Текст книги "Год багульника. Тринадцатая луна"

Автор книги: Джен Коруна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Ночка, прекрати! Я не собираюсь драться с тобой! Оставь ее в покое – это друг!

– Хорошими друзьями ты обзавелся, ничего не скажешь… – отозвался росх-хэур, принимая обычный вид и подходя к Сигарту, на щеке которого красовался кровавый след от когтей – к счастью, Барет только слегка задел его лапой…

Пришедшая в себя эльфа тем временем осторожно приблизилась к хэурам. Барет бросил на нее хищный взгляд – в раскосых глазах еще гуляли алые сполохи.

– Ну-ну, посмотрим, что у тебя за друг, – протянул он, подозрительно прищуривая глаза. – Сдается мне, я уже где-то видел эту кошечку…

Моав выступила вперед. Сигарт приготовился к конфликту, однако, к его большому удивлению, эльфа спокойно произнесла:

– Будь нашим гостем, воин севера – еды хватит на всех.

Барет презрительно покосился на болтавшуюся у ее пояса тушку.

– Этого заморыша, что ли?

Не дожидаясь ответа, он вытащил из-под плаща еще трех убитых зайцев и бросил к ногам Моав.

– Вот это уже куда ни шло!

Сигарт напряженно ждал, что ответит Моав, и еще сильнее удивился, когда она и на этот раз сдержалась – молча подобрала дичь и понесла ее к костру. Хэуры последовали за ней. Выйдя на поляну, Барет остановился и потянул носом. Его взгляд упал на обугленные птичьи тельца.

– Э, да у тебя никак что-то пригорело, красотка! Смотри, не сожги зайчатину, а то я из тебя жаркое устрою.

– Я постараюсь, – сдержано ответила Моав и принялась потрошить кроликов.

Сигарт не переставал удивляться такой покладистости – видать, Барет таки здорово ее напугал… Ожидая, пока подоспеет ужин, друзья сели в некотором отдалении от огня на расстеленную волчью накидку. При этом Барет то и дело косился в сторону Моав. Едва умостившись на подстилке, он тут же начал с места в карьер:

– Странная у тебя подружка, – проговорил он таким шепотом, который бы услышал и глухой, – надеюсь, ты не додумался ее пощупать?

– Да мне что, делать больше нечего! – проворчал Сигарт.

– Ну и правильно! А то ведь легче освежевать сулунга без ножа, чем уломать этих остроухих.

– Ты это о чем?..

– Да уж больно они капризные со своей луной, – поморщился росх-хэур. – У них на этот счет какие-то свои правила – раз тронешь, потом не отвяжешься. Не знаю точно… Да и смотреть-то, по правде говоря, не на что.

Он кивнул головой в сторону стоящей поодаль эллари. Его слова задели Сигарта, в его душе шевельнулось что-то подозрительно похожее на чувство вины. В памяти неожиданно всплыла тонкая фигура Моав – такая нежная и белая на фоне воды. Он смутился, сам удивившись своей слабости. Барет хитро прищурился, наблюдая за ним.

– Слушай, а она тебя часом не приворожила? Эти ведьмы ведь все могут.

– Она не ведьма, а веллара! – взорвался Сигарт.

– Ну точно приворожила, уже на своих бросаешься. Ты бы сплавил ее куда-нибудь поскорее…

– Да на что я ей? – пожал плечами Сигарт, в его голосе уже не было прежнего пыла – речи черной рыси заставили его задуматься. – Сам посуди – ну что взять с такого, как ты да я.

– И то правда! – согласился Барет и, откинувшись на траву, замурчал себе под нос «Темную ночку».

Неожиданно он умолк, хищное лицо стало серьезным. Он резко поднялся и схватил Сигарта за плечо.

– Брось ты ее – не доведет она тебя до добра, попомни мои слова, – взволнованно проговорил он, глядя прямо в глаза.

Сигарта передернуло.

– Ладно, уж как-то разберусь. Захочу да и брошу, а не захочу…

В этот момент к ним подошла Моав, и беседа прервалась.

– Ужин готов.

– Ну, наконец-то! – взмахнул руками Барет. – А мы уже тут думали с голоду умирать.

