наркоман.

Я резко развернулась, указывая на него здоровой рукой.

– Я не счастлива, потому что за мной кто-то охотится! В моем шкафчике страшные и мерзкие вещи! – я сделала шаг в сторону, показывая на испорченную толстовку. – И я могу сама помыться. Мне не нужна ее помощь. Я хочу, чтобы моя мама помогала мне.

Взгляд Хайдена смягчился, когда он поймал меня за запястья.

– Эмбер, ты этого не хочешь, – он убрал мои руки с края толстовки. – Позволь мне увести тебя наверх.

Я смотрела в его глубокие карие глаза. Они были так прекрасны, так искренни. У меня ушло время, чтобы вспомнить, за что я на него злилась. Я отошла от него.

– Я видела тебя, – прошептала я.

Его брови взлетели вверх, когда он прошептал мне в ответ:

– Видела что?

– С ней, – я опустила взгляд, тяжело вздохнув. Внезапно вся моя злость исчезла. Вся дерзость испарилась. Я просто захотела присесть. А может, принять ванную. Сначала все же присесть.

Смущение пропало с его лица.

– Эмбер, это не то, что ты…

– Я хочу увидеть маму, – я отвернулась от него, понимая, что мы не одни.

Близнецы стояли в проходе вместе с оживленным Гейбом. Все они смотрели на меня.

– Что? – простонала я.

Губы Гейба сжались.

– На твоей левой щеке кровь.

Я рассеянно подняла чистый рукав и стерла ее со своего лица.

Хайден поймал мою руку, опуская ее.

– Все нормально. Гейб, где Лиз?

– Она с Оливией, – Гейб сложил руки на груди. – Оливия хотела, чтобы Лиз осталась с ней, пока она не уснет, или типа того.

Мои плечи опустились. Оливия не просила об этом меня с того момента, как мы сюда приехали.

– Так… что случилось? – тихо спросила Фиби.

– Она думает, что я режу кроликов, – Курт взял стул и уселся на него. Я нахмурилась, когда он вытянул ноги. Он подмигнул мне в ответ. – Она думает, что я поехавший психопат.

Глаза Фиби расширились.

– Курт, – мягко предупредил Хайден.

– Ты и есть, психопат, – сказала я.

– Эмбер, что я сказал тебе в машине? – Кромвел достал воду из холодильника. – У тебя был ужасный вечер…

– Вы не можете рассказывать мне, что эти вещи не связаны! – Я попятилась, ударяясь спиной о стол. – Хотите, чтобы я поверила, что это все совпадения?

Фиби скрестила руки, строго глядя на меня.

– Ох, черт…

– Что? – спросил ее близнец, нахмурившись. А потом его глаза расширились. – Что ты сделала?

Эти слова были, как бомба для всех в комнате, наверное, потому что Паркер редко говорил. Я уже и забыла, насколько мягкий и мелодичный у него голос.

Фиби прижала руки к лицу. Свет красиво падал на ее фиолетовый лак для ногтей.

– Я знаю, – прошипела она. – Я облажалась. Думаешь, я этого не знаю?

– Что происходит? – требовательно спросил Кромвел.

Паркер покачал головой.

– Скажи им или это сделаю я.

Я прислонилась к прилавку, а Хайден сделал шаг вперед. В его взгляде, обращенном к Фиби, было сострадание. Мне сразу же показалось, что надо снова присесть.

– Фиби? Ты можешь рассказать нам, – Хайден взял ее за руку. – Что ты сделала?

Я зажмурилась. Она была ему небезразлична. Это было так очевидно, что все в комнате чувствовали это. Как я это упустила? Я, наверное, была мазохисткой, потому что снова открыла глаза, чтобы увидеть, как Хайден прижимает ее к груди. Значила ли я что-то для Хайдена? Или просто Фиби была более сломленной, чем я?

А потом Фиби начала плакать.

– Мне жаль. Правда, – ее голос был приглушен из-за того, что она вжималась в его грудь. – Я просто не могла это выносить.

