Текст книги "Глаза чужого мира"

Автор книги: Джек Холбрук Вэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Войнод показал куклу, которая продекламировала героический стих, спела фривольную песенку и завязала пикировку с Кугелем, сидевшим на корточках ближе всех и очень внимательно наблюдавшим за происходящим.

В конце концов Войноду надоело представление, и паломники один за другим отправились спать. Кугель лежал без сна, заложив руки за голову, глядя на звезды и думая о неожиданно богатой Войнодовой коллекции чародейских инструментов и приспособлений.

Убедившись, что все уснули, Кугель поднялся на ноги и осмотрел спящего Войнода. Как он и ожидал, дорожный мешок оказался надежно заперт и хранился у Войнода под мышкой. Кугель подошел к небольшому складу, где лежали припасы, достал некоторое количество жира и смешал его с мукой до получения белой пасты. Потом сложил из куска плотной бумаги небольшую коробочку и наполнил ее этой пастой. Очень вовремя припомнилось ему, что мазь, в состав которой входит жир только что убитого человека, придает клинкам небывалые свойства. Не зря некогда в одной старинной книге он прочел, что даже самый безыскусный маг готов за сие снадобье продать душу.

После этого коварный Кугель вернулся на свое место. Конечно, он не убивал Лодермулька и, так же как и товарищи, ломал голову над его судьбой, но не зря его называли Кугелем Хитроумным. На следующее утро хитрец устроил так, чтобы Войнод как бы случайно увидел, что он натирает клинок, бормоча неразборчивые слова себе под нос. Войнод немедленно пришел в ужас.

– Этого не может быть! Я поражен! О, бедный Лодермульк…

Кугель знаком приказал ему замолчать.

– Что ты удумал? – потупил он взор. – Я просто защищаю свой меч от ржавчины.

Войнод с неумолимой решительностью покачал головой.

– Все ясно! Ради своей выгоды ты убил Лодермулька! Мне ничего не остается, кроме как сообщить обо всем ловцам воров в Эрзе Дамате.

Кугель обратил к нему умоляющий жест.

– Не будь таким торопливым! Я невиновен!

Войнод, высокий угрюмый человек с пурпурными синяками под глазами, длинным подбородком и высоким узким лбом, предостерегающе поднял руку.

– Я всегда нетерпимо относился к убийству. За это необходимо безжалостное возмездие. Как минимум злодей ни в коем случае не должен воспользоваться результатами своего проступка!

– Ты имеешь в виду мазь? – деликатно поинтересовался Кугель.

– Вот именно, – ответил Войнод. – Справедливость должна восторжествовать.

– Ты суровый человек! – огорченно воскликнул Кугель. – У меня нет иного выхода, кроме как подчиниться твоему решению.

Войнод протянул руку.

– Отдай мазь, и, поскольку тебя явно одолевают угрызения совести, я смолчу о печальном происшествии.

Кугель задумчиво поджал губы.

– Да будет так. Я уже умастил свой меч. Поэтому пожертвую остаток мази в обмен на твое эротическое приспособление и вспомогательное устройство к нему, а также за парочку других талисманов.

– Я правильно расслышал? – разбушевался Войнод. – Твоя дерзость не знает границ, мерзавец! Мои вещицы бесценны!

Кугель пожал плечами.

– Мазь тоже не обыкновенный товар.

После небольшого спора Кугель уступил мазь в обмен на трубочку, выбрасывающую голубой концентрат на расстояние в пятьдесят шагов, и папирус, перечисляющий восемнадцать фаз лаганетического цикла.

Вскоре на западном берегу показались руины Эрзе Дамата – старинные виллы, ныне развалившиеся и заброшенные, среди разросшихся садов. Паломники налегли на шесты, подталкивая плот к берегу. Вдали показалась вершина Черного обелиска, при виде которой паломники не удержались, чтобы не выразить свой восторг. Плот пересек Скамандер наискосок и вскоре причалил у одного из разваливающихся старых пирсов.