Сигарт опустил глаза – и зачем он ее обижает, она ведь вообще не обязана была готовить на двух голодных хэуров. Молча он поднялся вслед за Баретом.

Трапеза прошла слегка напряженно, хотя и более мирно, чем опасался Сигарт. Моав практически ничего не говорила, зато Барет был в ударе. Наевшись до отвала жареной зайчатины, он пришел в то особое расположение духа, которое отделяет от пошлости лишь тонкая грань. Сигарт часто видел его таким и имел все причины опасаться, что росх-хэур начнет говорить эльфе скабрезности, но все обошлось. К удивлению Сигарта, его друг не остался на ночь – торопливость не входила в число привычек Барета. Доев остатки мяса и хлебнув чаю, он распрощался с Сигартом, и вскоре его плечистая фигура исчезла среди деревьев.

Проводив его глазами, Сигарт взглянул на Моав. Она поднялась с земли, демонстративно сложив руки на груди. Хамоватое обращение Барета все же возымело свой негативный эффект, возможно, усиленный еще и тем, что сам Сигарт не заступился за эльфу. Он примирительно подошел к ней.

– Я… это… хотел сказать, что обед был просто на славу! – быстро проговорил он. – Ты – настоящее сокровище.

– Я знаю, – процедила Моав. – А ты, выходит – искатель сокровищ?

Она сузила синие глаза.

– Кстати, в следующий раз, когда будешь подсматривать, выбери место посуше, чтобы удобнее лежать было.

– А ты, в следующий раз, когда будешь подслушивать, не бегай в одной сорочке, чтоб не простудиться, – не остался в долгу Сигарт. – Ты что, не знаешь, что хэуры могут видеть сквозь стены?..

– Я думала, они умеют это только будучи в теле рыси…

– Ну, мало ли какие фантазии посещают людских женщин! – развел руками Сигарт. – Может, ей мои уши понравились…

Бледные щеки Моав вмиг стали пунцовыми – на этот раз зацепить хэура ей не удалось.

***

На следующий день эльфа вела себя удивительно тихо, с самого утра Сигарт не услышал от нее ни одной колкости. Все время, пока они шли, она представляла собой образчик кротости и любезности. Дабы поддержать хрупкую идиллию, хэур решил вечером сам приготовить ужин. После недолгих размышлений выбор пал на рыбу – недалеко от лагеря протекала небольшая, но перспективная речушка. Разведя костер, Сигарт отправился прямо к ней и приступил к рыбалке.

Обернувшись рысью, он терпеливо бродил по мелководью, выслеживая добычу. Время от времени раздавался громкий всплеск – пятнистая кошка со всех четырех лап прыгала в воду, и через мгновение в острых зубах билась блестящая рыбина. Побродив так с полчаса, Сигарт добыл семь небольших форелей. Хотя обычно он съедал улов прямо на месте, сегодня он решил запечь пойманных рыбок в листьях кувшинки, и не зря – рыба получилась настолько аппетитной, что даже Моав попробовала немножко.

– А ты, оказывается, неплохо готовишь, – признала она.

Со всей доступной ему любезностью Сигарт протянул ей еще одну завернутую в листок рыбу, но она покачала головой.

– Жаль только, я забыл, что ты не ешь мяса, – вздохнул Сигарт. И как он мог упустить из виду этот факт.

Эльфа улыбнулась, на бледных щеках заиграли веселые ямочки.

– Ничего страшного, это не мешает мне оценить качество блюда. Тем более, я давно привыкла ко всем этим соблазнам – некоторым эльфам в Рас-Сильване разрешено есть мясо, так что мне часто приходится сидеть и облизываться, глядя на вкуснятину, которую они готовят.

– А я-то думал, вы все грызете капусту, – удивленно отозвался хэур.

– Нет, не все – эльфы ведь тоже разные бывают. Капустой питаются только эллари – остальные лопают мясо не хуже хэуров.

– Может, скажешь еще, что они и ростом повыше?

– Есть и повыше, – рассмеялась Моав. – И дерутся не хуже вас. Так что считай, тебе повезло, что тебе в попутчики попался такой мирный поедатель капусты, как я.

– Да уж, по крайней мере, один плюс у этого точно есть – мне больше достанется, – довольным тоном заключил хэур, разворачивая последнюю рыбку.