Кромвел обошел стол и, подойдя ближе, положил руку Фиби на спину. Его глаза встретились с Хайденом, пока он говорил.

– Не могла вынести что, Фиби?

– Ее, – сказала она. – Ее эмоции переполняли это место, и они были темными. Они засасывали меня! – она оторвалась от Хайдена и повернулась к Кромвелу. – Ты привез ее сюда, не спросив никого из нас! Не думая, как это повлияет на нас!

Я почувствовала, как желудок скрутило, и тут же Курт подошел ко мне и усадил меня на стул.

– Кажется, ты сейчас упадешь в обморок.

Фиби прижала ладони к щекам.

– Я просто хотела, чтобы она уехала, чтобы все вернулось к норме. Чтобы я могла приходить домой и не просить Хайдена заглушать все это!

– Почему ты ничего не сказала? – спросил Кромвел. – Мы бы поработали над твоим блоком.

Она рассмеялась и внезапно успокоилась, лишь ее мокрые ресницы говорили о том, что она недавно плакала.

– Это была я. Я делала это.

Комната немного покачнулась, когда я посмотрела на нее.

Хайден сделал шаг назад. На его челюсти задергалась мышца.

– Делала что?

– Это я подкладывала разное в ее шкафчик, – сказала она. Курт чертыхнулся, но никто не обратил на это внимания. – Я просто хотела, чтобы она уехала. И я думала, что это ее достаточно напугает, чтобы заставить убраться отсюда.

Я вскочила со стула, прежде чем сама это осознала.

– Я ничего тебе не сделала!

Хайден очень быстро встал между нами. Кромвел просто выглядел шокированным, а глаза Гейба расширились, как блюдца.

– Ты приехала сюда! – закричала Фиби.

Во мне клокотала злость.

– Ты убила кролика! И сунула его мне в шкафчик! Что с тобой не так?

– Кролик уже был мертв. Я не чудовище.

– Правда? Совсем нет? – я хотела обойти Хайдена, но он блокировал меня. – Ты сделала все остальное! Откуда ты знала, как выглядела машина?

Теперь она смотрела на Хайдена, ее нижняя губа тряслась.

– Я видела фотографии аварии у Джонатана.

Я хотела сделать ей больно.

– Фиби, – мягко сказал Хайден. В его голосе не особо слышалось разочарование. – Ты должна была сказать, что это настолько беспокоит тебя. Я мог сделать что-то еще.

Она рассмеялась.

– Например? Ты не можешь все время осушать мой дар.

Часть меня понимала, насколько мои смешанные эмоции влияли на нее. Черт, они и меня разрывали на части.

Но все равно…

– Я не хочу, чтобы она находилась рядом с моей сестрой, – мой голос дрожал. – Даже близко к ней подходила.

Рот Фиби открылся.

– Я бы не причинила вреда твоей сестре!

– Ты сумасшедшая!

Она снова начала плакать.

Кромвел взял Фиби за руку.

– Нам нужно поговорить наедине, – сказал он ей. – Паркер, пожалуйста, пойдем с нами, – он повернулся ко мне с отсутствующим выражением на лице. – Тебе стоит отдохнуть.

Слезы обожгли мои глаза, когда я все поняла. Фиби так сильно ненавидела меня… это ужасное ощущение покрыло меня вместо кожи. Все трое покинули комнату, Курт последовал за ними.

Гейб тоже попятился с кухни, подняв руки.

– Вау. Это новый уровень семейной драмы, – сказал он и ушел.

Я лишь смотрела ему в след. Меня накрыло оцепенение.

Все это время это была Фиби.

– Эмбер?

Я медленно подняла взгляд на Хайдена.

– Ты мне не верил.

Он открыл было рот, но тут же закрыл его.

Я рассмеялась, но как-то истерично.

– Что Кромвел с ней сделает?

– Я не знаю, – он пробежался рукой по волосам. – Я не думаю, что он отправит ее в Отдел, но я думаю, что они будут больше работать над ее блоком… от всего.

– Это не моя вина.

