Текст книги "Короче говоря"

Автор книги: Джеффри Арчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Он не стал объяснять Хизел, что Годфри – член клуба «Карлтон», и Роджер не может даже представить его на заседании «Фабианского общества».

Последний удар он получил в субботу вечером, когда позвонил директор школы, где учился Адам, и сказал, что должен срочно поговорить с ним о деле, которое не может обсуждать по телефону. Он поехал в школу в воскресенье утром, терзаясь в догадках, что такого страшного мог натворить его сын, о чём нельзя говорить по телефону. Он знал, что Адаму нужно взяться за ум и много работать, если он хочет поступить хоть в какой-нибудь университет. Но директор сообщил ему, что сына застукали, когда он курил марихуану, и в школе существуют чёткие правила в такой ситуации – немедленное исключение и направление подробного отчёта в местный полицейский участок на следующий же день. Когда Роджер услышал эту новость, ему показалось, будто он снова очутился в кабинете директора собственной школы.

По дороге домой отец с сыном не сказали друг другу ни слова. Когда Хизел узнала, почему Адам вернулся в середине семестра, она разрыдалась и никак не могла успокоиться. Она боялась, что об этом напишут в «Кройдон Эдвертайзер» и им придётся переехать. Роджер, естественно, не мог в такое время позволить себе переезд, но он решил, что сейчас неподходящий момент объяснять Хизел значение выражения «отрицательная реальная стоимость недвижимости».

В то утро, когда он ехал на поезде в Лондон, Роджер не мог отделаться от мысли, что всего этого не было бы, получи он должность главного администратора. Уже несколько месяцев все говорят, что Годфри войдёт в правление, и когда это наконец произойдёт, Роджер наверняка займёт его место. Но деньги нужны ему прямо сейчас, учитывая, что мать находится в доме престарелых, а ещё надо найти приготовительный колледж, который согласится принять Адама. Им с Хизел придётся забыть о поездке в Венецию на двадцатую годовщину свадьбы.

Сидя за своим столом, Роджер думал, что будет, если коллеги узнают про Адама. Он, конечно, не потеряет работу, но о повышении можно больше не беспокоиться. Он так и слышал язвительные замечания, произносимые злобным, нарочито громким шёпотом:

– Знаешь, у него всегда были левые взгляды. Так что скажи честно, неужели ты удивлён?

Он бы хотел объяснить им – если ты читаешь «Гардиан», это вовсе не означает, что ты непременно участвуешь в маршах «Запретить бомбу», экспериментируешь со свободной любовью и по выходным куришь марихуану.

Роджер снова открыл первую страницу отчёта Маккинзи и понял, что на приём к главному администратору нужно записаться прямо сейчас, иначе можно к нему не попасть. Он знал, что это будет ради галочки, но по крайней мере он выполнит свой долг перед коллегами.

Роджер набрал внутренний номер, трубку сняла секретарша Годфри Тюдора-Джонса.

– Кабинет главного администратора. – Голос Памелы звучал так, будто она простудилась.

– Это Роджер. Мне нужно срочно встретиться с Годфри. Это по поводу отчёта Маккинзи.

– У него почти весь день занят, – сообщила Памела, – но я найду для вас окошко в четверть пятого минут на пятнадцать.

– Значит, увидимся в 16:15.

Памела положила трубку и сделала пометку в ежедневнике босса.

– Кто звонил? – спросил Годфри.

– Роджер Паркер. Говорит, у него проблема, и он должен срочно с вами увидеться. Я втиснула его на 16:15.

«Он не знает, что такое проблема», – подумал Годфри. Он посмотрел, нет ли среди почты писем с пометкой «конфиденциально». Таковых не было, поэтому он пересёк комнату и отдал письма Памеле.

Она взяла их без единого слова. Всё изменилось после тех выходных в Манчестере. Нельзя было нарушать золотое правило и спать со своей секретаршей. Если бы не дождь, который лил целых три дня, если бы он смог достать билет на матч «Юнайтед», если бы её юбка была не такой короткой – этого никогда бы не произошло. Если, если, если… И ведь мир не перевернулся, и было-то всего один раз. Неделя началась просто чудесно – с сообщения, что она беременна.

Как будто у него без этого мало проблем – у банка тяжёлый год, значит, его бонус будет вполовину меньше того, на что он рассчитывал. А что ещё хуже, он потратил деньги задолго до того, как они поступили на его счёт.

