Текст книги "Когда я встретила твоего брата (ЛП)"

Автор книги: Джанет Раллисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

– Он даже не пытался услышать то, что я говорила. Я всегда считала его таким просвещённым человеком, но это не так. Он просто невероятно упрям.

Они дошли до дальнего края ресторана, и Флинн вывел её на танцпол.

– К сожалению, в медицинском институте не преподают экономику.

Он взял её за руку и положил другую ладонь ей на талию.

Оркестр играл медленную композицию – тихую, романтичную мелодию, на которую Белла почти не обращала внимания.

Двигаясь в такт музыке, она сердито посмотрела в сторону Марко.

Он спокойно разговаривал с Дейзи, совершенно не понимая, насколько сильно задел её. Или, что ещё хуже, просто не придавал этому значения.

– В медицине тоже хватает не самых благородных сторон, – сказала она. – Но я ведь не возлагаю на него личную ответственность за всё это.

– Именно поэтому ты – идеальный собеседник за ужином.

– Каждый год мы устраиваем благотворительный вечер, чтобы финансировать образовательные программы для рабочих в Бангладеш. Мы вовсе не кучка бессердечных модников.

Флинн слегка сжал её руку, заставляя посмотреть на него.

– Я знаю. Забудь об этом. Просто давай потанцуем.

Музыка была слишком громкой, и ей казалось, что её ритм отдаётся прямо у неё в голове.

– Мне больше не хочется танцевать, – тихо сказала она. – Пойдём на улицу.

Он кивнул, и они вышли из ресторана, направившись к пляжу.

Солнце почти скрылось за горизонтом. Над океаном виднелся лишь самый его край, а оранжевое сияние в небе уже постепенно растворялось в вечерней серости. Шезлонги и соломенные зонтики, обращённые к волнам, пустовали. Лишь несколько туристов вдали неспешно возвращались к своим отелям.

Белла шла рядом с Флинном по мягкому песку, разбрасывая вокруг сандалий мелкие брызги прибоя.

Она проделала весь этот путь, чтобы увидеть Марко. Поставила на эту встречу слишком многое. А их первый настоящий разговор закончился ссорой.

Конечно, она никогда не найдёт мужчину, который будет соглашаться с ней абсолютно во всём. Но Марко даже не попытался понять её точку зрения.

Марко считал, что она эксплуатирует детей.

Он назвал дело всей её жизни пустым легкомыслием.

Что случилось с тем Марко, который когда-то убеждал её следовать своим мечтам? Тем, кто говорил, что нужно заниматься тем, что любишь?

Обращал ли он вообще когда-нибудь внимание на то, чем она жила?

И вдруг с неожиданной ясностью Белла поняла ответ.

Конечно же, нет.

Тогда она была для него просто невидимкой.

Флинн оказался прав: она возвела Марко на пьедестал и превратила его в воплощение всех своих несбывшихся надежд. Но теперь этот блеск исчез.

Марко не был идеальным.

Он был обычным человеком со своими достоинствами и недостатками, как и все остальные.

– Не позволяй Марко так сильно тебя расстраивать, – сказал Флинн, пока они шли вдоль берега. – Ты художник, а твой холст – это одежда. Никто не смотрит на картину Рембрандта и не думает: «Какое легкомыслие». Ты должна гордиться своим талантом.

Ей всегда нравилось воспринимать свои коллекции как искусство для повседневной жизни – искусство, которое помогает людям выражать себя.

Но, возможно, Флинн говорил это только затем, чтобы её успокоить.

– Откуда ты знаешь, что я действительно художница? – спросила она. – Может быть, я просто неудавшийся инженер-химик, который однажды послушал плохой совет.

Он покачал головой.

– Я знаю достаточно творческих людей, чтобы сразу их распознавать. Иллюстраторы постоянно что-нибудь рисуют. Музыканты всё время что-то напевают. Писатели без конца рассуждают о самых разных способах убийства.

Она удивлённо посмотрела на него.

– Э-э… а каких именно писателей ты знаешь?