Весело улыбнувшись, Моав потянулась за своей сумкой и стала выуживать из нее овощи себе на ужин. Сигарт тем временем приканчивал рыбу. С аппетитом заглатывая остатки рассыпчатого белого мяса, он нет-нет да и бросал любопытные взгляды на подругу. У него из головы не шло то, что сказал Барет за время недолгой встречи. И что это еще за особые правила?..

Мысли Сигарта все вертелись вокруг слов товарища, разжигая любопытство, а уж оно-то оно еще с детства было одним из главных его недостатков. Ему было интересно все, что творилось в Риане – за время жизни в Сиэлл-Ахэль он успел обшарить все горы вокруг, заглянуть в каждую гномью мастерскую, подержать в руках каждый меч, который попадался ему на глаза, за что был неоднократно бит не только приземистыми бородатыми оружейниками, но и своими же братьями из Серой цитадели. За это он и получил свою кличку – верткий и непоседливый, как речной окунь… Вот и теперь ему не терпелось расспросить кое о чем, но он никак не решался. Наконец, любопытство взяло верх. Моав как раз разрезала капусту на дольки. Сытый и довольный, хэур подсел к ней и, приняв равнодушный вид, завел разговор – как ему казалось, издалека.

– Я тут подумал, – начал он, – ты такая… эээ… тонкая…

Эльфа непонимающе подняла на него глаза.

– Наверное, слывешь красавицей в своем Рас-Сильване: небось, и дружков там у тебя мерено-немерено, меняешь их, небось, как птица перья…

Он пытливо взглянул на эльфу и тут же смутился – ему показалось, она догадывается, что его интересует. Моав рассмеялась – звонко и от души, чем окончательно сбила с толку.

– Хочешь узнать, много ли у меня было мужчин? – просто спросила она, успокоившись, наконец. – Видать, немного ты знаешь об эльфах, раз так говоришь.

– Что знаю, то мое… – проворчал Сигарт, мысленно обругав себя за слишком топорный вопрос. – А остальное, может, ты мне поведаешь?

– Похоже, придется, – сказала она, откладывая нож. – В отличие от других существ, эльфы не меняют возлюбленных как перчатки – мы выбираем себе друга один раз в жизни, прося мудрости Эллар, дабы не ошибиться. Такой избранник становится «первым лучом утренней зари», или кейнаром. С ним эльф навечно связывает свою судьбу – мы называем это «взять на сердце», то есть принять на себя всю радость, печаль, боль и страдания избранника. С этого момента их сердца будто срастаются, становятся одним целым. Никому из нашего народа не дано порвать узы, освященные богиней – однажды связав себя ими, эльфы больше не вольны в своем выборе, как люди или хэуры.

– Бред какой! – искренне возмутился хэур. – Живешь себе, живешь, а тут – хлоп! – и мучайся из-за кого-то! Прав был Барет – из-за баб одни проблемы…

– Ну почему сразу из-за баб! – обиделась эльфа. – Кейна – это просто связь, дарованная Эллар, и не важно, кто ее решил на себя принять. Это сейчас кейнарами становятся только влюбленные, а в далекие времена светлые эльфийские воины разделяли боль своих друзей, и их армия сметала вражеские отряды как штормовая волна. Кейна объединяла лунных князей, точно звенья единой цепи, и они были непобедимы! Их гнев был способен окрасить в кровь закат, повернуть вспять ветер, а их слово раскалывало камень. Но теперь чувства измельчали. Сейчас мало кто хочет взваливать на себя чужую боль – разве что по большой любви… – со вздохом закончила рассказ Моав.

Хэур подозрительно взглянул на нее – слишком уж странно звучали ее слова. Он решил узнать еще кое-что.

– И когда же соединяются их сердца? – он все еще надеялся, что она развеет его ужасные подозрения.

– Сердца эльфов едины с их телами. Для друзей достаточно простого рукопожатия – благородные сердца сами находят дорогу; влюбленные же берут друг друга на сердце, соединяя свои тела.

Хэур удивленно поднял бровь.

– Так это что же получается…

Он уточнил, правильно ли все понял – со столь бесхитростной прямотой, что совершенно вогнал Моав в краску.

– Ну, в общем, да, – смущенно пролепетала она.

