Текст книги "Невидимый мистер Грин (ЛП)"

Автор книги: Дж Слейдек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава пятнадцатая

Девушка, которая выглянула из парадной двери дома Хайда, была одета в кимоно, украшенное рекламой неизвестной марки сигарет. Накладная ресница на одном глазу (на другом она отсутствовала) приподнялась в насмешливом удивлении.

– Дорогуша, рановато ты приперся. Вечеринка начнется только в девять.

– Не знаю, – сказал Фин. – А она будет?

– Приходи к девяти. —Дверь начала закрываться.

– Э-э... А по какому поводу вечеринка, конкретно?

– По поводу возвращения домой. Джервейса.

– Я не знал, что он вернулся.

Она опустила накладную ресницу и внимательно присмотрелась к этому явно бестолковому незнакомцу.

– А он и не вернулся, понял ты? Я имею в виду, если бы он вернулся, какой был бы смысл в возвращении? То есть зачем нужен танец дождя, если уже льет, сечешь?

– Я понял. Вечеринка призвана вернуть его. Что, если этого не произойдет?

– Мы всегда можем попробовать на следующий день. – Она закрыла дверь.

Весь день до девяти часов вечера он провел дома, обзванивая незнакомцев, которые были в доме Латимеров в субботу вечером. Все повторяли по кругу одну и ту же историю о Шейле, таинственной записке, пьяном Хайде и скукотище с триктраком.

Последним, кому он позвонил, был Дерек Портман.

– Право, не знаю, что еще добавить, Фин, к тому, что вы узнали от других.

– Боюсь показаться странным, но меня на самом деле интересует, кто и когда выходил в туалет. Видите ли, полиция нашла клюшку для гольфа в шкафу Латимера, в коридоре перед туалетом, которая может служить орудием убийства. Кто-то вытер ее начисто и убрал, возможно, в тот же вечер.

– Подождите-ка, вы сказали – вытер начисто? Это странно.

Наступила пауза.

– Мистер Портман, вы там?

– Да, да. Послушайте, я припоминаю, как ходил в туалет и, пожалуй, видел то, что вам нужно. Но давайте сначала проясним факты. Где именно находится этот шкаф?

– На полпути к туалету с правой стороны, когда выходите из гостиной.

– Понятно. Значит, все правильно. Я вышел в дверь – знаете, эту, с иллюминатором – и двинулся по коридору. Шкаф был открыт, около него стояла миссис Латимер.

– Что она делала?

– Просто заглядывала внутрь, или мне так показалось. Но вот что странно: у нее в руке была тряпка. Кажется, мокрая.

– Вы очень наблюдательны, мистер Портман.

– Когда начинаешь думать, факты выстраиваются сами по себе. Я сказал: «Извините, я не знал, что здесь кто-то есть». Она ничего не ответила, быстро захлопнула дверь и промчалась мимо меня. Я хорошо это помню, потому что она была чем-то расстроена. Правда, к тому времени, когда я сходил в туалет и вернулся, я уже забыл об этом эпизоде. Однако теперь это кажется важным, не так ли?

– Большое спасибо, мистер Портман. Вы случайно не помните, где в это время была Шейла Тавернер?

– Она только что уехала, пробыв всего пять минут. По-моему, она очень спешила.

В девять часов Фин, одетый в вечерний костюм, припарковал свой велосипед у дома Хайда. Вечеринка уже шла полным ходом. На улицу то и дело высыпала толпа народу, за ней через открытые двери тянулись тусклый свет, дым и гомон голосов, заглушавший ритмы регги, доносившиеся откуда-то изнутри.

Вход был оккупирован незнакомцами, пытающимися протолкнуться в обоих направлениях: хрупкая обеспокоенная девица, потерявшая «Фреда»; с полдюжины бойких белокурых австралийцев, под татуированной рукой каждого из которых плескалось по галлону пива; добродушный, непритязательный редактор ежеквартального обзора того, что он называл «научной фантастикой третьего мира». Фин протискивался до тех пор, пока его не загнал в угол корейский астролог.

– Отличная вечеринка. Вы знакомы с Джервейсом?

– Только по двум убийствам, – сказал Фин. – Его нет здесь случайно, а?