Люди быстро сошли на берег и собрались вокруг Гарстанга, который обратился ко всем:

– С чувством глубокого удовлетворения я могу теперь сложить с себя ответственность. Смотрите! Святой город, где Гилфиг издал «Гностические догмы»! Где он высек кнутом Кэзью и разоблачил ведьму Энксис! Его священная нога ступала по этой самой земле! – Гарстанг драматическим жестом указал на землю, и паломники, глянув вниз, начали смущенно переминаться с ноги на ногу. – Будь что будет, мы здесь! И каждый из нас должен чувствовать облегчение. Путь был утомительным и небезопасным. Пятьдесят девять человек вышли из долины Фольгуса. Бэмиш и Рэндол были схвачены в Сагча Филд, у моста через Аск к нам присоединился Кугель, на Скамандере мы потеряли Лодермулька. Теперь нас пятьдесят семь, и все мы друзья, испытанные и верные. Печально сейчас распускать наше сообщество, которое каждому запомнилось на всю жизнь! Через два дня начнутся очистительные обряды. Мы успели вовремя. Те, кто не растратил все свои капиталы в игре, – тут Гарстанг бросил суровый взгляд в сторону Кугеля, – могут поискать себе для ночлега комфортабельные постоялые дворы. Те, кто впал в нужду, будут пробавляться, как смогут. Путешествие закончено. Наши дороги расходятся, хотя все мы обязательно встретимся через два дня у Черного обелиска. Всего вам доброго!

Паломники разбрелись; некоторые отправились вдоль берега Скамандера к близлежащему постоялому двору, другие пошли в сам город.

Кугель подошел к Войноду.

– Я чужой в этих краях. Возможно, ты сможешь порекомендовать постоялый двор, недорогой и приличный.

– Конечно, – сказал Войнод. – Я отправляюсь на постоялый двор «Старая Дострийская империя», расположенный на месте бывшего дворца. Если условия не изменились, там за скромную цену предлагают великолепные, роскошные покои и изысканные блюда.

Кугель одобрил перспективу. Вдвоем они отправились по улицам древнего Эрзе Дамата, мимо хижин, покрытых штукатуркой, потом через пустынный район, где не было никаких зданий, потом в квартал высоких особняков, расположенных в глубине замысловато спланированных садов. Люди в Эрзе Дамате были довольно красивы, хоть и более коренасты, чем народ Олмери. Мужчины носили только черное: туго обтягивающие панталоны и пиджаки с черными помпонами. Женщины великолепно выглядели в своих платьях желтого, красного, оранжевого и яркорозового цветов, а их нарядные туфли были расшиты оранжевыми и черными блестками. Голубой и зеленый цвета встречались редко, поскольку считались приносящими несчастье, а пурпурный символизировал смерть.

Женщины демонстрировали в прическах высокие перья, а мужчины носили изящные черные диски, сквозь центральное отверстие которых торчала шевелюра. Казалось, в большой моде был смолистый бальзам, и за каждым, кого встречал Кугель, тянулся аромат алоэ, мирры или цинтии. В общем и целом народ Эрзе Дамата выглядел не менее цивилизованным, чем народ Каучике, и гораздо более живым, чем вялые граждане Азеномея.

Впереди показался постоялый двор «Старая Дострийская империя», который стоял неподалеку от Черного обелиска. К разочарованию Кугеля и Войнода, все комнаты были заняты, и прислужник отказался впустить их.

– На очистительные обряды собралось множество благочестивых людей, – объяснил он. – Вам повезет, если вы найдете хоть какойнибудь ночлег.

Так оно и оказалось: Кугель и Войнод ходили от одного постоялого двора к другому и везде получали отказ. Наконец они нашли приют на западной окраине города, у самой границы с Серебряной пустыней, в большой таверне довольно сомнительного вида, которая называлась «Под зеленой лампой».

– Еще десять минут назад я не смог бы вас разместить, – заявил хозяин, – но ловцы воров схватили двух моих постояльцев, назвав их разбойниками и отъявленными мошенниками.

– Надеюсь, остальные квартиранты не отличаются такими склонностями? – осведомился Войнод.