– Но ведь это невозможно, довольствоваться всю жизнь лишь одной женщиной! Да и сами женщины вряд обрадуются таким правилам.

Моав улыбнулась.

– Это для вас невозможно, да еще, пожалуй, для людей, – сказала она, словно объясняя простую вещь неразумному ребенку. – В Рас-Сильване считают по-другому. Любовь – это искусство, которому можно учиться всю жизнь, искусство понимать свою кейнару, упреждать ее желания, делать так, чтобы ей не хотелось иной любви, кроме твоей… К тому же, есть один важный момент: богиня открывает свою полную силу лишь тем, кто взял на себя кейну – это называется быть принятым в Лунный круг. Так что в этом есть даже некоторая выгода. Для велларов это особенно важно – без этого виденье будет слабым.

С минуту хэур сидел, переваривая информацию. Его заинтересовал еще один вопрос.

– А если кто-то из двоих все-таки найдет себе другого?

Лицо Моав помрачнело, как будто ей сказали о смертельной болезни.

– Он и его кейнар будут испытывать невыносимую боль – и душевную, и физическую. Она не убьет их, хотя, возможно, смерть была бы для несчастных лучшей судьбой.

– Ну а если этот драгоценный кейнар умрет, что тогда? Его подруга снова становится свободной?

– В конце концов кейна покидает сердце, но это может занять годы. Все зависит от того, насколько были сильны чувства – ведь если кто-то покидает этот мир, это не значит, что любовь умирает вместе с ним…

– Да уж, сурово у вас там, – покачав головой, признал хэур. – Нелегко, наверное, страдать за кого-то, когда и своих проблем хватает.

– Ты не понимаешь! – упрямо воскликнула Моав. – Кейна это то, что помогает выжить в самые тяжелые моменты. Есть страдания, которые нельзя вынести в одиночку. Если же одно из таких несчастий выпадет на твою долю, твой кейнар может спасти тебя, взяв на себя половину твоей боли. От боли же, причиненной кейнаром, не сможет спасти никто…

Только немного спустя, уже ложась спать, Сигарт понял, что так и не узнал, свободно ли сердце его попутчицы. Хотя, если честно, его это не слишком волновало – пусть остроухие сами едят этого худосочного цыпленка, рыси же предпочитают мясо понежнее. Гораздо больше его интересовала эльфийская магия – и как это у них так все хитро запутано. И сердца, и виденье, и боль, и радость… Прямо клубок какой-то без начала и конца. Сигарт и представить себе не мог, насколько скоро ему придется познакомиться с лунными чарами и насколько близко: при воспоминании об этом случае его еще долго передергивало.

***

Это случилось в одну из ночей по дороге к Риану. Солнце давно село, на траву легла роса, сквозь сплетенные ветви виднелось желтоватое зарево – вставала луна. До полнолуния ей оставалось совсем чуть-чуть. Сигарт еще с обеда заметил, что с Моав что-то не то – на все вопросы она отвечала отвлеченно, порой невпопад, да и двигалась странно, словно в полусне. Поначалу хэур не придал этому особого значения, но через некоторое время Моав совсем перестала отвечать на вопросы, а это вовсе на нее не похоже. Тем не менее, Сигарт решил «не будить лихо, пока оно тихо» и просто перестал их задавать.

Они продолжали идти через лес – уже молча. Луна вскоре поднялась над верхушками деревьев и повисла над лесом, став из желтой бледно-серебристой. Сигарт обвел взглядом окружающий пейзаж. В свете луны деревья отбрасывали странные тени: похожие на паучьи лапы, они покрывали все вокруг черно-белым кружевом так, что нельзя было разобрать истинную форму предметов. Они исчертили стволы деревьев, камни, траву и даже одежду путешественников. Глаза хэура остановились на Моав – ему показалось, что ее руки светятся в темноте. Он помотал головой, наверное, это просто так падает свет луны… Но призрачное сияние все усиливалось. Теперь Сигарт совершенно точно видел – от рук эльфы шел тусклый голубоватый свет. Он поежился. Будто почувствовав его недоумение, Моав повернулась к нему. На помертвевшем лице застыла холодная улыбка, синие глаза были пусты и похожи на стекло.

