Текст книги "Год багульника. Тринадцатая луна"

Автор книги: Джен Коруна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

– В чем поможете? – еще тревожно переспросила хозяйка.

– Ну это вы уж как-нибудь сами придумайте – я теперь ваш должник…

***

Забытье Моав постепенно перешел в глубокий сон, капля за каплей возвращавший ей силы. Она спала долго и крепко, накапливая в себе драгоценное тепло. Наконец, через много часов она открыла глаза и повернула голову – ее лицо было по-прежнему бледным, но взгляд светился жизнью. Заметив движение, Сигарт подошел к постели.

– Доброе утро, – проговорил он, осторожно садясь на кровать.

Эльфа улыбнулась слабой улыбкой.

– Ан… Доброе утро.

Несмотря на протесты Моав, хэур заставил ее выпить воды и поесть меда с орехами.

– Я прикажу, чтобы тебе принесли молока, – сказал он, глядя, как она ест, и взгляд его был все еще тревожным. – Тебе ведь можно молоко?

Она кивнула.

– Вот и хорошо, ну а пока отдыхай. Я ненадолго тебя оставлю – у меня есть дела в городе.

Еще раз удостоверившись, что жизни Моав не грозит опасность, он ушел. Эльфа без сил опустилась на подушки и тут же уснула – слишком мало времени прошло с тех пор, как северный ветер выпил ее кровь…

Сон прервал настойчивый стук в дверь – хозяйка принесла парное молоко. Сделав пару глотков, Моав приободрилась. Теперь она с интересом смотрела на суетящуюся подле нее женщину. Как-то сам собой разговор перешел на Сигарта.

– Господин хэур просил принести самое свежее… – сказала женщина, любовно опуская кувшинчик с остатками молока на стол. – Заботится он о вас – вы как спали, так он все у постельки вашей сидел, глаз не сомкнул. А уж красавец-то какой – ну просто огонь! Глаза – что туча грозовая, а голос мягкий, как бархат – слово скажет, аж дрожь пробирает!..

Моав в недоумении отняла от губ стакан с молоком, но следующие слова хозяйки все прояснили.

– Ну и везучая же вы! – неожиданно заметила она, и в ее голосе слышалась явная зависть. – Уж больно руки у этих рысей мягкие да жаркие! Я тоже, как молодая была, знавала одного… Ох и горячий был, не чета моему благоверному! А как ушел с утречка, так и поминай как звали… Вот, думаю, хоть бы еще разок какая рысь согрела старые кости, тогда уже и помирать не жалко.

Моав скривилась – откровенность бывшей красотки была ей не по душе. Но та мало обращала внимания – присутствие Сигарта взволновало ее намного больше, чем стихший в одну ночь ураган. Блестящие черные глаза смерили фигурку эльфы оценивающим взглядом.

– Одного я только не могу взять в толк – и как это он кости вам не переломал? Вон ведь вы какая звонкая!

Бледное лицо эльфы залило краской – не то от смущения, не то от гнева.

– Мы просто попутчики! – возмущенно воскликнула она. – Идем вместе к горам…

Женщина рассмеялась, небрежно махнув белой пухлой рукой.

– Да знаю я таких попутчиков – как огонь с соломой. Чуть ветерок подул – и фьють! – пламя аж до неба! Да ты не боись, не отобью я твоего ясного сокола – разве что пару перышек из крыла выдерну. Он ведь теперь передо мной в долгу как-никак…

По-видимому, решив не вникать во все тонкости человеко-рысьих отношений, эльфа насупилась и снова принялась за молоко. От дальнейших рассказов любвеобильной красотки ее спасло возвращение Сигарта. Увидев смущенное лицо эльфы, он грозно взглянул на хлопотавшую хозяйку и молча кивнул на дверь. Та неохотно покинула комнату, покачивая крутыми бедрами и с обожанием глядя на хэура. Как только дверь захлопнулась, Сигарт подошел и опасливо сел на край кровати: видно было, что роль сиделки для него внове.

– Тебе лучше?

– Намного! Думаю, завтра мы можем двинуться в путь. Хорошо, что мне попался попутчик, владеющий тайнами врачевания, – сказала эльфа, и ее голос потеплел.

Сигарт же, наоборот, стал мрачным, как небо перед градом.