– По двум кубистам? Вы аукционист. – Кореец поднял палец. – Не говорите мне дату своего рождения, дайте угадаю. Вы можете быть только Крысой^{73}.

Один из австралийцев размял татуировку.

– Кого ты назвал крысой?

– Отстань, Ларри, – сказал другой, передавая ему жестянку. – Присмотри за мочой, пока я ищу эту чертову открывашку.

– Возможно, не Крыса, – сказал астролог. – Вы вполне могли бы быть Буйволом: вы авторитарный традиционалист, работаете в старой семейной фирме. Вы консерватор. Вы ненавидите, когда вам мешают собственные амбиции. Вы... Извините, кажется, я вижу своего друга.

Внезапно почувствовав себя консервативным и твердолобым, Фин продрался сквозь толпу в следующую комнату, где лилось по кругу дешевое вино (названное в честь одной из героинь де Сада), оживляя разговоры в маленьких компаниях. Он проходил сквозь них, останавливаясь побеседовать то с одним, то с другим: ведьмой, которая утверждала, что является реинкарнацией Матушки Шиптон^{74}; бельгийцем, руководителем групповой психотерапии для будущих дипломатов; будущим дипломатом, который считал сеансы групповой психотерапии пустой тратой времени, когда они не учитывали то, что он называл «первичными криками»^{75}; звукорежиссер кантри-энд-вестерн «в» сознании Кришны; дилер– антиквар «в» сознании кожи; корнуольский поэт-националист. Фину потребовался час, чтобы пройти через всю комнату.

– Я понимаю, что это неудачный ход, – сказал поэт. – В этом весь смысл. Поэты без провалов – куда более худшая неудача. Посмотрите вокруг себя. Вон те журналисты – жалкое зрелище.

Фин проследил за его взглядом, брошенным на кучку неряшливо одетых, толстых мужчин, беспрерывно куривших у столика с выпивкой. Их яростный спор, начавшийся час назад, казалось, только разрастался.

Один бросил сигарету и втоптал ее в ковер.

– Экономическая целесообразность, задница.

– Очень трогательно, – прокомментировал поэт. – Заметили, как они роятся возле выпивки?

В Фина врезалась какая-то молодая женщина.

– Извини... Ты чего встал, как официант?

Финууже не разделали подобное замечание.

– Это не так, – сказал он. – В прошлой жизни, уверен, я работал диктором на радио Би-би-си.

Женщина, как и несколько других женщин в комнате, была одета в костюм советской фабричной работницы, но в трактовке парижского модельного дома. Она громко рассмеялась, спросила, чем он занимается, а когда он заявил, что является частным детективом, рассмеялась еще громче.

– Я учительница, – сказала она.

Журналист, который вяло плелся в их направлении, теперь быстро подлетел к ней:

– Учительница! – кричал он. – Педагог! Вот объясните мне одну вещь. Почему вы, педагоги, считаете важным, чтобы наши дети делали «открытия» в таких жизненно важных областях, как перебирание гитарных струн, плетение корзин и выращивание головастиков в то время, как они, черт возьми, не умеют ни писать, ни читать, ни просто сложить два плюс Два.

Фин уже начал отделяться, когда услышал от учительницы:

– Неуспеваемость неспособных к обучению имеет функциональную корреляцию с бездеятельной или раздробленной семейной ячейкой. Оптимально хотелось бы...

Другой журналист перехватил Фина в дверях.

– Я слышал, вы назвались частным детективом. Зачем?

– За тем, что так оно и есть.

– Вы думаете, Хайда тоже прикончили, нет? Есть какие-то зацепки?

– Не понимаю, что вы имеете в виду?

На минуту их внимание отвлек грохот в соседней комнате – двое австралийцев в дружеской потасовке врезались в стол.

– Я имею в виду, – продолжил журналист, – что я освещаю дело Хайда. Его исчезновение. Буду благодарен за любую информацию от вас. Вы над этим работаете сейчас, да? Вас кто-то нанял?

– Меня наняла покойная мисс Доротея Фараон, чтобы расследовать смерть ее друга. Вы, наверное, успели познакомиться с деталями этой истории?