Он лишь улыбнулся и продолжил:

– Ты привезла с собой в отпуск альбом для набросков. Ты используешь такие слова, как «лазурный» и «сиреневый». Ты фотографировала на пляже самые обычные вещи только потому, что тебе понравилась их текстура.

Белла почувствовала, как её настроение понемногу улучшается.

Ей было приятно, что он замечал в ней такие мелочи.

Марко сказал ей, что она изменилась.

И в этом он оказался прав.

Как и в том, что они с Флинном хорошо ладят.

Почему она раньше не понимала, насколько легко ей с ним разговаривать? Насколько спокойно просто находиться рядом?

Флинн был красивым, умным, трудолюбивым, внимательным…

Впрочем, ей вовсе не нужно было мысленно перечислять его достоинства.

Стоило ему оказаться рядом – и внутри у неё всё начинало дрожать.

Пожалуй, она совершила огромную ошибку, выбрав в своих мечтах Марко вместо него.

Белла осторожно взяла Флинна за руку и потянула его к одному из пустующих соломенных зонтиков. Здесь, на открытом пляже, было немного уединённее.

Она обняла его за шею, поднялась на цыпочки и поцеловала.

Не лёгким, случайным поцелуем.

Это был поцелуй, от которого хотелось забыть обо всех своих ошибках.

Флинн обнял её за талию и несколько мгновений отвечал на поцелуй, а потом слегка отстранился и внимательно посмотрел на неё.

– Ты целуешь меня потому, что сама этого хочешь? Или потому, что злишься на Марко?

Она прижалась к нему, коснувшись щекой его шеи.

– И то, и другое.

– И то, и другое… – тихо повторил он.

Он не убрал рук с её талии, но и не попытался снова её поцеловать.

– Ты ведь понимаешь, что сейчас посылаешь мне очень противоречивые сигналы?

Вместо ответа она коснулась губами его шеи.

Его ладонь медленно скользнула по её спине.

– Хотя, – сказал он чуть тише, – противоречивые сигналы не всегда бывают чем-то плохим.

Она поднялась выше и коснулась губами его подбородка.

Когда её лицо оказалось совсем рядом, он слегка наклонил голову и снова поцеловал её.

На этот раз он больше не сдерживался.

Они долго стояли под шум прибоя, пока за их спинами с грохотом разбивались волны.

Его пальцы запутались в её волосах, затем медленно скользнули по спине.

Белла словно растворилась в этом мгновении, забыв обо всём на свете.

Ей хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался, чтобы это захватывающее чувство близости не исчезало.

Если бы она могла вот так продолжать целовать его, если бы ей никогда не пришлось покинуть его объятия, она, наверное, всегда чувствовала бы себя любимой, желанной и по-настоящему особенной.

Флинн медленно поднял голову и тихо выдохнул. Затем сделал шаг назад и провёл рукой по волосам.

– И какой же процент этого поцелуя был посвящён твоей злости на Марко, а какой – желанию поцеловать меня? Мы говорим о соотношении пятьдесят на пятьдесят? Восемьдесят на двадцать? Или как?

– Э-э…

Белла растерялась.

Она не представляла, как можно выразить свои чувства в процентах. Если она скажет, что на девяносто девять процентов ей хотелось поцеловать именно его, не покажется ли это так, будто она в одно мгновение сменила объект своей любви?

Она подошла ближе и кончиками пальцев медленно провела по его руке, избегая встречаться с ним взглядом.

– Ты будешь сильно злорадствовать, если я признаю, что ты был прав и что я действительно возвела Марко на пьедестал?

– Нет. – Он осторожно взял её за руки, переплетая свои пальцы с её. – Я буду злорадствовать ровно настолько, насколько это необходимо.

Она невольно улыбнулась.

– Марко по-прежнему меня не видит. Он понимает, что я изменилась, что стала другим человеком… но он всё равно не знает меня настоящую. И, честно говоря, я не думаю, что ему вообще хочется узнать меня ближе.

Она подняла на Флинна взгляд.

– А вот ты… Ты, кажется, начинаешь понимать людей почти сразу после знакомства.

