Текст книги "Год багульника. Тринадцатая луна"

Автор книги: Джен Коруна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Однако весеннее буйство длилось недолго. Упруго приземлившись после очередного полета, Сигарт застыл и насторожился. Острые уши стрелами вытянулись вверх. Ему показалось, что за деревьями мелькнула чья-то тень – слишком маленькая для человека, но и не звериная. Легкомысленность хэура как ветром сдуло; в несколько прыжков он очутился на месте, где привиделось странное существо, оглянулся по сторонам, но никого не увидел. Лишь прозрачный лес шелестел ветвями под шаловливым весенним ветерком. «Померещилось», – подумал Сигарт, но в следующее мгновение вновь навострил уши. До его слуха совершенно ясно донесся странный звук. На этот раз это было не наваждение – кто-то ворочался среди деревьев, большой и неповоротливый. Охотничий инстинкт вмиг всколыхнулся в Сигарте. Ощетинившись и присогнув мускулистые лапы, он осторожно двинулся в направлении звука, напряженно подрагивая пушистым хвостом.

Источник беспокойства обнаружился неподалеку. В глубокой балке, посреди кустов, сидело существо внушительных размеров: Сигарт различал его шумное дыхание и стоны. Для лучшего обозрения хэур вылез на дерево. Между сплетения кустарников мелькнула лоснистая спина, покрытая мелкой красноватой чешуей, вслед за ней показался толстый хвост, сплошь усеянный острыми шипами. Сомнений быть не могло – виверн, крылатый дракон! Сигарт расслабился – он всегда любил этих больших добродушных животных, сильных и, в тоже время, безобидных, как большеглазые олени. Способные одним ударом ядовитого хвоста убить лошадь, виверны никогда не нападали первыми.

«Странно, что он оказался здесь», – подумал Сигарт. Виверны редко встречались по эту сторону гор – чем больше расселялись люди, тем опаснее становилась жизнь миролюбивых драконов в Галлемаре. Охота на драконов была модным развлечением у людских королей, несмотря на абсолютно несъедобное мясо. Со временем виверны просто переселились за горы, в Риан, где у них не было врагов.

Но этому дракону, похоже, не повезло – он был ранен. Из чешуйчатого бока торчало темное древко от копья, которое виверн тщетно пытался ухватить зубами. Рысьи глаза хэура злобно сощурились при виде оружия: с такими копьями ходили лишь одни воины – гарвы, один вид которых заставлял вскипать кровь Сигарта.

«Мало их, что ли, перебили на Ненастном перевале! Неужели эти стервятники добрались аж сюда, за горы! – с ненавистью подумал он. – Нужно будет вернуться в город, доложить Тиву…»

Жалобный стон виверна прервал его размышления. Хэуру стало жалко бедное животное. Он слез с дерева, принял привычное обличье и принялся медленно подкрадываться к дракону. Даже в таком виде Сигарт ступал совершенно бесшумно, так, что ни одна веточка не хрустнула под его сапогом. Подобравшись сбоку к упитанной драконьей туше, он прицелился и прыгнул.

Бросок оказался удачным – протяжный вопль огласил лес, и черное копье осталось в руке хэура. Однако дракон, похоже, не оценил этой заботы. Обезумевший от причиненной боли, он резко развернулся, стремясь отомстить неожиданному обидчику. Такой прыти от неповоротливого животного Сигарт не ожидал – еще мгновение, и длинный толстый хвост взмахнул в воздухе, сбив его с ног. Острая боль пронзила плечо – несколько шипов, каждый длиной с хороший кинжал, вонзились в него, с легкостью проткнув куртку. Под действием яда кожа вокруг ран быстро начала неметь. Но виверн на этом не успокоился. Сигарт едва успел увернуться от следующего удара: массивный хвост тяжело опустился на землю рядом с ним, оставив во влажной почве глубокую вмятину. Хэур понял, что пора отступать. Он попытался подняться, но ноги подкосились – яд действовал почти мгновенно. Сигарт уже проклял собственную глупость – и надо было соваться к этому дракону! Тем временем виверн разозлился окончательно – не в меру верткая жертва нервировала его. Издав хриплый клекот, он стал бить еще яростней. Избегать ударов становилось все тяжелее – силы Сигарта таяли со страшной скоростью. Рано или поздно грозные шипы снова доберутся до него и тогда… Впрочем, «тогда» уже, наверное, не будет как факта.