Он бросил взгляд на Памелу. После своей первой вспышки она сказала только, что ещё не решила, оставит ребёнка или нет. Сейчас ему этого было достаточно – два сына в Тонбридже и дочь, которая никак не может решить, хочет она пианино или пони, и не понимает, почему нельзя получить всё сразу, не говоря уж о жене, которая превратилась в шопоголика. Он уже и не помнил, когда на его банковском счёте в последний раз был активный платёжный баланс. Он снова посмотрел на Памелу, выходившую из кабинета. Аборт в частной клинике обойдётся недёшево, но это, чёрт возьми, будет намного дешевле, чем что бы то ни было.

Всё было бы совсем по-другому, если бы он стал исполнительным директором. Он был в списке, и как минимум три члена правления дали понять, что поддерживают его кандидатуру. Но мудрецы из правления пригласили человека со стороны. Годфри впервые понял, что чувствует человек, завоевавший серебряную медаль на Олимпийских играх, хотя был явным фаворитом. Чёрт, он подходит для этой работы так же, как Филипп Александер, кроме того, у него есть дополнительное преимущество – двенадцать лет работы в этом банке. Намекали на место в правлении в качестве компенсации, но на нём можно будет поставить крест, как только всплывет история с Памелой.

И каким было первое распоряжение Александера на заседании правления? Оказывается, банк должен вкладывать огромные средства в Россию, а результат оказался катастрофическим – теперь семьдесят человек лишатся работы, и все премии будут пересчитаны. Что ещё хуже, Александер теперь пытается свалить вину за своё решение на президента.

Мысли Годфри снова вернулись к Памеле. Может, стоит пригласить её на обед и попробовать убедить её, что аборт будет самым разумным решением. Только он потянулся к телефону, как раздался звонок.

Это была Памела.

– Только что звонила мисс Франклин. Вы не могли бы подняться в кабинет к мистеру Александеру?

Этим приёмом Александер пользовался регулярно, чтобы кто-нибудь не дай бог не забыл, какое положение он занимает. В половине случаев вопрос можно было легко обсудить по телефону. Этот тип страдал манией величия.

Поднимаясь в кабинет Александера, Годфри вспомнил, что жена предлагала пригласить его на ужин – она хотела своими глазами увидеть человека, который лишил её новой машины.

– Он не захочет прийти, – пытался объяснить ей Годфри. – Понимаешь, он очень замкнутый человек.

– От тебя не убудет, если ты спросишь, – настаивала она.

Но Годфри оказался прав:

«Филипп Александер благодарит миссис Тюдор-Джонс за любезное приглашение на ужин, но, к сожалению…»

Годфри пытался угадать, зачем Александер его вызвал. Он не мог узнать о Памеле – и вообще это не его дело. Тем более, если верны слухи о его собственных сексуальных предпочтениях. Может, ему доложили, что Годфри намного превысил кредит в банке? Или он попытается втянуть его в свою игру с русским фиаско? Постучав в дверь, Годфри почувствовал, что у него взмокли руки.

– Войдите, – произнёс низкий голос.

Годфри встретила секретарша исполнительного директора мисс Франклин, которая перешла к нему из «Моргана». Она молча мотнула головой в сторону кабинета своего босса.

Он постучал во второй раз и, услышав «Войдите», шагнул в кабинет исполнительного директора. Александер поднял голову от своих бумаг.

– Вы читали отчёт Маккинзи? – спросил он.

Ни тебе «Доброе утро, Годфри». Ни «Хорошо провели выходные?». Просто – «Вы читали отчёт Маккинзи?».

– Да, читал, – ответил Годфри. На самом деле он просто пробежал его глазами, просматривая заголовки и более внимательно изучая разделы, которые затрагивали его напрямую. Он не собирается вдобавок ко всему остальному оказаться в числе тех, кого скоро уволят.

– Основная мысль состоит в том, что мы можем сэкономить три миллиона в год. Это означает, что нам придётся уволить семьдесят сотрудников и вполовину сократить премии. Мне нужно, чтобы вы представили мне письменное заключение, как нам к этому подступиться: какие отделы могут безболезненно избавиться от персонала и кого из служащих мы рискуем потерять, если сократим их премии. Вы можете подготовить это к завтрашнему заседанию правления?

«Ублюдок опять пытается переложить ответственность на другого, – подумал Годфри. – И, похоже, ему всё равно, на кого, лишь бы самому уцелеть. Хочет поставить правление перед свершившимся фактом, прикрывшись моими рекомендациями. Чёрта с два».