– Я стараюсь, – тихо ответил он. – Хотя сначала я всё-таки ошибся насчёт тебя.

Она кивнула.

– Ты решил, что я охотница за деньгами. А на самом деле я просто была слепой девчонкой, которая боготворила недосягаемого кумира.

– Хорошо, что от слепоты и поклонения кумирам существует лекарство.

– Да, существует, – серьёзно ответила она. – Довольно большая доза обаятельного и невероятно привлекательного брата этого самого кумира.

Флинн рассмеялся и снова притянул её к себе.

– Что ж, – сказал он с улыбкой, – я с удовольствием помогу тебе пройти этот курс лечения.

Глава 21

 В четверг утром семья снова собралась на завтрак в номере Марко.

Белла чувствовала себя рядом с Флинном непривычно застенчивой, словно подросток на первом свидании. Она убеждала себя, что не должна так реагировать. В конце концов, они уже целовались не один раз. Неловкость первых встреч давно должна была остаться позади.

Но теперь всё изменилось.

Первые несколько раз, когда она целовала Флинна, ей казалось, что в её сердце всё ещё живут чувства к Марко, а влечение к Флинну возникло лишь потому, что внешне они были так похожи.

Прошлой ночью она поцеловала его импульсивно – потому что была зла на Марко и больше не хотела быть в него влюблённой.

Это сработало.

Даже слишком хорошо.

Теперь она чувствовала себя очарованной, смущённой и по-девичьи застенчивой, и ей было важно знать, испытывает ли Флинн к ней что-то в ответ.

Пока семья ела и разговаривала, взгляд Беллы снова и снова возвращался к нему.

У него ведь тоже были к ней чувства?

Иначе зачем бы он столько раз её целовал?

И зачем бы смотрел на неё так, как сейчас?

Эти взгляды настолько радовали Беллу, что она даже постаралась быть любезной с Дейзи, похвалив приготовленный ею омлет. Во время завтрака она несколько раз попыталась завязать с ней обычную светскую беседу, словно предлагая перемирие.

Но Дейзи ничего не хотела слышать.

Она отвечала на вопросы Беллы как можно короче, не поддерживая разговор, а затем тут же переключалась на Марко и полностью игнорировала её.

Белла не должна была переживать из-за этого.

Но переживала.

Годами она не могла вспоминать Дейзи без боли, связанной с Марко. Эта боль окрашивала все воспоминания о прошлом.

Теперь же этот груз почти исчез, и Белла вдруг вспомнила всё хорошее, что когда-то связывало их.

Поздние походы за молочными коктейлями после занятий.

Шутки, понятные только им двоим.

Ночные разговоры о жизни, когда им давно следовало спать.

Всё это исчезло.

Исчезло только потому, что Белла так и не смогла простить Дейзи за то, что именно её полюбил Марко.

Эта мысль заставила её почувствовать себя мелочной.

Она должна была быть выше этого.

После завтрака вся семья отправилась к руинам майя Эль-Рей и провела несколько часов, бродя среди серых колонн и разбросанных каменных обломков.

День выдался жарким и влажным, словно кто-то по ошибке подарил февралю кусочек лета.

Флинн держал её за руку и помогал подниматься по ступеням полуразрушенной пирамиды.

Белла никогда бы не подумала, что семейная прогулка может оказаться такой романтичной.

Но почему-то именно такой она и была.

Ей казалось, что Флинн показывает ей будущее, в котором её приняли в это шумное племя, полное энергичных племянников и племянниц.

Её мысли то и дело возвращались к фантазиям.

Например, к платьям для подружек невесты небесно-голубых оттенков.

Райли и Зои выглядели бы просто очаровательно в платьях с пышными юбками из органзы и кружева цвета карибского моря.

Белле определённо следовало взять своё воображение под контроль и немного обуздать чувства к Флинну.

Она ведь даже не знала, что будет после их возвращения из Канкуна.

Видел ли Флинн в ней девушку, с которой приятно проводить время сейчас, но о которой не хочется вспоминать потом?

Увидит ли она его вообще после окончания этого отпуска?

Повсюду среди развалин бродили большие серые игуаны.