– Не бойся, я не причиню тебе зла, – ее голос звучал ровно и бесстрастно, от его звука Сигарту стало холодно, как от прикосновения куска льда. – Скоро полнолуние, великая богиня дает мне свою силу, чтобы я сохранила ее до следующей полной луны. Ее свет входит в мою кровь, чтобы питать виденье. Не удивляйся ничему, пожалуйста…

Не спуская глаз с Моав, хэур кивнул. Он все всматривался в нее, она казалась чужой и холодной. По коже пробежал озноб: «Почти как мертвая!» Эльфа подняла лицо к небу, немного постояла.

– Остановимся здесь, – не оборачиваясь к Сигарту, проговорила она.

Тот снова кивнул и на всякий случай отошел подальше. Пока он устраивался на ночлег, Моав куда-то исчезла – просто растворилась в темноте; он даже и не заметил, как она ушла. Сигарт почти уснул, как по спине повеяло холодом. Он упруго вскочил на ноги – чуть поодаль, среди темных деревьев неподвижно стояла Моав. Тонкие руки ее светились, голову украшал большой венок из омелы – ее ветви топорщились, точно зеленые пальцы.

Не говоря ни слова, она двинулась в сторону хэура. Он присмотрелся повнимательнее и похолодел – остановившиеся глаза, не мигая, смотрели куда-то мимо него. Сигарт невольно вздрогнул: «Она еще и во сне ходит!» Тем временем Моав молча прошла рядом с ним, медленно, непривычно прямо. Не шевелясь, Сигарт глядел на проплывающую мимо фигуру.… Неожиданно эльфа повернула голову, словно почуяв присутствие хэура, медленно развернулась и двинулась обратно. По телу Сигарта пробежала леденящая дрожь: она и впрямь не видела его, находя направление не зрением, а каким-то иным чувством.

Она подошла вплотную. Сигарт замер, затаив дыхание. Светящиеся глаза пронизывали насквозь. Он невольно попятился, уперся спиной в дерево, вжался в него. Моав несколько мгновений постояла, затем медленно подняла руки и положила ему на плечи. От сияющей голубоватой кожи исходил ощутимый холодок. Она поднялась на цыпочки, синие глаза приблизились, став похожими на два заледеневших озера. Больше хэур ничего не помнил…

Он очнулся лишь наутро. Моав сидела на своем плаще и с аппетитом ела большое яблоко.

– Проснулся, наконец-то?

Сигарт с трудом сел – голова была тяжелой, как с похмелья.

– Что это было?..

– Где?

– Здесь, вчера ночью – я как будто провалился куда-то, ничего не помню.

Эльфа перестала жевать яблоко, ее лицо стало озабоченно-расстроенным.

– Прости, я, наверное, случайно к тебе прикоснулась, – виновато протянула она. – Свет Эллар может так действовать на тех, кто к нему непривычен.

– И это ты называешь случайно?! Да ты вообще понимаешь, что ты говоришь?!

– Ну, я же уже попросила прощения. Я ненароком – не всегда понимаю, что делаю в таком состоянии.

Сигарт покачал головой, час от часу не легче.

– Ладно, давай собираться, солнце высоко, нам надо дойти сегодня до границы леса, а с такими темпами вообще никуда не попадем…

– Правильно! – поддержала его эльфа, откусывая яблоко. – Там как раз будет корм для Хожа. Надо ж ему что-то есть, пока меня не будет.

Хэур насторожился.

– Что значит, тебя не будет?

– Я разве не говорила? Мне надо отлучиться. Всего на три дня. Ты ведь присмотришь за Хожем, правда?

Сигарт весь подобрался, как перед прыжком – что это за игры?

– И куда же это ты собралась, если не секрет? – осторожно поинтересовался он.

– Завтра взойдет Синяя луна – князь Рас-Сильвана собирает под ней всех велларов.

– Что еще за Синяя луна?

– Тринадцатая полная луна, вторая луна из четырех в сезон.

– Что-что?!

Эльфа вздохнула.

– Обычно в году двенадцать лун, но иногда бывает так, что на небе восходит тринадцатая луна – эльфы называют ее Синей, или Серебряной. Это случается семь раз за девятнадцать лет, то есть каждые два или три года. Ясно? Именно в это время в столице проходит Лунный совет. Мне тоже надо там быть. Это очень важно – особенно, в сложившейся ситуации…

Сигарт подозрительно глянул на нее. Она что, с ума сошла? Ведь до столицы эллари не одна сотня лиронгов.