Неожиданно удары прекратились. Виверн повел себя очень странно – вдруг отвлекшись от полуживого хэура, он развернулся к нему спиной и угрожающе зарычал в сторону. В следующее мгновение огромная туша слегка отклонилась, и Сигарт понял причину происходящего – прямо за ним кто-то стоял! На какой-то миг Сигарту показалось, что это ребенок! Маленькая фигурка сделала резкое движение рукой, словно набрасывая невидимое покрывало, и через миг густая серебристая сеть окутала виверна с ног до головы. Дракон забил крыльями, одновременно зубами отдирая от тела липкую, как паутина, сетку. Сигарт с ужасом наблюдал, как он легко срывает с себя ее серебристые клочья – неожиданная атака только раззадорила его. Освободившись, он с удивительной для такого огромного тела скоростью метнулся вперед, целясь хвостом туда, где стоял его противник, но промахнулся – тонкая фигурка отпрыгнула в сторону с легкостью кузнечика. Теперь хэур смог разобрать, что это был не ребенок, а девушка. У нее было бледное лицо и длинные гладкие волосы белого цвета.

«Эльфа!» – догадался Сигарт.

Но что ей понадобилось так далеко от дома?! Хотя он не мог не признать, что ее явление оказалось как нельзя кстати.

Она снова бросила белую паутину, но дракон освободился и на этот раз. Хэур попытался подняться, чтобы помочь неожиданной защитнице, однако не смог. От яда мысли его начинали путаться, половина тела онемела. Сосредоточившись на новом противнике, виверн снова двинулся на эльфу, неистово помахивая хвостом. Сигарт приготовился к страшному зрелищу, однако в этот момент произошло нечто, в корне изменившее расстановку сил. Окружающие ложбину деревья неожиданно зашумели, их длинные ветви протянулись к дракону, точно черные змеи. Мгновение, и они крепко оплели мясистую шею, крылья и лапы животного. Не ожидавший такой атаки виверн замотал головой, силясь сбросить цепкие плети – недобитый хэур уже не интересовал его, равно, как и прыгучая эльфа. Наконец, ему каким-то чудом удалось вырваться из древесных пут. Решив, что борьба становится неравной, он быстро взмыл в воздух и, подняв кучу пыли, поспешно покинул поле боя.

Глава 4. Скачка к озеру и новое знакомство

Подождав, пока виверн скроется из виду, девушка подбежала к лежащему хэуру и склонилась над ним. Вслед за ней из-за деревьев вышел крупный конь необычной серебристой масти.

– Чего уставилась?! – кривясь от боли, прохрипел Сигарт.

Его надсадное дыхание срывалось на рычание. Только сейчас он понял, насколько серьезны его раны: холодное покалывание постепенно растекалось по всему телу. Железный организм противился отраве с отчаянным упорством, но смертельный холод распространялся дальше и дальше, отбирая последние силы. Склоненная фигура эльфы качнулась и стала расплываться. «Мор андарт», – прошептал Сигарт, понимая, что надежды на спасение нет. Собственный голос будто издалека долетел до его слуха.

Постепенно он снова начал различать звуки. Они были странными, похожими на приглушенное журчание ручья или плеск воды под ногами. Ему показалось, что тело качается на волнах, став невесомым, будто речная пена. Вода приятно холодила раны, вытягивала боль из раненого тела, унося его далеко-далеко. Внезапно из-за дыхания реки до него донесся чей-то настойчивый голос:

– Вставай! Ну вставай же ты!..

Сигарт с трудом открыл глаза и увидел, что эльфа трясет его за плечи, тщетно пытаясь поднять: она говорила с сильным акцентом, проглатывая окончания, отчего ее речь становилась похожа на птичий щебет. От движения раны хэура снова начали ныть; он разозлился на остроухую, которая не давала ему плыть в прохладной воде – почему бы ей не оставить его в покое! Он дернулся, чтобы освободиться от сжимающих его рук, резкая боль в плече окончательно вырвала его из забытья. Шум воды утих, а тело снова жгло отравой. Сигарт застонал.