– Убийство в клубе расследования убийств? В этом вся фишка, верно? Хайд, должно быть, «номер три», или он пятый? Думаете, на этом все закончится?

Фин развел руками.

– Подождем и увидим.

– Ну, надеюсь, долго ждать не придется. Знаете, мы не можем вечно муссировать эту историю. – Журналист был пухлым человечком с толстыми линзами очков и страдал золотухой. «Роббинс из Геральда», так он представился. – Если хотите знать мое мнение, частные сыщики устарели. Акт о реформе разводов^{76} во многом делает ваш институт лишним в такого рода вещах. Легавые ни за что не потерпят, чтобы кто-то копался на их территории. А всю реальную работу делают следственные репортеры. И что у вас там остается? Взыскание долгов?

– Лично меня кормит писательство, – объяснил Фин. – Меня не привлекает выбивание долгов или работа телохранителем. Но вы правы – журналистское расследование эффективно в части того, что оно располагает временем и деньгами, чтобы копнуть глубже, особенно в организованной преступности.

– Весьма лестная оценка с вашей стороны. – Почему-то казалось, что журналист ждал возражений. – Но идем дальше. Частный сыщик – это полностью вымерший вид, додо^{77}, анахронизм. Как додесятичные деньги^{78} или авторучки.

Фин, пользовавшийся авторучкой, покраснел.

– За вами тоже кое-что водится.

Это лишь подогрело журналиста.

– Я вам больше скажу – у репортера есть все достоинства старого частного сыщика и ни одного недостатка. Для начала, мы лучшие наблюдатели. Старые времена Шерлока Холмса, когда он угадывал профессию человека по внешнему виду, канули в Лету, если вообще когда-либо существовали. Истинная цель наблюдения заключается в идентификации, как хорошо известно полиции. Я мог бы идеально описать вас прямо сейчас. —Он закрыл свои глаза. – Ну-ка, испытайте меня.

– Раз так, опишите меня поподробнее.

– Американский акцент, рост шесть футов два дюйма, худой. Каштановые волосы, пробор справа, большие уши и длинный нос. Как у меня дела?

– Прекрасно. – Фин прикрыл галстук одной рукой. – Можете описать мой галстук?

– Черная завязанная бабочка. Это, наверное, потому, что вы в смокинге.

– Вы не совсем точны. Боюсь, ваше описание моей внешности, сделанное до сих пор, ограничилось рамками обычного. Однако если вы хотите описать меня, когда я стою рядом, вы должны упомянуть и необычное.

Журналист открыл глаза.

– Я что-то не понял. Кто вообще смотрит на галстуки?

– Женщины. И другие подготовленные наблюдатели, как, например, частные детективы. – Фин обратился к воображаемому залу суда: «Милорд, господа присяжные, я утверждаю, что описание, сделанное свидетелем, может подходить сотне жителей Лондона. Но он не заметил, что у подсудимого не было галстука!

– Не было галстука? Конечно, вы надели галстук. Я... О.

Фин опустил руку. Вместо завязанной бабочки у него красовался большой фиолетово-черный баттерфляй^{79}.

– У защиты все.

Журналист вернулся к тому, с чего начал.

– Я по-прежнему считаю, что репортерское расследование за неделю приносит больше пользы, чем частный сыщик за год.

– Согласен.

– Организованная преступность, коррупция, талидомид^{80}, Уотергейт...

– Согласен.

– Сейчас люди из нашей газеты работают над серией дел о рахманизме.

– Над чем?

– В начале шестидесятых годов домовладелец по фамилии Рахман скупал недвижимость в трущобах и вымогал с арендаторов более высокую плату. Его уже нет, но этот вид рэкета существует и по сей день в Лондоне. Только вот вымогатели сейчас не покупают. Они берут на себя управление жильем, населенным защищенными арендаторами, преимущественно людьми преклонного возраста, которые платят по низкой ставке согласно закону. Домовладельцы хотят их выселить, но юридически не имеют на это права. Поэтому они нанимают агента, который сделает это за них. Он идет, достает арендаторов и собирает огромные платежи. Если арендаторы жалуются в полицию, домовладелец всегда может сказать, что ничего об этом не знает. А если полиция удосужится начать расследование, то вскоре обнаруживается, что имя агента вымышленное, адрес липовый, а плата взималась наличными.

Кто-то, проходя мимо, заметил:

– Только наличными, вот мой девиз. Долой кредитки.

Фин поблагодарил журналиста и зашагал прочь. Двое австралийцев, устроив потешную борьбу, врезались в него так, что он пулей вылетел в дверь и напоролся на мужчину в анораке, джинсах и грязных ботинках, который наливал себе вина.

– Черт, смотри куда... О, привет, Фин. Какими судьбами здесь?

Это был Джервейс Хайд.

– Я не знаю, – сказал Старый Ходж, вешая трубку. – Мошенник или занят, или не отвечает... Уплывет проклятый двухпенсовик, как в прошлый раз.

Хозяин паба сочувственно взглянул на него.

– Это жизнь, Старый Ходж, но нет худа без добра.

Глава шестнадцатая

Журналист Роббинс был удачей, признал Фин. Не успел он открыть рот, чтобы поговорить с Хайдом, как журналист плавно вклинился между ними.

– Вы ведь Хайд, не так ли? Полиция разыскивает вас.

– Полиция? Что так?

Роббинс из Гэральд сплюнул.

– Вы не читаете газет?

– В последнее время нет, дорогой мой. После субботнего вечера я решил уехать подальше от цивилизации. Ни газет, ни радио, ни телевизора. Жил в Уэльсе, в коттедже моего друга и писал. Да-да, я действительно работал! Славная страна: чистый воздух, здоровая пища, и в первую очередь никаких тебе осточертевших унылых вечеринок. Я чувствую себя... обновленным. Вы не представляете, насколько хорошо быть там, где кемпинг означает простую палатку, где восход солнца можно увидеть, а не услышать о нем, когда ты уже все проспал. Где...

– Где бродят лук-порей с нарциссом^{81}, – завершил полет мыслей журналист. – Лучше скажите-ка мне вот какую вещь: что вы знаете о смерти Доротеи Фараон? Из-за этого вы сбежали?

Хайд перевел взгляд с него на Фина.

– Это шутка?

– Боюсь, нет, – ответил Фин. – Полиция действительно ищет вас. Кажется, сегодня я видел здесь одного или двух в штатском.

– Ее убили?

– Да, в субботу вечером. Вечером, когда вы покинули город.

– О Боже... Бедная Доротея!

– Не вы ли убили ее? – допытывался журналист. – Или, может быть, вы видели, как все происходило? Так или иначе моя газета рассчитывает на эксклюзивное интервью, мы заплатим, посоветуем хорошего адвоката. Можете диктовать любые условия, Хайд, как только я договорюсь с редактором.

– Что? Подите вы прочь и, ради бога, оставьте меня в покое.

– Я быстро, – пообещал журналист. – Получу добро от редактора и вернусь.

После того, как он ушел, Фин сказал:

– У нас не так много времени, и мне нужно кое о чем вас спросить. В субботу вечером...

– Я предпочел бы не говорить об этом. Я уже рассказывал остальным, что мне было назначено свидание, с которым меня банально прокатили. Что еще вам нужно?

– Ладно, попробую догадаться сам. Подозреваю, у вас было назначено свидание с Доротеей Фараон. Когда она не пришла, вы сидели там и глушили сакэ.

– Это она вам рассказала?

– Конечно нет. Она вас не прокатила, она была мертва.

– Но как вы обо всем узнали... даже про сакэ?

– Когда вы приехали к Латимерам, вы были одеты для ужина. Мисс Фараон оставила записку, в которой сообщала, что у нее была назначена встреча с вами в «я. р.», очевидно, в каком-то ресторане. Кто-то из Латимеров заметил, что у вас развязались шнурки на туфлях. Из этого я понял, что местом встречи был выбран японский ресторан, единственное из подобного рода заведений, где от вас могут потребовать снять обувь. Чтобы напиться в японском ресторане, сакэ – самый подходящий напиток.

– Умно, – заметил Хайд. – Но «я. р.» может означать все, что угодно. Например...