– Кто знает? – ответил хозяин. – Мое дело – обеспечить пищу, напитки и ночлег, не более того. Жуликам и головорезам хочется есть, пить и спать не меньше, чем ученым и ревнителям веры. Все когдалибо проходили через мои двери. В конце концов, я и о вас ничего не знаю.

Сгущались сумерки. Кугель и Войнод, не поднимая больше шума, устроились в таверне «Под зеленой лампой». Освежившись, они направились в общий зал, чтобы поужинать. Зал оказался довольно большим, с потемневшими от времени балками, полом, вымощенным темнокоричневой плиткой, и многочисленными деревянными столбиками и колоннами – изрезанными и потрескавшимися, – на которых стояли лампы. Постояльцы подобрались самого разного сорта, как намекал хозяин. Они могли похвастаться дюжиной разнообразных костюмов и цветов кожи. С одной стороны сидели тощие, как змеи, жители пустыни в кожаных туниках, с другой – четверо типов с белыми лицами и шелковистыми рыжими чубами. В самом конце стойки расположилась группа наемных убийц в коричневых штанах, черных плащах и кожаных беретах, у каждого мочку уха украшал сферический самоцвет на золотой цепочке.

Кугель и Войнод съели ужин весьма приличного качества, хотя и несколько грубо сервированный, а потом остались попивать вино и размышлять, как провести вечер. Войнод решил отрепетировать страстные крики и благочестивое исступление, которые собирался продемонстрировать во время очистительных обрядов. А Кугель умолял его одолжить талисман для эротической стимуляции.

– Женщины Эрзе Дамата предстают в самом выгодном свете, а с помощью этого талисмана я расширю свои познания в сей области.

– Ни в коем случае, – сказал Войнод, поплотнее прижимая к себе дорожный мешок.

Кугель мрачно нахмурился. Претенциозные представления Войнода о самом себе казались особенно нелепыми и отвратительными изза его нездоровой, изможденной и угрюмой внешности. Войнод осушил свою кружку с педантичной бережливостью, вызвавшей еще большее раздражение Кугеля, и поднялся на ноги.

– А теперь я удалюсь к себе в комнату.

В тот момент, когда он поворачивался, один из наемных убийц, с важным видом пересекающий комнату, толкнул волшебника. Войнод набросился на него с язвительными наставлениями. Бандит набычился:

– Как ты смеешь учить меня! Вытаскивай меч и защищайся, или я отрежу тебе нос!

С этими словами крепыш выхватил свой клинок.

– Как хочешь, – сказал Войнод.

Он подмигнул Кугелю, умастил клинок мазью и повернулся к противнику.

– Готовься к смерти, приятель!

Он величественно прыгнул вперед. Бандит, заметившим приготовления Войнода, понял, что имеет дело с волшебством, и стоял, оцепенев от ужаса. Войнод взмахнул мечом и сразу же проткнул противника насквозь. Сидящие у стойки приятели бандита начали подниматься на ноги, но остановились, когда Войнод с замечательным апломбом повернулся к ним лицом.

– Осторожнее, вы, петухи с навозной кучи! Посмотрите на лицо вашего приятеля! Он умер, сраженный волшебным клинком, который сделан из неумолимого металла и режет камень и сталь, как масло. Смотрите!

И Войнод ударил мечом по столбу. Лезвие, наткнувшись на железную скобу, разлетелось на дюжину кусков. Войнод остался стоять в полном замешательстве, зато бандиты ринулись вперед.

– Ну, что ты теперь скажешь о своем волшебном клинке? Наши мечи сделаны из обычной стали, но кусаются больно!

И через минуту Войнода разрезали на куски. После убийцы повернулись к Кугелю.

– А как насчет тебя? Хочешь разделить судьбу своего дружка?

– Ни в коем случае, – заявил Кугель. – Этот человек был всего лишь моим слугой и носил мой дорожный мешок. Я – волшебник. Поглядитека на эту трубку! Я выпущу голубой концентрат на первого же, кто начнет угрожать мне!

Убийцы пожали плечами и отодвинулись. Кугель прибрал к рукам мешок Войнода, а потом жестом подозвал хозяина.