Его взгляд переместился на мое лицо.

– Я знаю.

– Твоя девушка ненормальная, ты в курсе?

Хайден нахмурился.

– Фиби не моя девушка.

– Ага, – я махнула рукой, слишком усталая, чтобы спорить с очевидным. – Я не могу поверить, что она… так сильно ненавидела меня, что так далеко зашла.

– У нее… проблемы, Эмбер. Ее дар очень сложен.

– А мой нет? Я не использую свой дар как оправдание, чтобы терроризировать людей, – я почувствовала, как кровь отлила от лица. – То, что я здесь, настолько плохо? Что я подтолкнула кого-то на такие вещи? Я настолько ужасна? – голос дрогнул, и я захлебнулась рыданием. – Я не могу ничего с собой поделать.

– Эмбер, – Хайден потянулся ко мне, но я его остановила. – Ничего из этого не твоя вина. И ты не плохой человек.

Я сделала вдох, но он застрял в моем горле.

– Но ты не хочешь находиться рядом со мной больше, и никто… – я закусила губу, чтобы сдержать всхлип. – Никто не хочет, чтобы я была здесь.

– Это неправда.

Все мои чувства снова начали закипать. Я сильнее сжала губы, но они все еще дрожали.

– Мне жаль, – сказал Хайден. – Я не хотел верить, что это кто-то из моей семьи. Я должен был поверить тебе, – он снова пробежался руками по волосам и сцепил руки за шеей. – Когда я увидел тебя сегодня и увидел, что ты истекаешь кровью. Боже, это напугало меня. Эм, мне это совсем не понравилось.

Какая именно часть ему не понравилась: наша ссора или та, где на меня попытались поохотиться в лесу, а может, та, где мы оба хотели того, что не могли получить? Не знаю, откуда последняя часть взялась. Большая часть моей злобы прошла.

– Мне тоже это не понравилось.

– Так зачем мы делаем это? – спросил меня Хайден, делая шаг вперед. Нас разделял меньше чем фут, и он потянулся ко мне, на сей раз я не противилась. Его рука коснулась моей невредимой руки. Я подумала, что он притянет меня к себе, как тогда, в моей комнате, и внутри у меня все затрепетало.

– Эм, я не хочу…

– Гейб сказал, что я должна помочь Эмбер, – раздался в дверях голос Лиз. – Или ты ей поможешь?

Я надеялась, что он скажет, что поможет сам. Так, мы могли бы провести больше времени вместе и продолжить с того места, на котором остановились. Я бы извинилась за обвинения в адрес его семьи, никто не знал, что это делала Фиби, а он извинился бы, что не верил мне, и сказал бы, что все будет хорошо.

Хайден отпустил мою руку. На секунду его темные глаза задержались на мне, а потом он отвернулся.

– Нет.

Сердце упало в район желудка. Он даже не обернулся, что, наверное, было хорошо, потому что разочарование, которое я испытала, было написано на моем лице.

Глава 23

Я провела весь следующий день в своей комнате, пытаясь рисовать, но не могла ничего изобразить на бумаге.

Все, что я рисовала, было унылым и скучным. К обеду весь пол был усыпан комками бумаги.

Мистер Кромвел настаивал на семейных ужинах. Они всегда были неловкими, но сегодня, учитывая все то, что произошло, были побиты все рекорды. Напряжение плотным облаком зависло над столом.

– Фу, – Оливия сгребла вилкой горошек к краю своей тарелки.

Я вздохнула и подумала, есть ли шанс, что меня отпустят из-за стола, если я начну кидаться едой. Оливия была не в курсе вчерашних событий, это было единственное решение Кромвела, с которым я была согласна. Мой свитер скрывал повязку на моей руке.

– Горошек мерзкий, – сказал Гейб.

– Габриель, – предупреждающе сказала Лиз. – Горошек – это не мерзко, Оливия. Он помогает тебе расти, чтобы стать…

Я перестала ее слушать в этот момент и попробовала бросить, как мне казалось, безразличный взгляд на сидящих за столом. Вот только Хайден сидел, глядя прямо на меня, ссутулившись на стуле и сжав челюсть. Он даже не притронулся к своей еде. Отведя взгляд, я, сама того не желая, натолкнулась на Фиби. Ее руки сжимали край стола. Я не могла поверить, что она все еще сидела здесь, за ужином, после всего, что сделала. Глупо, конечно, но часть меня сочувствовала ей и надеялась, что ей кто-нибудь сможет помочь.

Паркер, как всегда, закопался носом в книгу. Он не оторвал взгляд, даже когда Оливия опрокинула свой стакан молока, когда я попросила ее не выбрасывать горошек с тарелки.

Я съехала на стуле еще ниже. Ужин не мог стать хуже.

– Горошек! – Оливия положила ложку Гейбу. А он в ответ положил ей на тарелку бисквит. Она откусила кусок и захихикала, и у нее изо рта посыпались крошки.

Кромвел втянул Хайдена в разговор о футбольных командах, которые будут играть на День благодарения, пока Оливия и Гейб продолжали играть с едой.

– Мы можем сделать так же, как в прошлом году? – Фиби спросила Хайдена. – Мы могли бы уехать в среду днем и остаться.

Я напрягла слух. Они говорили о параде на День благодарения в городе, о большом событии. Неужели Кромвел разрешит ей пойти после всего, что она сделала?

Хайден оторвал свои глаза от тарелки.

– Я не знаю. Я как-то не настроен идти туда в этом году.

– Да ладно. Это будет весело, – настаивала она. – Я была бы рада вырваться.

Я пыталась вести себя так, словно не слушала, но в тот момент, когда я подняла глаза, мы с Хайденом встретились взглядами. Он отвернулся первым.

Наконец, Кромвел услышал то, что предлагала Фиби.

– Я не думаю, что в этом году это будет возможно, Фиби.

Фиби открыла рот, но так и захлопнула его. Ее взгляд, полный обвинения, остановился на мне, словно из-за меня она попала в неприятности.

Я хотела бросить в нее своим горошком.

Мой желудок скрутило, пока я гоняла кусок мяса по своей тарелке, больше сидеть здесь я не могла.

В моей груди росло напряжение. Я встала из-за стола и, не глядя ни на кого, пошла в коридор. Меня никто не остановил. Думаю, напряжение за столом уменьшилось. Было похоже на то, что я делала всякие сумасшедшие вещи, а не Фиби. Я не могла этого понять.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, остановившись около одной из гостиных, в которой не горел свет. Неважно, сколько раз я дышала, стены все еще надвигались на меня. Шли минуты. Я просто стояла на месте, глядя в никуда.

– Ты в порядке? – просил меня Хайден. – Рука болит?

Я закрыла глаза.

– Нет, рука в порядке.

– Ты ничего не съела.

Резкий ответ застыл у меня на губах, когда я посмотрела на него. Он стоял так близко, что я чувствовала аромат его лосьона после бритья.

– Ты тоже.

Хайден сунул руки в карман джинсов.

– Что ты делаешь?

– Ничего. А ты?

– Ничего, – он кивнул, потом достал руки из карманов и пробежался одной из них по волосам.

– Эм?

– Да?

Мгновение прошло в молчании, а потом он покачал головой. На его лице появилось напряженное выражение.

– Ничего, поговорим позже.

А потом он ушел, а я осталась на месте, желая разрыдаться.

– Тебе нужно держаться от него подальше.

Я развернулась. Курт стоял, прислонившись к стене; пряди длинных светлых волос почти полностью закрывали его глаза. Я не знала, сколько он там простоял. Очевидно, достаточно долго.

– Ты следишь за мной?

– Я не тот, кто преследует тебя, и думаю, ты это знаешь, – Курт оторвался от стены. – Тебе надо оставить Хайдена в покое. Ты ему не подходишь.

Мои руки сжались в кулаки.

– Я не пристаю к Хайдену.

– Он теряет концентрацию, когда он рядом с тобой.

Я нахмурилась и почесала зудящую кожу вокруг швов.

– Мне так не кажется.

Курт слегка наклонил голову.

– Ты столкнулась с большой несправедливостью в этой жизни. Я это вижу. Все видят, – он сделал шаг вперед, сложив руки за спиной. – Но и Хайден тоже, Гейб и близнецы. Как и я. Разница в том, что мы научились видеть что-то, кроме этого. А ты нет.

Я открыла было рот, но он меня оборвал.

– То, что сделала Фиби, было неправильно, но разве ты можешь винить ее за то, что она хотела твоего отъезда? Твои чувства должны ее душить. И твое присутствие влияет на Хайдена с того самого раза, как он впервые тебя увидел. Если бы тебя кто-то заботил, например, сестра, ты бы уехала отсюда. Оставила бы сестру, чтобы у нее был шанс на реальную жизнь, и оставила Хайдена, прежде чем он сделает что-то, о чем мы все будем жалеть.

Его слова задели меня за живое. Ярость искрилась во мне, набирая обороты.

– И думаю, что для тебя так тоже будет лучше. Ты не доверяешь нам, – Курт улыбнулся. – Мы не доверяем тебе.

– И куда же я пойду? – спросила я его. – Жить на улицу, чтобы не быть вашей проблемой?

Если он и удивился, то виду не подал.

– Мне все равно, куда ты пойдешь. Деньги не будут проблемой. Сколько тебе нужно?

– Ты серьезно? – не мог он говорить серьезно, но выражение его лица говорило об обратном. – Знаешь что? Мне все равно, что ты думаешь и чего хочешь. Единственный вариант, при котором я уйду отсюда без Оливии, если вы силой заставите меня. И хотела бы я на это посмотреть.

Теперь уже Курт открыл рот и тут же его закрыл. Я получила удовольствие от того, что поставила его в тупик. Я развернулась на каблуках и оставила его стоять в коридоре.

***

Моя мимолетная стычка с Куртом вдохнула в меня силы. Вместо того, чтобы прятаться в своей комнате и рисовать или заставлять Оливию себя развлекать, я начала самостоятельно тренироваться на растениях. Каждую ночь я шла вниз, когда в доме становилось тихо, и тихонько несла растение к себе в комнату. С раненной рукой я могла унести лишь одно за раз. В моей комнате был целый сад мертвых растений как болезненное напоминание о том, что я все еще не могла понять, как контролировать свое прикосновение.

Если его вообще возможно контролировать.

Вечером перед Днем благодарения я сидела на полу и смотрела на очередное растение перед собой. В углах стояли шесть горшков с моими прошлыми жертвами. А я все смотрела на новое, живое, а потом закрыла глаза и попыталась очистить голову. Хайден сказал, что должна быть одна мысль, которая запускала его. Он пытался задействовать Паркера, чтобы найти эту мысль, но все стало лишь хуже после этого.

Паркер, вернее то, что он сказал мне.

Я почесала нос и задержала дыхание. Что он сказал? Что-то о том, как мы все справляемся со своими дарами – все, кроме Гейба. Но это не имело отношения к Гейбу, потому что ему не нужно было справляться.

Как и мне, так ведь? Я не справлялась, потому что всегда верила в то, что я ничего не могу с этим поделать.

Я не могла справиться с тем, что я делала.

Как тогда, когда Дастин коснулся меня на парковке у магазина. Я не могла ничего поделать с тем, что произошло. Я не контролировала это. Это не было…

Я распахнула глаза и выдохнула. Вот оно, то самое, то, что сказал Паркер. Я убедила себя, что не могу это контролировать, чтобы мне не пришлось иметь с этим дело и нести ответственность.

И, черт возьми, может, Курт был прав, ну типа того. Я тонула в жалости к себе два долгих года. Если бы самоуничижение было формой искусства, я бы галерею открыла.

Я положила руки на прохладную керамику горшка. Может ли это быть причиной? Был ли секрет контроля над моими смертельными пальцами в том, чтобы верить, что я их контролирую? Принятие ответственности за них, за свой дар?

