Текст книги "Когда я встретила твоего брата (ЛП)"
Автор книги: Джанет Раллисон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Джанет Раллисон
Когда я встретила твоего брата
Оригинальное название: Janette Rallison / How I Met Your Brother (2016)
Перевод и сверка: Solitary-angel
Редактура: Hope
Русификация обложки: Solitary-angel
Книга переведена специально для сайта: WorldSelena
Аннотация
Лучший день в его жизни обернётся для неё сущим кошмаром.
Ещё с колледжа Марко Доусон видел в Белле только друга. В день своей свадьбы он вспоминал о ней лишь из праздного любопытства. Марко не мог понять, почему подружка невесты не явилась на венчание. В конце концов, его молодая жена и Изабелла были соседками по комнате.
Прошло семь лет, и Белла узнает, что Марко недавно развелся и планирует с семьей отдохнуть на элитном курорте Канкуна. Изабелла не желает второй раз упускать свое счастье из рук, поэтому отправляется на курорт, планируя «случайно» столкнуться с Марко и разжечь в его душе искру любви.
Проблема в том, что Белла не учла одного: Финна Доусона – красивого, обаятельного, брата-близнеца Марко, который хочет помирить бывших супругов и ради этого собирается поломать все планы очаровательной мисс Линд.
Примечание: Вдохновением для написания этой романтической истории стали два фильма: «Сабрина» и «Пока ты спал».
Глава 1
Белла никогда не мечтала стать подиумной моделью. Даже в старшей школе, когда её подруги стремились оказаться в центре внимания, она предпочитала оставаться незаметной и тихо учиться или решать поставленную задачу. Именно это было ответом на все вопросы – по крайней мере, на те, которые имели значение, – и гордость за то, что ты выполняешь свою работу лучше, чем все остальные, вот что вызывало уважение у важных людей.
Работа. Гордость. Достоинство.
Вот три слова, которые характеризовали её, и все об этом знали. Поэтому начальнику Беллы следовало бы быть осмотрительнее и не просить её надевать туфли на пятнадцатисантиметровых каблуках и проходиться по подиуму.
– Ты шутишь, – сказала она ему.
Они стояли за кулисами за пятнадцать минут до дебюта весенней коллекции на Неделе моды. Модели, визажисты и парикмахеры спешили мимо. Костюмеры проносили рядом с ними наряды на тележках, а швеи вносили последние корректировки. Всё вокруг пахло новой тканью и лаком для волос – ароматом высокой моды.
– Я не шучу во время Недели моды. Светлана ушла в самоволку. – Феликс Коэн просмотрел список звонков. Ему было почти шестьдесят, и те редкие волосы, что у него ещё оставались, были коротко подстрижены и поседели. Рукава его тёмно-зелёной рубашки были закатаны, а в руке он держал упаковку антацидов, которые глотал всё утро, как леденцы.
Вив, старшая швея, показала Белле деловое платье из шёлка – светло-голубого, с розовато-сиреневым оттенком, – чтобы она его примерила.
– Непонятно, что подстегнуло Светлану уехать, – сказала Вив. – Она либо навещает больного супруга в России, либо спешит на какой-то концерт. Трудно сказать, потому что её английский так себе.
Белла проигнорировала попытки Вив разрядить обстановку и подобрать ей размер одежды.
– За одно это её следовало бы уволить.
– В любом случае, – сказал Феликс, – сегодня нам не хватает модели. Тебе придётся занять её место. – Феликс был основателем, креативным директором и генеральным директором «Фонтэн». В основном – генеральным директором. Это само по себе было работой на полный рабочий день, поэтому он переложил основную часть творческой работы на команду дизайнеров.
Белла привыкла к тому, что он сидит в своём кабинете и выходит только тогда, когда нужно напомнить всем о сроках или о сокращении расходов. Она не знала, как лучше отреагировать на это новое распоряжение. Она была на показе в качестве дизайнера. В её обязанности входило общаться с покупателями и репортёрами модных журналов. Она должна была заводить контакты и представлять себя как человека с большим авторитетом, а не дефилировать по подиуму.