– В данный момент у вас есть какие-то дела, которые можно назвать неотложными?

– Нет, ничего, что не могло бы подождать, – ответил Годфри.

Вероятно, не стоит говорить о проблемах с Памелой или о том, что жена придёт в ярость, если он не явится сегодня вечером на школьный спектакль, где их младший сын играет ангела. Если честно, даже играй он самого Иисуса, всё равно ничего бы не изменилось. Годфри придётся всю ночь готовить доклад для правления.

– Хорошо. Предлагаю встретиться завтра в десять утра, и вы вкратце объясните мне, как нам выполнить рекомендации отчёта.

Александер опустил голову и вернулся к бумагам на своём столе, давая понять, что разговор окончен.

Услышав звук закрываемой двери, Филипп Александер поднял голову. «Везет ему, – подумал он, – никаких по-настоящему серьёзных проблем». А вот он погряз в них по самые уши. Сейчас самое главное – дистанцироваться от злополучного решения президента инвестировать огромные суммы в Россию. В прошлом году он поддержал этот шаг на заседании правления, и президент позаботился, чтобы его одобрение внесли в протокол. Но как только он узнал, что происходит в «Банке Америки» и банке «Барклиз», он немедленно наложил запрет на вторую выплату – о чём постоянно напоминал правлению.

С того дня Филипп засыпал банк служебными записками. Он предупреждал, чтобы все отделы обеспечивали покрытие собственных сделок и требовали возврата всех денег. Он рассылал записки ежедневно, и в результате теперь почти все были убеждены, что он с самого начала скептически относился к решению об инвестировании.

Паре членов правления, которые не были тесно связаны с сэром Уильямом, он представил события так, будто бы он не мог пойти против желаний президента, проработав в должности исполнительного директора всего несколько недель. И якобы именно по этой причине он не возражал против решения сэра Уильяма предоставить санкт-петербургскому банку «Северное небо» ссуду в 500 миллионов фунтов. Ситуацию всё ещё можно было обернуть в свою пользу, потому что если президенту придётся уйти в отставку, внутреннее назначение было бы самым разумным шагом правления в сложившихся обстоятельствах. В конце концов, когда они назначили Филиппа исполнительным директором, вице-президент Морис Кингтон ясно дал понять, что сэр Уильям вряд ли останется до конца своего срока – а это было ещё до русского фиаско. Примерно месяц спустя Кингтон вышел в отставку; в Сити всем было известно, что он уходит, только когда на горизонте появляются неприятности, так как не желает рисковать своими руководящими постами в других компаниях, которых не меньше тридцати.

Когда «Файнэншл Таймс» опубликовала неблагоприятную статью о сэре Уильяме, она прикрылась словами: «Никто не отрицает, что сэр Уильям Селуин блестяще проявил себя на посту президента банка „Критчлиз“. Но в последнее время было принято несколько неудачных решений, которые, по всей видимости, исходят от президента».Александер снабдил журналиста точной и подробной информацией об этих «неудачных решениях».

Теперь то и дело слышался шёпот: «Скорее раньше, чем позже». Но Александеру предстояло ещё разобраться с парочкой своих проблем.

На прошлой неделе был ещё один звонок с требованием следующего платежа. Казалось, чёртов вымогатель каждый раз точно знает, сколько можно потребовать. Видит бог, общественное мнение уже не столь враждебно относится к гомосексуалистам. Но с мальчиками по вызову дело пока ещё обстоит иначе – в прессе это почему-то выглядит хуже, чем гетеросексуал, оплачивающий услуги проститутки. И, чёрт возьми, откуда он мог знать, что мальчишка в то время был ещё несовершеннолетний? В любом случае, закон с тех пор изменился – правда, бульварным газетёнкам на это наплевать.

И ещё одна проблема – кто станет вице-президентом после отставки Мориса Кингтона? Правильная кандидатура имеет для него решающее значение, потому что именно этот человек будет вести заседание правления, на котором будут избирать нового президента. Филипп уже заключил договор с Майклом Баттерфилдом, который – он точно знал – поддержит его кандидатуру, и стал намекать членам правления, что Баттерфилд идеально подходит для этой должности:

– Нам нужен человек, который голосовал против русской ссуды… Человек, который не является ставленником сэра Уильяма… Человек с независимыми взглядами… Человек, который…

Он знал, что его семена дают всходы, так как пара директоров уже заглядывали к нему в кабинет и высказывали предположение, что Баттерфилд – наиболее вероятная кандидатура на этот пост. Филипп с радостью соглашался с их мудрым решением.