– Наул сар Эллар! – продолжала кричать эльфа. – Богиня спасет тебя!..

Почти не отдавая себе отчета в том, что делает, он покорно попытался встать на ноги. Прошло немало времени, прежде чем эльфе удалось усадить его в седло, она почти падала с ног под весом привалившегося к ней тела. Достав откуда-то несколько кожаных шнурков, она быстро прикрутила ими ноги раненого к стременам. В это время разум Сигарта снова начал туманиться, он почувствовал, как его подхватывают набегающие волны. Проваливаясь в их прохладную глубину, он уткнулся лицом в бело-лунные волосы севшей перед ним эльфы. Конь тихо тронулся.

Временами к хэуру возвращалось сознание – словно во сне мимо проносились луга, поросшие неизвестными, не по сезону высокими, фиолетовыми цветами. Сигарту показалось, что деревья смотрят на него, вытягивая ветви вслед за проносящимся мимо конем. Чуткий рысий нюх уловил какой-то нежный сладкий запах, похожий на аромат ночной маттиолы. «Эти фиолетовые цветы… – мелькнуло у него в голове, – никогда не видел таких…» Его удивляла и поступь коня – необычно мягкая и плавная: казалось, он не скакал, а летел, не касаясь копытами земли. Только теперь до Сигарта дошла вся странность происходящего. Всем было известно, что ни один конь не станет нести того, кто родился в Сиэлл-Ахэль: почуяв хищный запах, лошади шарахались от хэуров как от настоящих зверей, а этот скакун, похоже, был вовсе не прочь покатать раненую рысь… Сигарт попытался заглянуть вперед, за плечо эльфы, но в этот миг все опять затянуло туманом. Растворяясь в нем, хэур все еще ощущал поразивший его дивный запах.

Кроваво-красное солнце почти село, а эльфа продолжала пришпоривать коня, и без того летящего, как стрела. В лучах заката его светлая шерсть казалась почти бордовой. Время от времени всадница поворачивала голову, беспокойно глядя то на безжизненно навалившегося на нее хэура, то на половинку луны, с каждой минутой сиявшую все ярче. Сигарт больше не приходил в себя.

Наконец, луга закончились, и они въехали в лес. Под плотно сомкнутыми кронами уже царила ночь, топот копыт разносился ясно и гулко, многократно отраженный древесным сводом. Среди деревьев показался просвет. Лошадь выскочила на небольшую прогалину, посреди которой поблескивало небольшое озерцо. Лунный свет так ярко отражался от водной поверхности, что казалось, она сама излучает серебристое сияние. С радостным криком всадница направила коня прямо к воде. Спешившись у самой кромки озера, она стала осторожно спускать Сигарта на землю. В свете луны эльфа казалась совсем хрупкой, рядом с ней силуэт хэура выглядел, точно тень большой хищной птицы.

Наконец ей удалось подтащить раненого к краю озера. Последним усилием она подхватила его под руки и опустила в воду. Глубина оказалась небольшой – запрокинутая голова хэура покоились на густом мху, покрывавшем берег. Словно почувствовав коснувшееся дна тело, прозрачная гладь ожила – миллионы искр заиграли в толще озера, окутывая Сигарта со всех сторон. С каждой минутой они разгорались все ярче, вскоре в глубине уже невозможно было разглядеть ничего, кроме мятущихся потоков света. Сияние луны сгустилось, столбом белесого света протянувшись между ярким диском и озерцом.

Шум воды, окутывающий Сигарта, нарастал – ему казалось, будто он попал в бурлящий водоворот. Он всем телом чувствовал прикосновение мириадов пузырьков к горящей коже, ощущал, как они обтекают его, щекоча подобно маленьким живым существам. Постепенно это чувство стало настолько явным, что туман в мозгу хэура начал рассеиваться. Закрытые веки его вздрогнули, почувствовав яркий холодный свет, он медленно открыл глаза… Над озером, отражаясь в зрачках хэура, висела похожая на желтую сливу луна. На мгновение Сигарту показалось, что над ним склонилось огромное лицо, чьи светящиеся глаза смотрели прямо в душу: от этого взгляда стало холодно и спокойно: вздохнув, он погрузился в легкий, почти прозрачный сон.

