Текст книги "Декстер без демона"

Автор книги: Джеффри Линдсей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 36

Я УСТАЛ ДО МОЗГА КОСТЕЙ, СБИТ С ТОЛКУ И ДАЖЕ, ЧТО ХУЖЕ ВСЕГО, ДО СИХ ПОР ИСПУГАН. От каждого безобидного звука сигнала я подпрыгивал и пытался найти хоть какое-нибудь оружие, чтобы защититься. Каждый раз, когда какая-нибудь машина проезжала в нескольких дюймах от моего бампера, я вглядывался в зеркало заднего вида, ожидая какого-либо враждебного действия или взрыва этой ненавистной музыки из моего сна.

Что-то преследовало меня. Я по-прежнему не знал зачем и что это такое, кроме этой неопределённой связи с древним богом, но я знал что оно следует за мной, и даже если оно не схватит меня прямо сейчас, то наверняка приведёт меня к такому состоянию что капитуляция для меня станет истинным облегчением.

Какое хрупкое создание – человек! А я без Пассажира, который был практически всем, и вовсе жалкая имитация человека. Слабый, мягкий, медленный и глупый, слепой, глухой и неосведомлённый, беспомощный, безнадёжный и измотанный. Да, я уже был готов лечь и пусть оно захватит меня, что бы это ни было. Впустить его в себя, позволить музыке затянуть меня в радостный водоворот огня и чистое счастье смерти. Не будет никаких переговоров, никакой борьбы, ничего, просто конец всему что есть Декстер. И через несколько таких ночей, как сегодняшняя, это может случится.

Даже на работе не было облегчения. Дебора будто сидела в засаде ожидая меня, и выскочила как только я вышел из лифта.

"Старжак пропал", выпалила она. "В почтовом ящике почта за пару дней, газеты на дорожке+ Он исчез".

"Но это же хорошие новости", сказал я, "Раз он сбежал, это ли не доказательство его вины?"

"Ни хрена это не доказательство!", взорвалась она, "Также было и с Куртом Вагнером, и нашли мы его мёртвым. Откуда я знаю, может то же случилось и со Старжаком?"

"Надо просмотреть списки разыскиваемых", предложил я, "Мы должны найти его первыми"

Дебора пнула ногой стенку, "Да мы ни фига не находим первыми! Мы не можем даже сделать это вовремя! Декс, помоги мне!", взмолилась она, "Меня все это уже выводит из себя!"

Я мог бы сказать ей, что меня это выводит гораздо сильнее, но это было бы немилосердно. "Я попытаюсь", пообещал я вместо этого, и Дебора, сутулясь пошла дальше.

Я не дошёл даже до своего кабинета, как меня поймал Винс Масуока с притворным хмурым выражением на лице, "А где пончики?", спросил он обвиняюще.

"Какие пончики?", недоумённо спросил я.

"Так ведь твоя очередь", проинформировал он, "Ты должен был принести сегодня пончики".

"У меня была тяжёлая ночь".

"И теперь у нас будет тяжёлое утро?", спросил он, "И где справедливость?"

"Я не делаю справедливость, Винс. Я просто работаю с брызгами крови".

"Хмм", хмыкнул он, "Очевидно что и пончики тоже не делаешь". И он пошёл дальше с почти убедительной имитацией негодования на лице, оставив меня с мыслью, что я не помню другого такого случая когда Винс одержал бы верх надо мной в любом виде словесного поединка. Ещё один показатель того, что поезд тронулся! Может ли это означать конец для бедного Распадающегося Декстера?

Остальная часть рабочего дня была длинна и ужасна, и как всем известно – рабочие будни именно такими и должны быть. Хотя это никогда не было проблемой для Декстера; я всегда на работе был чем-то занят и неестественно весел, и никогда не жаловался и не смотрел на часы. Я наслаждался своей работой, возможно из-за того что сознавал – это часть игры, часть Большой Шутки Декстера на пути к становлению человеком. Но для действительно хорошей шутки нужно по крайней мере что-то ещё иметь внутри, а так как я был теперь совсем одинок, без своего внутреннего зрителя, казалось что вся "соль" шутки ускользала от меня.