– Будь так добр, убери эти трупы. А затем принеси мне еще кружечку глинтвейна.

– А как быть со счетом твоего товарища? – брюзгливо осведомился хозяин.

– Я заплачу, не беспокойся.

Трупы оттащили на задний двор без промедления, и в зале снова воцарилась дружеская атмосфера. Кугель выпил последнюю кружку вина, после чего удалился в свою комнату и там разложил на столе содержимое мешка Войнода. Деньги отправились в его собственный кошелек, талисманы, амулеты и инструменты он упаковал в дорожный мешок, мазь отбросил в сторону. Довольный результатами дневных трудов, Кугель откинулся на ложе и вскоре заснул.

На следующий день он побродил по городу, поднялся на самый высокий из восьми холмов. Вид, расстилающийся перед ним, был одновременно унылым и величественным. Слева и справа катились могучие воды Скамандера. Путешественник прогуливался мимо руин, пустырей, оштукатуренных хижин бедняков и дворцов богачей. Эрзе Дамат был самым большим городом из всех, что когдалибо видел Кугель, гораздо обширнее, чем любой город в Олмери или Асколезе, хотя в настоящее время большая его часть лежала в руинах.

Вернувшись в центральную часть, Кугель отыскал профессионального географа и, оплатив услуги, осведомился о самой безопасной и быстрой дороге в Олмери. Мудрец не стал давать торопливого и непродуманного ответа, а достал несколько карт и справочников. После глубокого раздумья он обернулся к Кугелю.

– Вот мой совет. Следуй по течению Скамандера на север, к Аску, потом продолжай путь вдоль Аска, пока не наткнешься на мост на шести опорах. Здесь повернись лицом к северу, пройди вдоль гор Магнаца, после чего окажешься перед лесом Великой безлюди. Иди на запад через этот лес и дойдешь до берега Северного моря. Здесь придется строить лодку, обшить ее кожей и вверить свою судьбу силе ветра и течения. Если благодаря случаю ты достигнешь земли Падающей Стены, то путь оттуда на юг в Олмери будет относительно легким.

Кугель нетерпеливо дернул плечами.

– Это примерно та дорога, по которой я пришел сюда. А другого пути нет?

– Вообщето есть. Отчаянный человек может решиться и рискнуть пройти через Серебряную пустыню, после чего окажется у Певчего моря, на другом берегу которого лежат непроходимые пустоши, примыкающие к Восточному Олмери.

– Ну что ж, это кажется приемлемым. Как я могу пересечь Серебряную пустыню? Там ходят караваны?

– Там только бандиты, предпочитающие захватить все добро, и некому продавать товары. Для того чтобы устрашить бандитов, потребуется отряд как минимум в сорок человек.

Кугель вышел из будки. В близлежащей таверне он выпил флягу вина, обдумывая, как лучше собрать отряд в сорок человек. Паломников, между прочим, было пятьдесят шесть – нет, пятьдесят пять после смерти Войнода. И все же такой группы вполне бы хватило…

Кугель выпил еще вина и продолжил размышления о будущем. Наконец он заплатил по счету и направил свои стопы к Черному обелиску. Пожалуй, называть эту скульптуру обелиском не стоило, ибо это был огромный клык из однородного черного камня, поднимающийся над городом на высоту сотен футов. У его основания было вырезано пять фигур, смотрящих в разные стороны, каждая из них представляла верховного приверженца какойлибо конкретной веры. Гилфиг стоял лицом к югу, его четыре руки протягивали различные символы, а ноги опирались на шеи погруженных в экстаз молящихся, пальцы ног были удлинены и загнуты кверху, что указывало на элегантность и изящество.

Кугель обратился за сведениями к проходящему неподалеку прислужнику.

– Кто является высшим иерархом Черного обелиска и где я могу найти его?

– Предтеча Хальм, – ответил прислужник и указал на великолепное здание неподалеку. – Внутри этого сооружения, усыпанного самоцветами, ты можешь найти его святилище.