– В Сиэлл-Ахэль говорят, исцелять раны может лишь тот, кто сам их наносит, – глухо ответил он.

Больная потянулась и тонкими пальцами взяла его лежащую на простыне руку.

– У тебя рука, как у эльфа, – странно сказала она, рассматривая ладонь Сигарта, – разве чуть побольше…

Исподлобья глянув на Моав, он осторожно, но твердо высвободил кисть из ее руки и, еще раз посоветовав набираться сил, направился к двери.

– Там, кстати, хозяйка про тебя говорила, – крикнула ему вдогонку эльфа, – ты ей вроде должен…

– Да знаю-знаю, как-нибудь сочтемся, – недовольно пробурчал хэур и вышел из комнаты.

Вечером Моав окрепла настолько, что смогла выйти погулять. В непривычном безветрии воздух казался особенно душистым – пьянящее дыхание весны чувствовалось в каждом движении, аромат влажной земли был полон тайного ожидания. На постоялый двор эльфа вернулась спокойной и умиротворенной. Единственное, что немного волновало ее – долгое отсутствие Сигарта: уже полночь, а он все не появлялся. Подождав немного, Моав легла спать в одиночестве. Она все ворочалась в теплой постели, как до нее донесся странный звук, будто совсем рядом вздохнули. Она замерла и прислушалась – звук шел из-за стены, смежной с каморкой хозяйки… Затаив дыхание, эльфа встала с постели и на цыпочках подкралась вплотную к стене – звук повторился, на этот раз немного громче. Теперь в нем можно было разобрать странный тихий смех, похожий на воркование лесного голубя, и обрывки торопливых слов. Бледные щеки Моав вспыхнули – вслед за этими звуками из-за стены послышалось знакомое рычащее дыхание хэура. Эльфа тихо вернулась в постель и накрылась с головой. Но вдруг рывком села на кровати, злобно отбросив одеяло: бледное лицо пылало, плечи судорожно вздымались, бескровные губы дрожали. По-детски всхлипнув, Моав повалилась лицом в подушку и зарыдала…

Утром ее разбудил бодрый голос Сигарта, безжалостно распахнувшего ставни:

– Подъем! Солнце уже высоко, завтрак подан, погода – лучше не бывает!

Щурясь от яркого света, Моав приподнялась на кровати. Их взгляды с хэуром встретились – она поспешно отвела глаза. К счастью, Сигарт не заметил странного поведения, а если и заметил, то не придал значения… Когда она вышла на завтрак, он сидел за столом, уплетая за четверых; вокруг него порхала разрумянившаяся хозяйка, то и дело подкладывая добавку.

Несмотря на увещевания хэура, Моав ела очень мало.

Наспех проглотив кружку молока, она поднялась из-за стола и твердо произнесла:

– Пора! – причем определить, к кому именно она обращалась, было невозможно.

– Ну пора – так пора… – согласился Сигарт, вытирая об себя руки и подбирая вещи с лавки.

Хозяйка выразительно вздохнула и поспешно сунула в сумку хэуру завернутую в ткань жареную курицу. И еще что-то голубое – в карман куртки. Проводив постояльцев, она долго смотрела на дверь, затем еще раз вздохнула и, мечтательно и молодо улыбнувшись, отправилась мыть посуду.

Глава 6. Магия как она есть

Первым, что услышали путники, выйдя за городские ворота, было радостное и задорное ржание – Хож, задрав роскошный хвост, мчался к ним со всех четырех ног. Моав с веселым криком побежала навстречу и долго обнимала за крутую шею. Затем затянула расслабленную подпругу и подергала за стремена; вместе они подошли к Сигарту.

– Ну, что, все в сборе, дорога ждет…

– Э, нет, по дороге я больше не поеду! – заявил тот, поднимаясь в седло – в его памяти живо мелькнули убитые ночью солдаты. – Мне эти люди уже глаза намозолили – не хочу больше с ними встречаться.

– Не по дороге, так не по дороге, – неожиданно сговорчиво отозвалась эльфа и вспрыгнула на круп коня. – Ты ж у нас за рулевого, вот и правь куда хочешь.