– Ну, если ты прямо сейчас двинешься в путь, то как раз, если не торопиться, успеешь в свой Рас-Сильван к следующей Синей луне.

– Эта луна особенная, – объяснила Моав. – Под ней открываются Лунные врата – они позволяют велларам путешествовать по лучу Эллар, переносясь в мгновение ока на огромные расстояния. Их открывает старший веллар, чтобы маги, где бы они ни находились, могли прибыть в город.

Внутри Сигарта все затрепетало, никак сама Эллар помогает ему избавиться от эльфы.

– Так это же отлично! – воскликнул он. – Значит, тебе не надо будет совершать весь этот утомительный путь. Раз – и ты дома!

Моав покачала головой, ее глаза насмешливо блеснули.

– Даже веллары не в силах изменить установленный ход светил. Лунные врата остаются открытыми три дня – после этого каждый из магов должен вернуться туда, откуда прибыл. Тому, кто этого не сделает, очень не повезет, его душа навеки останется разорванной.

Сердце хэура упало. Лицо Моав приняло умоляющее выражение.

– Ну, пожалуйста, дождись меня, – попросила она. – Не бросать же мне бедную лошадку на произвол судьбы. Ее ведь могут украсть или хищник нападет…

При упоминании о хищниках Сигарт изменился в лице – взгляд, мгновение назад спокойный, полыхнул огнем. Он не успел даже подумать – какая-то сила словно сорвала его с места. Он зверем метнулся к эльфе и крепко ухватил за плечи, будто хотел раздавить. Моав испуганно вскрикнула.

– Не связывайся со мной, слышишь! – прохрипел он.

Серые глаза смотрели холодно и остро, точно наставленные клинки. Эльфа дернулась в его руках, но тут же затихла. Он заговорил снова – торопливо и сбивчиво, с трудом подбирая слова:

– Может, и впрямь такая глупая, что не понимаешь всей опасности, а может, что задумала – мне без разницы. Не знаю, почему, но мне жалко тебя – как птенца или котенка… Я не знаю, чему вас там учат ваши высокие маги, но это очень плохо, что они не научили тебя держаться подальше от таких, как я! Неужели ты не понимаешь, кто я?! – кричал он, тряся эльфу за плечи. – Я – хэур. «Волчий жилет», если тебе так понятнее! Я могу убить тебя и назавтра даже не вспомнить об этом!

Эльфа подняла голову, синий взгляд смело уперся прямо в лицо хэуру.

– Так что же до сих пор не убил?

– Сам не знаю – наверное, повода не было…

– Надеюсь, трех дней тебе хватит, чтобы придумать подходящий повод.

И, дернув плечами, она высвободилась из хватки Сигарта.

Глава 9. Лунный совет

Зал Лунного Света был полон. Веллары сидели вдоль стен, блистая парадными одеяниями из голубого шелка, сияющие венцы украшали их бело-лунные волосы – знак высокого происхождения. У дверей, любопытно оглядывая зал, толпились простые эллари – наблюдать за советом дозволено всем желающим. В торце зала, одетый в темно-синюю мантию, восседал князь Рас-Сильвана, старший веллар Лунного круга – мудрый Лагд. Тонкое лицо было исполнено поистине царского величия; юное, без следов времени, как у всех детей Эллар, оно было прекрасно и светло, и лишь проницательный взгляд синих глаз да серебристые нити в белых волосах указывали на мудрость, накопленную долгими годами правления. Рядом с ним возвышалось еще одно кресло – пока что оно было пустым.

В противоположном конце комнаты стояли Лунные ворота. Они представляли собой витые мраморные столбы в рост человека, изукрашенные тонкой резьбой. Время от времени между ними вспыхивал яркий серебристый свет, и в зал являлись запоздавший веллар или веллара. Выйдя из снопа света, они склонялись в поклоне перед владыкой Рас-Сильвана и лишь потом занимали свои места.