Пара из них расположилась прямо на тропинке впереди, внимательно наблюдая за приближением их компании. Когда дети подошли ближе, игуаны отпрыгнули на несколько метров в сторону и раскрыли пасти так, что казалось, будто они сердито хмурятся.

Флинн указал на них рукой.

– На их фоне нью-йоркские голуби кажутся такими милыми и пушистыми, правда?

– А мне они нравятся. В них есть характер. И очень интересная текстура.

И действительно, Флинн оказался прав насчёт её любви к текстурам.

Он тихо рассмеялся.

– То есть, если бы я однажды появился у тебя на пороге с игуаной в подарок, ты бы обрадовалась?

Она улыбнулась, уловив скрытый смысл его слов.

– Надеюсь, что ты это сделаешь.

– Подарю тебе игуану?

– Нет. Просто появишься у меня на пороге. Игуану приносить не обязательно.

Она почти затаила дыхание, ожидая его ответа.

Флинн улыбнулся.

– Думаю, с этим я справлюсь. Мне нравится бывать в Нью-Йорке. А февраль в Нью-Йорке всегда…

– Холодный?

– Я хотел сказать – удивительный.

Она тихо рассмеялась.

– Да. Удивительно холодный.

На мгновение она помолчала, а потом добавила:

– А мне нравится бывать в Вашингтоне.

Он снова взял её за руку.

На этот раз это был уже не случайный жест и не часть их игры.

Это было настоящее прикосновение. Жест принятия.

Белла шла рядом с ним по тропинке, почти не замечая ничего вокруг.

Рука Флинна была тёплой, сильной… и крепко держала её руку.

~ ~ ~

Компания пообедала на курорте, после чего миссис Доусон отправилась прилечь в своей комнате. Мистер Доусон пошёл вместе с ней, а Пейдж и Кеннеди решили, что после того, как девочки немного поспят, они отведут детей на пляж.

Марко и его шурины отправились играть в гольф.

Флинн тоже должен был идти с ними, но в последний момент передумал.

– Белла не играет, – сказал он, когда они выходили из ресторана. – Мы лучше найдём себе другое занятие.

– Ты можешь пойти, если хочешь, – заверила его Белла. – Я совсем не против.

Он посмотрел на неё так, что у неё внутри всё затрепетало, а потом взял её за руку.

– Я бы предпочёл побыть с тобой.

Эти слова стали для неё окончательным доказательством того, что его чувства были настоящими, а не частью спектакля ради семьи.

У Флинна не было никаких причин оставаться рядом с ней, если бы он сам этого не хотел. Даже если бы Белла всё ещё была влюблена в Марко, он мог спокойно провести остаток дня на поле для гольфа и держаться от неё подальше.

Вместо этого они вместе отправились на пляж с Пейдж, Кеннеди и детьми.

Флинн предлагал пойти к бассейну, но Белла не хотела, чтобы он жертвовал временем, которое мог провести с сёстрами и племянниками. Всё-таки это была семейная встреча.

Кроме того, ей нравилось наблюдать, как он играет с детьми.

Они явно его обожали. Когда они не звали его прыгать через волны, то приносили ему красивые ракушки или выброшенные морем обломки панцирей морских ежей.

Это было так мило.

Так по-домашнему.

Белла старалась запомнить каждую деталь этого дня.

Бирюзовую синеву моря.

Выбеленный солнцем песок.

Лёгкий ветерок, колышущий листья пальм.

И его.

Высокого, мускулистого, с улыбкой, которая одновременно делала его озорным и невероятно обаятельным.

Когда пришло время уходить, Ной и Гэвин плюхнулись на песок прямо между Беллой и Флинном.

– Эй, дядя Флинн, – сказал Гэвин, – покажи фокус с монеткой.

Флинн быстро бросил на Беллу взгляд, а затем махнул мальчикам рукой.

– Я не умею показывать фокусы. Идите лучше стройте замок из песка.

– Умеешь! – не сдавался Гэвин. – Тот, с которым всегда можно определить, орёл это или решка.