Я мужественно тащился сквозь это утро, съездил на труп в центре города, вернулся для бессмысленной лабораторной работы. Я заканчивал этот день оформляя заказы и заканчивая отчёт. Когда я убирался на столе перед уходом домой, зазвонил телефон.

"Мне нужна твоя помощь!", голос сестры прозвучал довольно грубо.

"Естественно", сказал я, "Хорошо что ты это понимаешь".

"Я сегодня на дежурстве до полуночи", продолжила она, игнорируя мою остроумную реплику, "А Кайл сам не сможет повесить ставни".

Как часто в этой жизни бывает только в середине беседы я начинаю понимать что не имею понятия о чём собственно разговор. Это очень тревожный факт и если бы другие это тоже понимали, особенно те, которые сидят в Вашингтоне, то этот мир был бы гораздо лучше.

"А зачем вообще Кайлу вешать ставни?", поинтересовался я.

"Господи, Декстер! Ты чем занимался весь день? На нас надвигается ураган!", воскликнула Дебора в трубку.

Может быть лучше было бы ей сказать, что чем бы я ни занимался в этот день, но у меня не было ни минуты, чтобы спокойно посидеть и послушать прогноз погоды. Вместо этого я просто сказал, "А, точно, ураган. Как волнующе! Когда прийти?"

"Постарайся к шести. Кайл будет ждать тебя".

"Ладно", согласился я, но Дебора уже повесила трубку.

Думаю этот короткий телефонный разговор с Деборой мне следует воспринимать как своего рода формальное извинение за её недавнюю бессмысленную враждебность. Весьма возможно что она готова принять моего Тёмного Пассажира, особенно когда его больше нет. По идее это должно меня радовать. Но учитывая какой у меня был день, это была просто ещё одна заноза под ногтем несчастного Растоптанного Декстера. Вдобавок к этому, совершенная наглость со стороны урагана выбрать именно этот момент для своей бессмысленной агрессии. Настанет ли конец когда-нибудь всем этим страданиям и боли?

А, ну да! Существовать это значит утопать в страданиях! И я пошёл на встречу с любовником Деборы.

Прежде, чем завести машину я отзвонился Рите, которая по моим подсчётам уже должна быть дома.

"Декстер", ответила она запыхавшись, "Не могу припомнить сколько у нас воды в запасе, а на стоянке у Пабликс совершенно негде поставить машину!".

"И ладно, мы будем пить пиво", вставил я.

"Думаю консервов у нас достаточно, кроме говяжьей тушенки, которой уже два года", продолжала она говорить, вряд ли сознавая что кто-то что-то сказал. Поэтому я дал ей возможность нестись дальше, надеясь что она сама в конце концов иссякнет, "Фонарики я проверяла две недели назад. Помнишь как отключалось электричество на сорок минут? И запасные батарейки в холодильнике на нижней полке. Сейчас со мной Коди и Астор, завтра нет продлёнки, но кто-то в школе им рассказал про ураган Эндрю и думаю Астор немного напугана, ты может с ними поговоришь об этом, когда вернёшься? И объясни им что это как большая гроза, и с нами всё будет в порядке, что будет просто сильный ветер и грохот, и не будет света какое-то время. И если ты по дороге домой увидишь какой-нибудь магазин, где не слишком много народу, заскочи и купи несколько бутылей воды, сколько сможешь взять. И лёд, кажется переносной холодильник всё ещё лежит на полке над стиральной машиной, мы можем положить туда лёд и скоропортящиеся продукты. О, а как твоя лодка? С ней ничего не будет? Или что-то надо с ней сделать? Думаю мы можем убрать всё со двора до темноты, я уверена что всё будет нормально, и может быть до нас и не достанет".

"Хорошо", вклинился я в этот монолог, "Я буду поздно".

"Ладно. О, поглянь-ка, магазин Вин-Дикси кажется не сильно забит. Мы попробуем зайти, тут есть свободное место на стоянке. Пока!".