И теперь ситуация дошла до критической точки, потому что решение будет принято завтра на заседании правления. Если Баттерфилда назначат вице-президентом, значит, и всё остальное пойдёт по плану.

Зазвонил телефон на его столе. Он снял трубку и заорал:

– Элисон, я же просил – никаких звонков!

– Это опять Джулиан Берр, мистер Александер.

– Соедините, – тихо произнёс Александер.

– Доброе утро, Фил. Вот решил позвонить и пожелать тебе удачи на завтрашнем заседании.

– Как ты, чёрт возьми, об этом узнал?

– О, Фил, ты же понимаешь, в банке работают не только гетеросексуалы. – Наступила пауза. – И, между прочим, один из них тебя больше не любит.

– Что тебе надо, Джулиан?

– Чтобы ты стал президентом, конечно.

– Что тебе надо? – повторил Александер, повысив голос.

– Я решил немного погреться на солнышке, пока ты перебираешься на верхний этаж. Ницца, Монте-Карло, может, пара недель в Сен-Тропе.

– И сколько, по-твоему, это может стоить? – спросил Александер.

– Десяти тысяч будет достаточно на мои расходы…

– Более чем, – заметил Александер.

– Не думаю, – ответил Джулиан. – Не забывай, я точно знаю, сколько ты стоишь, и это без прибавки к жалованью, которую ты получишь, когда станешь президентом. Давай смотреть правде в глаза, Филипп, «Мировые новости» готовы предложить мне гораздо больше за эксклюзивное интервью. Могу представить себе заголовок: «Ночь мальчика по вызову с президентом семейного банка».

– Это преступление, – возмутился Александер.

– Нет. Думаю, преступником признают тебя, потому что в то время я был несовершеннолетним.

– Знаешь, ты можешь зайти слишком далеко, – предупредил Александер.

– Нет, пока твоё честолюбие заставляет тебя двигаться вперёд, – засмеялся Джулиан.

– Мне нужно несколько дней.

– Я не могу так долго ждать – хочу вылететь в Ниццу завтра утром. Будь хорошим мальчиком и переведи деньги на мой счёт до заседания правления в одиннадцать. Не забывай, ты сам рассказал мне об электронных переводах.

Наступила тишина, и в ту же минуту телефон зазвонил снова.

– Кто на этот раз? – рявкнул Александер.

– Президент на второй линии.

– Соедините.

– Филипп, мне нужны последние цифры по русским ссудам, а также ваше мнение по отчёту Маккинзи.

– Последние данные по русской сделке будут у вас на столе в течение часа. Что касается отчёта Маккинзи, я в целом согласен с его рекомендациями, но попросил Годфри Тюдора-Джонса подготовить письменное заключение, как нам лучше их выполнить. Я намерен представить его заключение на завтрашнем заседании правления. Надеюсь, вас это устраивает, господин президент?

– Пожалуй, нет. Мне кажется, что завтра будет уже слишком поздно, – без объяснений отрезал президент и положил трубку.

Последние убытки по русским ссудам превысили 500 миллионов фунтов, и сэр Уильям понимал, что это не улучшает ситуацию. А теперь ещё этот отчёт Маккинзи лёг на стол каждому директору с предложением сократить семьдесят, а то и больше, человек, чтобы сэкономить около трёх миллионов фунтов в год. Когда советники руководства наконец поймут, что это люди, а не просто цифры в балансовом отчёте, и среди них – преданные работники, некоторые верно служили банку больше двадцати лет?

Русская ссуда не упоминалась в отчёте Маккинзи, потому что она не относилась к его компетенции; но время было выбрано как нельзя хуже. А в банковском деле выбор времени – это всё.

Слова Филиппа Александера на заседании правления врезались в память сэра Уильяма:

– Мы не позволим нашим конкурентам воспользоваться столь неожиданной удачей. Если «Критчлиз» хочет и дальше играть заметную роль на международной сцене, мы должны быстро принять решение, пока не упустили свою выгоду.