Удивившись такой милости, хэур потянул повод и заставил коня сойти с дороги. Впрочем, день выдался настолько погожим, что Моав вскоре выказала желание прогуляться пешком. Сигарт был тоже не прочь размять ноги. Спешившись, они неспешно пошли рядом, Хож с достоинством следовал за ними. В воздухе витал характерный весенний запах мокрой земли, пригретой солнцем. Под его лучами мрачные размышления, одолевавшие хэура после происшествия в трактире, испарились как вода. Щуря серые глаза и перекинув через плечо меховой жилет, он лениво брел рядом с Моав упругой кошачьей походкой. Ему захотелось сказать девушке что-нибудь приятное.

– Может, поедешь верхом? – спросил он. – Тебе, наверное, тяжело так долго ходить…

Моав повернула скуластое личико, еще бледное после болезни.

– Да нет, все в порядке. Подумаешь, немного приболела…

– Немного приболела! Да ты ведь чуть не умерла! Ты же эльфа!

– Ну и что с того, что эльфа? – удивилась Моав.

– Ну, вы ведь это… можете помереть от любой царапины.

Она рассмеялась.

– Во-первых, все-таки не от любой, а во-вторых, не все, а только некоторые. Эллари к этим счастливцам не относятся.

– Как у вас там все сложно, – проворчал хэур – он опять все перепутал!

Он решил перевести разговор на другую тему.

– Кстати, что у тебя там произошло? – полюбопытствовал он. – Как получилось, что ты еле доплелась до трактира?

Моав небрежно махнула рукой.

– Да просто ветер оказался слишком сильным – я не рассчитала. Ну а когда поняла, было уже поздно.

Сигарт покачал головой.

– И чему вас только учат в вашем Рас-Сильване! Правда, ты ведь, поди, еще только учишься…

– И ничего не учусь! – вспыхнула она.

– Не учишься? А не мешало бы!

– Это только хэуры десять лет учатся бросать одно заклинание – я уже всему научилась!

Сигарт вздохнул и в следующий миг иронично поинтересовался:

– А у вас в Рас-Сильване все такие мелкие?

– Мелкие – не мелкие, а вот на четвереньках и с хвостом уж точно никто не бегает, – отчеканила эльфа.

Какое-то время они шли молча – попытка проявить любезность обернулась не лучшим образом. Моав сильно дулась на хэура за то, что тот не оценил ее способностей; хотя, по правде говоря, он давно их оценил – еще с тех самых пор, как она натравила деревья на виверна. Он прекрасно понимал – на это способен лишь сильный маг. Да еще ветер… Похоже, не такая уж она и хлипкая, эта ушастая малявка! Он вспомнил, что хотел спросить ее кое о чем.

– Слушай, ты когда-нибудь видела, чтобы камни исчезали?

Моав удивленно посмотрела на него – на бледном лице было написано явное сомнение в целости его рассудка.

– Я знаю, это звучит странно, – торопливо добавил Сигарт, – но я сам, своими глазами видел, как здоровенный булыжник пропал прямо в воздухе – там, на площади! Бред, конечно, но я же сам видел…

Эльфа облегченно вздохнула.

– Ну, можешь не переживать – ты не сошел с ума, – обнадеживающе сказала она. – Это я его забрала, чтоб он тебе в голову не прилетел.

– Как это забрала?

– Просто взяла и забрала на Острова-без-Времени – пусть теперь там полежит…

Сигарт сделал удивленное лицо.

– Куда-куда?!

– На Острова-без-Времени – туда отправляются дети Эллар, когда их жизнь в этом мире подходит к концу.

Хэур свел вместе брови, точно пытаясь что-то вспомнить.

– А, это туда, куда эльфы плавают на лодках?..

– Не на лодках, а на белых ладьях, – строго исправила эльфа. – Они уносят души эльфов на Острова-без-Времени, чтобы они жили там вечно в радости и покое.

– Ну ясно-ясно… – перебил Сигарт. Его больше интересовала история про булыжник. – Так и что, можно так запросто таскать вещи в этот мир, а потом возвращать их обратно?

– Для настоящего мага нет ничего невозможного, – бросила эльфа – в ее тоне скользнуло легкое пренебрежение, но Сигарт не обратил внимания.

– И как же это делают настоящие маги?

– Очень просто. Между нашим миром и Миром-без-Времени существует связь – для большинства живущих она скрыта, но тот, кто владеет магией, может использовать ее, чтобы переносить предметы из одного мира в другой.

Она хитро улыбнулась.