Никогда не думал что такое возможно, но Рита очевидно научилась говорить на одном дыхании. Или может она как кит, выплывает каждый час за порцией воздуха. Однако, это было захватывающее представление и после него мне стало легче подготовится к установке ставней с одноруким дружком моей сестрёнки. Я завёл машину и влился в дорожное движение.

Если движение в час пик это совершеннейший беспредел, то движение в час пик в ожидании урагана это буквально конец света, безумие в стиле мы-все-умрём-но-ты-первый. Люди вели машины так словно они точно прикончат каждого, кто помешает им достать фанеру и батарейки. До маленького дома Деборы на Корал Гейблс было не так уж далеко, но когда я наконец подъехал к нему, я чувствовал себя так, будто выдержал испытание мужественности апачей.

Когда я выходил из машины, входная дверь распахнулась и появился Чацкий. "Здорово, братан", крикнул он. Он помахал своим крюком вместо левой руки и спустился к дорожке встретить меня. "Я, честно, ценю твою помощь. С этим проклятым крюком довольно сложно закручивать гайки".

"Еще труднее ковырять в носу", буркнул я, немного раздражённый его веселым страданием.

Но вместо того чтобы обидеться, он рассмеялся, "Точно. И труднее всего вытирать себе задницу. Ну, пошли. Я всё сложил на заднем дворе".

Я прошел с ним за дом, где у Деборы был маленький заросший внутренний дворик. Но к моему огромному удивлению, он больше не был заросшим. Деревья, нависавшие раньше над двориком, были обрезаны, и сорняки, растущие между каменными плитами, исчезли. Остались только три аккуратно подстриженных розовых куста и клумба каких-то садовых цветов, а также в углу стоял начищенный до блеска гриль для барбекю.

Я посмотрел на Чацкого подняв брови в удивлении.

"Ну да, знаю", как бы оправдываясь сказал он, "Попахивает голубизной, да?". Он пожал плечами. "Я совсем заскучал здесь, да и я больше твоей сестры люблю порядок".

"Симпатичненько", поддержал я его любовь к порядку.

"Угу", сказал он, как будто я действительно обвинил его в том, что он гей. "Хорошо, давай начнём". Он кивнул в сторону сложенных у стены дома ставен из рифлёной стали. Морганы были жителями Флориды во втором поколении и Гарри научил нас использовать только крепкие ставни. Сэкономив деньги на хороших ставнях, можно потом разориться на восстановлении дома.

Недостаток высококачественных ставен Деборы был только в том, что они были очень тяжёлыми и с острыми краями. Были необходимы толстые перчатки, или в случае с Чацким, одна перчатка уж точно. Не думаю что деньги сэкономленные на перчатках принесли ему пользу. Работал он намного усерднее чем ему положено, специально показывая мне что не такой уж он и инвалид и что моя помощь не очень-то ему и нужна.

В любом случае, мы всё установили и закрепили за сорок минут. Чацкий бросил последний взгляд на ставни, прикрывающие французские двери, выходящие в патио, и, очевидно удовлетворенный нашим выдающимся мастерством, поднял левую руку, чтобы смахнуть пот с бровей, поймав себя в самый последний момент прежде, чем он протаранил крюком свою щеку. Он горько засмеялся глядя на свой крюк.

"Всё никак не привыкну к этой штуке", пояснил он, качая головой, "Иногда просыпаюсь ночью от того, что несуществующие пальцы зудят".

Трудно было придумать что-нибудь умное или просто какое-либо приемлемое утешение в ответ на это. Никогда не читал ничего по поводу что нужно говорить человеку, который рассказывает как он чувствует свою ампутированную руку. Чацкий, казалось, почувствовал неловкость, и фыркнул.

"Ну, в общем", сказал он, "Старый мул ещё может полягаться". Мне показалось что он неудачно выбрал слова, так как у него не было левой ноги и его способность лягаться была под вопросом. Однако, я был рад видеть, что он выходит из своей депрессии, так что трудно было с ним не согласиться.