В зале стоял чуть слышный ропот: маги тихо переговаривались между собой. Все были в сборе, не хватало лишь дочери Лагда, старшей веллары – она, как всегда, опаздывала. Наконец, Лунные ворота засветились вновь, и между каменными колоннами появилась тонкая женская фигура в длинной, затканной серебряными перьями, мантии такого же густого сапфирового цвета, как и у Лагда. Маги поспешно встали, шурша тяжелыми одеждами. Старший веллар легко поднялся с места и, быстрой поступью пройдя через весь зал, ласково обнял прибывшую за плечи.

– А мы уже думали, что ты о нас совсем забыла, Моави! Ан синтари Эллар! – воскликнул он, произнося древнее приветствие лунного народа – «да благословит тебя богиня».

Девушка почтительно поцеловала руку веллара. Собравшиеся в зале невольно заулыбались, точно она принесла с собой радость самой весны. Взяв дочь за руку, князь Рас-Сильвана провел ее к креслу. Светлые головы склонялись по мере того, как синеглазая эльфа шествовала мимо – ростом ниже любого из присутствующих, она была полна такого достоинства, что даже невежда понимал, кто перед ним. Дойдя до своего места, Лагд обернулся к присутствующим и, поднимая руки, громко объявил:

– Милостью Эллар да будет открыт совет! – громко объявил он.

Снова послышался шелест шелков, и веллары опустились на свои места. Моав заняла предназначенное для нее кресло. Все как один, эльфы обернулись к старшему веллару, готовые жадно ловить каждое слово.

– Я никогда бы не подумал, что испытаю такую радость, увидев вас всех в добром здравии! – произнес он. – Беспечные времена прошли, и каждый из нас находится в большой опасности.

Веллары удивленно переглянулись – такого печального начала совета никто не ожидал. Лагд улыбнулся.

– Но, как я вижу, вы все в сборе, а это значит, что великая Эллар благоволит к нам, и тьма Бурых гор не в силах затмить ее свет.

По рядам пробежал шорох. Князь Рас-Сильвана продолжил:

– Вы все уже знаете – ровно через год взойдет Кровавая луна. Что она принесет с собой, победу или поражение, зависит от нас. У нас довольно времени, чтобы подготовиться к войне, но мы не должны терять его даром. Жизнь и виденье каждого из вас теперь важны как никогда. Риан много сотен лет ждал этой битвы, но именно нам выпала огромная честь проявить себя! Честь и, в то же время, испытание.

Он выпрямился на троне, став будто выше ростом, его глаза сверкнули молниями – на мгновение почудилось, будто сам Лагх вернулся из Мира-без-Времени, дабы вести к победе. Но вот страшные молнии потухли, лицо веллара снова стало спокойным.

– К счастью, мы знаем, с кем нам придется иметь дело. Моррог – единственный наш достойный противник на сегодняшний день. Его войско многочисленно и сильно, мы должны подготовиться. Кто хочет сказать – совет слушает.

Зал замер. Моав резко встала из кресла, перья на мантии всколыхнулись как живые.

– А если Моррогу нечего будет искать на берегу Ин-Ириля?

Лагд бросил на нее удивленный взгляд, как и все присутствующие.

– У меня есть план, – возбужденно продолжила она. Каждый эльф способен забрать предмет в Мир-без-Времени. И если свет луны прокладывает путь между мирами, то, возможно, объединившись, мы сможем перенести туда Непробуждаемых!

В зале воцарилась мертвая тишина. А Моав с тем же пылом принялась быстрыми шагами мерить зал – синяя мантия в серебряных перьях развевалась, делая ее похожей на маленькую воинственную птичку. Веллары неотступно следили за ней глазами – ее часто посещали весьма необычные идеи, но сейчас даже чересчур странные.

– Конечно, для этого понадобится время и силы, много сил! – она размышляя вслух, не обращая внимания на остальных. – Но если мы будем все вместе, нашего виденья должно хватить, чтобы провести сотню магов по лунному лучу! Когда острова подойдут, мы дождемся восхода Эллар и, сгустив ее свет, уведем их! Что скажешь, отец?

Она стремительно обернулась к Лагду, ожидая ответа; ее бледное лицо пылало от волнения. Старший веллар молча смотрел на дочь, обдумывая неожиданное предложение, наконец, задумчиво произнес:

– Молодое дерево и впрямь гибче растет; только тебе могла прийти в голову такая странная идея – переносить высоких магов, как стулья или мечи…

Лицо юной эльфы вспыхнуло румянцем, глаза сверкнули.