Краткосрочная прибыль может быть огромной, уверял Александер правление, а на деле всё вышло наоборот. И как только начались неприятности, этот маленький засранец стал выкарабкиваться из русской ямы и постарался столкнуть в неё своего президента. Он в то время был в отпуске. Александер позвонил ему в гостиницу в Марракеше и сказал, что всё держит под контролем, поэтому ему незачем торопиться домой. Когда он наконец вернулся, оказалось, что Александер уже засыпал яму, оставив президента на самом дне.

Прочитав статью в «Файнэншл Таймс», сэр Уильям понял, что дни его президентства сочтены. Последним ударом стала отставка Мориса Кингтона. От этого удара он вряд ли оправится. Он пытался отговорить его, но Кингтона всегда интересовало будущее только одного человека.

Президент, не мигая, смотрел на своё написанное от руки заявление об отставке. Сегодня вечером каждый член правления получит его копию.

Его верная секретарша напомнила, что ему всего пятьдесят семь, а он часто говорил, что уйдёт в отставку в шестьдесят и уступит дорогу кому-нибудь помоложе. Становится смешно, когда подумаешь, кто будет этот человек помоложе.

Да, ему пятьдесят семь. Но последний президент подал в отставку только в семьдесят лет. Именно об этом будут помнить правление и акционеры. Они забудут, что он принял «больной» банк от больного президента и на протяжении последнего десятилетия с каждым годом увеличивал его доходы.

Быстро забудутся намёки премьер-министра о том, что ему хотят присвоить звание пэра. Десяток руководящих постов – не более чем рутинная работа для выходящего в отставку президента крупного банка – внезапно испарятся вместе с приглашениями в Бак-Хаус, [20]20
  Букингемский дворец.


[Закрыть]ратушу и на центральный корт Уимблдона – единственное официальное мероприятие, которое нравилось его жене.

Прошлым вечером за ужином он сообщил Катерине, что собирается подать в отставку. Она положила нож с вилкой, сложила салфетку и сказала:

– Слава богу. Теперь можно прекратить этот фарс под названием брак. Разумеется, я подожду немного для приличия, а потом подам на развод.

Она встала и вышла из комнаты, не произнеся больше ни слова.

До сих пор он даже не представлял, что Катерина так сильно переживает. Ему казалось, она догадывается, что у него были другие женщины, хотя ни один из его романов не был серьёзным. Он думал, что они достигли взаимопонимания, научились приспосабливаться друг к другу. В конце концов, так живут многие семейные пары их возраста. После ужина он поехал в Лондон и провёл ночь в своём клубе.

Сэр Уильям открутил колпачок с перьевой ручки и подписал двенадцать писем. Весь день он держал их у себя на столе в надежде, что до закрытия банка произойдёт какое-то чудо и он сможет порвать их. Но на самом деле он знал, что ничего подобного не будет.

Когда он наконец отнёс письма своей секретарше, она уже напечатала имена получателей на двенадцати конвертах. Он улыбнулся Клер, лучшей из всех своих секретарш.

– До свидания, Клер, – сказал он, целуя её в щёку.

– Всего доброго, сэр Уильям, – ответила она, прикусив губу.

Он вернулся в свой кабинет, взял пустой портфель и номер «Таймс». Завтра сообщение о его уходе будет напечатано в разделе деловых новостей – он не настолько известен, чтобы появиться на первой полосе. Он обвёл взглядом президентский кабинет, прежде чем покинуть его навсегда. Тихо закрыл за собой дверь и медленно пошёл по коридору в сторону лифта. Нажал кнопку и стал ждать. Двери лифта открылись, он вошёл внутрь, радуясь, что в лифте никого нет, и доехал до первого этажа без остановок.

Он вышел в вестибюль и бросил взгляд на приёмную. Хаскинс давно уже ушёл домой. Когда стеклянная дверь плавно отъехала в сторону, он подумал о Кевине, который сидит дома в Пекхэме со своей беременной женой. Он бы хотел пожелать ему удачи. Хорошо бы парень встал во главе приёмной. По крайней мере, этой должности отчёт Маккинзи не коснётся.

Он шагнул на мостовую, и что-то привлекло его взгляд. Оглянувшись, он увидел старого бродягу, который устраивался на ночлег в дальнем углу под аркой.

Билл поднял руку ко лбу в шутливом приветствии.

– Добрый вечер, президент, – широко улыбнулся он.

– Добрый вечер, Билл, – улыбнулся в ответ сэр Уильям.

«Вот бы поменяться с ним местами», – подумал сэр Уильям, направляясь к ожидавшей его машине.