Текст книги "Год багульника. Тринадцатая луна"

Автор книги: Джен Коруна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Он поднялся с трона, снова кинул взгляд на военачальника.

– К тому же, жизнь длинна, Кадаль – она не заканчивается после того, как мы с тобой взойдем на белые ладьи. Кто знает, не взойдет ли Кровавая луна еще раз? Можешь ли ты поручиться, что через много лет кто-то не захочет продолжить дело Моррога?

Эльф покачал головой.

– Вот видишь! – сказал веллар. – И никто не может. Мы должны покончить с этим раз и навсегда.

– Да, тем более что ведь мы будем там не одни, – поспешно добавила Моав. – Нам помогут силы всего Риана – нужно призвать озерных эльфов, магов Мермина, никто не должен остаться в стороне. Я сама займусь переговорами.

Не в силах стоять на месте от волнения, она маленьким синим ураганом передвигалась по залу. Голос Лагда заставил ее остановиться.

– Нам нужно отправить послов в Сиэлл-Ахэль, – задумчиво сказал он, – необходимо договориться с Гастаром…

Шорох в зале мигом оборвался, сотни изумленных глаз враз глянули на князя.

– Но, отец! – возмутилась Моав. – Рас-Сильван еще никогда не просил помощи у Серой цитадели!

Веллар жестом заставил ее замолчать. Видя, что замешательство присутствующих вот-вот прорвется возмущением, он быстро поднял руку, прося внимания.

– Моав права – острова должны исчезнуть! Ну а кого именно призвать на помощь, это мы решим позже, – твердым голосом заключил он.

Помрачневшее лицо юной веллары снова просияло. Лунные маги зашептались, одобрительно кивая головами, но их глаза были полны тревоги – каждый понимал, сколь тяжелой будет предстоящая битва. Праздные эллари, наблюдавшие за заседанием, и те притихли и потупили взоры.

Совет длился еще долго, в окончание его Лагд пригласил всех на торжества в честь восхода Синей луны.

****

После совета Моав осталась в зале. Обступив ее плотным кольцом, эльфы с радостными улыбками приветствовали свою старшую веллару. Их прекрасные тонкие лица светились неподдельной любовью и умилением, белые руки осторожно касались Моав, словно стремясь удостовериться, что это действительно она. Маленькую эльфу было уже не разглядеть за живой стеной из голубых фигур.

– Моави, тебе следовало бы чаще бывать в Рас-Сильване! – громко произнес Лагд из-за спин велларов – по голосу было ясно, что он улыбается. – А то вместо советов у нас будут лишь сплошные встречи и проводы.

Веллары расступились, вырвавшаяся из дружеского круга Моав подошла к отцу. Маги, не переставая улыбаться, поспешно поклонились и тихо, словно тени, покинули зал. Проводив их глазами, князь Рас-Сильвана бережно обнял дочь за плечи и окинул ее любящим взглядом.

– Ты у меня уже совсем взрослая. И так похожа на свою мать – ее глаза…

Так говорил избранный сын Эллар, и едва ли во всем Риане нашелся бы кто-то, кто решился бы с ним поспорить. Скинув невзрачную охотничью курточку, Моав совершенно преобразилась. Скромной путницы больше не было, вместо нее под резными сводами стояла эльфийская княжна, юная и хрупкая, как серп Эллар после новолуния. Тонкие одежды, затканные прихотливыми узорами, не могли затмить ее красоты – молодая веллара носила их с врожденным изяществом королевы, небрежно и достойно, с той горделиво-царственной осанкой, которая часто бывает свойственна именно маленьким женщинам. Лагд ласково погладил дочь по белым волосам.

– И вообще ты – молодец! Твоя идея с островами мне по нраву.

Моав заулыбалась, но в следующее мгновение ее нежное лицо стало тревожным и расстроенным.

– Да, но как же ты?!

– А что я?

– Тебе ведь придется уйти в Мир-без-Времени вместе с Непробуждаемыми!

Лагд улыбнулся, глядя на дочь спокойными синими глазами.

– Ну и что в этом ужасного? Думаю, там ничуть не хуже, чем здесь.