Кугель пошел к указанному зданию и после долгих жарких объяснений явился пред очи предтечи Хальма – человека средних лет, довольно плотного и круглолицего. Кугель махнул рукой помощнику верховного жреца, который с такой неохотой привел его сюда.

– Иди! Моя весть предназначена лишь для ушей предтечи.

Предтеча сделал знак, и жрец удалился. Кугель придвинулся вперед.

– Я могу говорить, не боясь, что меня подслушают?

– Да.

– Прежде всего, – сказал Кугель, – знай, что я – могущественный волшебник. Смотри: трубка, которая выбрасывает голубой концентрат! А здесь – свиток, перечисляющий восемнадцать фаз лаганетического цикла! Вот этот инструмент – рог, который позволяет мертвым разговаривать или передавать информацию в мертвый мозг! Мне подвластны и другие чудеса!

– Действительно, интересно, – пробормотал предтеча.

– Мое второе откровение таково: некогда я служил составителем благовоний в храме Телеолога в далеких краях, где узнал, что каждая из священных статуй сооружается так, чтобы жрецы в случае необходимости могли совершать действия, приписываемые самому божеству.

– Почему бы и нет? – благодушно осведомился предтеча. – Божество, контролирующее каждый аспект существования, склоняет жрецов совершать подобные действия.

Кугель выразил согласие с этим замечанием.

– Поэтому я предполагаю, что статуи, вырезанные на Черном обелиске, в некотором отношении подобны другим.

Предтеча улыбнулся.

– Какую конкретно из пяти ты подразумеваешь?

– Конкретно – изображение Гилфига.

В глазах предтечи появилось отсутствующее выражение. Казалось, он размышляет.

Кугель указал на различные талисманы и инструменты.

– В благодарность за услугу я передам некоторые из этих приспособлений на попечение твоего ведомства.

– А что за услуга?

Кугель объяснил во всех подробностях, и предтеча задумчиво кивнул.

– Ты не мог бы еще раз продемонстрировать свои магические товары?

Кугель послушался.

– Это все твои приспособления?

Кугель с неохотой выложил эротический вдохновитель и объяснил функции вспомогательного талисмана. На этот раз предтеча энергично закивал головой.

– Я думаю, мы достигнем соглашения. Все будет так, как захочет всемогущий Гилфиг.

– Значит, договорились.

– Договорились.

На следующее утро группа из пятидесяти пяти паломников собралась у Черного обелиска. Они распростерлись перед фигурой Гилфига и приготовились к своим обрядам. Внезапно глаза статуи сверкнули огнем и рот открылся.

– Паломники! – раздался металлический голос. – Идите и исполните мое повеление. Вы должны отправиться через Серебряную пустыню к берегам Певчего моря! Там стоит святилище, и вы должны посетить его! Идите через Серебряную пустыню, со всей возможной скоростью!

Голос затих.

– Мы слышим, о Гилфиг! Мы повинуемся! – выкрикнул Гарстанг.

В этот момент Кугель метнулся вперед.

– Я тоже слышал это чудо! О боже, как ты велик и могуществен! Идемте, отправляемся в путь.

– Не так быстро, – остановил его рвение Гарстанг. – Мы не можем бежать вприпрыжку, подобно дервишам. Нам понадобятся припасы, а также вьючные животные. Для этого потребуются некоторые средства. Кто сможет внести их?

– Я предлагаю двести терций!

– А я – шестьдесят терций, все мое богатство!

– А у меня осталось только сорок терций.

Все продолжали в том же духе, и сам Кугель внес в общий фонд шестьдесят пять терций.

– Хорошо, – сказал Гарстанг. – Значит, завтра я сделаю соответствующие приготовления, и на следующий день, если все пойдет хорошо, мы покинем Эрзе Дамат через старые Западные ворота!

* * *

Наутро Гарстанг, в сопровождении Кугеля и Касмайра, отправился добывать необходимое снаряжение. Их направили на тягловый двор, расположенный в опустевшем районе, окруженном бульварами старого города. Стены из глиняных кирпичей окружали территорию, откуда доносились вопли, выкрики, низкое мычание, гортанный рык, лай, визг и рев – и сильный запах, сочетающий в себе аммиак, силос, дюжину сортов навоза и примесь подгнившего мяса.