Белла медленно опустила солнцезащитные очки на кончик носа и посмотрела поверх них на Флинна.

– Покажи нам, пожалуйста. Звучит очень интересно.

Флинн всё ещё пытался избавиться от маленьких свидетелей.

– Смотрите! Дельфины у берега. Попробуйте поймать одного.

Кеннеди заметила, что он отмахивается от её сыновей, и подошла забрать их.

– Пойдёмте, мальчики. Поиграйте где-нибудь в другом месте. – Взяв их за руки, она повернулась к Флинну. – Простите, что они вам мешают.

Потом она посмотрела на сыновей и строго сказала:

– И помните: вы должны вести себя как можно лучше, иначе отпугнёте у Флинна и Беллы желание заводить детей.

– Мы их не беспокоили! – возразил Гэвин, пока она уводила их прочь. – Я просто хотел, чтобы дядя Флинн показал фокус с монеткой. У него всегда получается.

Он повернулся к брату и с полной уверенностью заявил:

– Потому что он волшебник.

– Он не волшебник, – ответила Кеннеди. – Он просто чувствует разницу между орлом и решкой на ощупь.

Флинн неловко поёрзал на полотенце и отвернулся от Беллы.

Она сняла солнцезащитные очки и легонько постучала ими по колену.

– Правда? Ты действительно чувствуешь разницу?

– Лично я предпочитаю версию с волшебством.

Она посмотрела на него с притворной обидой.

– Значит, ты меня обманул.

На самом деле она расстроилась гораздо меньше, чем следовало бы. Она так и не смогла по-настоящему сердиться из-за той монетки. Куда больше её раздражало то, что она сама не знала, что можно определить сторону монеты на ощупь.

Флинн откинулся назад, опираясь на локти.

– Я просто позаботился о наилучшем исходе для всех участников.

Он поднял лицо к небу, словно что-то обдумывая, потом снова посмотрел на неё.

– Признаю, это был довольно подлый способ украсть поцелуй. Но если тебе нужна компенсация, я с удовольствием всё верну.

– Вернёшь?

Она совсем не ожидала, что он решит поцеловать её прямо здесь, посреди пляжа.

Но Флинн наклонился и легко коснулся её губ своими.

От него пахло кокосовым солнцезащитным кремом, а когда его ладонь легла на её руку, с его пальцев на кожу осыпались тёплые песчинки.

– Эй! – с притворным возмущением крикнула Пейдж. – Здесь вообще-то дети!

– Что ж, – добавила Кеннеди, – похоже, мои сыновья всё-таки не отбили у них желание заводить детей.

– Им просто нужно проводить с нами больше времени, – согласилась Пейдж.

Флинн с усмешкой отступил от Беллы на шаг.

– Нам лучше остановиться, иначе на нас быстро повесят малышей.

– А мне кажется, они очаровательные, – сказала Белла.

– Это потому, что тебе никогда не приходилось гоняться за ними по продуктовому магазину.

Неподалёку Райли вылила ведёрко воды в ров вокруг песочного замка, а затем с восторженным визгом прыгнула прямо в лужу. Её волосы, собранные в хвост, закрутились на концах, словно вопросительный знак, а руки, ноги и щёки были перепачканы песком.

– Признайся, – сказала Белла. – Ты их обожаешь.

– Ты права.

Он накрыл её руку своей.

Несколько мгновений они молчали, наблюдая за детьми.

Райли и Зои с увлечением разрушали свой песочный замок, а потом Райли с тем же энтузиазмом принималась строить его заново. Гэвин и Ной играли с океаном в салочки: бежали вдоль отступающей линии прибоя, а потом со смехом неслись обратно, пытаясь обогнать набегающие волны.

Флинн переплёл свои пальцы с её пальцами.

– Когда я пришёл работать в фирму своего отца, я говорил себе, что хочу добиться успеха, чтобы однажды стать таким же отцом, каким был для меня мой собственный. Я хотел дать своим детям всё то, что было у меня. Все эти воспоминания, весь этот опыт.

– Это прекрасно.