Он ласково погладил ее по щеке. Она по-детски прижалась к его руке.

– Не надо бояться смерти, дочка – это не конец, а лишь дверь в другую жизнь, такую же прекрасную.

Он опустил взгляд, на прекрасное лицо набежала тень грусти.

– Единственное, о чем я буду жалеть, так это о том, что мне пришлось оставить тебя, моя девочка. Мы так мало виделись с тобой в последние годы – я сожалею об этом.

Моав хотела что-то сказать, но он остановил ее.

– Нет-нет, я понимаю – если ты решила уехать из дому, у тебя на это были серьезные причины! Просто мне очень не хватало тебя, вот и все…

Растроганная, эльфа прижалась к груди отца.

– И мне тебя, папочка! Я часто вспоминала о тебе, думала, что бы ты сказал, если бы был рядом.

– Все зависит от того, что бы ты решила вытворить, – улыбнулся Лагд.

Моав взглянула на него полным благодарности взглядом. Не удержавшись, старший веллар снова погладил прохладные волосы дочери. Она и впрямь была похожа на весну – тонкая, нежная, полная неповторимого очарования молодости. В глазах – озорной огонек, бледные губы нет-нет да и осветит юная улыбка… Но Моав не могла долго стоять без движения – осторожно вывернувшись из-под руки отца, она подошла к окну, выглянула на улицу, затем вернулась к Лагду. Радостная улыбка не сходила с ее лица.

– Сама не представляю, и как я могла так долго быть вдали от Рас-Сильвана, от тебя, от… от всех вас! – она смутилась, бледное лицо нежно зарделось.

Заметив ее смущение, князь улыбнулся.

– Я очень рад твоему возвращению – во всем городе есть, наверное, только один эльф, который обрадуется ему больше меня. Думаю, скоро…

Он не успел договорить. За спиной Моав послышались быстрые шаги – в следующее мгновение она оказалась в чьих-то крепких объятьях, бесцеремонно оторвавших ее от пола и закруживших в воздухе.

– Моави, ан эйоли Краан! Я уж думал, этот совет никогда не закончится! – радостно улыбаясь, вскричал высокий эльф в перекинутом через одно плечо длинном алом плаще, осторожно опуская Моав обратно на землю.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что дерзкий нарушитель спокойствия не был сыном богини – он был едва ли не на голову выше лунных эльфов, а его густые золотистые волосы длиной до плеч вились, точно хмель; как солнечный луч, они вспыхивали, отливая всеми оттенками светлого золота, а глаза были темно-карего цвета – сочетание, согласно поверью, указывающее на болезненное честолюбие и упорство в достижении цели. В отличие от белокожих голубоглазых детей луны, его красивое открытое лицо было тронуто теплым загаром, веселые глаза смотрели прямо и открыто, а уши были менее острыми, чем у эллари.

Все это указывало на то, что он был из тех, кого называют краантль, или дети солнца: одним из немногих солнечных эльфов, живших в Рас-Сильване, чье приветствие звучало как «Пусть сияет тебе солнце»…

– Кравой, и ты здесь! – с радостью воскликнула Моав.

– А где же мне еще быть! – ответствовал он, оглядывая ее с ног до головы. – Какая ты стала!

– Какая? – улыбнулась она.

– Красивая…

По щекам, туго обтянутым смуглой кожей, разлился румянец.

– Жаль, что Иштан не увидит тебя, Йонсаволь! Он только вчера уехал в свой Мермин! Брат так скучал по тебе все эти годы – он до сих пор не может найти птичий свисток, который ты от него спрятала за то, что он обозвал тебя бледной поганкой! – улыбаясь, поведал Кравой.

Моав тоже не смогла сдержать улыбки, давно ее никто не называл этим ласковым прозвищем, прицепившимся с детства. Много лет назад отец назвал ее Йонсаволь – Птицей, Поющей Перед Рассветом, и вскоре все домашние стали называть ее так.