Путешественники вошли в помещение, выходящее окнами на центральный двор, где в загонах, клетках и загородках содержались столь разнообразные животные, что Кугель был просто изумлен.

Смотритель двора вышел к ним быстро. Это оказался высокий человек с желтой кожей и множеством шрамов. У него не хватало одного уха. На нем была туника из серой кожи, подпоясанная в талии, и высокая черная шляпа в форме конуса.

Гарстанг изложил цель их визита.

– Мы – паломники, которые должны отправиться в путешествие через Серебряную пустыню. Хотели бы нанять вьючных животных. Нас пятьдесят или более человек, и нам предстоит пройти по двадцать дней в каждом направлении и провести, возможно, дней пять в отправлении религиозных обрядов. Пусть эта информация направляет тебя в твоих размышлениях. Естественно, мы ожидаем, что получим крепких, трудолюбивых и послушных животных.

– Все это очень хорошо, – заявил смотритель, – но цена найма идентична цене продажи, так что проще приобрести весь товар в личное пользование.

– А какова цена? – поинтересовался Касмайр.

– Зависит от вашего выбора.

Гарстанг, разглядывая территорию двора, удрученно покачал головой.

– Признаюсь, я в замешательстве. Столько животных!

– Если вы согласитесь выслушать меня, я могу все объяснить. – Смотритель учтиво кивнул.

– Значит, мы получим двойную пользу, выслушав тебя, – вежливо сказал Гарстанг, хотя Кугель начал нетерпеливо жестикулировать.

Смотритель подошел к полке и снял с нее фолиант в кожаном переплете.

– В прошедшем тысячелетии безумный король Кутт приказал устроить для личного развлечения и для изумления мира зверинец, каких еще не видывали. Его волшебник Фоллиненс сотворил для этого группу уникальных животных и уродов, используя самые безумные комбинации различных видов плазмы. Результаты вы видите.

– Неужели зверинец просуществовал так долго? – в удивлении спросил Гарстанг.

– Конечно нет. От безумного короля Кутта ничего не сохранилось, кроме легенды и записной книжки волшебника Фоллиненса. – Здесь он постучал по кожаному переплету фолианта. – Она описывает его необычную системологию. Например… – Он открыл книгу. – Так… гм. Вот высказывание, чуть менее пространное, чем остальные, оно анализирует полулюдей. Это не более чем короткий набор заметок:

«Гэд – гибрид человека, химеры, прыгающего насекомого.

Деодан – росомаха, василиск, человек.

Эрб – медведь, человек, веретенница, демон.

Грув – человек, очковая летучая мышь, необычная разновидность.

Лейкоморф – неизвестно.

Базил – фелинодор, человек, оса».

Касмайр от изумления хлопнул в ладоши.

– Значит, Фоллиненс создал этих существ к последующему ущербу для человечества?

– Конечно нет, – сказал Гарстанг. – Это больше похоже на упражнения в пустых раздумьях. Дважды он признается, что не знает ответа.

– Я склоняюсь к такому же мнению, – заявил смотритель, – хотя в других местах он проявляет меньше сомнений.

– А как те животные, что находятся перед нами, связаны со зверинцем? – спросил Касмайр.

Смотритель пожал плечами.

– Еще одна из шуточек безумного короля. Он выпустил всю свою коллекцию в окрестностях города, чем вызвал беспорядки. Существа, наделенные безудержной плодовитостью, стали еще более странными и теперь в больших количествах бродят по равнине Опагюны и лесу Блэнвальт.

– Ну а как насчет нас? – поинтересовался Кугель. – Нам нужны вьючные животные, послушные и неприхотливые, а не уроды и монстры, какими бы занимательными они ни были.

– Некоторые из моего обширного поголовья способны выполнять требуемые функции, – с достоинством ответил смотритель. – Эти идут по самой высокой цене. С другой стороны, всего за одну терцию вы можете получить длинношеее существо с большим животом, отличающееся невероятной прожорливостью.