– Было бы прекрасно, если бы у меня вообще были дети. В какой-то момент успех перестал быть способом обеспечить будущую семью и превратился просто в желание выиграть игру. А если у тебя есть семья, ты уже не можешь каждый вечер задерживаться на работе или по первому звонку лететь через всю страну.

– Думаю, да.

Некоторое время он молча смотрел на неё.

– А ты когда-нибудь хотела детей?

У Беллы на мгновение перехватило дыхание.

– Да. Хотя я бы очень не хотела, чтобы им пришлось пережить то, через что прошла я.

Она всё ещё изо всех сил пыталась простить и отпустить многое из своего детства.

– Понимаю, – тихо сказал он.

Он действительно понял, что она имела в виду.

– Детям не нужны богатые родители, – продолжила она. – Им нужны мама и папа, которые ставят их на первое место.

Она тихонько рассмеялась над собой.

– Звучит так, будто я говорю что-то очень мудрое, правда? Но ведь и я сама долго была слишком увлечена карьерой. Создание семьи много лет оставалось где-то на заднем плане.

– У меня тоже, – признался он. – Но задний план – не самое подходящее место для детей.

– Я не стану сообщать в службу защиты детей, если ты не станешь.

Больше они к этой теме не возвращались.

Но вечером, лёжа в постели и снова переживая в памяти весь этот день – его радостные краски, шум прибоя, смех на пляже, – Белла вдруг поняла, что дети, которых она видит в своём воображении, уже не были племянниками и племянницами Флинна.

Она увидела мальчика с ямочками на щеках и озорной улыбкой, такой же, как у Флинна.

Она увидела девочку со светло-русыми волосами и ясными голубыми глазами.

Это была такая глупая мечта.

Такая преждевременная.

И всё же именно она делала её счастливой.

Глава 22

 В пятницу Белла проснулась рано, страдая от самого настоящего синдрома рождественского утра. Это был её последний полноценный день с Флинном, и она не хотела проспать ни единой минуты.

Он обещал зайти за ней не раньше восьми, но уже к семи она была полностью готова и спустилась в магазины на первом этаже, чтобы купить сувениры.

Она решила, что должна привезти что-нибудь матери. Так будет правильно. Эта семейная встреча заставила её захотеть стать лучшей дочерью.

Покупая для матери браслет, Белла заметила мягкую игрушку в виде игуаны и неожиданно решила купить её для Флинна. Она улыбнулась про себя. Теперь именно она собиралась появиться у его двери с игуаной раньше, чем он придёт к ней.

Без пятнадцати восемь она уже шла к его номеру, прижимая игрушку к груди.

Плюшевая игуана была намного симпатичнее настоящих – мягкий коричневый мех, стеклянные глазки и слегка приоткрытая пасть.

Подойдя к комнате Флинна, Белла услышала голоса.

Совсем рядом с дверью звучал голос Дейзи.

– Мне нужно больше времени. У меня почти не было возможности поговорить с Марко.

Белла замерла.

Постучать?

Или уйти?

Насколько личным был этот разговор?

– Я не пошёл играть в гольф, чтобы ты могла занять моё место, – сказал Флинн. – Почему же ты тогда с ним не поговорила?

Белла застыла.

Она была уверена, что Флинн отказался от гольфа, потому что хотел провести день с ней.

Он сделал это ради Дейзи?

– Я пыталась, – ответила Дейзи. – Но Марко всё время избегал оставаться со мной наедине. Он продолжает меня отталкивать. Это ведь из-за Беллы, да? Он встречается с ней?

Зачем Дейзи спрашивать об этом у Флинна?

Разве она не считала, что они с Беллой действительно вместе?

– Нет, дело не в Белле, – ответил Флинн, и в его голосе прозвучала лёгкая ирония. – Я сделал всё возможное, и даже больше, чтобы держать её подальше от Марко. Поверь мне, она здесь ни при чём.

Ни при чём?

Флинн говорил о ней так, будто она была частью какого-то расчёта.

Нет...

Даже хуже.

Будто она была задачей, которую нужно решить.

Белла вспомнила слова Дейзи во время их телефонного разговора:

– Я знаю, что ты хочешь заполучить Марко.