"Никто и не сомневается. Уверен ты справишься", поддержал его я.

"Угу, спасибо", не очень уверенно ответил он, "Во всяком случае, мне не нужно тебя убеждать в этом. У меня есть парочка знакомых старых друзей на Белтвэй. Они предложили работу в офисе, но…", и он пожал плечами.

"Да, ладно. Ты же не думаешь что сможешь вернуться к своей шпионской работе?"

"Это то, что я хорошо умею делать. Недавно я ведь был самым лучшим в этом деле".

"Может ты просто растерял свой адреналин".

"Может быть. Как насчёт пивка?"

"Спасибо, но мне было указание сверху достать бутилированной воды и лёд до того как наступит конец света".

"Ясно", сказал он, "Все боятся, что придется пить махито без льда".

"Одна из самых ужасных опасностей урагана", поддакнул я.

"Спасибо за помощь", попрощался он.

Когда я возвращался домой, движение на дороге стало, пожалуй, ещё хуже. Люди так неслись с драгоценными листами фанеры на крышах своих авто, словно они только что ограбили банк. Они были раздражены от напряжения, которое пережили стоя в очередях часами, боясь что кто-то может влезть без очереди или же гадая, останется ли что-нибудь для них, когда подойдёт их очередь.

Остальные же спешили занять своё место в тех же самых очередях и ненавидели тех, кто был в первых рядах и наверное уже купил последнюю батарейку во всей Флориде.

В целом, это была восхитительная смесь враждебности, гнева, и паранойи, и это должно было бы очень меня радовать. Но надежда на хорошее настроение исчезла, как только я сообразил что напеваю какую-то знакомую мелодию и не могу остановится. И когда я наконец узнал эту мелодию, вся радость праздничного вечера была разрушена.

Это была мелодия из моего сна.

Музыка, которая играла в моей голове вызывала чувство жара и пахла чем-то горелым. Это была простая, повторяющаяся, не сильно цепляющая мелодия, но напевая её про себя, проезжая по Саут Дикси Хайвэй, я чувствовал себя уютно от этих повторяющихся нот, будто это была колыбельная, которую мне пела мама.

И я по-прежнему не понимал, что всё это значит.

Я был уверен, что независимо от того, что приключилось с моим подсознанием, причина была простой, логичной и понятной. С другой стороны, я не мог придумать никакой простой, логичной и понятной причины того что я во сне слышу музыку и ощущаю жар на лице.

Мой телефон завибрировал и, так как движение на дороге замедлилось, я ответил на звонок.

"Декстер", просипела Рита, и я едва узнал её голос. Она говорила таким потерянным и разбитым голосом, "Коди и Астор. Они пропали".

Дела продвигались действительно хорошо. Новые хозяева чудесно подходили. Они стали группироваться, и после недолгих уговоров, они легко слушались ЕГО советов по поводу правильного поведения. Они построили большие каменные здания, чтобы чтить ЕГО потомков, выдумали сложные церемонии с музыкой, чтобы вводить себя в транс. И они делали это с таким энтузиазмом, что вскоре их стало слишком много. Если у хозяев было всё в порядке, то они убивали некоторых из благодарности. Если всё шло ужасно, они убивали в надежде, что ЭТО улучшит их дела. И всё что надо было делать ЕМУ это позволить, чтобы это случилось.

Теперь, имея свободное время, ОНО стало обдумывать результаты ЕГО воспроизведения.

Сначала, когда всё набухало и затем взрывалось, ОНО приходило к новорожденному, успокаивало его, уменьшало его страх и срасталось с ним сознаниями. И новорожденный отвечал приятным рвением, быстро и счастливо учился всему, чему ЭТО учило, и с удовольствием участвовал во всём. И затем их стало четверо, потом восемь, шестьдесят четыре – и вдруг их стало слишком много. С таким количеством было трудно. Новые хозяева стали ссориться по поводу нужного количества жертв.