Еще несколько раз Сигарт приходил в себя. Не в силах пошевелиться, он следил, как слепящее пятно постепенно переползает по небосводу. В его путающихся мыслях мелькнуло ленивое удивление: озеро, в котором он лежал, было совершенно не холодным, а ведь весна только лишь начиналась… Наконец, лик луны побледнел, растаяв в лучах рассвета, и Сигарт окончательно проснулся. Звериный инстинкт заставил его насторожиться – на поляне кроме него явно был кто-то еще. Поднявшись из воды, он отряхнулся – вода ручьями струилась с его накидки, куртки, стекала с ног – и стал осматриваться вокруг. Неожиданно будто молния сверкнула в его мозгу: у него больше ничего не болело! Еще вчера вечером он умирал без малейшей надежды на спасение, а сейчас он был бодр и свеж, как после долгого сна!

Постепенно в памяти Сигарта всплыли события этой ночи. Он стал искать глазами маленькую эльфу, что привезла его сюда, и вскоре нашел: она спала под большим деревом на краю поляны, скрутившись калачиком на расстеленном плаще и подложив под голову небольшую круглую сумку; рядом с ней лежал короткий лук. Неподалеку серебристый конь мирно ощипывал почки шелковицы. Завидев хэура, он фыркнул и махнул хвостом. Сигарт осторожно подошел к незнакомке и присел рядом с ней. Как ни старался он ступать бесшумно, она все же услышала его – и мигом вскочив на ноги, кинулась прочь.

– Постой! Я не хотел тебя напугать! Да стой же ты! – закричал Сигарт.

Эльфа остановилась, некоторое время постояла, затем, оправившись от испуга, подошла к нему и боязливо улыбнулась. Ростом она едва доходила до плеча хэура; разделенные на прямой пробор белые волосы длиной до середины спины были немного спутаны со сна, из-под них выглядывали такие же белые острые ушки.

– Ты спасла мне жизнь – я обязан тебе, – как можно мягче сказал Сигарт.

– Ты уже в порядке, как я погляжу. Вчера ты выглядел так, словно… словно на тебя напал виверн, – ответила она, и тут же сама рассмеялась над своей неизобретательностью – смех у нее был звонким и ясным.

– А ты держался молодцом, – она продолжила, – я уж думала, что не довезу тебя. Любой другой бы на твоем месте давно бы помер!

– До сих пор мне везло – я всегда оказывался собой, а не любым другим, – угрюмо произнес Сигарт.

Он обвел глазами поляну, на которой они стояли.

– Кстати, а что это за место?

– Лунный источник – богиня луны, Эллар, наполняет его своей силой. Он способен исцелять многие раны.

– Странно, что я никогда раньше о таком не слышал, – удивился хэур.

– Источники Эллар спрятаны от чужих глаз – лишь эльфы да лесные звери знают, где они находятся. Каждый источник наполняется силой лишь в определенную фазу луны, кроме новолуния, конечно, – тебе повезло, что этот силен как раз в последнюю неделю перед полнолунием…

Она осеклась и опустила глаза, смутившись. На несколько мгновений над поляной повисла тишина. Хэур украдкой рассматривал неожиданную спасительницу своим звероватым взглядом. Хотя в народе и говорили, что лишь родители эльфов знают, сколько лет их детям, Сигарт чувствовал, что она еще очень молода. На ней была бежевая курточка, из тех, что носят охотники, и облегающие штаны такого же цвета. На ногах красовались мягкие кожаные сапожки, а поверх штанов было надето нечто, похожее не то на короткую юбку, не то на передник. Сходя клином наискосок, эта кокетливая деталь одежды едва прикрывала бедра девушки. Единственным ее оружием, кроме лука, был длинный нож, притороченный к поясу. Сигарт отметил, что на правую руку эльфы надета тонкая кожаная крага, защищающая от порезов опереньем во время выстрела. «Странно, – подумал он, – все одевают на левую…»