– Цена привлекательна, – с сожалением сказал Гарстанг. – К несчастью, нам нужны животные, которые могли бы нести пишу и воду через Серебряную пустыню.

– В таком случае нам придется иметь в виду более конкретную цель. – Смотритель принялся рассматривать своих подопечных. – Высокий двуногий зверь, вероятно, менее свиреп, чем кажется с первого взгляда…

В конечном итоге они собрали караван, насчитывающий пятнадцать животных, и договорились о цене. Смотритель привел зверей к калитке, Гарстанг, Кугель и Касмайр приняли их в собственность и умеренным шагом повели пятнадцать разносортных существ через улицы Эрзе Дамата к Западным воротам. Здесь Кугеля оставили присматривать за караваном, а Гарстанг и Касмайр отправились покупать припасы и другие необходимые вещи.

К наступлению сумерек все приготовления закончились, и на следующее утро, когда первые бордовые лучи солнечного света коснулись Черного обелиска, паломники отправились в путь. Животные несли корзины с пищей и бурдюки с водой. На всех паломниках были новые туфли и шляпы с широкими полями. Гарстанг не смог нанять проводника, но зато приобрел у географа карту, хотя на ней был показан лишь маленький кружок, обозначенный как Эрзе Дамат, и более крупная территория с пометкой «Певчее море».

Кугелю дали вести одно из животных, двенадцатиногое существо двадцати футов длиной с маленькой, глупо ухмыляющейся детской головкой, покрытое рыжеватокоричневым мехом. Кугеля это поручение раздражало, потому что животное дышало ему в затылок и несколько раз подходило так близко, что наступало Кугелю на пятки.

Из пятидесяти семи паломников, сошедших с плота, сорок девять отправились на поиски святилища на берега Певчего моря, и это число почти сразу уменьшилось до сорока восьми. Некто Тохарин, сошедший с тропы по естественной надобности, был укушен чудовищным скорпионом и гигантскими скачками умчался на север, хрипло вопя и причитая.

День прошел без инцидентов. Земля была сухой, серой пустыней, усеянной камнями. К югу простиралась гряда низких холмов. Кугелю показалось, что он видит одну или две фигуры, неподвижно стоящие на гребне. На закате караван сделал привал. Кугель, вспомнив о бандитах, которые, по слухам, водились в этом районе, убедил Гарстанга поставить двух часовых: Липпельта и МиркМэйсена.

Наутро часовые исчезли без следа, и паломники почувствовали тревогу и подавленность. Они стояли, сбившись в беспокойную кучку, и оглядывались по сторонам. Пустыня была плоской и бесцветной в темном слабом свете зари. На юге виднелось несколько холмов, лишь их гладкие вершины были освещены, во всех остальных направлениях земля оставалась плоской до самого горизонта.

Вскоре караван тронулся в путь, и теперь паломников осталось только сорок шесть. Кугеля, как и прежде, приставили к длинному многоногому животному, которое теперь завело моду бодать Кугеля ухмыляющейся физиономией между лопаток. День прошел без какихлибо событий. Мили впереди стали милями позади.

Первым шагал Гарстанг с посохом в руке, за ним Витц и Касмайр, затем другие. Дальше шли вьючные животные, каждое из которых отличалось собственным характерным силуэтом: одно приземистое и извивающееся, другое высокое, на двух ногах, почти с человеческой фигурой, если не считать головы, которая была маленькой и сплюснутой, как панцирь крабамечехвоста. Еще одно, с горбатой спиной, казалось, подпрыгивало или скакало на шести негнущихся ногах, другое было похоже на лошадь, покрытую белыми перьями. За животными тянулись остальные паломники. Бланер, как обычно, шел последним в соответствии с преувеличенным самоуничижением, к которому был склонен. На привале в этот вечер Кугель вытащил расширяющуюся ограду, которая некогда была собственностью Войнода, и окружил паломников надежным частоколом.