– Почему ты не можешь позвонить в агентство и найти другую девушку? – Она не стала возражать, что не умеет работать моделью. Показы мод были одним из основных занятий на курсах дизайна в колледже. Все студентки знали, как работать на подиуме.
Вив прижала платье к талии Беллы, проверяя, где заканчивается подол.
– Не двигайся, дорогая. Я не хочу тебя задеть.
Феликс отмахнулся от вопроса Беллы.
– На Неделе моды всё расписано по минутам. Кроме того, ты же знаешь, какие пробки в Нью-Йорке. Даже если бы у них была другая девушка, агентство не смогло бы доставить её сюда вовремя.
Обычно отсутствие одной модели не было бы большой проблемой. Обычно у каждой девушки было две замены. Попросить пару из них поработать вместе было бы несложно. Но в этом сезоне Феликс решил сократить расходы, наняв треть моделей от обычного количества и увеличив число выходов до шести на каждую. В итоге у девушек едва хватало времени на переодевания. За кулисами их ждала суматоха из платьев и туфель на каблуках.
– Если ты не будешь позировать, – продолжал Феликс, – нам просто придётся вычеркнуть твою линию из программы.
– Моя линия? – Белла выпрямилась, и её чуть не укололи булавкой.
– Кого-то придётся уволить. Как я понимаю, ты единственная, кто не умеет работать в команде.
Зная Себастьяна, это было само собой разумеющимся. Вероятно, он занялся этим делом только для того, чтобы иметь повод бесстыдно разглядывать женские тела. Серьёзно, то, как он проводил руками по манекенам, граничило с жутью.
Первый наряд, который продемонстрировала Белла, был в стиле «деловой повседневный»; второй – «деловой, но не совсем повседневный»; третий – «деловой, если вы хотите соблазнить своего босса», а четвёртый – «деловой, как у девушки по вызову».
Затем настало время вечерних нарядов. Её первое платье было на грани неприличия, а второе можно было надеть только в Лас-Вегасе – в качестве участницы какого-нибудь сомнительного шоу, на которое детям вход запрещён.
Проблема Себастьяна заключалась в том, что он почти никогда не пытался создавать элегантные платья. Он всегда стремился к эпатажу. Он хотел, чтобы его заметили и запомнили. Что его вполне устраивало, ведь ему не нужно было носить всё это.
Белла не стремилась к тому, чтобы её запомнили из-за этого платья. Оно было сшито из прозрачной бежевой ткани и расшито пайетками – настолько прозрачными, что только стратегически расположенные пайетки не позволяли ему просвечивать. Как будто этого было недостаточно, платье имело разрез до бедра и встроенный бюстгальтер-пуш-ап, который слишком сильно приподнимал грудь.
Когда Вив передала платье Белле в гримёрной, та просто уставилась на него.
– А где всё остальное?
– Не будь такой брезгливой, – сказала Вив. – У тебя есть все задатки, чтобы это сделать.
– Всё, что у меня есть, – это самоуважение и высшее образование. Ни одна женщина, обладающая ни тем ни другим, не стала бы носить это платье на публике. – Она видела все дизайнерские эскизы Себастьяна, но до сих пор не понимала, насколько прозрачным и глубоким окажется вырез. Неудивительно, что Светлана сбежала.
– На пляже люди демонстрируют больше кожи, чем здесь, – сказала Вив.
– И если бы мы сейчас были на пляже, я бы, пожалуй, его надела.
Вив закатила глаза.
– Надень его, а то пропустишь свой выход.
Белла указала в сторону сцены.
– Люди записывают шоу. Если я соглашусь на это, меня ждёт смерть от YouTube.
Вив взяла пару подходящих туфель на высоком каблуке, расшитых пайетками, и передала их Белле.
– Это платье – именно то, что носят знаменитости на церемониях награждения. Если кто-то из них захочет его купить, одной только рекламы нам хватит на весь сезон. А теперь надень его, выйди и раскрой свою внутреннюю диву.