ОНО было практичным, и ничего более. ОНО сразу увидело в чём проблема, и решило ее, уничтожив почти всех кого породило. Несколько спаслось и затерялось в мире, в поисках новых хозяев. ОНО оставило всего нескольких возле СЕБЯ, и тогда всё наконец встало на свои места.

Какое-то время спустя, те что спаслись, стали наносить ответные удары. Они основали свои конкурирующие храмы и придумали свои ритуалы. Они посылали свои армии на НЕГО, и их было много. Переворот был огромен и продлился очень долгое время. Но ОНО было самым старым, опытным и самым мудрым и поэтому, в конечном счете ОНО победило других, кроме нескольких, кто смог скрыться.

Другие, скрывшиеся в разных хозяевах, вели себя тихо, и поэтому многие выжили. Но ОНО, наученное тысячелетиями, знало, что терпение важно. У НЕГО было много времени, и ОНО могло себе позволить быть терпеливым, не спеша отлавливая и убивая убежавших. И медленно, осторожно выстраивая великий и великолепный культ в честь самого СЕБЯ.

ОНО сохраняло СВОЙ культ; тайно, но он жил.

И ОНО ждало других.

ГЛАВА 37

КАК МНЕ ХОРОШО ИЗВЕСТНО – МИР ЭТО НЕ ОЧЕНЬ-ТО СЛАВНОЕ МЕСТО. Существует бесконечное количество ужасных вещей, которые могут приключиться с человеком, особенно с детьми: их может забрать незнакомец, друг семьи, или даже разведённый папаша; они с лёгкостью могут пойти погулять и потеряться, провалиться в водосточный колодец, утонуть в бассейне у соседей, а с приближением урагана, таких возможностей стало ещё больше. Этот список может ограничиться только их собственным воображением, а у Коди с Астор воображение было что надо.

Но когда Рита сообщила, что они исчезли, я даже не задумывался о водосточных канавах, дорожных авариях или бандах мотоциклистов. Я знал что случилось с Коди и Астор. Знал это со всей холодной, твёрдой уверенностью, которая была даже крепче шепота моего бывшего Пассажира. Одна единственная мысль билась у меня в голове и я совершенно не подвергал её сомнению.

Полсекунды ушло, чтобы зафиксированные слова Риты слились в моём мозгу в калейдоскоп картинок: преследующая меня машина; ночные визитёры, рвущиеся в двери и окна моего дома; жуткий парень, оставивший визитку детям, и самое главное – слова профессора Келлера: "Молох любит человеческие жертвоприношения. Особенно детей".

Я не понимал, почему Молоху понадобились именно мои дети, но совершенно не сомневался, что он, она или оно взяло их. А ещё отчётливо понимал, что это не очень полезно для Коди и Астор.

Мгновенно я рванул домой, вклиниваясь в движение, как настоящий уроженец Майами, и уже через несколько минут выходил из машины. Рита стояла под дождём в конце подъездной дорожки, похожая на маленькую, несчастную мышку.

"Декстер", прошептала она бесцветным голосом, "Пожалуйста! О, боже, Декстер, найди их!"

"Запри дом. Поедем", тихо приказал я.

Она взглянула на меня так, будто я приказал бросить детей и идти развлекаться в боулинг. "Давай! Я знаю где они, но нам понадобится помощь".

Рита развернулась и побежала в дом, а я достал телефон.

"Ну чего?", ответила Дебора.

"Мне нужна твоя помощь", сказал я.

Наступило короткое молчание, а затем в трубке раздался громкий смех. "Боже мой! Скоро нагрянет ураган, плохие парни выстроились в очередь, поджидая нужный момент, чтобы выскочить и набедокурить! А тебе нужна моя помощь!"

"Коди и Астор исчезли. Их взял Молох", быстро проговорил я.

"Декстер", выдохнула она.

"Я должен их найти быстро и мне нужна твоя помощь".

"Давай сюда", отрезала она.

Как только я убрал телефон, из дома выскочила Рита и пробежала прямо по уже образовавшимся лужам. "Всё закрыла", сказала она, "Но, Декстер, а вдруг они вернутся, а нас нет?"