Его серые глаза мельком окинули ее лицо и фигуру – он все еще никак не мог решить, красива она или нет: уж очень она была непохожа на всех виденных им женщин… Его взгляд любопытно скользил по бескровным губам, маленьким и чуть припухшим, как у обиженного ребенка, рассматривал резковатые, неправильные черты бледного скуластого лица; оно треугольником резко сужалось от скул к острому подбородку. Сигарту пришло в голову, что, коснись он этой тонкой кожи, она окажется прохладной, как вода… Одни лишь глаза горели жизнью на холодном лице эльфы, словно вобрав в себя все его соки. Огромные, широко расставленные, они были удивительного синего цвета, одновременно густого и прозрачного, как сапфировое стекло. Однако, несмотря на всю свою красоту, они не согревали хэура – эльфа смотрела на него прохладно и с вызовом, а в складке губ застыло какое-то упрямое и немного капризное выражение. Нет, она определенно не была красавицей… «Холодная как рыба, – решил про себя Сигарт. – Да еще и гордая, как все остроухие! Было бы чем гордиться, а то ведь кожа да кости – груди попробуй-ка еще отыщи…». И вправду, из-за невысокого, даже для эллари, роста и хрупкого телосложения она казалась почти девочкой. Точно угадав нелестное мнение о себе, эльфа осмелела и вскинула голову.

– Может, в честь чудесного спасения откроешь тайну своего имени? – с чуть заметной иронией предложила она.

– Сигарт. Я из Сиэлл-Ахэль.

Она сощурила глаза и внимательно глянула на хэура, словно сомневаясь в его словах. Ее взгляд стал проворным и острым, как нож.

– Ты – рысь?

– Да. То есть, нет…

– Так да или нет?

– Да.

– Понятно. Моав, – коротко представилась она, протягивая ладошку, настолько тонкую, что хэур пожал ее с явным опасением.

Как ни старалась маленькая эльфа казаться спокойной, Сигарт чувствовал, что она его боится. Уж на что-что, а на это у хэуров нюх точен!.. Тем временем новая знакомая отняла руку и снова воззрилась на него; он решил, что теперь его очередь задавать вопросы.

– Ты…

– Да, – резко перебила она, – я – эллари, лунная эльфа, если тебе так интересно. Еду домой, в Рас-Сильван. Если бы не ты со своим драконом, мой путь был бы значительно короче. А ты что делаешь в Галлемаре? Рыси ведь живут далеко на севере.

Это любопытство начинало раздражать Сигарта.

– Вот туда я как раз и направляюсь, – с подчеркнутой вежливостью ответил он; к его удивлению эльфа неожиданно обрадовалась.

– Стало быть, нам по пути, – заявила она. – Вот и хорошо – вдвоем будет не так скучно! Давай собирайся и идем.

Ее лицо приобрело озабоченное выражение.

– Правда, у тебя нет коня… Ну ничего, до ближайшего города доедем, а там разберемся. А я как раз пополню там припасы – не всем же питаться зайцами.

Она коротко свистнула – оторвавшись от завтрака, конь легкой рысью подбежал к ней. Моав попробовала рукой подпругу, осмотрела стремена и с недовольным лицом обернулась к Сигарту.

– Давай залазь – мы и так уже столько времени потеряли!

Хэур невольно отступил.

– Я уж лучше пешком – так привычнее. Кстати, он ведь меня совсем не боится…

– Чего ему тебя бояться? Это лиаф, потомок коня самого Сотта – они смелее многих ваших воинов! По преданию, он вышел прямо из моря, когда первая земля еще даже не остыла. Лиафы и сейчас рождаются в море – чтобы получить такую лошадку, надо подстеречь ее на берегу и уговорить отправиться с тобой.

Она огладила серебристую шею коня и невольно заулыбалась.

– Его зовут Хож.

Умное животное ответило ей тихим ржанием и смерило Сигарта взглядом выпуклых черных глаз – хэур готов был поклясться, что в них мелькнуло презрение!