Неожиданно лицо Моав изменилось – она обратила внимание на одежду своего товарища: кроме плаща цвета заката, на нем была шелковая котта в тон, расшитая золотом. Хитрые узоры на ткани образовывали силуэт орла, пикирующего на добычу: крылья расправлены за спиной, мощные лапы вытянуты вперед в молниеносном грозном движении… В разрезе на груди солнечного эльфа виднелась небольшая татуировка в виде колеса с восемью спицами. Глаза веллары расширились от удивления.

– Неужели ты теперь старший жрец солнца!

– А что, по-твоему, не гожусь? – с притворным испугом отозвался краантль.

Оба рассмеялись легко и весело.

– Я думала прогуляться по городу… – прекратив, наконец, смеяться, сказала Моав. – Может, составишь мне компанию?

Кравой просиял веселой улыбкой.

– На ближайшую тысячу лет я весь твой! Идем?

Моав посмотрела на отца, точно спрашивая разрешения – Лагд с улыбкой кивнул.

Глава 10. Давняя любовь против новых знакомств

Вместе с другом эльфа вышла на улицу. День выдался солнечным и безветренным, как будто специально в честь ее приезда. Она остановилась на пороге и, сощурившись от яркого света, обвела взглядом раскинувшуюся перед ними площадь. «Все-таки нет на свете города прекраснее, чем Рас-Сильван!..» – говорил ее счастливый взгляд, и это было правдой. Красоте лунного города и впрямь нельзя было не дивиться – основанный много тысяч лет назад одним из двух сошедших с неба братьев-азарларов, светлооким Сильваном, он гордо нес свою славу через века войн и мира. Столица эллари – могущественного древнего народа лунных магов, Рас-Сильван хранил в себе святыни Эллар, дающие силу ее белокожим детям. Далеко за пределами города шла слава о чудесных деяниях велларов, а о красоте лунных дочерей слагали песни во всем Риане…

Строго говоря, Рас-Сильван был не городом, скорее, небольшим княжеством. Высокие стены охраняли покой его обитателей – выйдя на укрепления, можно было увидеть бесконечные лесистые холмы, охватывающие столицу Луны плотным зеленым кольцом. Точно жемчужина на изумрудном бархате, лежал город среди густых лесов. Побывавшие здесь путешественники еще долго помнили его ажурные дома из резного мрамора, белого как снег. Толстоногие лошадки много дней везли его с карьеров у подножья Бурых гор. Но эллари готовы были платить золотом и погонщикам, и гномам-каменотесам – иначе какой же это Рас-Сильван без светлого мрамора! Да еще без крыш – синих, точно летнее небо. Все кровли в городе были покрыты тонкими пластинами темно-голубого сланца, прозрачного, словно стекло, отблескивающего на солнце яркими искрами. От этого камня и произошло второе название Рас-Сильвана – Синий город, такой же, как и глаза его жителей, несметное количество лет поклоняющихся своей бледноликой богине.

Святилище Эллар было сердцем Рас-Сильвана – белый храм с раздвижной крышей и такими ажурными стенами, что они казались висящими в воздухе, расположился в западной части города среди старой ивовой рощи. Когда-то, в незапамятные времена, здесь был лишь лунный источник, известный своей целебной силой – вокруг него и возвели храм. Каждую полную луну стройные жрицы луны с венками на белых волосах торжественно шествовали сквозь призрачную рощу, чтобы бросить цветы в священную воду, в то время как старшие веллары, стоя по колено в усыпанной лепестками воде, просили у богини процветания для своего народа.

Роща Эллар вплотную прилегала к замковому саду, по своей запущенности больше похожему на лес. Вековые грабы, растущие свободно и безо всякого порядка, с высоты своих крон смотрели на выстроенный полумесяцем замок лунных князей – еще одно строение, без которого эллари не представляли свой город. Прекрасное творение древних зодчих, белый и воздушный, он был словно соткан из тонкой паутины. Невесомым кружевом тянулись вдоль его фасадов резные галереи, ярко поблескивали на солнце стекла в огромных стрельчатых окнах, тонкие мраморные мосты соединяли с основным зданием стройные башни.

Загнутые края здания образовывали внутреннюю площадь. На ней проходили торжественные собрания и празднования. Посреди площади день и ночь журчал большой фонтан – вода в него поступала из самого источника Эллар. С несчетных балконов замка почти до самой земли свешивались темно-синие флаги лунной столицы с изображенными на них растущим месяцем и серебряной совой. Они были узкими и длинными, точно ленты, легкий ветерок колыхал их, скручивая в локоны… Таким был Рас-Сильван – могущественный город Луны, старшая веллара которого была юна и прелестна, как сама весна.

– Ну что, идем? – весело спросил Кравой задумавшуюся эльфу.

Моав обернулась к нему.

– Идем, а куда?

– А куда ты хочешь?

– А мне все равно… – пожала плечиками она. – Я так давно не была здесь!

– Ну, тогда пойдем прямо – там ведь ты тоже не была! – предложил Кравой, подавая маленькой эльфе красивую смуглую руку.

Нежный румянец снова заиграл на щеках веллары. Потупив глаза, она кончиками пальцев осторожно взялась за его ладонь.

– Какой ты горячий…

– Я всегда таким был – ты просто забыла, – рассмеялся он. – Я же краантль…

***

Весть о прибытии Моав распространилась по городу со скоростью степного пожара, став огромной радостью для дочерей и сыновей луны. Эллари любили свою маленькую веллару, не забывая о ней даже когда она надолго покидала Рас-Сильван. Вот уже много лет лунный народ смеялся над выходками Моав, дивился ее чудачествам и бесконечно обожал синеглазую эльфу, обладающую умением пробуждать страстную любовь в сердце каждого, кто ее видел.

Таких, как она, эльфы называли Суотэллар – Сердце Луны. Названные так девушки слыли живым воплощением богини, спустившимся на землю, чтобы вселять любовь в сердца. Считалось, что никто из смертных не мог противиться любовным чарам Суотэллар, а те, кого они брали на сердце, становились счастливцами… Однако никто не любил маленькую эльфу больше, чем светлый жрец солнца, золотоволосый Кравой. Они были знакомы настолько давно, что уже никто в Рас-Сильване не представлял их порознь – казалось, они были вместе всегда. Хотя, почему «казалось»? – они действительно не расставались: с того самого дня, как будущая веллара появилась на свет, солнечный эльф неизменно находился рядом с ней, еще ребенком радуясь каждой улыбке маленькой эльфы.

Неизменный товарищ игр ее детства, бесстрашный и благородный, всегда готовый поддержать самую безумную затею, первый и самый верный поклонник, чей взгляд цвета гречишного меда загорался при одном виде юной веллары, он обладал поистине редким даром – где бы он ни появлялся, сразу начиналось шумное веселье, слышался смех и песни… Да и сам он казался солнечным лучом, чей яркий взгляд и теплая речь могли отогреть самое холодное сердце – недаром эльфы прозвали его Глейнирл?ин – Душа Огня. Солнце любило своего сына – с того времени, как он вступил в солнечный круг, ни засуха, ни разрушительные ливни ни разу не обрушивались на Рас-Сильван; горячее светило бережно и щедро одаривало его народ. Любили Кравоя и дети Эллар – за искренность, силу и благородство. Любили, несмотря на то, что его глаза были темнее, чем у них, смех – звонче, а родина осталась далеко на востоке.

Почти два десятка зим минуло с тех пор, как воины с диском черного солнца на флагах пришли в плодородную долину реки Ивр и осадили Рас-Кайлал, столицу солнечных эльфов – народа огненных магов и воинов. Свирепы и безжалостны были захватчики, но и это было не худшим: они привели с собой армию куда более страшную – убийц, что спускались с самого неба, в черных, как крыло ворона, латах! Ни оружие, ни священное пламя Краана не брало их; их глаза были черны, как самая темная ночь, и лишь одно чувство пылало в них – жажда крови. Жители города сражались с яростью и мужеством, защищая свои дома, но врагам все равно удалось прорвать оборону – для многих в этом был знак, ибо среди краантль жила вера в то, что Рас-Кайлал был проклят много лет назад, и все несчастья, преследовавшие его с тех пор, служили лишь напоминанием об этом проклятии…

Как бы там ни было, враг вошел в Рас-Кайлал; смерть и крики наполнили улицы. И тогда, в разгар битвы, произошло невероятное: огромный город таинственным образом исчез, просто растаяв в воздухе, – напуганные, его жители остались изумленно стоять посреди бесплодной пустыне. С тех пор никто и никогда не видел стен и башен Рас-Кайлала, равно как не сомневался в висящем над ним проклятии. Лишь каменные ворота храма Солнца, чудом уцелевшие, возвышались посреди песчаного моря одинокой странной аркой, точно скорбный памятник исчезнувшему городу.

Собрав свои табуны, выжившие сыновья и дочери солнца нашли приют в твердыне Эллар, принеся с собой горячие песни, влив жар летнего дня в прохладное дыхание луны. С тех пор они и жили здесь, став почти своими… Одни из них поселились за городскими стенами, на фермах, продолжая дело отцов – кони из их конюшен не имели себе равных во всем Риане – другие остались в городе. Кое-кто из синеглазых эльфов тайно недолюбливал краантль – многие дочери Эллар невольно заглядывались на рослых сыновей солнца, хотя до сих пор был лишь один случай, чтобы два народа смешались: древняя легенда воспела любовь Хелема и Совиле – союз Луны и Солнца, столь прекрасный и печальный, что самые искусные слова бессильно бледнеют перед ним.

Бессчетные зимы прошли с тех пор, и слова песни снова ожили, став правдой: снова старший жрец солнца был без памяти влюблен в белокожую эллари, и едва ли кто-то из солнечных эльфов посмел бы осудить Кравоя, ибо не было на свете сердца, способного противиться невыразимому обаянию хрупкой веллары, чьи чувства были натянуты как струна, а беспокойное сердце жило в вечном порыве, словно ветер перед грозой. Эти двое были так милы в своей красоте, молодости и привязанности друг к другу, что, любуясь ими, эльфы обоих народов готовы были даже забыть о чистоте крови; уже много лет эллари и краантль с равным нетерпением ждали соединения самой красивой и могущественной пары Рас-Сильвана и невольно чувствовали, что нынешняя Синяя луна должна стать решающей в судьбе их любимцев…

***

Друзья вернулись в замок только после обеда. На лестнице их встретил Лагд. Завидев отца, Моав легко подбежала и радостно спрятала голову у него на груди. Но старший веллар был не один – на почтительном расстоянии за его спиной стоял статный воин в странной одежде. Похоже, перед приходом молодежи они вели беседу – теперь незнакомец терпеливо ожидал, пока Лагд поздоровается с дочерью. Поцеловав девушку в лоб, веллар выпустил ее из объятий и повернулся к гостю.

– Посмотри, Моави, кто почтил нас визитом. Ты помнишь Р?огдвэна?

Воин выступил вперед. Нехарактерные для эльфов кожаная одежда и форма ушей, а также наличие маленькой аккуратной бородки – все указывало на то, что это был человек. У него было худощавое энергичное лицо и мягкие каштановые волосы, спадающие на спину. Темные орлиные глаза и нос с едва заметной горбинкой делали его похожим на благородную хищную птицу, твердые черты говорили об упрямстве и честолюбии. Моав нахмурилась, припоминая.

– Рогдвэн, принц Лоргана!

– Не принц, а король, – с улыбкой поправил ее Лагд. – Ты многое пропустила, дочка. Уже три года, как этот благородный воин правит своим городом и, надо сказать, более чем достойно. Вот теперь он приехал предложить помощь в предстоящей битве. Более того, из уважения к нам он взялся даже выучить наш язык…– Какая удача, что я застал вас! – сказал Рогдвэн, обращаясь к Моав на правильном, возможно, даже излишне правильном эллари. – Я слышал, вы теперь редкая гостья в наших краях.Эльфа улыбнулась. Стоящий рядом с ней Кравой ревниво нахмурился – судя по всему, он не разделял всеобщего восторга перед деяниями молодого короля.

– Я несколько удивлена услышать столь лестные отзывы о человеке здесь, в Рас-Сильване – это лишний раз подтверждает, что они правдивы… – благосклонно сказала Моав.

Гость расплылся в счастливой улыбке. Явно польщенный добрым приемом, он шагнул к эльфе, порывисто схватил ее маленькую ладошку обеими руками и запечатлел на ней горячий поцелуй. Моав побледнела, точно вся кровь разом отхлынула от ее лица, затем так же резко покраснела по самые ушки. Карие глаза Кравоя гневно вспыхнули, он рванулся к подруге, как будто ей угрожала смертельная опасность, но Лагд взглядом смирил его – молодой король, скорее всего, даже и не догадывался, какую дерзость только что допустил! Откуда он мог знать, что поцелуй руки в Рас-Сильване считался едва ли не более смелым, чем поцелуй в губы… Эльфы верили, что руки – это место, где душа держится ближе всего к поверхности, сильное и в то же время уязвимое. Именно в ладонях собрана магическая сила, ими бросали заклинания и защищали себя от злых чар; позволить пожать, а уж тем более, поцеловать руку было проявлением высшей степени доверия – слишком много вреда могло принести прикосновение со злым умыслом. Такой привилегией пользовались лишь кейнары или те, кто твердо решили ими стать, а также близкие родственники. Будь Лагд не столь снисходителен, подобная оплошность обошлась бы правителю Лоргана очень дорого…

Наконец, он отпустил ручку Моав – эльфа немного успокоилась. Кравой стоял, насупившись. Он всегда относился к людям с некоторым пренебрежением, обычным для высоких эльфийских магов. Хотя, если судить по делам Рогдвэна, он был достоин большего внимания: не так давно занявший трон почившего отца, он, как любой молодой правитель, отличался рвением и энергией. Рогдвэн Ярый первым из всех людских правителей стал искать дружбы Рас-Сильвана, предлагая союзничество в торговле и обороне. После долгих обменов посольствами он был принят Лагдом и с тех пор являлся желанным гостем в столице Эллар, а между Лорганом – одним из двух людских королевств по эту сторону гор – и Синим городом потянулись купеческие караваны. Старший веллар искренне благоволил к молодому королю, прощая ему некоторую самонадеянность, свойственную людям. Вдохновленный встречей, Рогдвэн стал рассказывать о событиях, произошедших в людском городе за время его царствования. Его зоркие глаза азартно блестели.

– С тех пор, как я принял правление Лорганом, многое изменилось! За это время мы уже успели столько сделать для Риана. С помощью многочисленных рейдов мы избавили окрестные земли от сулунгов, теперь крестьяне могут обрабатывать свои поля безбоязненно… Кроме того, мы поддерживаем гномов – Лорган заказывает у них по тысяче мечей каждый год.

Он говорил с таким жаром, что было ясно – корона ему не в тягость, а в радость. По лицу стоящего немного в стороне Кравоя скользнула холодная тонкая улыбка.

– Ну да, на фоне вечности Риана ваши достижения выглядят особенно внушительно. Тысяча мечей и все такое…

Старший веллар бросил на него строгий взгляд.

– Кравой!

– Нет-нет, – горячо воскликнул Рогдвэн, – возможно, он прав – я нахожусь еще лишь в начале великого пути, и вряд ли мне посчастливится пройти его целиком, ведь людской век короток.

Он улыбнулся, и в его улыбке мелькнула печаль.

– Даже самый юный из эльфов видит больше восходов и закатов, чем мудрейший из людей, – признал он.

– Однако в старшем из людей мудрости явно больше, чем в молодом эльфе… – сказал Лагд, все еще укоризненно глядя на Кравоя, и добавил: – Нет вещи глупее, нежели ссориться накануне Великой битвы. Каждое благородное сердце, кому бы оно ни принадлежало, увеличивает наши силы. Я искренне рад, Рогдвэн, что наши народы, наконец, нашли пути друг к другу, и в этом-то твоя роль неоспорима. Нам еще многое предстоит обсудить, однако я предлагаю отложить все дела на вечер. Думаю, тебе следует отдохнуть с дороги – не все ж являются сюда через Лунные ворота…

Рогдвэн благодарно склонил голову. Отвесив поклон в сторону Моав и чуть заметно кивнув Кравою, мрачному, словно надгробная статуя на людском кладбище, он удалился. Лагд повернулся к дочери – молодой краантль, похоже, все еще был в опале.

– Ты, наверное, тоже устала, Йонсаволь, – ласково сказал он, беря Моав за руку. – Твоя комната ждет тебя. Бардак на месте в целости и сохранности – никто не тронул ни единой вещи.

Эльфа со счастливым вздохом обняла отца – она ведь действительно давно не была дома! С того самого утра, как тайком покинула Рас-Сильван две зимы назад. Об отъезде она объявила лишь заспанному брату, вероятно, принявшему ее за один из своих снов: позднее от него так и не смогли допытаться ничего конкретного о том, куда и зачем отправилась его сестра.

– Вечером я буду занят в храме, – напомнил ей Лагд. – Сегодня старшая из жриц будет подносить богине омелу в честь Синей луны…

Он особенно пристально посмотрел на дочь.

– Мне бы очень хотелось, чтобы в следующий раз это уже делала ты – Рас-Сильвану не хватает твоего виденья.

При этих словах Моав смутилась, ее бледные щеки вспыхнули. Бросив быстрый взгляд на Кравоя, она опустила глаза.

– Да, я знаю, отец, но ведь на все воля Эллар…

– Конечно, моя милая, – улыбнулся Лагд и обнял ее, серьезное выражение тут же покинуло его лицо. – Прости меня за дурацкие советы – родителям ведь положено поучать детей, особенно, тех, которые так редко бывают дома. Ну а теперь, всем отдыхать!

Он шутливо подтолкнул Моав в сторону видневшейся в конце коридора винтовой лестницы. Взглянув еще раз на отца и почему-то растерявшегося Кравоя, эльфа быстро вбежала по ступенькам.

***

Комната Моав была самой светлой в замке. Она находилась на самом верху одной из башен. Расположенные по кругу окна позволяли на многие лиронги обозревать окрестности Рас-Сильвана, их стекла первыми во всем городе ловили лучи восходящего солнца и последними провожали его ко сну. Как таковой, двери в покоях старшей веллары не было – лестница заканчивалась на полу посреди комнаты и закрывалась деревянным люком. По всей комнате были разбросаны подушки, всевозможные покрывала – постель была далеко не единственным местом отдыха Йонсаволь. Но главное, что бросалось в глаза любому, вошедшему сюда – это были цветы! Они стояли повсюду – в горшках, кадках, коробках с землей и даже корзинках, наполненных дерном… Моав никогда не возвращалась из лесу с пустыми руками, она выкапывала все, что попадалось по пути, специально припасенной для этого лопаткой. Как ни странно, вырванное из привычной среды, ни одно из растений даже и не думало погибать – наоборот, в светлой, пронизанной солнцем башне они пышно разрастались, радуя эльфу пахучими цветами. В отсутствие Моав все домашние тщательно пеклись о ее питомцах, дабы ни один из них не успел заскучать по своей прелестной хозяйке.

Толкнув люк, Моав быстро вошла в комнату и окинула взором жилище. Лагд был прав – все как прежде, то есть в полном беспорядке… На столе как нельзя кстати стоял поднос с еще дымящимися блюдами – едва ли есть на свете кушанья вкуснее, чем съеденные после хорошей прогулки.

Закончив трапезу, эльфа уселась, подогнув ноги, на подушки и позвонила в колокольчик. На лестнице послышались шаги, в комнату тут же вошла миловидная девушка. Как и все слуги в замке, она была из людей – вечно нуждаясь в деньгах, они охотно шли на заработки в богатую столицу Эллар: за несколько лет службы в Рас-Сильване можно было скопить внушительную, по людским меркам, сумму, чтобы, имея хоть каплю хозяйственной хватки, прожить остаток жизни безбедно на собственной ферме. Присев в реверансе, горничная спросила:

– Что прикажете?

– Чаю и пирожных – на двоих.