"Сами они не вернутся. Только мы сможем их вернуть". Очевидно это были не те слова, которых она ждала. Она в испуге сунула почти весь кулак в рот, изо всех сил стараясь не закричать. "Садись в машину, Рита", подтолкнул я её и открыл дверцу. Она смотрела на меня большими, испуганными глазами поверх почти откушенных суставов на пальцах. "Давай же", снова подтолкнул я и она наконец села в машину. Я сел за руль, завел машину и выехал с дорожки.

"Ты сказал…", запинаясь, пробормотала она, "Ты сказал, что знаешь где они". Я с облегчением отметил, что она наконец вытащила свой кулачок изо рта.

"Точно", подтвердил я, не глядя сворачивая на главное федеральное шоссе, и как только позволяла обстановка на дороге, набирая скорость.

"Где они?"

"Я знаю у кого они. Дебора поможет нам узнать где они".

"Господи, Декстер", Рита стала тихонько всхлипывать. Даже если бы я не был за рулём, я и тогда не знал бы что следует говорить и делать в таких случаях, поэтому я просто сконцентрировался на вождении, стараясь довезти нас до участка в целости и сохранности.

В очень уютно обставленной комнате зазвонил телефон. И это не было дурацкое чириканье или мелодия сальсы, и даже не фрагмент Бетховена, что обычно звучит в современных мобильниках. Вместо этого звучал простой телефонный звонок, как трель старых стационарных телефонов.

И такой консервативный звук очень гармонировал с обстановкой этой элегантной комнаты. В ней стоял кожаный диван и в тон ему два обтянутых кожей стула, такой хорошей, что сразу вспоминается пара любимых кожаных ботинок. Телефон лежал на тёмном журнальном столике красного дерева, стоящем в дальнем углу, возле бара из соответствующего дерева.

В целом эта комната выглядела как старомодный, добротный клуб для богатых джентльменов, где можно приятно расслабится не замечая времени, за исключением одной детали: всю стену между буфетом и диваном занимал огромный деревянный шкаф со стеклянными дверцами – нечто среднее между трофейными витражами и книжными полками для редких книг. Однако вместо плоских полок он был оснащен сотнями войлочных ниш. И более половины из них были наполнены керамическими бычьими головами в натуральную величину.

В комнату не спеша, но и без лишней старческой нерешительности, вошёл пожилой мужчина. В его походке чувствовалась уверенность, что присуще более молодым представителям мужского пола. Его волосы были седы и густы, а кожа на лице была такой гладкой, словно отполированной сухим ветром пустыни. Он шёл к телефону, полный уверенности, что кто бы не звонил, он не бросит трубку пока не ответят. И он оказался прав, так как телефон всё ещё звонил когда мужчина поднял трубку.

"Да", произнес он и голос его бы молодым и сильным. Слушая своего собеседника, он взял в руку нож, лежащий возле телефона. Нож был из старинной бронзы. Ручка ножа была в виде головы быка, вместо глаз которого были два больших рубина, а на лезвии были выгравированы золотом буквы очень похожие на МЛК. Как и этот пожилой мужчина, нож был намного старше и крепче нежели выглядел. Он лениво водил пальцем по лезвию, пока на пальце не появилась капля крови. Казалось что мужчину это не испугало. Но нож он опустил.

"Отлично", проговорил он, "Привези их сюда". Какое-то время он ещё слушал, слизывая кровь с пальца. "Нет", сказал он, и провёл языком по нижней губе, "Остальные уже собрались. Ураган не помешает Молоху и его людям. За тысячи лет мы видали и похуже, однако мы всё ещё здесь".

Он снова послушал ответ и резко перебил, "Нет! Никаких отсрочек! Пусть Наблюдатель привезёт их сюда. Время настало".

Мужчина положил трубку и какое-то время стоял в раздумье. Затем снова поднял нож и на его старом, гладком лице появилось какое-то выражение.

И это была почти улыбка.