– Кстати, тебе это место должно быть знакомо – думаю, именно там хранятся ваши сапоги и мечи, пока вы бегаете на своих четырех.

Лицо Сигарта отразило искреннее удивление. Эльфа оживленно продолжала развивать начатую тему:

– Вероятно, хэуры делают это инстинктивно… когда меняют обличье. Своим желанием они отправляют ненужные вещи в Мир-без-Времени, а затем так же непроизвольно забирают их оттуда. Мы же переходим грань между мирами осознанно, по своей воле, тогда, когда считаем это необходимым.

Сигарт потер ладонью лицо. Мир-без-Времени… Кто бы мог подумать! Вот как он, оказывается, называется!

– Интересно… – протянул он. – А живое существо можно так перенести?

– Можно, но это требует больших усилий – чем крупнее предмет, тем сложнее ему пройти между мирами. На это способен только сильный маг, а таких в Риане единицы. А камень – ничего сложного. Для владеющего магией, конечно…

Судя по всему, ей не терпелось похвастаться перед хэуром талантами. Сигарт некоторое время обдумывал ее слова.

– Значит, ты – эльфийская колдунья? – спросил он, наконец.

Моав сделала недовольное лицо.

– Ты хотел сказать, лунная веллара?

– Кто?

– Веллара – жрица луны.

– А, ну да… Я это и хотел сказать. Так ты – веллара, да?

– Да, и мне дает свою силу сама богиня Эллар, – гордо заявила эльфа и пошла вперед.

Они умолкли – разговор опять не клеился. Сигарт невольно остановил взгляд на белых прямых волосах идущей перед ним эльфы – он вдруг понял, что ему напоминал этот цвет! Он был похож на холодный блеск полной луны, когда она стоит в зените. Сигарт снова догнал эльфу и пошел рядом с ней.

– А говорят, вы можете видеть будущее и читать мысли, – заговорил он.

– Поистине слухами полнится Риан! – отозвалась Моав. Она, похоже, была рада нарушить затянувшуюся тишину. – Эльфы не умеют предсказывать грядущие события, а чужие мысли и вовсе читают одни только темные маги. Мы видим настоящее, только глубже и тоньше, чем иные существа. Волей богини велларам открыты тайные силы, действующие во Вселенной и невидимые для остальных: мир для нас подобен кружеву из тонких нитей, связывающих между собой все на свете – живых существ, стихии природы и волю богов… Каждая жизнь опутана сотнями таких нитей, и каждая из них – некая сила! Следя за их сплетениями, можно понять причины событий и поступков – это называется виденьем, – она на миг умолкла, подбирая слова для сравнения. – Магия лунного народа подобна игре на арфе – тронув нужную струну, мы просим помощи у великих сил Вселенной. И прежде всего, у самой богини, как будто связывая себя с ними, открываясь для них.

– Неужели все эльфы умеют это? – поразился Сигарт.

– Нет, виденье – это дар; не то чтобы очень редкий, но дар. Более того, его нужно долго оттачивать, прежде чем оно станет верным. Хотя и этот процесс не бесконечен – у каждого виденья есть свой предел: некоторые вещи под силу только старшим велларам Дома Сильвана.

– А это еще что за звери?

– Рас-Сильваном правят двое высоких лунных магов: князь и княжна лунной столицы, избранные дети Эллар, ведущие свой род от самого азарлара Сильвана, – терпеливо объяснила эльфа. – Лишь они допущены в сферу магии, непосредственно приближенной к богине. Они способны получать от нее огромную силу для своих деяний; кроме этого, сгустив лунный свет, они могут обращаться к Эллар с просьбами, молить о помощи для своего народа. Еще они просят у великой богини прощения за проступки, совершенные всеми лунными эльфами, приносят ей жертвы, чтобы она не гневалась…

– В общем, налаживают отношения, – понятливо кивнул Сигарт.