– Слушаюсь…

Девушка присела еще раз и исчезла в люке. Через несколько минут она снова появилась, неся в руках поднос. На нем стоял чайник, две маленькие чашки и красивая голубая коробка с вензелем «А» на крышке, обозначающего лучшую в Рас-Сильване кондитерскую «Арамзи». Еще через малое время в люк тихо постучали – не выдержав даже короткой разлуки, Кравой явился в башню собственной персоной.

– Можно?.. – робко спросил он.

Моав заулыбалась.

– Конечно, заходи! Давай есть пирожные – на тебя как раз хватит!

Осчастливленный краантль присел рядом с ней на пол.

– Я так рада, что мы с тобой встретились! – с оживлением проговорила Моав.

Глаза солнечного эльфа просияли неподдельной радостью, по щекам разлился смуглый румянец – он с детства отличался свойством краснеть от малейшего смущения и всегда ужасно расстраивался по этому поводу.

– Да, нам действительно повезло! – искренне сказал он. – Я ведь сам только недавно приехал.

– А где ты был?

Лицо Кравоя резко стало серьезным.

– Я год был в затворничестве – меня отправили туда сразу после того, как солнце избрало меня.

Моав посмотрела на него с искренним сочувствием. Годичное обучение в одиночестве, о котором говорил молодой эльф, было обязательным для новоизбранного старшего жреца солнца: в отличие от старших велларов, чье звание передавалось по наследству, никто из краантль заранее не знал, кого изберет священное пламя, а потому, после того как выбор был сделан, новому жрецу приходилось совершенствовать знания в спешном порядке. С этой целью он отправлялся в уединенное место вдалеке от города, чтобы там добиться той концентрации внимания, которая необходима для обращения со столь могучей силой, как свет солнца. Считалось, что лишь полное удаление от обычной жизни, от друзей и родных могло привить этот навык, жизненно важный для старших жрецов, а через них – и для всего солнечного народа. Для привыкших к постоянному общению краантль это вынужденное одиночество было настоящим испытанием.

– Ну и как ты это пережил? – сочувственно спросила Моав.

– Да вроде нормально… Пещера, которую для меня выбрали, оказалась не самой ужасной. К тому же, я мог сколько угодно времени проводить на солнце – краантль ведь не могут без света. Тем более, надо было учиться работать с ним! Сначала было скучно, а потом я стал открывать для себя удивительные вещи, стал учиться сгущать солнечный свет – ты не представляешь, как это интересно!

Его большие глаза загорелись, Моав улыбнулась.

– Очень даже представляю: я ведь тоже когда-то все это изучала – правда, я была тогда совсем маленькой… Помню, я чуть с ума не сошла, пока не начало хоть что-то получаться.

– Да, я тоже! – с жаром подхватил Кравой. – Я пока сидел там, похудел чуть ли не вдвое…

Моав сделала удивленные глаза.

– Это ты так похудел?! Как для того, кто просидел год на хлебе и воде, очень даже неплохо!

– Это я уже немного отошел – пока прокатился до озера Мертвых и обратно, хоть на себя стал похож.

Глаза Моав расширились еще сильнее.

– Ты ездил к озеру Мертвых?

– Да, сразу оттуда и поехал, Лагд сказал, чтобы я посмотрел на своего авлахара. На всякий случай – говорят, в последнее время рыси все чаще нападают на эльфов. Время такое неспокойное, все готовятся к войне – ну, да ты ведь все знаешь…

Моав нервно сглотнула; ее лицо как будто побледнело.

– Ну, так и кто он?.. Ты видел его?

– Да в том-то все и дело, что нет… Турид не дал мне даже подойти к воде! – с досадой ответил Кравой. – Сказал, еще не время нам охотиться друг на друга – мол, мы оба нужны для Великой битвы. И еще сказал, что тот, кого я считаю своим врагом, еще успеет стать моим другом – представляешь!

– Это как?!

– А вот этого он как раз и не сказал.

– Странно, – протянула Моав. – Я еще никогда не слышала, чтобы Турид вмешивался в дела душ…

Она задумалась, ее лицо стало сосредоточенно серьезным, но Кравой, поглощенный собственным ходом мыслей, этого не заметил.