Ветер с дождём бил сильными порывами и большая часть жителей Майами уже сидела дома и заполняла страховки на будущие повреждения. Так что движение на дорогах не было интенсивным. Один из сильных порывов чуть не сдул нас с трассы, но кроме этого случая мы доехали довольно быстро.

Дебора ожидала нас за первым столом. "Пойдём ко мне в офис. Расскажете что произошло", пригласила она и мы прошли с ней в лифт и поднялись вверх.

Называя "офисом" место своей работы, Дебора явно преувеличивала. Это была одна из похожих друг на друга кабинок в большой комнате. Всё пространство заполняли стол, стул и еще два складных стула для гостей, на которые мы и присели. "Итак, что произошло?", наконец задала свой вопрос Дебора.

"Они… Я послала их на двор собрать игрушки и всякие вещи. Из-за урагана", тихо проговорила Рита.

Дебора кивнула и спросила, "И что потом?"

"Я прибиралась в доме. И когда вышла за ними… их не было. Я не… меня не было всего несколько минут, а они…", Рита заплакала, прикрыв лицо руками.

"Ты видела кого-нибудь рядом с ними? Может какие-нибудь незнакомые машины поблизости? Что-нибудь странное?".

"Нет. Ничего. Они просто исчезли", отрицательно покачала головой Рита.

Дебора посмотрела на меня, "Что за чёрт, Декстер? Это и всё? Вся история? Откуда ты знаешь что они не играют у соседей в Нинтендо? "

"Ты что, Дебора? Если ты очень загружена работой, то так и скажи! Или прекрати нести чушь. Ты знаешь так же хорошо как и я, что…"

"Я ни хрена не знаю! Так же как и ты, впрочем", огрызнулась Деб.

"Значит ты просто не обратила внимания", и удивился, что я повысил тон почти как она. Эмоции? У меня? "Та визитка, которую он оставил Коди, говорит нам всё!".

"Кроме имени, места и причины. И мне всё ещё нужны какие-нибудь зацепки по этому делу", проворчала она в ответ.

Даже при том, что я был готов поспорить с ней, в сущности спорить было не о чем. Она была права. Исчезновение Коди и Астор совершенно не значит, что у нас появилась новая информация о нашем убийце. Это только означало, что цель наша далеко, а времени у нас всё меньше.

"А что там с Уилкинсом?", вспомнил я.

Она махнув рукой, ответила, "За ним следят".

"Как в прошлый раз?"

"Подождите. О чем вы толкуете?", голос Риты почти срывался на истерику, "Если есть какой-нибудь способ чтобы… хоть что-нибудь…", она начала всхлипывать, и Дебора перевела взгляд на неё. Рита простонала, "Пожалуйста".

Как только её голос отозвался во мне, он, казалось, был последней каплей боли, и я почувствовал опустошающее головокружение одновременно с далёкой музыкой.

Я встал.

Покачнулся, услышал как Дебора назвала меня по имени, и тут пришла музыка. Мягко, но настойчиво она звучала во мне, словно всегда была здесь, только ждала момента когда я смогу услышать её не отвлекаясь ни на что. Когда я прислушался к барабанному бою, я понял что он меня зовёт, как звал всегда, но сейчас более нетерпеливо. Звук нарастал, близкий к финальному экстазу, и словно говорил мне – приходи, иди ко мне, следуй за музыкой.

Я помню, что был рад этому и тому что время наконец пришло. И даже сознавая, что Рита с Деборой пытаются что-то мне сказать, не думал что то, что они говорят важнее, зовущей и обещающей абсолютное счастье, музыки. Так что я улыбнулся, и кажется даже сказал им, "Извините", и вышел из комнаты нисколько не заботясь о выражении изумлении на их лицах. Выйдя из здания, я прошёл на дальний конец стоянки, туда, откуда шла эта музыка.

Там меня ждала машина и это сделало меня ещё счастливее. Я спешил к ней, скользя по волнам музыки, и когда подошёл к ней, задняя дверца распахнулась… и больше ничего я не помню.