– Когда я говорила о том, что скоро взойдет Кровавая луна, вы тоже называли меня странной. Вы не стали слушать «почти еще ребенка»!

– И были неправы, – мягко заключил Лагд. – Но ведь я не отверг твою нынешнюю идею – я лишь назвал ее странной. Хотя, возможно, она не такая и странная. Последовав твоему плану, мы решим проблему, которая волновала Риан не одну тысячу лет!

Он помрачнел.

– Однако, боюсь, мы не сможем осуществить его.

Моав печально опустила глаза. Лагд продолжил:

– Нельзя перенести Непробуждаемых, не потревожив их. Виденье – цепь о двух концах. Заклинатель и заклинаемый – связаны. Непробуждаемые могут проснуться, и Моррог получит желаемое. Нет, мы не можем рисковать, – решительно закончил он, но Моав, похоже, ожидала такого вопроса.

– Об этом я тоже думала, – быстро заговорила она. – И мне кажется, я придумала, как перенести их, не разбудив при этом.

Старший веллар взмахнул рукой, призывая продолжить. Моав снова заходила по залу.

– Что, если попробовать опереться не о них самих, а об их имена? – неожиданно предложила она.

В глазах Лагда мелькнуло недоверие, но Моав не отступала:

– В храме Луны учат, что имя предмета заключает в себе часть его самого. Но ведь то же самое касается и живых существ! Я думаю, имен магов будет вполне достаточно, чтобы сотворить заклятие.

Старший веллар заметно оживился, синие глаза заблестели – идея заинтересовала его.

– Может быть, ты и права! – воскликнул он. – Нам известны имена всех ста магов – прежде чем погрузить их в вечный сон, Сотт занес их в Белый список, занявший три свитка. Уже много лет он хранится в храме Луны. Думаю, это не так уж и невозможно!

Один из велларов, шелестя одеждами, поднялся со своего места, отвел с лица прядь белых волос.

– Позволь мне сказать, владыка Рас-Сильвана, – ясным приятным голосом произнес он.

Лагд милостиво кивнул.

– Непробуждаемые смогут перейти в Мир-без-Времени только следуя за тем, кто станет их проводником. А это значит, кому-то из велларов придется уйти с ними…

– Мы не будем никого заставлять, – спокойно ответил Лагд, – я сам переведу их.

Дружный выдох прокатился по залу. Моав испуганно смотрела то на отца, то на велларов. Лагд задумался, будто вспомнив о чем-то важном, затем снова заговорил:

– Еще одна опасность. Для того чтобы проложить путь между мирами, понадобятся совместные усилия всех велларов, а значит – воинам придется сдерживать натиск Моррога, пока острова не уйдут. В том, что он явится на берег, можно даже не сомневаться. Рас-Сильвану нужно оценить силы – хватит ли их дабы противостоять Моррогу.

В зале снова взволнованно зашелестели, один из эльфов, ближайший к князю и его дочери, поднялся со своего места и попросил слова. У него были более темные волосы, чем у остальных, да и вообще, по всей манере держать себя он больше походил на воина, чем на мага.

– Но, владыка Рас-Сильвана, без магии велларов наше войско – ничто! – проговорил он. – Если они не будут участвовать в битве, у нас почти нет шансов. Не лучше ли будет собрать все наши силы и попробовать уничтожить Моррога.

– Твоими устами говорит мудрость великих воинов прошлого, Кадаль, – кивнул Лагд. – Но мы не можем рисковать – поражение обойдется слишком дорого. Что, если наших сил не хватит, чтобы уничтожить Моррога? Что если он все-таки пробьется к берегу? Это будет концом всего.

– Но ведь пророчество сулит ему явную смерть!

– Мудрый воин верит в лучшее, а готовится к худшему, – оборвал его князь. – Нельзя просто так полагаться на пророчество! Я знаю, о чем ты думаешь – о возвращении Иннариса. Пока не найден Нар-Исталь, нельзя быть уверенным в том, называющий себя вернувшимся Лагхом – не самозванец. Что будет, если окажется, что никакого нового Иннариса нет!