Белла стиснула зубы, молча повторяя – на этот раз с куда меньшим энтузиазмом – банальности о том, что шоу «должно продолжаться». Сто двадцать процентов. Командные игроки…
Возможно, она и считала это платье унизительным, но это не означало, что оно не понравится другим женщинам. Вступая в мир дизайна, она знала, что модный дом не станет менять одежду в угоду её вкусам. Пока она помогала «Фонтэн» добиваться успеха, она могла создавать вещи для таких же женщин, как она сама – для тех, кто хочет, чтобы к ним относились серьёзно на работе.
Что в данный момент казалось ироничным, поскольку это было её рабочее место, и никто не воспринял бы её всерьёз в таком наряде.
Белла взяла платье из рук Вив.
– Отлично. Но после этого я буду действовать решительно. Я больше ничего не стану носить из коллекции Себастьяна, посвящённой фантазиям о том, каково быть одинокой и незамужней.
– Тебе и не придётся, – сказала Вив. – Это последний показ в этом сезоне.
Белла надела платье, радуясь, что в кои-то веки семья не следит за её делами. Она мало разговаривала с матерью – застать её трезвой было трудно – и не видела отца с тех пор, как он ушёл из семьи, когда ей было девять лет. Её брат, даже если его и интересовала мода, служил в военно-воздушных силах и постоянно находился за границей. На этот раз – в Германии.
Она не стала бы упоминать этот показ ни в одном из сообщений ему.
Бросив взгляд в зеркало, Белла поняла, что платье оказалось таким откровенным, как она и опасалась – возможно, даже более откровенным, чем планировал Себастьян, потому что Белла не была такой худощавой, как другие модели.
Она вышла из гримёрной и направилась на подиум, сердито цокая каблуками. Вокруг вспыхивали вспышки фотоаппаратов, создавая эффект стробоскопа.
«Вот каково это – быть продажной».
Почему-то ей всегда казалось, что это будет гораздо привлекательнее. Как, например, когда она ела роскошное шоколадное мороженое – такое, в одной порции которого содержалась суточная норма калорий. Но нет, сейчас она чувствовала, будто потеряла всякое уважение к себе. Она не смотрела в глаза покупателям или представителям модных журналов. Если кто-то из них осуждал её, она не хотела этого видеть.
В этот момент она заметила Себастьяна в толпе. Он сидел в первом ряду, самодовольно наблюдая за ней. Его ухмылка была столь же откровенной, как и её платье.
Он это спланировал? Мог ли он это сделать?
Она вспомнила прошлую сентябрьскую Неделю моды. «Фонтэн» всегда устраивала вечеринки после показов для высокопоставленных представителей индустрии, надеясь, что шампанское, закуски, подарочные пакеты и обильное общение помогут завоевать их расположение. На вечеринке Себастьян выпил слишком много шампанского. В конце вечера он загнал её в угол возле гардероба и несколько минут сокрушался о том, что большинство женщин не способны понять его гениальность. Затем объявил, что она принадлежит к элите счастливчиков, способных на это, и пригласил её в свой гостиничный номер.
Она могла бы, пусть и не восприняв его слова благосклонно, по крайней мере почувствовать себя польщённой – если бы он не произносил каждое слово невнятно. В любом случае она сомневалась, что на следующий день он вспомнит хоть что-то из разговора, не говоря уже о том, что действительно имел это в виду.
– Нет, спасибо, – сказала она тогда. – Почему бы тебе чего-нибудь не перекусить? Тебе нужно немного подкрепиться.
– Ты знаешь, что тебе нужно? – ответил он, ухмыляясь всё шире. – Тебе нужно снять эту одежду и позволить мне наконец тебя одеть. – Его взгляд многозначительно скользнул по ней. – Я мог бы сделать это гораздо лучше.
Определённо зря. Иначе он бы понял, что невозможно завоевать расположение дизайнера, оскорбляя её гардероб.
– И снова нет, спасибо.
Он шагнул к ней, укоризненно покачав головой, будто она была ученицей, давшей неправильный ответ.
– Ты слишком молода, чтобы понимать, как всё устроено. Если хочешь добиться успеха, нужно правильно смазывать колёса. В данном случае – мои.
– Извини, – сказала она, подняв руку, чтобы остановить его. – Твои колёса так и останутся несмазанными. – Она обошла его. – Увидимся позже.