Нет у меня нет дара. У Оливии есть. У Хайдена есть. У меня нет…

– Я делаю это, – громко сказала я. – Делаю прямо сейчас.

Как насчет моего озарения по поводу «Над пропастью во ржи»? Я решила, что не хочу быть, как эти статуи в музее, но я была такой. Мои мысли работали также. Как и мои действия. Я пробовала все, кроме веры в то, что я не ошибка природы.

И дело было не в том, что у меня не было души. Были, конечно, минуты, когда я и правда задумывалась о том, что произошло, когда я умерла, и о том, что я чувствовала после, но я точно не хотела никому вредить. То, что произошло с Дастином – случайность. Я не хотела причинить ему боль. Я никому этого не желала, не на самом деле. Были иногда моменты, в которые меня развлекала эта идея, глубоко внутри, но я никогда не хотела, чтобы люди меня боялись.

Тут было нечто большее.

Я не верила в то, что я одаренная, но может я была не права. Может, мой дар работал отлично от других, его нужно было активировать, чтобы он заработал. И активировала его моя смерть. Кто знает, может я вернулась бы даже без помощи Оливии. Смерть могла быть частью какого-то плана или что-то в этом роде.

– Так, теперь я похожа на сумасшедшую, – пробормотала я, пробегаясь пальцами по горшку. – Словно я снимаюсь в дешевом фантастическом фильме, но в этом что-то есть. Кажется.

Я придвинула горшок поближе. Я уже успела переодеться в шорты и майку с длинным рукавом. Они были достаточно тонкими для сна, если я вообще соберусь спать. Уже было ближе к утру.

Все остальные заснули много часов назад.

А мой мозг снова закипал.

Я скорчила цветку рожицу и сунула руки в плотную почву. Она была еще влажная: Лиз хорошо ухаживала за здешними цветами. Я уже начала думать, что другой ее дар – озеленение, потому что все растения были прекрасны.

До тех пор, пока я их не убивала.

– Так, у меня есть дар. Дар, а не проклятие, и этот дар – пальцы смерти, да? – спросила я сама себя, чувствуя себя глупо, потому что ждала ответа. – Подумай, как круто будет это контролировать.

На этом я остановилась. Мысли об этом могли завести меня далеко.

Прикосновения, соединенные руки, поцелуи… Хайден.

Это не особо помогло сконцентрироваться.

Я часами фокусировалась на том, что у меня есть дар, прежде чем смогла сама себя в этом убедить. И лишь тогда я достала испачканные грязью пальцы из горшка и сделала глубокий вдох.

Сейчас или никогда. Я сосредоточилась на цветке. Он был темно зеленым, а стебель был больше похож на змеиную кожу. Он стал моим любимым, потому что выглядел довольно странным.

Я еще раз вздохнула и сказала своим самым убедительным тоном.

– У меня есть дар.

Я медленно провела пальцами по стеблю, а потом убрала руку и стала ждать.

Прошло пару секунд, а потом минута. Потом пять, и, черт возьми, ничего не произошло.

Я начала вставать, но ноги меня подвели.

– Нет, – прошептала я, вцепившись в горшок так, что свезла кожу.

Мое сердце ускорило бег, а в ушах зазвенело. Это могло быть случайностью. Есть лишь один способ проверить.

Я должна коснуться его снова.

Чтобы успокоиться у меня ушло несколько минут, но, когда сердце забилось спокойнее, я снова потянулась к цветку. Он двигался под моими пальцами. Но не умер. Даже через десять минут и через двадцать.

Через двадцать пять минут я начала плакать. Мои щеки намокли, и, если это был не дождь в помещении, то это были мои слезы.

Мне нужно было поделиться этим с кем-то.

Вскочив на ноги, я побежала к двери. От своего восторга я совсем забыла, что заперла ее. Мои пальцы так сильно дрожали, что я не сразу смогла открыть замок, но, когда, наконец, получилось, я понеслась по коридору с надеждой, что Хайден не запер свою дверь.