На следующий день путешественники пересекли гряду невысоких гор, и здесь на них напали бандиты. Однако это, казалось, была всего лишь разведка боем, и единственной жертвой оказался Хакст, раненный в пятку. Но два часа спустя произошло более серьезное событие. Когда они проходили под склоном горы, оттуда сорвался большой камень и прокатился через весь караван, убив одно животное, а также канатоходца Андла и скептика Роурмеунда. Ночью умер и Хакст, несомненно отравленный ранившим его оружием.

С мрачными лицами паломники двинулись в путь и почти сразу их атаковали бандиты. К счастью, путешественники были настороже, и в результате бандиты бежали, оставив дюжину убитых, в то время как караван потерял только Крэя и Магастена.

Теперь среди паломников начало раздаваться недовольное ворчание, и взгляды поворачивались на восток, к Эрзе Дамату. Гарстанг попытался поднять упавший дух отряда.

– Мы – гилфигиты! Гилфиг сказал! На берегах Певчего моря мы отыщем священное место! Гилфиг всеведущ и всемилостив. Те, кто пал в служении ему, немедленно переносятся в райский Гамомер! Паломники! На запад!

Приободрившись, караван снова отправился в путь, и день прошел без особых происшествий. В течение ночи, однако, три вьючных животных высвободились из своих пут и удрали из лагеря, и Гарстангу пришлось сократить паек для всех.

На седьмой день пути Тимфокс съел пригоршню ядовитых ягод и умер в судорогах, после чего его брат Витц, оратор, впал в безумие и стал бегать вдоль вереницы животных, поминая всуе имя Гилфига и вспарывая ножом бурдюки с водой, пока Кугель наконец не убил его.

Два дня спустя изможденные путники набрели на источник. Несмотря на предупреждение Гарстанга, Сайанэйв и Арло бросились на землю и начали пить воду огромными глотками. Почти тут же они схватились за животы, давясь и задыхаясь, их губы приобрели цвет песка, и вскоре они умерли.

Неделю спустя пятнадцать человек и четверо животных преодолели подъем и взглянули вдаль на спокойные воды Певчего моря. Кугель выжил, и вместе с ним Гарстанг, Касмайр и Сабакуль. Перед ними лежало болото, питаемое небольшим ручьем. Кугель проверил воду амулетом, которым его снабдил Юкуону, и объявил ее безвредной. Все напились до отвала, поели тростника, превращенного в питательную, хоть и безвкусную субстанцию тем же амулетом, и уснули.

Кугеля разбудило предчувствие опасности. Вскочив, он увидел, что тростники зловеще шевелятся. Он разбудил своих приятелей, и все приготовились к бою, однако то, что шевелилось в тростниках, исчезло.

Полдень уже давно прошел. Паломники спустились к унылому берегу, чтобы оценить ситуацию. Они посмотрели на север и на юг, но не увидели никаких признаков святилища. Разгорелись страсти. Началась ссора, успокоить которую Гарстанг смог только посредством искуснейших убеждений.

Потом Бальк, который бродил вдоль берега, вернулся в необычайном оживлении.

– Деревня!

Все пустились туда с надеждой и охотой, но деревня, когда путники подошли к ней, оказалась очень бедной – кучка тростниковых хижин, населенных людьмиящерицами. Они вызывающе скалили зубы и били по земле жилистыми голубыми хвостами. Паломники возвратились на старое место и уселись на дюнах, глядя на невысокие волны Певчего моря.

Гарстанг, ослабевший и согнувшийся от перенесенных лишений, заговорил первым, пытаясь вдохнуть оживление и бодрость в свой голос.

– Мы дошли до места назначения, восторжествовали над ужасной Серебряной пустыней! Теперь нам нужно только определить местонахождение святилища и совершить обряды. Потом мы сможем вернуться в Эрзе Дамат, к будущему, где уготовано блаженство!

– Все это очень хорошо, – пробурчал Бальк, – но где искать святилище? И справа, и слева от нас – все тот же унылый берег!

– Мы должны вверить себя руководству Гилфига, – заявил Сабакуль.

Он нацарапал стрелку на куске дерева, дотронулся до нее священной лентой и воззвал: