Текст книги "Невидимый мистер Грин (ЛП)"

Автор книги: Дж Слейдек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава шестая

На следующее утро Фину удалось поймать Джервейса Хайда, отиравшегося в ИПИ. Институт Прогрессивного Искусства занимал большой, удобный викторианский особняк рядом с музеем мадам Тюссо. Внешне здание напоминало очередную больницу или казенное учреждение, только двери его были открыты и никем не охранялись. Вместо швейцара посетителя встречало объявление о действующих экспозициях:

Структурированная среда обитания

Концептуальное единство

Антитехнократизм в болгарском дизайне

Альтернативизм Альбиона

Фин зашел внутрь. Эффект государственного учреждения стал еще сильнее: секретарши гремели в коридорах, таская горы трафаретной печати, телефонные звонки и стук пишущих машинок доносились из дальних кабинетов, небольшая группа растерянных посетителей скопилась в центре вестибюля, изучая рекламу различных выставок. Фин проследовал по стрелке в направлении к «Структурированной среде обитания» и вошел в узкий тоннель, обмотанный серебряным поливинилхлоридом.

Он очутился в буфете, забитом под завязку. Люди потягивали кофе, не замечая, что сидели в окружении гигантских фотографий покойных кинозвезд. Новая стрелка увлекла его за собой в другой коридор, который вскоре превратился в разветвленный лабиринт. Вдоль одного из проходов стены были одеты в трафаретные футболки, длинную и инвариантную коллекцию из Скандинавии. Он повернул за угол и оказался в галерее болгарского дизайна, представленного, в основном, моделями сумок. Только сейчас он понял, что попал вовсе не в Структурированную Среду Обитания, которую искал, а в Концептуальное Единство, и прямо перед ним возникла дверь, декорированная мимеографическим^{35} воззванием и кучкой перьев. Он прочитал:

Моя деятельность как художника, занимающегося движением посредством взаимодействия статической структуры и динамики, была связана с неизбежным развитием через разнообразные мулыпиаспектные структуры/модели и исследованием в рамках изменяющейся биоэнергетической формы выражения. В настоящее время моя задача – объединить в творческом, неэксплуататорском драматическом контексте партнерские усилия людей, работающих в различных областях совместного творчества. Мы индивидуумы, но говорим в один голос, в радикально новом и расширяющемся КОНЦЕПТУАЛЬНОМ ЕДИНСТВЕ.

Джервейс Хайд.

Когда Фин открыл дверь, послышался звук фагота. Он заглянул внутрь.

Комната, такая же просторная и глубокая, как телевизионная студия, была почти полностью погружена в темноту. Сперва Фин различал только освещенного фаготиста, сидящего в больничной коляске посреди возвышающейся сцены. Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел другие фигуры.

Человек с гигантской бесформенной головой, держа косу, смутно вырисовывался в углу сцены. Двое стояли рядом на подмостках. Еще один извивался в черном мешке у ног играющего фаготиста.

Затем свет включился. Бесформенная голова оказалась сделанной из папье-маше с клоунским лицом. Девушка на подмостках притворялась брошенной за решетку, а юноша в обезьяньей маске делал вид, что угрожает ей. Наверху еще одна девица сидела в подвешенном полумесяце и очень энергично, хотя, скорее всего, этого не было прописано в сценарии, ковырялась в носу.

Внезапно свет упал на Фина. Обезьянья Маска повернулась к нему.

– Просто позвольте этому состояться! Вы тоже часть сего!

– Ну, на самом деле я ищу Джервейса Хайда. Он здесь?

Девушка на подмостках начала стенать, импровизируя: «Хайд. Зри. Укрытие. Смотри. Зри место, где бы спрятаться, лицо, чтобы укрыться, удариться, Джервейс, в бега».

– Давайте присоединяйтесь, – произнесла Обезьянья Маска.

Выбора у Фина не было. Он встал на руки, ногами вверх, сделал несколько шагов и сказал:

– Он вправду нужен мне. Похоже, старого его приятеля убили. Я – частный детектив.

– Великолепно! – воскликнула Обезьянья Маска. – Продолжайте в том же духе.

Почувствовав, что руки слабеют, Фин лег и доиграл представление, притворившись спящим. Остальные с энтузиазмом поблагодарили его за вклад, особенно в той части, где он «спал». Когда стали собираться в буфет, Хайд вылез из своего черного мешка и представился.

– Теккерей Фин? Разве мы знакомы?

– Вряд ли. Э-э... Могу я поговорить с вами наедине?

– Конечно. Бар сейчас должен работать. Пойдемте.

В баре, при более ярком свете, Джервейс Хайд оказался полным мужчиной шестидесяти лет с косматым седыми локонами и вислыми усами. На первый взгляд, он ничем не отличался от других в ИПИ, только был старше. Однако волосы у него были не такими лохматыми, выражение лица не такое надменное, а джинсовый костюм имел признаки хорошего пошива. Не спросясь Фина, он заказал два стакана перно^{36}.

– Ну, что за тайна?

– Мисс Доротея Фараон не говорила вам обо мне?

– А! Я знал, что где-то слышал имя. Значит, речь пойдет о Разгадчиках, я так понимаю. Бедный Стоукс.

– Да. Есть несколько моментов, связанных с его смертью, которые я хотел бы прояснить.

Хайд поднял бровь.

– Звучит зловеще, словно меня допрашивает инспектор – как бишь его – из Скотланд-Ярда. Почему бы вам просто не рассказать мне о своих теориях, а я посмотрю, что можно сделать.

– У меня нет теории. И пока нет никаких доказательств. Но, может быть, у вас есть какие-нибудь соображения?

– Мило, что вы спрашиваете, но нет. С одной стороны, Стоукс был очень неприятным человеком, который, несомненно, нажил немало врагов на этой почве. С другой стороны, с чего бы кому-то беспокоиться? Он был совершенно ничтожным человеком.

Фин посмотрел на перно и толкнул стакан через стол.

– Вот, держите. Ничтожным? Пожалуй, я соглашусь. Ни семьи, ни денег. Настоящих врагов, которых я мог бы найти, и тех нет. Если бы не идея воссоединения, думаю, про него бы вообще не вспомнили. Кажется, долгое время никто из Разгадчиков не видел его?

– Кроме меня. Это я дал Доротее его адрес. Разве она не говорила вам?

– Нет. А вы как узнали?

Хайд отхлебнул из второго стакана и откинулся на спинку стула.

– Я столкнулся с майором месяц назад, на Оксфорд-стрит. Он наблюдал за автобусами и, клянусь, записывал их номера. По-моему, он совсем не удивился, увидев меня после стольких лет. Начал сразу рассказывать о своей «работе», словно возвращаясь к некогда прерванному разговору.

– Я был очарован, конечно, поэтому охотно угостил его. Немного безумия полезно для художника. Я купил ему чашку чая и выкачал из него все. Можно сказать, в значительной степени я услышал историю о международном заговоре, главной целью которого было вторжение в Британию, не меньше. Он разработал детальный план. Расположение молочных бутылок на пороге – один вид кода, номера автобусов – другой. Он спросил меня: «Как вы думаете, почему четыре автобуса №88 едут друг за другом?» Я не знал, что ответить, и он объяснил, что это часть кода.

На это ушло некоторое время, затем он перешел к Семерке Разгадчиков. Мне, во всяком случае, стало любопытно. Он сказал, что взял на себя труд проследить за нами. По его мнению, по меньшей мере один из нас был главным винтиком в международной конспирологической машине. Из того, что ему удалось узнать, он мог вполне уверенно заявить по каждому, кто и чем конкретно занимался. И добавил, что один человек ведет себя очень подозрительно. Фрэнк Дэнби.

– С мистером Дэнби я еще не встречался.

– И вряд ли встретитесь, если история Стоукса хоть как-то похожа на правду. Но это долгая история, а мне нужно выпить еще. Вы уверены, что не хотите присоединиться? Фруктовый сок?

В итоге Фин получил стакан теплого ревеневого сока и сделал вид, что пьет его, пока слушает.

– Дэнби в прошлом был полицейским, – рассказывал Хайд, – но где-то по ходу дела он ушел из полиции. Стоукс не мог выяснить причину, поэтому, конечно, сделал свои выводы или, скорее, спешно додумал их. Затем Дэнби устроился в маленькую охранную фирму, которая с годами выросла в крупную охранную фирму. Я уверен, что он перестал приносить деньги и занялся какой-то незначительной административной работой. Затем пару лет назад или, может быть, раньше, в общем, еще до того, как я встретился со Стоуксом, он вышел на пенсию. Он поселился в деревне на южном побережье и стал затворником. Стоуксу удалось загнать его в нору.

– Вы можете подумать, обычное дело, но, конечно, мы должны взглянуть на ситуацию глазами Стоукса. Он убедил себя, что Дэнби находился там с какой-то целью, возможно, с заданием посылать сигналы вражеским подводным лодкам, лежащим на шельфе, или с чем-то другим, не менее зловещим. Поэтому он нанес ему визит. Никто из местных, казалось, ничего не знал о нем, но Стоуксу в конце концов удалось разыскать его коттедж. Дэнби приказал ему убираться. Грозился натравить на него собаку.

– Да, но что Стоукс наговорил ему? – спросил Фин. – Предъявил свои дикие обвинения?

– Сказал, нет. Как только Дэнби услышал, кто его беспокоит, он тут же превратился в жестокого ублюдка. Такое бывало с ним, когда он напивался. Но в этот раз, по словам майора, Дэнби был особенно невыносимым. Он сказал, что если еще раз поймает Стоукса возле своего дома, он убьет его.

Рука Фина задергалась, проливая ревеневый сок.

– Я подумал, что вам это будет интересно, мистер Фин. Подобная угроза. Меня это тоже заинтересовало. В ответ я спросил Стоукса, что он думает. Конечно, это только подхлестнуло его, и он снова скатился на разговор о гипотетической интервенции. Я продержался, сколько мог, и, наконец, мы распрощались. Но я обменялся адресами со Стоуксом и позаботился о том, чтобы получить адрес Дэнби.

– Вы были настолько заинтересованы?

– О, да. Видите ли, раньше я развлекался в Разгадчиках тем, что фантазировал, как каждый из нас будет совершать убийство. Мне было интересно, какой странный психологический выверт мог вывести кого-то из себя. И как он будет это делать? Некоторые члены, такие, как старый сэр Тони Фитч, никогда не добились бы желаемого. Ни при каких обстоятельствах я не мог представить, чтобы старик кого-нибудь убил.

Но Фрэнк Дэнби совершенная противоположность. Он очень выгодно смотрится в роли убийцы с молотком, который, скажем, испытал прилив внезапной ярости по причине самого тривиального инцидента. Его проживание у моря заставило меня задуматься об этом снова. Как легко, ударив кого-то по голове, вывезти тело в море и сбросить его за борт. И дальше, если вы тот человек, каким я считаю Дэнби, вы можете получать особое наслаждение сидя в своем доме и глядя на море, зная, что оно хранит ваш секрет.

– Вы ездили к нему?

– Нет. – Хайд засмеялся. – На самом деле для серьезного расследования у меня не хватило смелости. Я думал об этом, но чем больше я думал, тем большей глупостью все это выглядело. Одно дело, если человек просто ушел на пенсию и решил жить уединенно, я мог оказаться в дураках, другое, если он маньяк-убийца, я бы не хотел с ним встретиться. Поэтому пришлось отложить все на неопределенный срок.

– Вы когда-нибудь навещали Стоукса?

– Нет, я не настолько очарован паранойей. Одной дозы было достаточно.

Фин достал блокнот и перелистал страницы.

– Мне не кажется, что все зашло так далеко, – сказал он. – Есть ли у вас какое– нибудь домашнее животное?

– Нет. Почему вы спрашиваете? Разве я похож на того, кто держит домашних животных?

– Вы только что упомянули собаку Дэнби. У Леонарда Латимера и Доротеи Фараон есть коты, и у майора Стоукса был кот, но его...

– Вы пытаетесь связать это как-то с Разгадчиками?

Фин перевернул страницу.

– Возможно. Бродяги, грабители не забирались к вам в последнее время? Я вижу, что...

– Очень странно. – Хайд поставил стакан и положил локти на стол. – Знаете, возможно, прошлой ночью у меня побывал вор!

– Возможно?

– Все, что я знаю – это то, что сегодня утром, когда я проснулся, моя входная дверь была распахнута настежь. Накануне вечером у меня были гости, и первым делом я подумал, что кто-то из них оставил ее открытой. Потом я вспомнил, что видел, как они уходили, и когда я ложился спать, дверь была закрыта.

– Какого типа у вас замок?

– О, плана защелки. Любой может открыть его с помощью кредитной карточки, я сам это делал, когда забывал ключ. Во всяком случае, следующая моя мысль заключалась в том, чтобы выяснить, что было взято. Поэтому я все тщательно осмотрел. Единственная ценность – несколько картин – увы, чужие – и небольшой Джакометти, которого я удачно приобрел в... Но вам, конечно, это неинтересно. Излишне говорить, что я все еще в здравом уме только потому, что ничего не тронули. Грабитель ничего не взял! Возможно, его отпугнул мой хороший вкус?

– Ничего не двигали, не ломали?

– Нет, но грабитель оставил мне записку. Вот. – Хайд расстегнул карман и вытащил карточку. – Для меня это полная бессмыслица, хотя выглядит как химическая формула. Взгляните.

Фин взял карточку за края и осмотрел ее. Одна сторона была пустой, другая содержала рисунок:

– Выполнено обыкновенной шариковой ручкой, – заключил Фин. – И, боюсь, что это обычная регистрационная карточка 3x5. Полагаю, это также означает, что отпечатков пальцев нет. – Он вздохнул.

– Отпечатки пальцев? Господи, я не подумал. Я показывал это десяткам людей здесь, в ИПИ сегодня утром. – Хайд взял карточку и сунул обратно в карман. – Но что это значит? Вот в чем вопрос.

Фин не мог не воспользоваться благоприятным моментом. Сделав серьезное лицо, он сказал:

– Ах, значит ли это что-нибудь? Или, как говорят эстеты, это значит, что не все так просто.

– Очень странно. Но разве это не химическая формула?

– Думаю, да. Но если это действительно так, она вам о чем-то говорит?

Хайд на мгновение задумался.

– Теперь, с вашего позволения, детективом побуду я. Вы спросили, есть ли у меня домашние животные, потому что у других Разгадчиков они есть. Потом вы спросили, посещали ли меня незваные гости. Следовательно у других Разгадчиков они тоже побывали – правильно?

– Правильно.

– Тогда как вам Леонард Латимер? Он какой-то химик в мыловаренной компании. Мог он оставить такое?

Фин кивнул:

– И все же что это? Предупреждение? Напоминание?

– Не имею никакого представления. – Ироничная улыбка Хайда на мгновение исчезла, и он выглядел обеспокоенным. – Вы же не думаете, что Латимер убил старого Стоукса?

Фин закончил с записями.

– Не знаю, что и думать, – ответил он. – Но у меня складывается ощущение, что некоторые из Разгадчиков, если не все, что-то скрывают от меня. Один из вас точно знает что-то важное. Иначе... – Он надолго замолчал, уставившись в закрытый блокнот. Затем поднял глаза. – Иначе это будет розыгрышем.

– Что?

– Розыгрышем, и при том самого дурного свойства. Использовать случай со смертью майора Стоукса, чтобы озадачить клуб небольшой головоломкой.

Хайд рассмеялся.

– Ну, не смотрите так на меня! Я никогда в жизни не участвовал в так называемых розыгрышах. И никто другой, кроме покойного сэра Тони.

Внезапно он перестал смеяться, и глаза его расширились.

– Скажем, есть тайна и довольно с вас! Было что-то подозрительное вокруг смерти сэра Тони.

– Что именно?

– Что-то с идентификацией тела. Он попал под бомбежку или что-то в этом роде, поэтому, я полагаю, возникли трудности с идентификацией жертв. Я могу ошибаться сейчас, но в газетах тогда писали, что опознали не то тело. В конце концов, он не был мертв. Да, я уверен, что так оно и есть. Он вовсе не умер.

– Это открывает несколько возможностей, – сказал Фин. – Что, если он все еще жив, и жаждет мести?

– Это мне нравится. Это хорошо, только не мог он никому мстить, о ком я думаю, разве что Портману за женитьбу на его дочери. И кроме того, сэру Тони сейчас было бы под девяносто! Поздновато шалить.

Фин подумал о Старом Ходже, которому его возраст, а там были все девяносто, почему-то не мешал таскать тяжести из воды. Но вслух сказал:

– Да, вы правы. Абсурдная мысль. Зайдем с другой стороны, предположим, сэр Тони был первой жертвой, а Стоукс второй? В конце концов, эти маленькие «метки», которые, кажется, получили все, должны иметь какой-то смысл.

– Это мне тоже нравится. – Хайд отер усы. – Кто-то хочет уничтожить нас всех, как Десять Негритят. Вы не поклонник Агаты Кристи?

– Агаты Кристи? – спросил Фин. – Кто это?

– Цветы, мисс Фараон? – Фин приставил трубку к другому уху. – Когда это случилось?

– Вчера ночью. И был выбран определенный вид. Очень странно.

«Наверное, дети». Такую, кажется, характеристику, подумал Фин, дали они мелким неприятностям Стоукса.

– Мартин сказал, похоже на детские проделки. Но мы нашли большой четкий след взрослой ноги на мягкой земле. Ни Мартин, ни Шейла, ни я не могли оставить такой – так чей же он?

– Ну, попробуйте...

– Мы уже занимаемся. Мартин сейчас замешивает гипс. Никто не может похитить цветы из моего сада и уйти с ними безнаказанно.

– Знаете, возможно, это еще одно звено в цепи инцидентов. – Фин вкратце изложил ей, какие происшествия случились у других Разгадчиков: Портман пострадал от вандала, у Латимера и Хайда побывали грабители.

– У майора Стоукса тоже был свой грабитель?

– Этот был настоящий, все как полагается. Умышленно разбил его коллекцию коронационных чашек – доставал по одной из шкафа и бил. Что касается его домашнего кота...

– Об этом в другой раз, мистер Фин, я должна идти. Раствор не ждет, даже если вор стар, я имею в виду анаграмму.

Фин повесил трубку и помчался в «Лаборатории Линнеаса». Как только он ушел, зазвонил телефон.

Глава седьмая

Старший инспектор Гейлорд не отрывал взгляда от своего стола.

– Стул, Фин. Продолжаете тратить время полиции, не так ли? – Он открыл папку и начал читать, делая пометки. Фин сидел и молчал до тех пор, пока он не закончил.

– Я не думаю, что трачу время полиции, уже нет. Видите ли, Разгадчиков поразила... чума тайн.

Гейлорд посмотрел на него. Американец вырядился в костюм палевого цвета, надел желтые детские перчатки и гольфы поверх туфель из лакированной кожи. Туфли, как и галстук широкого кроя, хомбург^{37} и трость, были фиолетовыми с оттенком коричневого.

– Фин, скажите мне только одну вещь. У кого, черт возьми, вы одеваетесь?

– Понравился костюм?

– Нет, я хочу арестовать ублюдка за мошенничество. Господи, вы выглядите как шафер на свадьбе сутенера.

Фин пожал плечами.

– Всякий раз, когда я собираюсь вам что-то сказать, вы лезете со своим грубым полицейским стёбом. Как говорят у нас в борделе —у меня есть информация.

– Подождите, мы сможем сэкономить массу времени, если я кое-что скажу первым. – Гейлорд закрыл папку и открыл другую. – У меня есть отчет о результатах вскрытия Эдгара Стоукса. Смерть наступила по естественным причинам: сердечный приступ. Смерть, вероятно, имела место между десятью часами вечера и двумя часами ночи. Я должен спросить вас, видели ли вы кого-нибудь входящим в дом в это время.

– Нет.

– В любом случае это несущественно. Что мы имеем? В общих чертах картина представляется следующей: старик пошел в туалет, у него прихватило сердце, он не смог подняться за лекарством и умер.

– Хорошо. Что с ногтями?

– Вся кровь под ними его собственная. Видимо, умирая, он царапал стены, сломал ногти, пошла кровь.

– А краска?

Гейлорд прочистил горло.

– Хм, под ногтями краски нет.

– Нет совсем?

– Нет. Фин, я не вижу необходимости придавать этому какое-то особенное значение, учитывая все остальное. Вы хотите на этом построить дело?

Сыщик стянул одну из своих перчаток и зажег сигарету.

– Инспектор, не правда ли, немного смахивает на собаку Холмса, которая не лаяла? Я имею в виду, крошечное помещение было полностью усыпано сухой, облупившейся краской. Похоже, старик в предсмертной агонии сбивал ее со стен, но как объяснить, что под ногтями не оказалось ни одной мало-мальской частицы? Как мне кажется, естественно спросить: кого или чего он царапал?

– Видимо, сам унитаз. – Гейлорд порылся в папке. – Нет, на унитазе крови не обнаружено. Но, послушайте, Фин, такое не редкость. У меня сотни необычных случаев, когда что-то не совсем понятно. Большинство из них ничем не заканчивается.

– Мне все еще не дает покоя письмо.

– Тогда вашему беспокойству пришел конец. – Гейлорд выудил из нижнего ящика своего стола конверт из плотной манильской бумаги. – Мальчики из министерства обороны переправили его нам с язвительными комментариями. Оставьте расписку, и он ваш. Только пообещайте, что не вернете его назад, хорошо?

– Спасибо. Но, безусловно, вы захотите вернуть его назад. В качестве доказательства в суде по делу об убийстве.

– Я очень сомневаюсь в этом, Фин. Серьезно – очень сомневаюсь. Вы что-то еще хотели сообщить мне, кроме этой ничего незначащей информации?

– Я нашел обезглавленного кота в его саду.

– Еще одно убийство? Есть какие-нибудь улики? Признаки борьбы? Или, может быть, у жертвы вышла ссора с другим котом на публике? – Сарказм Гейлорда оправдывал его фамилию, поскольку он в буквальном смысле начал показывать зубы^{38}. – Или котяра собирался изменить завещание, исключив из него конкретное потомство?

Фин подождал, когда он закончит.

– Я проверил кота на наличие яда. Его там не было.

– А кто сказал, что он там был? Фин, порой мне кажется, что вы...

– Мисс Фараон сказала, что был. Кажется, майор сам сообщил ей об этом.

– Значит, она ослышалась. Спросите ее, не меня. Мне иногда приходится здесь работать.

– Я также взял на себя труд осмотреть разбитую посуду в коробке на кухне майора. До недавнего времени это была коллекция коронационных чашек.

– Значит, он убил своего кота и разбил чашки. Или еще кто-то.

– Кто-то, но не майор. Инспектор, никто не убивает своего питомца, а потом хоронит его, отмечая могилу. Никто не разбивает свою коллекцию, затем собирает осколки и хранит их. Во всех отношениях поведение майора полностью соответствовало его словам, когда он говорил, что его жестоко преследуют.

– Возвращаемся к мистеру Грину?

– И к Семерке Разгадчиков, боюсь, тоже. Вот послушайте. – Фин открыл свой блокнот и прочитал вслух:

«Вечер вторника, Стоукс умирает после того, как поделился информацией, что его преследует некто по фамилии Грин. Вечер среды, кто-то запускает апельсином в окно адвокатского офиса Портмана, одного из Разгадчиков. В ту же ночь неизвестный наследил в доме Латимера: вырвал лист из Желтых Страниц и приколол его ножом к двери...»

– Выглядит так, будто поупражнялся шутник.

– Я так и подумал. Но идем дальше. Вчера ночью грабитель забирается в дом Хайда, художника, и оставляет визитную карточку, то есть регистрационную карточку с написанной на ней химической формулой. Сегодня днем я сходил в библиотеку и узнал. Этой простой формулой во всех учебниках по органической химии обозначается индиго^{39}'.

– Господи! – Гейлорд разыграл притворное удивление. – Фин, я верю, что вы на... нет, ничего. Еще что-нибудь есть?

– Да. Инспектор, не могли бы вы сейчас позвонить мисс Доротее Фараон и спросить о небольшой краже, которая произошла у нее вчера ночью?

– Действительно ли это так необходимо? А вам самому не проще рассказать мне без всякой драматичности?

– Я бы с удовольствием, но, клянусь, не знаю, что рассказывать. У меня есть предположение, и я хочу, чтобы вы проверили его.

Гейлорд набрал номер, задал вопрос и, услышав ответ, протяжно вздохнул.

– Вы были правы. – Он положил трубку. – Цветочный вор взял только фиалки. Так, вы упомянули кладбище? Давайте добьем.

– Я навел справки и выяснил, что сэр Энтони Фитч, еще один член клуба, похоронен на кладбище Кенсал Грин^{40}.

– И тут я должен был воскликнуть: «Ага! Кенсал Грин»

– Подождите. Я отправился туда, и, должно быть, нечаянно разминулся с нашим вездесущим вором. Или лучше сказать – вандалом? Он только что осквернил надгробную плиту сэра Энтони Фитча. Намалевал большой вопросительный знак на нем, акриловой краской. Церулеум голубой^{41}.

– Вы, смотрю, хорошо разбираетесь в цветах и типах красок.

– О, он оставил тюбик. Я просто прочитал, что на нем было написано. Видите? – Фин достал из кармана пластиковый пакет и поднял его, чтобы показать раздавленный тюбик с краской. Затем он вытряхнул его на стол.

– Не думаю, что там найдутся отпечатки, но что есть. И как я уже сказал, я, должно быть, нечаянно разминулся с человеком, который это сделал. Мне сказали, что акрил высыхает в течение нескольких минут. – Фин снял оставшуюся перчатку и продемонстрировал палец, испачканный голубой краской.

Гейлорд наклонил свой орлиный нос к тюбику с краской, как будто приготовился напасть на него и склевать.

– Знаете, я тоже немного пишу по воскресеньям. Это не популярный бренд. Думаю, мы сможем отследить его.

– У меня такое чувство, что следы приведут вас в дом Джервейса Хайда, – сказал Фин. – Это соответствовало бы шаблону. Как химическая формула, наводящая подозрения на Леонарда Латимера, химика-исследователя. А в доме Латимера из Желтых Страниц вырвали именно ту, где были указаны адвокаты. Я не удивлюсь, если сэр Энтони Фитч импортировал апельсины или обожал фиалки, или, Бог знает, носил зеленое, как ирландский патриот.

Полицейский взглянул на свои наручные часы.

– Что-нибудь еще? Я готов помочь вам с вашей маленькой шарадой, но у меня нет времени сидеть и слушать. Пока из вашего рассказа я вынес лишь то, что какой-то шутник забавляется, выкладывая грубые ключи.

Проникновения? Ограбления? Краски? К чему все это сводится? 0+0+0=0. С тем же успехом вы можете смешать все цвета на палитре, чтобы получить большое серое пятно, – одно большое серое ничего. Я знаю только, что Стоукс мертв, мы полагаем, что он умер своей смертью, и на этом все. А сейчас, Фин, я хочу, чтобы вы убрались отсюда. В качестве одолжения прошу не возвращаться. И не забудьте свое архиважное письмо, хорошо?

Увидев многостраничное письмо, Фин снял телефонную трубку и устроился поудобнее в кресле, дабы прочитать его в безмятежности. Письмо адресовалось «Директору МИ6» с пометкой «Срочно и совершенно секретно»:

Дорогой сэр,

Почти сорок лет назад, когда я впервые начал изучать коммунистический заговор, я понятия не имел о его размерах и масштабах распространения его коварных щупалец. Я начал с того, что составил несколько разрозненных заметок о возможностях русских. Заметки были бессистемными, поддерживались на повседневной основе, и вскоре я уничтожил их как бесполезные.

Время показало, что шпионаж и подрывная деятельность были весьма успешными. Внутри берегов нашего благословенного острова Россия по сути вела тайную войну и одержала в ней победу.

Очевидно, что к концу Второй мировой войны Британия оставалась империей была мировой державой. Но мы отдали эту власть обеими руками. Приспешники Сталина получили большую часть Европы. Индия покинула империю, за ней последовало множество более мелких колоний. Шпионы продавали наши атомные секреты, в то время как армия «стихийных» демонстрантов выступала против создания Великобританией собственной атомной бомбы! Процесс закономерно завершился двумя катастрофами: Россия запустила свой первый космический спутник, а британцы пристрастились к водке.

Я понимаю, что в наши дни водочных и комплексных туров в Ленинград стало немодным воспринимать Россию как угрозу. Это тоже является частью плана. Тем не менее я располагаю убедительным доказательством неминуемого вторжения, которое произойдет в ближайшие пять лет!

Именно в это время живые роботы из Франции (большинство из них коммунисты) закончат рыть тоннель под нашим проливом.

Школа криптоанализа послужила мне бесценным подспорьем в деле раскрытия генерального плана вторжения. Зная, что одиозный напиток «водка» используется для того, чтобы притупить свободолюбивые мозги британских подданных (я заметил, что пьющий водку никогда не смотрит вам в глаза), я проанализировал само название. В слове «водка» пять букв, в которых зашифрован ключ к коварному плану Пяти Лет. Если написать «водка» и продвинуться вниз на пять букв алфавита, то можно получить новое слово.

VODKA

w р е I b

х q f m с у г g n d Z S Н О Е

Смысл z-shoe^{42} понятен: «Не было гвоздя – подкова пропала. Не было подковы – лошадь захромала. Лошадь захромала – командир убит...»^{43} В общем, проиграли войну из-за того, что в кузнице не было гвоздя. Я предположил, что этот невинный стишок ни что иное как стратегический план сражения, выраженный в трех основных фазах. Фаза «гвоздь» уже пройдена, сейчас мы находимся в середине фазы «подкова».

Я знал, что в следующей фазе будут задействованы лошади. Я изучил информацию по скачкам в качестве ключа, и не без успеха. Клички многих победителей завуалированно отсылали к России или Красным. Возможно, это простое совпадение, но среди победителей я обнаружил таких лошадей, как Нижинский (русский танцор), Русский Герой и Красный Аллигатор. А, может, я нащупал невидимую руку НКВД? Считаю, что ваш офис должен с этим разобраться: возможно, владельцы лошадей, выбирая клички, находились под влиянием водки либо испытали воздействие гипнотических лучей из космоса.

Полное подтверждение этому пришло с победителем Grand National в 1973 году – лошадью по кличке Красный Ром. Ром=водка, лошадь-подкова, и серия завершена!

Увы, моя активность не осталась незамеченной. Каким-то образом (возможно через спутник-шпион) красные вышли на меня. В читальном зале своей местной библиотеки я мог поднять глаза и видеть, как какой-то незнакомец смотрит на меня или же намеренно отводит взгляд! В супермаркете я слышал, как незнакомцы обсуждали меня за пределами видимости в соседнем проходе. Стало невозможным укрыться от слежки на улице: если я поворачиваю за угол, чтобы избежать одного агента, как тут же на смену ему появляется другой. Когда я иду в прачечную, женщины-агенты, выдавая себя за обычных домохозяек, сидят и смотрят на мое отражение в стеклянных дверцах стиральных машин.

Теперь я знаю, что они хотят убить меня. Первым сигналом послужило воровство молока с порога моего дома – жалкая попытка заставить меня выпить яд из России вместо него. Также звонили в дверь в нечетные часы – метод, знакомый Павлову и другим русским ученым, призванный пробудить у меня тягу к водке.

Когда первые акции потерпели неудачу, в дверь позвонил человек по фамилии Гоин (фамилия ненастоящая, разумеется!!). Он пытался подкупить меня, чтобы я уехал на «курорт» (с которого я, по идее, не должен был вообще вернуться!), а потом начал запугивать и угрожать. Однажды он сказал, что меня могут поместить в психиатрическую больницу. Потом обещал устроить одиноко проживающему старику, то есть мне, ситуацию «попал под колеса».

Моя несгибаемость, должно быть, поразила его. Такие типы не ожидают от человека преклонных лет сопротивления, им кажется, что он вот-вот сломается, – по природе своей это крысы, которые храбрятся только перед слабыми. Он проворчал свою последнюю угрозу и выскользнул в ночь. А утром я нашел Бисквита, своего кота, жестоко убитого, на заднем дворе.