– В данном случае, нет, – сказал Фин. – Я хочу знать, во сколько вы начали пить сакэ и что случилось после того, как Латимер отвез вас домой.

– Я приехал в «Танаку» в половине восьмого и просидел часа два. Это вы насчет алиби, да?

– Да, и что было дальше?

– Латимер отвез меня домой, высадил, но по какой-то причине я не мог войти внутрь. Там шла очередная тошнотворная вечеринка, и я не мог смириться с этим. Я просто стоял на улице, но чем дольше я стоял, тем противнее мне становилось. Опротивело все, понимаете. Мне захотелось срочно убраться отсюда. В это время из дома вышла моя подруга, Мириам Годольфин, и я вспомнил, что у нее был маленький домик в Уэльсе. Я спросил у нее, могу ли я им воспользоваться. Она отвела меня к себе домой на ночь, дала сменную одежду, и рано утром я сел на поезд. С тех пор я находился в Уэльсе, и вот только что вернулся.

– Еще один вопрос. Мисс Фараон объяснила, почему она хотела встретиться с вами в японском ресторане?

– Нет, она...

Неожиданно выплеснувшаяся толпа разметала их по сторонам. Фин обнаружил, что его прижало в углу к женщине, одетой как богатая цыганка.

– Обожаю баттерфляй. Вы не видели Клариссу?

– Клариссу?

– Леди Клариссу Венал. Боюсь, она ускользнула наверх со своим психоаналитиком.

– И что в этом плохого?

– Понимаете, у него пунктик на счет психоаналитиков. А ее психоаналитик пытается вылечить ее от этого пунктика.

Фин заметил старшего инспектора Гейлорда, сигнализировавшего ему через всю комнату.

– Простите, кажется, я вижу своего злого гения.

Сбежать он не успел, Гейлорд уже прокладывал к нему путь.

– Фин, мне только что сообщили, что Хайд здесь.

– Это правда, шеф. Я только что с ним разговаривал.

– И вы позволили ему уйти? Господи... – Гейлорд махнул двум молодым людям, которые околачивались возле двери, и они ринулись блокировать выходы. Оба были переодеты почтовыми курьерами с завязанными вокруг шеи рукавами спортивных свитеров.

Цыганка была заинтригована.

– Я не ошиблась, предположив, что эти двое похожи на полицейских, – сказала она. – Кто еще мог бы пройти мимо Альбера Камю наших дней?

– Пошла вон! – рявкнул Гейлорд и повернулся к Фину:

– Что Хайд сказал вам?

– Предъявил мне свое железное алиби, что только добавляет хлопот со всеми вашими подозреваемыми, шеф. Он весь вечер просидел в японском ресторане «Танака», остальное время провел в Уэльсе и понятия не имел, что вы охотитесь за ним.

– Ерунда все это. Где смокинг, который он носил в тот вечер? И главное – я очень хотел бы знать, что он скажет по поводу пропавшей запонки.

– Я думаю, вы найдете эту одежду в квартире некой Мириам Годольфин.

Гейлорд записал имя.

– Это то, что он вам сказал? С удовольствием проверю это. – Он скривился в полуулыбке, добавив: – Видите ли, Фин, мы уже нашли одежду.

– Нашли? – Фин был явно ошарашен. – Но где?

– Здесь. В мусорном баке у входной двери. Это одна из причин, почему мы установили круглосуточное наблюдение за домом.

– Вы уверены? Потому что...

– Конечно, мы уверены. Прошлой ночью мы допросили девушку, живущую здесь, и сравнили ее показания с тем, что нам рассказал Латимер. Так вот, Латимер утверждает, что привез сюда Хайда около полуночи и высадил у дома. Девушка клянется, что в дом он не входил. Похоже, с этого места он начал исчезать. И первое, что делает беглец, – избавляется от изобличающей одежды. Я попросил парней обыскать все мусорные баки по внешней стороне, и что же они придумали?

– Сбор мусора?

– Смейтесь-смейтесь, Фин, пока не надоест. Они нашли полный комплект одежды: смокинг, брюки, старомодную накрахмаленную рубашку и запонки. Запонки в точности такие же, как та, которую мы обнаружили в кулаке жертвы, – и одной недоставало!

– Это определенно доказательство, – сказал Фин, – но...

– Подождите, это еще не все. Также мы нашли шляпу. Вам это говорит о чем-нибудь?

– Да, таинственный незнакомец миссис Гордон, которого она видела выходящим из дома мисс Фараон.

– Верно. Кроме того, мы нашли – и это определяющий момент – белый пластиковый пакет, в котором находился гипсовый слепок со следа ноги. — Гейлорд сложил руки. – Что вы на это скажете?

– Скажу, что вам в любом случае необходимо будет навестить Мириам Годольфин.

– Вы думаете, что мы нашли не то, что искали?

Фин покачал головой.

– Думаю, найденная вами одежда не подойдет мистеру Хайду. И ни к одному из ваших подозреваемых, кстати, тоже. Как и слепок.

– Фин, вы все еще пытаетесь протащить свою теорию таинственного незнакомца? Поскольку у меня ничего нет, нате вам ради Христа, за что я должен сказать вам большое спасибо. Когда мы найдем Хайда, у нас будет достаточно улик, чтобы предъявить ему обвинение. Мы знаем, что он исчез в день убийства. Он был одет, как человек, которого видели тайно покидающим место преступления, и у нас есть доказательства в виде одежды, запонки и слепка со следа ноги. Он приехал в дом Латимеров, где мы обнаружили вероятное орудие убийства. На клюшке мы нашли следы крови. Мы знаем, что Хайд переоделся и куда– то сбежал. Чего еще нам нужно?

– Вам это может пригодиться, нашел сегодня днем. – Фин передал записку мисс Фараон. – Боюсь, эта записка ничем не отличается от прочих ее загадочных записок, но, думаю, что это улика.

Гейлорд пробежал глазами записку и спрятал ее подальше.

– Надеюсь, вы не откажете нам в любезности расшифровать ее в ближайшее время. А сейчас, прошу прощения, мне нужно работать.

Один из «курьеров» пришел доложить.

– Наверху его нет, сэр, но там целая оргия...

– Ничего, не обращай внимания. Входы перекрыли?

– Да, сэр, но у констебля Паркера возникли проблемы с бандой австралийцев. Возможно, Хайд ушел в суматохе.

– Это все, что нам нужно. Пошли.

Фин потащился вслед за ними к парадному выходу. Перед домом вытянулась шеренга полицейских машин, и он успел заметить пантомиму с лошадью, устроившую рестлинг^{82} в хвосте тюремной кареты. Старший инспектор Гейлорд посовещался минуту с водителем панды^{83}, после чего мотнул головой.

– Тогда все в порядке. Сворачиваемся, ребята.

Фин настиг Гейлорда, когда тот садился в машину.

– В чем дело, шеф? Хайд?..

– Сбежал? Нет. Нам только что позвонили из местного полицейского участка. Джервейс Хайд пришел туда по собственно воле и предоставил информацию. – Офицер выглядел озадаченным. – Похоже, он блефует.

– Он не блефует. Хайд никогда не приносил окровавленную клюшку для гольфа в дом Латимера по той простой причине, что она уже была там.

– О, неужели?

– Послушайте. Я разговаривал со всеми, кто там был, и составил список, кто и приблизительно когда выходил в туалет, другими словами, проходил мимо того шкафа.

– Не сомневаюсь, это очень важно, Фин. Вышлите мне его как-нибудь по почте, ладно? А теперь, если вы уберете ногу со ступеньки моей машины...

– Но послушайте. Клюшка не могла прибыть раньше приезда Шейлы, правильно? Латимер в тот момент был в туалете. Мартин Хьюз шел следующим, за ним миссис Латимер, потом Портман. Но дело в том...

– Не сегодня, Фин. Спокойной ночи. – Гейлорд кивнул в сторону дома. – Или, смотрите, можете вернуться в Содом и Гоморру, если есть желание. —Дверь захлопнулась, и машина старшего инспектора отъехала. Фин споткнулся о бордюр.

– Содом и Гоморра? Ну конечно! Эдом – еще один библейский город. Тогда ПС 59 10 может означать Псалом 59 стих 10. – Он бросился вверх по ступенькам и нырнул обратно в толпу в поисках Библии.