– Кажется, он все понимает! – удивленно воскликнул он.

– Еще бы, он, поди, умнее нас с тобой будет, – подтвердила эльфа. – А ты не крути носом – предлагают подвезти, так соглашайся. Хочешь, садись вперед, будешь сам править.

Предложение подвезти было заманчивым – ведь Тив приказал двигаться в Цитадель как можно быстрее… К тому же, если честно, Сигарт с трудом представлял себе, где именно они сейчас находятся, а эльфа могла бы скорее вывести его к знакомым местам. Взяв повод, он молча перебросил его через голову коня, и, прихватив рукой украшенную ленточками гриву, сел в седло и поглубже натянул ремень сумки на плечо. Конь пошевелил точеными ушами, удивленно обернулся, и, увидев хэура, недовольно заржал. Эльфа ласково сказала что-то на эллари, легко запрыгнула и умостилась за Сигартом.

– Ну трогай, что ли… – сказала она, цепляясь с двух сторон за его куртку.

«И как только такое на свете живет?» – невольно подумал хэур, бросив взгляд на тоненькую руку. Не дожидаясь команды, конь плавно двинулся с места.

***

Поездка через лес заняла целое утро. Сигарт не уставал удивляться – он и не думал, что в этих землях бывают такие густые, почти непролазные леса. Низкие ветки то и дело цеплялись за волосы и одежду – что-то в этих деревьях казалось ему странным, но он никак не мог понять что именно. В воздухе продолжал витать знакомый сладкий запах – похоже, эти цветы повсюду! Сигарт никогда еще не бывал здесь, хотя до сих пор был уверен, что знает в Галлемаре каждый уголок: в конце концов, это была его работа. Зато конь ориентировался на местности куда лучше своего наездника – уверено и невозмутимо он шагал прямо сквозь чащу, выбирая самый короткий путь, так что не доводилось даже трогать поводья.

Сигарт едва успел увернуться от очередной ветки, норовившей хлестнуть его по лицу, как вдруг понял, что его так удивляло – все деревья были покрыты маленькими зелеными листочками, – свежими, едва распустившимися – и это в то время как по всей стране лишь сходил снег. Сигарт не знал, что и думать – сначала лунный источник, потом эта странная эльфа, теперь деревья… Он не любил неожиданностей, а за последние сутки их случилось более чем достаточно. К тому же лунных эльфов в Риане считали колдунами и относились к ним с некоторой опаской. Одной Эллар известно, что им может прийти в голову!

Всех этих причин было достаточно для того, чтобы недовольное выражение не сходило с лица хэура – только бы добраться до Имрана, а там уж он сумеет избавиться от эльфы и ее коня.

К полудню лес стал редеть; через некоторое время они, наконец, выехали на опушку, где в зеленеющей траве терялся маленький ручеек. Эльфа что-то крикнула коню, и тот остановился как вкопанный.

– Здесь будем обедать! – объявила она.

От такой непреклонности Сигарт аж растерялся. Обед – это что-то новое! Но пререкаться с капризной девчонкой ему было лень – пусть себе обедает, сколько влезет. Тем более что он сам еще чувствовал себя не совсем здоровым: бодрость, почерпнутая в лунном источнике, начинала улетучиваться.

Выбрав место, Моав принялась разжигать костер. Сидящий поодаль хэур с интересом наблюдал, как из ее кожаной сумки один за другим извлекаются: начищенный чайничек, две чашки, блестящая миска и другие странные предметы, в принципе неспособные поместиться в столь маленьком мешке. Видать, эти эльфы впрямь искусны в колдовстве… Сигарт особо и не удивился, когда из волшебной сумки появился кочан капусты и несколько красных яблок. Она протянула ему одно, он поморщился – такая еда не для рысей. Тогда Моав поднялась, взяла лук и колчан и быстро исчезла в ближайших кустах.

Ее отсутствие оказалось недолгим: ветки зашуршали, и из-за них появилась эльфа с подстреленным кроликом в руках. Сигарт молча следил за ее действиями. Она достала из-за пояса ножик – столь маленький, что хэур до сих пор даже не замечал его – и стала невозмутимо разделывать тушку.