– Что-то в этом роде…

С интересом слушая Моав, хэур все равно не в силах был до конца охватить умом тайны велларов – магия, которой его учили, была совсем иного свойства. Хэуры называли ее волей – сильная воля делала воина непобедимым, хрупкая – открывала слабину для врага. Годы суровых учений закаляли волю молодых рысей, делая ее подобной стальному клинку; их заклинания пронзали врага страшнее любого оружия, высасывая разум и чувства. Малейшая слабость противника оборачивалась для рысей силой: как струна протягивались заклинания между хэуром и противником, отбирая его силы. Натянув ее до звона, сыновья Хэур-Тала подчиняли врага себе и, в конце концов, уничтожали его. О тайнах же природы и кружевах в Сиэлл-Ахэль не говорили…

Следуя за эльфой, Сигарт еще раздумывал о странных умениях эллари, как его обожгла неожиданная мысль. Какими огромными силами, должно быть, будет обладать тот, кто сумеет соединить виденье эльфов и разрушительную волю хэуров!

Взволнованный своим открытием, он снова обратился к Моав:

– Значит, отобрав свою душу, хэур обретет виденье, подобно эльфийским велларам?!

Эльфа досадно нахмурилась.

– Все правда – силы авлахара перейдут к нему. Все, кроме одной – ни один хэур не дождется помощи Эллар: вы отплатили черной неблагодарностью за ее милость… Даже имея виденье, вам не дано пройти по ее лучу!

Глаза веллары вспыхнули гневом при этих словах, но Сигарт этого не заметил. Удовлетворенно вздохнув, он улыбнулся сам себе и ускорил шаг. Значит, скоро и он сможет видеть невидимые связи мира! И пусть эта луна воротит нос от его рысих ушей сколько угодно – он обойдется и без нее… Ему захотелось сейчас же бежать, искать своего авлахара; он заочно ненавидел того, кто до сих пор держит половину его души, не давая обрести полную силу. Никогда ему еще ни хотелось этой силы как сейчас! Легкой тенью в голове мелькнула мысль о том, что авлахар может точно также искать встречи с ним и что она может стать не из легких, но Сигарт укорил себя за трусость и продолжил строить планы на будущее.

За этими мечтами он уже почти забыл о вышагивающей рядом эльфе, тем более что она уже целый час не говорила ни слова.

Раздавшийся за спиной голос Моав вернул его к действительности:

– Эй, слушай, а тебе сколько лет?

Не поспевая, эльфа семенила следом. Сигарт остановился, чтобы подождать.

– Не знаю – у хэуров не принято считать года. Так, по виду судят – молодой, матерый, старый…

– Ну и ты какой?

Он на мгновение задумался.

– До матерого умом не дотягиваю – значит, наверное, еще молодой… – отозвался он, сам удивившись собственному выводу. – Ну, а ты сколько живешь на свете?

Моав ответила.

– Совсем детеныш, – улыбнулся хэур. – Тебе надо дома сидеть, в тепле, а тебя вон куда послали!

Они опять зашагали рядом.

– А родители твои живы? – помолчав, спросила эльфа.

Сигарт с недоумением посмотрел на нее.

– Родители? Рыси не знают родителей – еще котятами их забирают в барак для молодняка, там воспитывают, учат всему, что надо, а родители тут ни при чем.

– И ты что, никогда их не видел? – ужаснулась она.

– Откуда я знаю, может, и видел – ими ведь может оказаться кто угодно…

Некоторое время Моав шла молча, затем смущенно произнесла:

– Прости, что я наговорила всякого о хэурах… Я знаю, рыси – великие воины.

– Ну да, если учить по одному заклинанию в десять лет, годам к тремстам вполне можно ими стать, – съязвил Сигарт.

– Да нет, я серьезно! Мне всегда было интересно узнать побольше о хэурских заклинаниях – говорят, они очень сильные.

– Надеюсь, тебе никогда не придется сражаться с хэурами, – понизив голос, сказал Сигарт. – Ты слишком красива для этого.

Он посмотрел на эльфу – похоже, она расстроилась окончательно. Синие глаза смотрели на него по-детски робко и виновато.

– Послушай, – начала она, – ты ведь был прав, я действительно совсем немного знаю – так только, первые шаги в магии.

– Ну-ну, не прибедняйся, – рассмеялся хэур. – Ты славно отогнала виверна, да и эта история с ветром – тоже очень даже ничего.

– Нет, правда! Мне много чему надо научиться. Например, по-настоящему сгущать свет Эллар или брать вещи холодом на холод…

Сигарт удивленно вскинул бровь, ему показалось, он ослышался.

– Чего-чего?

– Есть такой прием, им владеют очень немногие маги – притягивать к себе вещи, обладающие теми качествами, которые есть у тебя, – пояснила эльфа. – Сначала ты будто натягиваешь тонкую нить между собой и тем, что похоже на тебя по своим свойствам, затем постепенно привлекаешь его. Эллари, например, могут работать с холодными предметами. Холод – это ведь основное свойство Эллар! Ну а очень опытные и сильные способны даже привлечь к себе живых существ. Например, сердцем на сердце или теплом на тепло.

– Ну вы даете! – искренне восхитился хэур. – Представляю, сколько для этого надо учиться!

– Вот я ж о чем и говорю, – вздохнула Моав. – Мне был еще хотя бы несколько лет провести в Рас-Сильване, поучиться в храме Луны…

– Так чего ж тебе не сиделось? Или тебе дали назначение?

Она отвела глаза.

– Нет, просто были важные дела, и пришлось уехать.

– Ну ничего, вернешься – все наверстаешь, – утешил ее Сигарт. – Ты ведь, как я погляжу, смышленая.

Эльфа благодарно улыбнулась.

– Ты тоже… – сказала она. И неожиданно предложила: – Слушай, а может, покажешь мне чему учат в Сиэлл-Ахэль? Ну пожалуйста!

Она молитвенно сложила маленькие ручки, взирая на хэура огромными глазами. В любой другой ситуации Сигарт бы счел подобную просьбу непростительной блажью, но с тех пор, как к нему привязались эти «два глаза плюс упрямство» (как он про себя назвал эльфу), все шло наперекосяк… Он остановился, осмотрелся вокруг, затем взглянул на небо. На фоне пушистого белого облака неподвижно завис жаворонок, его звонкая трель была едва слышима. Хэур быстро протянул руку, словно что-то хватая в воздухе – песня оборвалась, и в следующий миг маленькое тельце певца полей упало под ноги Моав. Она содрогнулась при виде жалкой кучки перьев, оставшихся от жаворонка, чье сердце остановила воля хэура; стоящий рядом конь жалобно заржал.

Эльфа бережно подняла мертвую птицу и, вперив в нее неподвижный взгляд, сжала в ладонях. Через несколько мгновений крылышки забились, жаворонок возмущенно пискнул и, вспорхнув, снова исчез в небе. Сигарт покачал головой: слишком многое разделяло его с этой маленькой эллари… Ему стало грустно от этой мысли.

Прикрыв глаза ладонью, Моав некоторое время задумчиво смотрела в небо, затем отняла руку и, повернувшись к хэуру, неожиданно спросила:

– А меня ты бы смог убить?

Сигарт удивленно посмотрел на нее.

– Зачем мне тебя убивать? Да я сам сверну шею любому, кто тебя обидит! – последние слова вырвались у него сами собой.

Сигарт осекся и отвел взгляд.

– Хэуры не убивают беззащитных женщин, – буркнул он, хотя только безумец мог назвать эльфу беззащитной.

Повисло неловкое молчание. К счастью, Моав сама прервала его.

– А как обращаться с этими штуками? – она указала глазами на заткнутые за перевязь ножи Сигарта.

Обрадованный удачным поворотом разговора, он охотно показал эльфе, как надо метать ножи. Особенно ее впечатлило искусство бросать несколько ножей с двух рук: так, чтобы каждый достигал своей цели, независимо от того, где она расположена – Сигарт особенно гордился этим, годами отточенным умением.

– От такого ножа нет спасения, – довольным тоном проговорил он, собирая любимое оружие. – Понимаешь, магия – это, конечно, хорошо, но, во-первых, она не действует на всяких тварей, вроде сулунгов – Моррог их, похоже, заговорил; а во-вторых, это отнимает слишком много сил. После нескольких заклинаний уже чувствуешь себя так, будто ты пять дней не спал и не ел – какая уж тут драка! Заклинания хороши для поединка, а если врагов больше, глупо тратить все силы на кого-то одного. Так что, как по мне, магия – на самый крайний случай, а для простых стычек есть меч, ножи, да и просто так можно шею поломать…

Последние слова он сказал, задумчиво глядя на свою руку. Стоящая рядом Моав невольно вздрогнула и поспешно поддакнула:

– У эльфов то же самое! – Проще выстрелить, чем напрягать виденье.

Она на миг задумалась, склонив набок голову, затем спросила:

– Скажи, а ты когда-нибудь кому-нибудь проигрывал?

Сигарт хрипло рассмеялся, сверкнув клыками.

– Конечно, нет, иначе я бы не стоял здесь перед тобой! Ну разве что тому виверну, от которого ты так удачно меня спасла.

– Я так и думала, – вздохнула Моав.

– Почему это?

– У тебя в глазах нет страха – такой взгляд бывает у хищника, привыкшего побеждать.

Хэур помрачнел – он и сам не мог объяснить, почему ему стало неприятно от такого сравнения.

– Ну спасибо тебе на добром слове, дочь Эллар, а то я уже и забыл, кто я есть…

На этот день знакомство с магией – и всем остальным – закончилось. Моав еще несколько раз пыталась завести разговор, но Сигарт отвечал лишь короткими «да» и «нет», так что беседа прекратилась сама собой. Недавнее добродушие теперь казалось хэуру полной глупостью, он злился на Моав за то, что она подбила его к этой никому не нужной демонстрации силы. А заодно сердился и на себя – за то, что согласился. До самого вечера они ехали молча и легли спать, даже не пожелав друг другу спокойной ночи.

Глава 7. О нерадивых принцессах, погибших душах и немного о цветах

Утро началось престранно. Первым, что увидел Сигарт, открыв глаза, была Моав: она сидела в нескольких шагах от него, подогнув колени и молча наблюдала, как он потягивается – складывалось впечатление, что она давно сидит и ждет его пробуждения.

– Что за гур? Тебе чего надо? – проворчал хэур, принимая сидячее положение.

Казалось, эльфа только и ждала этого вопроса. Она быстро развернулась и, не вставая, потянулась за стоящим рядом серебряным подносом; на нем, источая аромат чабреца, стояла большая кружка с чаем. Моав аккуратно поставила поднос перед Сигартом.

– Доброе утро. Я приготовила тебе чай.

– Чего? – не понял хэур.

– Чай приготовила…

Он подозрительно покосился на чашку – та выглядела безобидно.

– Это по какому ж такому случаю?

– По случаю твоего пробуждения.

Сигарт взглянул на эльфу – еще подозрительнее, чем на чай.

– Давай, выкладывай, что тебе от меня понадобилось, и сама пей свое варево.

Моав опустила глаза и чуть слышно всхлипнула.

– Да ничего мне не надо…

– Хочешь сказать, ты просто так решила напоить меня чаем?

– Ну да, я же сказала…

Он взъерошил пятерней волосы, потер лицо с выражением искреннего недоумения.

– Хорошо, я выпью это, только сначала рожу умою, договорились?..

Эльфа кивнула, на маленьких губках заиграла улыбка. Сигарт быстро сходил к ближайшему ручью, умылся, как смог пригладил сухие пепельные лохмы, чтобы не лезли в глаза, и вернулся. Моав сидела все в той же позе рядом с чашкой.

– А ты не будешь? – спросил он, беря чай.

– Я уже выпила.

На мгновение в серых глазах Сигарта мелькнула подозрительность, но он решил не спешить с выводами. Еще раз взглянув на эльфу, он отпил из кружки и невольно расплылся в довольной улыбке. Чай оказался удивительно вкусным, сладким; в горячей жидкости плавали лепестки цветов, стенки чашки приятно грели ладони. Обхватив ее поудобнее, Сигарт уселся на подстилке, скрестив ноги.

– А твое пойло – ничего, пить можно… – куда более дружелюбным тоном отметил он, заставив эльфу просиять.

Она тут же взяла чайничек и долила еще чаю. Как оказалось, это стало только началом странного утреннего действа. Поставив чайник на место, эльфа снова села перед хэуром и сложила руки на коленях, точно подготавливаясь к чему-то. Сигарт бросил на нее удивленный взгляд – неужели он опять что-то не так сделал? Она глубоко вздохнула и, удовлетворенно улыбнувшись, заявила:

– Сейчас я буду петь для тебя.

Немало озадаченный, Сигарт кивнул – он не знал, что нужно говорить в таких случаях. Сначала чай, теперь песни – ну точно выходной в Цитадели! Тем временем Моав откинула назад волосы, заправила их за острые ушки и запела. Сильный голос тут же заполнил поляну. На этот раз песня была не печальной – скорее, наоборот, лихой и задорной. Эльфа пела о юной принцессе, живущей в прекрасном замке: окруженная родительской любовью, она не знает ни нужды, ни печали, но не хочет она спать на пуховой постели, не хочет носить нарядные одеяния – жажда приключений гонит ее прочь из дома… Такие слова говорит она, тоскуя в дворцовой тиши:

Горевать не горевала в серебре в шелках,

Танцевать не уставала в золотых туфлях.

В полнолуние гадала, не ложилась спать,

И луна мне рассказала, что царицей стать.

Мне обещан юный принц молодой, удалой,

Приведет меня в дворец, а потом в свой покой.

Пела песню девица у резного окна,

Но сидеть в клетке птицей не хотела она.

И в палатах темной ночью не уснуть,

Ветром манит за собою дальний путь.

Только вспыхнет ярким пламенем заря,

И княжна седлает резвого коня.

«Хотя княгиня и князь – мой отец, моя мать,

Но венчаю с ветром я свою стать, свою стать.

Хоть из злата-серебра мой дворец, мой дворец,

Но хочу я в небесах птицей петь, птицей петь.

Хоть жених мой – удалой юный принц молодой,

Только следом убегаю за весной, за весной!»

– Ты красиво поешь, – заметил хэур, – только вот конец у песни уж больно грустный.

Эльфа удивленно подняла брови.

– Почему грустный?

– Ну, не знаю, – задумчиво протянул он. – Жалко бедняжку – променяла хорошего мужика непонятно на что…

– Отчего же, непонятно на что? – весело рассмеялась Моав. – На приключения!

Сигарт тряхнул головой.

– Выпороть бы ее, вот было бы приключение. И дурь бы выветрилась из головы. Жизни не знает, а туда же – приключений ей захотелось!

– А вдруг она встретит там свою любовь? – не сдавалась эльфа. – Представь – вот нападет на нее злой зверь, а тут появится прекрасный воин и спасет ее…

– Прекрасный воин ее дома ждет. Зачем же она пошла шататься не пойми где?

– Ты не понимаешь! – мечтательно вздохнула Моав. – Она не хочет сидеть дома, как все. Ей хочется чего-то необычного! Чего-то такого… такого…

– Глупая она, глупая и молодая, – категорично заключил хэур, допивая чай. – Женщине надо сидеть дома и растить воинов!

Эльфа надула губки и поднялась с земли.

– В Рас-Сильване думают по-другому!

Сигарту стало стыдно, что он так накинулся на нее – она ведь так красиво пела… И чего это его понесло на рассуждения о женщинах. Пытаясь загладить ошибку, он примирительно подошел к Моав и потрогал за рукав.

– Слушай, ты, правда, хорошо пела, мне очень понравилось…

Она подняла на него все еще немного обиженные синие глаза.

– Тебе действительно понравилось?

– Действительно, – улыбнулся он.

Нежное личико эльфы мигом озарилось радостью.

– Значит, ты на меня больше не сердишься?

– А что, должен?

– Нет, не должен. Но мало ли – кто вас, хэуров, знает?..

Она рассмеялась, недавней обиды будто и не бывало. Сигарт пожал плечами.

– Да тут и знать-то особо нечего – главное, чтобы кормили хорошо и спать не мешали…

– Обещаю, что не буду! – с подчеркнутой торжественностью произнесла Моав.

***

Еще несколько дней прошли без особых происшествий. Лиронг за лиронгом эльфа и хэур приближались к горам. Зубчатые очертания скал уже маячили впереди. Погода стояла чудная – весна торопилась навести свои порядки в остывшей за зиму природе. К Сигарту вернулось обычное спокойно-размеренное расположение духа, сопровождавшее его в долгих походах. Даже непривычная синеглазая спутница перестала раздражать его – он привык к ней, как к дождю или солнцу. Привык к странному говору Моав, к ее колкостям, ее песням… Она рассказывала о жизни в Рас-Сильване: слушая ее, хэур не уставал удивляться – как, оказывается, многого он еще не знает. И не знал бы, если бы не высовывал носа из своей Цитадели. К тому же, эльфа сама была ходячим объектом для наблюдений – ни дать ни взять, иная форма жизни, вполне достойная изучения! Сигарт все чаще и чаще ловил себя на мысли, что ему почти нравится путешествовать так – верхом на огромном коне, с говорливой эллари за спиной…