Не успела она сделать и двух шагов, как он крикнул:
– Если ты уйдёшь от меня, то пожалеешь об этом.
Она всё равно ушла и ни разу об этом не пожалела.
Он был настолько явно пьян, что она не сочла случившееся домогательством – скорее ошибкой с его стороны. Она ожидала, что он извинится при следующей встрече на работе, и была готова с достоинством всё обратить в шутку. Когда же в понедельник он вёл себя так, будто ничего не произошло, она решила, что он, вероятно, даже не помнит ту ночь.
Конечно, иногда на работе его взгляд задерживался на ней дольше обычного, и бывали дни, когда он вёл себя так, будто всё, что она делала, либо оскорбляло, либо забавляло его. Но она решила, что он просто один из тех капризных творческих типов.
Глядя на его ухмылку сейчас, она поняла: он помнит ту ночь с абсолютной ясностью. Вероятно, каждое слово. И она практически позволила ему одеть её в это ужасное платье.
Проходя мимо, она услышала, как он что-то прошептал. Она не могла разобрать точно, что именно, но это подозрительно напоминало фразу:
– Смажь мне колёса, детка.
Она резко отвернулась, чтобы он не увидел, как горят её щёки, и направилась дальше по дорожке. Она шла слишком быстро, но ей было всё равно.
Неужели Себастьян всё это спланировал? Это казалось неправдоподобным. Он же не стал бы избавляться от модели в надежде, что Феликс заставит Беллу носить его одежду, верно? Мог ли он пойти на такие крайности только ради того, чтобы показать Белле, что способен ею манипулировать? Как бы то ни было, результат оставался тем же. Он манипулировал ею.
Она ворвалась обратно в гримёрную и едва не сорвала с себя платье.
Она собиралась поговорить с Феликсом. Пора ему узнать, в какие игры играет его главный дизайнер.
Глава 2
К тому моменту, когда Белла поднялась в представительский лаунж отеля, где проходила вечеринка после показа, её гнев уже не просто утих – он кипел яростью. Ей нужно было справиться с ситуацией профессионально.
У неё не было никаких доказательств того, что Себастьян сказал ей в сентябре. Она не могла указать ни на одно откровенно неподобающее поведение на рабочем месте. Тем не менее Феликс работал с ней уже пять лет. Он знал, что она не стала бы выдумывать подобные обвинения. Ему нужно было понять, что за человек Себастьян.
Представительский лаунж был оформлен в тех же цветах, что и весенняя коллекция «Фонтэн». По всему залу были расставлены скатерти нежно-зелёного и закатно-розового цветов. Салфетки и дорожки на столах были полосатыми – с лёгкими голубыми и мягкими строгими бежевыми оттенками. Центральные композиции из белых и розовых роз щедро украшали столы.
Феликс стоял лицом к полукругу представителей рекламной компании, обсуждая предстоящие макеты. Белла взяла тарелку с едой и присоединилась к ним. Она подождала, пока разговор закончится и представители компании отправятся за дополнительными напитками, прежде чем повернулась к Феликсу.
– Мы можем поговорить?
Он сделал глоток шампанского и вздохнул.
– Неужели это будут очередные жалобы на то, что «меня принудили выйти на подиум в качестве модели»? Честно говоря, я не хочу этого слышать. Мы все делаем то, что должны, чтобы показ прошёл успешно. Ты же знаешь.
– Дело не в этом, – сказала она. – Ну… не совсем. Это Себастьян предложил мной заменить Светлану?
Феликс взял крекер со своей тарелки и обмакнул его в фуа-гра.
– Какое это имеет значение?
Она рассказала ему всё – как отказала Себастьяну в сентябре прошлого года и что он тогда ей сказал.
На лице Феликса отразилось лишь раздражённое недоверие.
– Давай уточним: Светлана отказалась от показа в последнюю минуту, и это каким-то образом является частью грандиозного плана Себастьяна, придуманного прошлой осенью, чтобы подорвать твою репутацию, выставив тебя в невыгодном свете в вечернем платье за двенадцать тысяч долларов?
Она выдохнула, раздражённая тем, что он не понял сути.
Феликс откусил ещё кусочек крекера.
– Многие женщины были бы рады, если бы их так «унижали». Я имею в виду, если парень напился и начал к тебе приставать. Такое случается. Нельзя же обижаться на такую ерунду.
– Ерунду? – Она даже не смогла оправдаться, объяснив, что хотела, чтобы люди относились к ней как к профессионалу, или рассказать, что в этом платье она чувствовала себя ослепительной проституткой. Платье было частью модной коллекции этого сезона. Феликс сам его одобрил.
Он положил руку ей на плечо.
– Послушай, – сказал он своим самым покровительственным тоном, – я знаю, что ты была под большим давлением, готовясь к показу. Я достаточно долго работаю в этом бизнесе, чтобы понимать: люди творческих профессий не всегда хорошо переносят стресс.
Теперь она была «сложной творческой натурой». Так он о ней и думал.
– Показ позади, – продолжил он. – Расслабься и получай удовольствие. Тебе не обязательно оставаться на вечеринке, если ты этого не хочешь. Почему бы тебе не пойти куда-нибудь со своими подружками?
Она стиснула зубы, чтобы не сделать чего-нибудь, о чём потом пожалеет – например, не написать заявление об уходе.
Себастьян подошёл к ней небрежно, с умным видом держа в пальцах бокал шампанского. Он был худощав, а его зачёсанные назад волосы напоминали Элвиса – или, по крайней мере, напоминали бы, если бы у Элвиса был крючковатый нос и хипстерские очки.
– Отличный показ, – сказал он Феликсу, затем его взгляд скользнул к Белле. – И то, что ты показала, тоже было великолепно.
Она перевела взгляд на Феликса. Она ожидала увидеть, как он наконец поймёт, что всё сказанное ею – правда. Но он спокойно съел ещё один крекер.
– Я бы не стал сейчас шутить с Беллой. Она не в настроении.
– Жаль, – сказал Себастьян, самодовольно приподняв брови. – Мне, кажется, никак не удаётся застать её в нужном настроении.
Белла снова посмотрела на Феликса. Ничего. По-прежнему полное непонимание. Видимо, начальник решил смотреть на ситуацию сквозь пальцы. Она повернулась к Себастьяну, прищурив глаза.
– Иди, смажься.
Затем она стремительно ушла.
Она выбежала за дверь и направилась по коридору, полная решимости… хотя сама не знала, чего именно. Она просто понимала, что не может оставаться на вечеринке. Пусть Себастьян и Феликс болтают с гостями без неё. Она слишком усердно и слишком долго работала, чтобы с ней так обращались. Она со стуком нажала кнопку вызова лифта.
– Изабелла?
Из зала ожидания представительского класса вышла азиатка средних лет и направилась к ней по коридору. На ней было красно-золотое чонсам – современная версия традиционного китайского облегающего платья. Волосы были собраны в пучок, спереди закреплён жемчужный гребень, а на лице сияла приятная открытая улыбка.
– Изабелла Линд? Это вы, не так ли?
Её давно уже никто так не называл. С Парижа её звали Беллой. Она ещё раз взглянула на женщину, пытаясь вспомнить, кто она.
– Да.
Женщина подошла ближе, неодобрительно покачав головой.
– Посмотри на себя! Ты совсем не похожа на ту девушку, которую я знала в Университете Вашингтона.
О, она знала Беллу по колледжу. Хотя точно не была её студенткой. Женщина была слишком взрослая для этого. Может быть, профессор? Или кто-то из сотрудников библиотеки? Ничего не приходило на ум. За шесть лет после окончания университета она познакомилась со столькими людьми.
– Да, я сильно изменилась, – сказала Белла с натянутым смехом. – Больше никаких бирюзовых кедов.
Это была находка из секонд-хенда, которой она невероятно гордилась. Тогда почти вся её одежда была из секонд-хенда, но кеды она носила почти каждый день. Они были удобными, и для неё стало личным испытанием – проверить, с каким количеством нарядов она сможет их сочетать.
– Одежда – да. Она очень изменилась. – Женщина оглядела Беллу с ног до головы, отметив её чёрное коктейльное платье и туфли на каблуках со шнуровкой от Джузеппе Занотти. – Но, думаю, изменилась только внешность. Та Изабелла, которую я знала, не сказала бы мужчине, чтобы он сам «смазался».
Белла внутренне поморщилась.
– Вы это слышали?
Женщина постучала себя по мочке уха.
– У меня очень хороший слух. Иногда я не уверена, благословение это или проклятие.
«Кто эта женщина?»
– Хотела бы я, чтобы у меня была такая же хорошая память, как у вас слух. Извините, я забыла, откуда мы знакомы. Вы были одним из моих профессоров в Университете Вашингтона?
– Нет, нет. – Женщина рассмеялась. – Я не ожидала, что вы меня вспомните. Меня зовут Перл Ли. Я пару лет работала в ресторане «Мандарин Хаус», помогая своей сестре, которая владела этим заведением. Сейчас я живу в Нью-Йорке и помогаю другой сестре, работающей закупщиком в бутиках.
«Мандарин Хаус». Конечно же. На первом курсе её учебная группа собиралась там каждый понедельник вечером. Она не вспоминала об этом месте много лет, но одно только название вызвало воспоминания о ярко-красных фонарях и запахе курицы с миндалём.
– Ты и тот милый мальчик, Доусон, – продолжала Перл. – Я забыла имена остальных, но всем вам дала немало печенья с предсказаниями.
– О, да… – Белла всё ещё не помнила эту женщину. Но она всегда была слишком поглощена Доусоном, чтобы замечать кого-то ещё, когда он был рядом.
«Доусон».
Воспоминания нахлынули на неё, будто Перл распахнула дверь в прошлое в сознании Беллы. Болезненные и сладкие моменты, надежда и отчаяние – всё смешалось в пронзительно-синих глазах того мальчика.
Белла впервые заметила Марко Доусона на уроке физики, когда профессор вёл занятие. Честно говоря, его заметили все. Учитель бегло просматривал список, называя учеников по именам. Когда он позвал:
– Марко?
Трое студентов закричали в ответ:
– Поло!
Все ребята. Все смеялись над собственной шуткой.
Парень с другой стороны ряда поднял руку. Одним словом, он был великолепен. Высокий, атлетического телосложения, с точёным подбородком – всё, что нужно, чтобы выглядеть как греческий бог. Прядь светло-каштановых волос падала на лоб, словно стилист взъерошил её для крупного плана.
– Моя фамилия зовут Доусон, – сказал он, а затем с усмешкой добавил: – По очевидным причинам.
– Доусон, – повторил профессор и сделал пометку карандашом на своём листе бумаги.
Он продолжил перекличку, и все остальные в классе отвлеклись. Все, кроме Беллы. Она не могла перестать украдкой поглядывать на профиль Доусона. Ближе к концу урока он случайно взглянул в её сторону. Она поспешно отвернулась, смущённая тем, что он увидел, как она на него глазела.
Возможно, она так и не набралась бы смелости заговорить с ним, но на следующей неделе на уроке он заговорил с ней сам. Они оба брали контрольные работы со стола учителя, и Доусон заметил её оценку. Сто процентов. Его оценка была – шестьдесят.
Он застонал и засунул свой тест в папку.
– Ты из тех студентов, которые каждый раз справляются с заданием лучше других, не так ли?
Взволнованная его пристальным взглядом, она не знала, что ответить.
– Прости… хм, я уверена, что в следующий раз у меня получится хуже, а у тебя лучше. – Так глупо.
Он рассмеялся – несомненно, привыкший к болтовне девушек вокруг себя, – а затем продолжил непринуждённо и дружелюбно разговаривать с ней, словно они были из одной лиги.
Это было одно из её приятных воспоминаний о Доусоне. Он никогда не видел в ней неловкую девушку в безвкусных очках – слишком худую, слишком бедную и не знающую, что делать со своими распущенными светлыми волосами.
Когда учительница велела всем занять свои места, Доусон, продолжая разговаривать, направился к своему.
– Эй, я бы с удовольствием позанимался с тобой как-нибудь.
– Хорошо, – ответила она.
– Ты свободна сегодня вечером?
– Конечно. – Она бы пропустила пересадку почки, если бы это означало провести с ним время.
– Отлично. Я забронирую читальный зал в библиотеке Террелла на семь часов. Дай мне свой номер, и я напишу тебе, какой именно.
Она продиктовала ему номер, а затем провела остаток дня почти в бессознательном состоянии. Доусон попросил у неё телефон. Он хотел увидеться с ней сегодня вечером.
После последнего занятия она сразу вернулась в свою квартиру, понимая, что ей понадобится помощь соседки по комнате Дейзи, чтобы подготовиться к свиданию. В конце концов, это было свидание. Или, может быть, нет. Он пригласил её позаниматься вместе. Это считается?
Это и стало главной темой разговора между Дейзи и Беллой, пока первая пыталась придать волосам Беллы объём с помощью щипцов для завивки.
– Он попросил тебя сделать что-то вместе в определённом месте и в определённое время, – сказала Дейзи. – Это имеет значение.
Она была родом из Калифорнии и выглядела соответствующе: блестящие каштановые волосы, идеальная фигура и вечный загар. Именно таких пляжных красавиц парни надеялись встретить на волейбольном матче у океана. К ней регулярно заходили парни, пытаясь произвести впечатление.
– Да, но мы встречаемся в библиотеке, – заметила Белла. – Это не совсем подходящее место для свиданий.
– Если он такой симпатичный, как ты говоришь, то он не может быть настолько некомпетентным в вопросах ожиданий девушки. Возможно, он пытается сделать первый раз непринуждённым. А может, он беден. В любом случае, это свидание.
Бедность – это хорошо. Даже предпочтительно. Белла понимала бедность.
Дейзи закончила причёску Беллы и перешла к макияжу.
– Держу пари, когда вы закончите заниматься, он предложит тебе что-нибудь перекусить.
Беллу охватило беспокойство.
– Должна ли я сама заплатить за ужин или позволить ему заплатить? – Ситуация могла стать неловкой из-за множества факторов. Если она предложит заплатить сама, не будет ли это выглядеть так, будто она не хочет идти с ним на свидание?
Дейзи мазнула тенями по векам Беллы.
– Действуй по обстоятельствам.
– Я недостаточно встречалась с парнями, чтобы разбираться в таких ситуациях.
Дейзи рассмеялась, словно Белла шутила. Но это было не так. У неё было всего два свидания – оба на школьных танцах.
Дейзи отступила на шаг, чтобы оценить свою работу, затем привычными движениями нанесла ещё немного бронзатора на щёки Беллы.
– Если вы пойдёте в место, где расплачиваются на кассе, пусть он идёт первым. Кассир спросит, весь ли заказ готов. Пусть он отвечает. – Дейзи открыла тюбик блеска для губ и нанесла его на губы Беллы.
– А что, если мы пойдём в ресторан?
– Просто не обращай внимания на счёт несколько минут и посмотри, заберёт ли он его. Когда поднимет, предложи оплатить свою часть. Надеюсь, он скажет, что в следующий раз ты сможешь оплатить счёт.
Потому что тогда будет следующий раз.
Дейзи повернула Беллу к зеркалу, полная ободрения и оптимизма.
– Посмотри. Ты потрясающая.
На самом деле это было не так. Работа Дейзи была отличной, но макияж мог сделать лишь столько, сколько мог. Белла поздно расцвела – из тех девушек, которые выглядят так, будто едва закончили школу. Никаких изгибов. Она была слишком худой и слишком высокой для такой худобы. Это сочетание делало её похожей на персонажа с плаката о расстройствах пищевого поведения. Её очки в тёмной оправе, совсем не модные, придавали глазам совиный вид. А волосы… ну, они выглядели неплохо, когда Дейзи провожала её. Но на полпути к кампусу начался лёгкий дождь, который свёл на нет большую часть её стараний.
Не то чтобы это имело какое-то значение.
Когда Белла вошла в кабинет, за столом с Доусоном сидел ещё один парень. Они разговаривали, разложив перед собой учебники.
Доусон поднял глаза, когда она вошла.
– Отлично, ты здесь. – Он передвинул несколько книг, освобождая для неё место. – Ты ведь не возражаешь, если Брейди присоединится к нам? У него тоже проблемы с наукой.
Так что это определённо не свидание.
Брейди отодвинул пару бумаг в сторону.
– Не могу отличить RNA от RAN.
– Чувак, – сказал Доусон, – РНК[1]1
РНК (рибонуклеиновая кислота) и RAN (Ras-related nuclear protein) – это разные биологические молекулы с различными функциями и структурой. Основное различие заключается в том, что РНК – это нуклеиновая кислота (информация), а RAN – это белок (машина)
[Закрыть] – это биология, а не физика.
– Видишь? – Брейди пожал плечами и рассмеялся. – Вот почему мне нужна помощь в учёбе.
Белла заставила себя улыбнуться.
– Чем больше народу, тем веселее.
Она села, чувствуя себя прозрачной. Ей не стоило наносить столько макияжа. Заметил ли Доусон, что она так нарядилась ради него? Она перебирала бумаги, чтобы он не увидел её румянец, не увидел разочарование на её лице.
Надо отдать ей должное – ей удавалось изображать жизнерадостность на протяжении всего занятия. Она даже несколько раз пошутила. Каждый раз, когда Доусон смеялся, она чувствовала, будто чего-то добилась. И хотя это не было свиданием, они всё равно проводили время вместе. Это уже что-то значило. Это было начало.
Ах, надежда. Какое непреклонное чувство.
Вскоре Доусон узнал, что Белла отлично справляется с английским, и попросил её проверять его работы. Это были её любимые моменты – только они вдвоём. Проверка всегда перерастала в разговоры, и со временем стало легко притворяться, что она его девушка, а не просто умная подруга.
Он сказал, что хочет стать врачом, но не ради денег. Он хотел работать в бедном, испытывающем трудности обществе, где мог бы что-то изменить. Она мысленно подстроила свои мечты под его. Она была бы не прочь переехать в какой-нибудь захудалый городок, лишь бы быть с ним. Она была так безоглядно уверена, что он – её родственная душа, так беспечно относилась к своему сердцу. Ей следовало быть осторожнее уже тогда.
Все эти воспоминания нахлынули на неё в одно мгновение, когда она услышала его имя из уст Перл.
Дверь лифта со звоном открылась, возвращая её мысли к настоящему. Обе женщины вошли внутрь, и Перл нажала кнопку первого этажа.
– Я думала, ты станешь учительницей – ты всегда помогала другим с учёбой.
– Возможно, мне следовало заняться этим. – Горькое послевкусие после показа снова вернулось к Белле.
– Вы были такими хорошими ребятами, – продолжила Перл, предаваясь радостным воспоминаниям. – После помолвки Доусон постоянно приводил с собой свою невесту.
– Правда? – спросила Белла, стараясь говорить непринуждённо. Потому что она не могла обсуждать его брак, сохраняя при этом нейтральную позицию.
Возможно, день его свадьбы был самым счастливым днём в его жизни, но для неё он определённо стал самым худшим. Помимо воли открылась ещё одна дверь, полная воспоминаний.
В середине семестра она пригласила учебную группу к себе в квартиру. Дейзи помогла ей убраться, испекла печенье для всех, а затем предоставила Белле возможность порыться в её гардеробе, чтобы она могла надеть что-нибудь новенькое. Тогда Дейзи была на её стороне. Они были лучшими подругами. Так было до тех пор, пока не вошёл Доусон.
И всё изменилось.
Белла наблюдала за происходящим, ничего не в силах остановить: взгляд Доусона остановился на Дейзи и вспыхнул интересом. Дейзи в ответ кокетливо улыбнулась.
Они флиртовали весь вечер, а два дня спустя отправились на своё первое свидание. Дейзи лишь слегка извинялась за то, что увела его, отмахиваясь от чувства вины такими словами, как: «Вы были просто друзьями. Это не моя вина, что он никогда не интересовался тобой», и «Ты найдёшь кого-нибудь другого, того, кто тебе подойдёт», и «Если бы ты действительно заботилась о нём, ты бы хотела, чтобы он был счастлив. Он счастлив со мной».