Когда над поляной поплыл аппетитный запах жареного мяса, хэур воспрянул духом. Конечно, рысью он бы съел этого кролика и сырым, но для нынешнего обличья такой вариант был намного приятнее. Привлеченный ароматом, он подошел к костру – настроение было куда лучше, чем с утра.

– Я думал, эльфы не едят мясо, – заговорил он, указывая глазами на подрумянившегося кролика.

– Ты думал правильно: это для тебя.

– Ну, спасибо…

Слегка удивленный, он сел рядом с эльфой. Только теперь, наблюдая, как она ловко переворачивает мясо, он заметил у нее на ладони странный знак: темно-голубой контур обрисовывал распахнутые крылья большой птицы. Она была похожа одновременно на сову и на орла. Сигарт потер лоб, пытаясь припомнить.

– Это значит, что ты владеешь какими-то тайными знаниями? – неуверенно спросил он, показывая рукой на знак.

– Нет, это значит, что я – из детей Эллар.

– А… А я-то думал, ты особенная…

– А вот я зато никогда не думала, что ты особенный, – парировала эльфа.

Не найдя, что ответить – он ведь и впрямь не отличался никакими особыми талантами – Сигарт стал осматриваться по сторонам. Взгляд упал на легкий лук, лежащий на земле. Хэуры никогда не пользовались таким оружием, и ему было интересно. Он взял его в руки. Плечи лука выглядели необычно: грациозно выгнутые вперед, они были похожи на два полукруглых крыла, стянутых посредине. На внутренней части красовались отполированные роговые пластины со вставками из перламутра, а с внешней было прикреплено что-то подозрительно похожее на высохшие сухожилия. Спинка лука была украшена хитрым узором из тонких кожаных шнурков, сплетенных, точно стебли дикого винограда.

– Лук-бабочка, единственный в Рас-Сильване – озерные эльфы делали, – похвасталась эльфа. Было заметно, что она гордится своим луком не меньше, чем Сигарт гномьим клинком. – Почти вечный и в три раза мощнее обычного – выпускает стрелу на триста шагов!

Она отвлеклась от мяса и увлеченно продолжила:

– Понимаешь, когда ты начинаешь тягу, то рог сжимается, а потом с огромной силой распрямляется, добавляя выстрелу дальности. Ну а жилы растягиваются – в принципе, с этой же целью. Правда, и целиться из такого лука труднее – чуть ошибешься и промах!

– И чего тут сложного? – недоумевал хэур.

Моав фыркнула, но тут же снова пустилась в объяснения.

– Понимаешь, выстрел – это как продолжение взгляда, – торопливо заговорила она тоном человека, оседлавшего любимого конька. – Увидев цель, надо представить, что между ней и тобой протянута тонкая нить, вдоль которой и летит стрела. Для этого нужно забыть обо всем, как будто в целом мире есть лишь ты и твоя цель – и больше ничего! Вот это-то и есть самое сложное.

Хэур все еще скептически вертел в руках странное оружие. «Надо как-то попробовать», – решил он про себя.

– Ну ладно. Думаю, с жареным кроликом ты справишься и без оружия, – примирительно улыбнулась эльфа, переворачивая мясо другим бочком к огню.

Положив лук на место, Сигарт взял лежащий рядом футляр со стрелами. Он был удивительно тонкой работы: почти весь расшит прозрачным синим бисером и цветным шелком.

– Красивая у тебя сумка, – отметил Сигарт, вертя в руках этот шедевр.

Эльфа неожиданно рассердилась и быстро выхватила странный предмет из его рук.

– Это не сумка, а колчан! И вообще, отдай сюда – это подарок!

Хэур покорно отдал колчан и сел рядом с костром – наблюдать, как готовится кролик, было куда спокойнее. С минуту оба молчали. Моав сидела, отвернувшись от хэура и глядя в костер, потом взяла нож и надрезала мясо, чтобы посмотреть, готово ли она – взгляд Сигарта упал на ее тонкую руку. Он вспомнил, что его удивило при первой встрече с эльфой.