Она не догадывалась.

Она знала.

С самого начала знала, что Флинн и Белла на самом деле не встречаются.

Она знала это ещё тогда, когда ворвалась на семейную встречу, села за стол и бросила на Беллу тот полный неприязни взгляд.

Она знала.

Потому что Флинн рассказал ей правду.

Белла невольно сделала шаг назад, словно это могло защитить её от внезапного осознания.

Не помогло.

Сокрушительная волна всё равно накрыла её.

Флинн с самого начала знал, что Дейзи приедет в Канкун.

Вот почему он пытался запереть Беллу в её комнате, подальше от Марко.

Он всё это время помогал Дейзи.

Следующая мысль оказалась ещё больнее.

У него никогда не было к ней чувств.

Всё, что он говорил и делал, было частью тщательно продуманного плана.

Когда ему не удалось удержать её подальше от Марко с помощью взяток и угроз, он выбрал другой путь – заставить её влюбиться в себя.

И, к сожалению, она оказалась лёгкой добычей.

Его улыбки.

Его обаяние.

Его взгляды.

Его поцелуи.

Всё это было нужно лишь для того, чтобы удержать её подальше от Марко и помочь Дейзи.

Завтра он проводит её домой, пообещает приехать в Нью-Йорк.

Возможно, даже какое-то время будет поддерживать эту игру, если Дейзи понадобится ещё немного времени, чтобы вернуть Марко.

А потом просто исчезнет из её жизни.

Дейзи что-то сказала ещё, но Белла уже не разобрала слов.

В ушах стоял звон.

Сердце бешено колотилось.

Она развернулась и почти бегом бросилась по коридору к лифту.

Она не могла дышать.

Не могла убежать достаточно быстро.

Двери лифта открывались бесконечно долго.

Она нажала кнопку ещё раз.

И только тогда заметила, что всё ещё сжимает в руках плюшевую игуану.

Точнее, душит её.

Неважно.

Она просто выбросит её в мусорное ведро у себя в номере.

Наконец двери раскрылись.

Белла вошла внутрь и закрыла глаза, пока лифт с тихим жужжанием спускался на её этаж.

Она не собиралась плакать.

Тем более сейчас, когда Флинн вот-вот придёт к ней.

Она не позволит ему понять, насколько сильно он её ранил.

Нужно просто спокойно собраться и уехать до того, как он появится.

По дороге к своему номеру она позвонила в авиакомпанию и перебронировала билет на более ранний рейс в Нью-Йорк.

Предстояло сделать две пересадки, но уже через три часа она сможет сесть в самолёт.

Добравшись до комнаты, она сразу позвонила на ресепшен и заказала трансфер до аэропорта.

Потом достала чемодан из шкафа и начала бросать в него вещи.

Одежду.

Туалетные принадлежности.

Всё вперемешку.

Ей было всё равно.

Ровно в восемь часов Флинн постучал в её дверь.

На мгновение Белла подумала, что лучше вообще не открывать. Но если она не ответит, он начнёт звонить. А сейчас, пожалуй, был как раз тот случай, когда мужчине стоило высказать всё прямо в лицо.

Стиснув зубы, она распахнула дверь.

Увидев выражение её лица, Флинн испуганно замер. Его глаза расширились.

– Что случилось?

Ей следовало придумать что-нибудь колкое. Что-нибудь холодное и уничтожающее. У неё было достаточно времени всё обдумать.

Но нет.

Она едва могла связно мыслить.

– Тебе больше не нужно продолжать эту игру, – сказала она. – Ты победил. Хотя, полагаю, ты всегда побеждаешь, правда? Даже если ради этого приходится подтасовывать результаты.

Он быстро огляделся по сторонам, словно вокруг могло найтись объяснение её словам, а затем снова посмотрел на неё.

– Я что-то пропустил?

– О, сомневаюсь, что ты вообще когда-нибудь что-нибудь упускаешь.

Она больше не собиралась играть по его правилам.

– Мне нужно успеть на самолёт. Прощай.