– Слушай, а почему у тебя перчатка на правой руке, а не на левой, как положено?

– Наверное, потому что я левша, – фыркнула Моав, оставляя кролика в покое. – Все эллари левши. Левой стороной правит луна – ее мир это как будто отражение дневного мира в зеркале ночи. Она противоположна солнцу, как холод – огню, тени – свету, как право и лево. Ясно тебе?

– Чего уж тут не ясного! А я и не заметил, что ты левша…

– Ты вообще много чего не замечаешь, – съязвила она.

– Так тогда зачем же ты тогда взяла меня с собой, раз я такой чурбан? – не спустил хэур.

– Чтобы хоть как-то разнообразить дорогу – зачем же еще! – как само собой разумеется ответила она.

Сигарт лишь вздохнул в ответ – глупо ссориться, когда обед уже почти готов… Погрузившись в молчание, он, за неимением иных занятий, принялся искоса рассматривать эльфу. И чем больше он предавался этому занятию, тем сильнее чувствовал, какая огромная между ними разница. Она ведь – ну точно овечка! Чистенькая, беленькая, а он… Куртка потертая, вся в пятнах, да и вообще весь наряд его уже далеко не первой свежести… И потом, она такая молоденькая – он не удивится, если окажется, что она и с мужчиной-то никогда не спала, – а он уже довольно на жизнь насмотрелся… Нет, не дело такому утенку с чудищем эдаким по лесам шастать! Да еще и весной, когда кровь так и вскипает в венах. Он невольно поежился: ну, ничего, до города уж как-нибудь дойдут, а там – каждый своей дорожкой. Эта мысль немного успокоила его.

Внезапно он вспомнил, что еще до ранения хотел вернуться в город, чтобы доложить фринну о бесчинстве гарвов, напавших на виверна. Он даже дернулся: и как мог забыть о том, что составляло его службу?! Однако в следующий же миг его вспыхнувший было взгляд смягчился и снова устремился на огонь: наверняка Тив уже знает о гарвах и без него… «Едва ли ему стоит поворачивать обратно в город», – подумал Сигарт, и эта мысль ему самому показалась странной.

***

От опушки пришлось ехать по дороге – до самого Имрана тянулись бесконечные поля с крохотными островками лысых деревьев. Не привыкший к открытым пространствам, Сигарт чувствовал себя крайне неуютно. Навстречу им то и дело попадались телеги, влекомые понурыми лошадьми, и всадники. Каждый встречный считал своим долгом пристально рассмотреть хэура и его спутницу. Такое внимание постепенно начинало раздражать Сигарта. Не в пример ему, лиаф чувствовал себя куда спокойнее: исполненный чувства собственного превосходства, он даже не поворачивал головы в сторону прохожих и верховых, по-видимому, не считая их чем-то, достойным внимания.

Между тем, настроение Сигарта стало портиться. Он успел заметить, что они были не единственными, кто направлялся в Имран – вдалеке за ними давно темнели силуэты нескольких всадников. Впрочем, они не слишком спешили – расстояние между ними и лиафом не сокращалось… Передвигаясь шагом по обочине раскисшей дороги, Сигарт уже давно жалел о том, что согласился ехать с эльфой. Один раз он попробовал пнуть коня пяткой, но тот обернулся и окатил его таким высокомерным взглядом, что Сигарт еще больше укрепился в решении во что бы то ни стало при первой же возможности избавиться от этой странной компании. К счастью, ждать оставалось недолго: до города было не больше двух дней пути. Пока же от делать нечего Сигарт как будто ненароком взглядывал через плечо на попутчицу. Надо же, лунная эльфа в краю людей, и еще такая маленькая! И как ей не страшно? Чтобы хоть как-то убить время, он решил немного порасспросить новую знакомую. Он обернулся, его глаза встретились с глазами сидящей за ним эльфы; по спине хэура пробежал холодок, но он тут же овладел собой.

– Слушай, а что ты вообще делаешь в этих землях? Я думал, эльфы и носа не высовывают из своего Рас-Сильвана, а до него отсюда как до неба. Зачем ты сюда явилась, с такими-то ушами?