Она повернулась, чтобы закрыть дверь.

Но он тут же выставил руку, не давая ей захлопнуться.

– О чём ты говоришь?

Она попыталась надавить на дверь, но это было бесполезно.

Отлично.

Если ему так хочется остаться и выслушать всё, что она о нём думает, она не станет возражать.

Белла отошла от двери и бросилась к чемодану. На комоде лежал сувенирный браслет для матери. Она схватила его и небрежно бросила внутрь.

– Ты обманщик. Каждый раз, когда ты целовал меня, ты просто оберегал Марко для Дейзи. Всё это время ты использовал меня.

Он вошёл в комнату, и в его голосе появились жёсткие, оборонительные нотки.

– И что заставило тебя сделать такие выводы?

Белла выдвинула ящик комода, схватила стопку шорт и бросила их в чемодан.

– Я слышала, как ты говорил это Дейзи.

Она резко остановилась и посмотрела ему в лицо, пытаясь уловить его реакцию.

– Несколько минут назад я была возле твоей комнаты. Я подошла к двери.

Краска мгновенно сошла с его лица, а в глазах промелькнула боль.

Это хотя бы приносило слабое удовлетворение.

Ему не понравилось, что его поймали с поличным.

Он поднял руку, словно хотел остановить её обвинения.

– Я никогда этого не говорил.

– С таким же успехом мог бы сказать именно это. Ты заявил, что «сделал всё возможное и даже больше, чтобы удержать меня подальше от Марко». Полагаю, поцелуи тоже входили в этот список?

Флинн поднял обе ладони.

– Я имел в виду совсем не это.

Будто его слова можно было понять как-то иначе.

Белла с силой захлопнула ящик комода.

Вещи были собраны.

– Ты знал, что Дейзи приедет. Вот почему ты всё время пытался держать меня подальше от Марко до субботы. Не потому, что переживал за уязвимое состояние брата. Не потому, что боялся, что я раскрою вашим родителям правду о разводе. Ты просто давал Дейзи время вернуть Марко.

– Причин было много, – тихо сказал Флинн.

Он даже не стал отрицать.

Для Беллы это звучало как признание.

Он действительно использовал её.

Она захлопнула крышку чемодана.

– Дейзи ведь знала, что мы не встречаемся, правда? Ты рассказал ей о той ночи? О том, как я приняла тебя за Марко? О том, как бросилась тебе на шею?

Несколько секунд он молчал, тщательно подбирая слова.

Потом тяжело произнёс:

– Я сказал ей, что познакомился с тобой на курорте. Я спрашивал о тебе, потому что пытался понять, кто ты такая. – Он смущённо провёл рукой по затылку. – Возможно… всплыли и какие-то другие детали.

Другими словами – да.

Он рассказал ей всё.

Рассказал, как Белла приняла его за Марко и сама его поцеловала.

В глазах Дейзи она, должно быть, выглядела совершенно жалкой.

Белла медленно застегнула молнию на чемодане.

– Я чувствую себя такой дурой. Мне хочется кричать на тебя за всю эту ложь… но, наверное, я сама должна была догадаться с самого начала.

Она выпрямилась и крепче сжала ручку чемодана.

– Ведь первое, что я о тебе узнала, – это то, что ты умеешь лгать без малейших угрызений совести.

Он болезненно поморщился.

– Белла… это не так.

Пора было уходить.

Она схватила сумочку с комода.

Флинн поймал её за руку, останавливая.

– Позволь мне хотя бы всё объяснить.

– Зачем? – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Я больше не могу поверить ни единому твоему слову.

Он глубоко вздохнул и медленно отпустил её руку.

Лицо его потемнело.

– Нет… наверное, не можешь. Я был обречён в тот самый момент, когда ты решила, что я на стороне Дейзи.

Это было несправедливо.

– Она здесь ни при чём.

Белла прошла мимо него к двери.

Если её рука, сжимавшая ручку чемодана, и дрожала, то этого нельзя было заметить.

И это было важно.

Она должна была сохранить самообладание.

Позже, когда останется одна, она сможет позволить себе расплакаться.