Текст книги "Клык и металл (ЛП)"

Автор книги: Дж. С. Андрижески

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

– Я разберусь с этим, – сказал Морли. – Возвращайся к этому проклятому лифту. Сейчас же.

– Джеймс... – возразила она с досадой.

– Не начинай, – перебил он всё ещё раздражённо. – Я не сюсюкаюсь с тобой, чёрт возьми. Мне разрешается беспокоиться о тебе. Что бы там ни происходило, мне это не нравится. Эти высокотехнологичные охранные компании хранят гораздо больше, чем просто украденные драгоценности и довоенные облигации. Просто сделай мне одолжение и пойди на поводу у старика. Представь, что я твой босс.

Она закатила глаза.

– Ты не сказал бы этого другому Миднайту. Нику-как-его-там-зовут…

– Чёрта с два не сказал бы. Он ещё более непослушный мудак, чем ты. А теперь делай, что я говорю, Ана. Пожалуйста, – его тон помрачнел. – Или я внесу тебе выговор в личное дело. Серьёзно.

Она издала возмущённо-недоверчивый вопль.

Морли отключился прежде, чем она смогла нормально ответить ему.

Нахмурившись, но до сих пор подавляя веселье, Ана ещё немного постояла, размышляя.

Она не злилась на Морли, не пыталась бросить ему вызов или усложнить его работу. Она даже не пыталась ему что-то доказать.

Что-то другое мешало ей уйти.

Оглядев коридор, она прикусила губу. её клыки слегка удлинились от перепалки с Джеймсом, обостряя её вампирские чувства.

Она принюхалась, пытаясь идентифицировать тот слабый запах крови.

Кровь принадлежала мужчине.

Теперь, когда она находилась здесь, внизу, кровь пахла не совсем по-человечески.

Гибрид? Вампир?

Конечно, это мог быть тот самый электрик, о котором говорил охранник, но пахло слишком свежо. Это не засохшая, смытая кровь после несчастного случая, произошедшего несколько часов назад. Она пахла холодом, мертвечиной, определённо не привлекательный аромат, но и не такой старый, как описывал охранник Хорас.

Она также почувствовала другой, более слабый запах крови. Человеческой.

Может быть, вот это был электрик.

Более свежий, менее человеческий запах усиливался здесь, возле люка хранилища.

Он стал сильнее, чем тогда, когда она впервые уловила запах.

Подойдя ближе, Ана снова принюхалась, по-прежнему не сводя пистолета с массивной защитной двери.

Здесь он определённо был сильнее. Так почему же она ничего не видит? её вампирские глаза должны были уловить следы органического вещества.

Нахмурившись, Ана оглянулась на коридор.

Весь коридор между дверью и лифтом казался совершенно пустым. Стены и пол пахли отбеливателем, вероятно, тем же самым, которым они воспользовались, чтобы избавиться от крови. Больше здесь ничего не было – ни дверей, ни мебели, ни окон, ни видимых панелей, ни светильников. На стенах не имелось никаких надписей.

Всё ещё хмурясь, она подняла взгляд.

Она даже не задумывалась, почему посмотрела вверх.

В тот момент, когда её глаза поднялись к потолку…

Она замерла.

Как вампиру, ей не нужно было дышать.

И всё же временами, как сейчас, ей казалось, что она затаивала дыхание. Глядя вверх, Ана стояла абсолютно неподвижно, пытаясь осознать то, что говорили ей глаза.

Весь потолок был покрыт ими.

Он был покрыт ими.

Почему датчики движения не предупредили её?

Но она не могла думать об этом.

Впервые за всё время, сколько она себя помнила, Ана почувствовала себя добычей.

Она смотрела на них, застыв как статуя.

Как и она, существа не двигались.

Их длинные нечеловеческие конечности и пальцы удерживали тело. Большая часть его крови исчезла, иначе она почуяла бы её гораздо явственнее.

Она также определённо опознала бы по крови вампира.

Они вцепились в него крепко, властно, как паук в муху, завёрнутую в шёлковую паутину. Она не видела глаз ни на похожих на тела фигурах, ни на продолговатых головах. Несмотря на это, несмотря на неподвижность суставчатых бледно-зелёных конечностей, Ана чувствовала, что существо смотрит на неё. Возможно, металлическая кожа полностью состояла из одних глаз или только из одного огромного глаза, одной сплошной панели чувствительной плоти.

Эта поверхность перекатывалась рябью, как водянистая кожа.

Длинные пальцы сжали вампира ещё сильнее, притягивая его ближе, как любовника.

Глядя туда, Ана вдруг поняла, почему не заметила их. Они были холодными, невидимыми для её инфракрасного зрения, невидимыми для каждого сенсора в гарнитуре. Когда они не двигались, они были для неё не более заметны, чем сами стены.

Даже их цвет сливался с потолком.

Если бы они не держали вампира, она, возможно, вообще не заметила бы их.

Ана перевела взгляд на труп.

Только отдельные его части оставались до сих пор видимыми; они держали его останки, баюкая его во множестве конечностей, возможно, принадлежавших множеству существ. Они покрывали его чем-то вроде безглазых и безухих голов, обхватывали длинными суставчатыми руками, костлявыми плечами, узкими ногами, похожими на лапы насекомых.

Что касается самого вампира, она могла видеть только его лицо и часть одной руки.

Мужчина казался голым.

Азиат по национальности.

Теперь она могла видеть то, что уже подсказывало ей обоняние.

Судя по тому, как выглядели его лицо и тело, он был обескровлен.

Этот взгляд она видела ранее, но редко – очень редко – у вампиров. Мужчина-вампир уставился на неё, его лицо сделалось пустым и вялым, его глаза умоляли её, содержа в себе отчаяние, знающее отчаяние, смешанное с невольной надеждой.

Взглянув на него, Ана поняла, что он жив.

Он жив, но они отняли у него так много, что он не мог пошевелиться, даже произнести слова.

Она не могла оторвать глаз от осунувшегося лица, от слишком больших, хрустальных глаз, лишённых даже алого оттенка. Разум велел ей оставаться неподвижной, не совершать ни единого движения.

Она всё ещё смотрела вверх, когда эти металлические пальцы стиснулись сильнее.

Одна из рук разжалась, затем с двух сторон пронзила грудь вампира.

Ана в ужасе смотрела, как машина извлекает сердце вампира.

Она держала его над полом.

Из органа не капала кровь – капать было нечему.

Оно не билось; ибо не осталось крови, которую можно было гонять по сосудам.

Металлическая ящерица молча вцепилась в мёртвый орган... И Ана смотрела, как вампир умирает, его глаза становятся мутными и серыми, остатки плоти и костей вваливаются внутрь.

Она всё ещё смотрела вверх…

...когда металлическая ящерица, державшая сердце, открыла глаза.

Она смотрела на неё сверху вниз.

Ана уставилась на неё в ответ.

– Джеймс, – прошептала она. – Джеймс…

Это всё, что она сумела выдавить.

Глава 3. Вампиры не видят сны

Вампиры не спят.

Это часто повторяемая прописная истина.

Это также не совсем правда.

Ну... не всегда правда.

У вампиров имелось несколько различных способов, с помощью которых они могли так или иначе отключиться, привести себя в менее сознательное состояние.

Некоторые из этих способов были более «преднамеренными», чем другие.

Некоторые граничили с формой медитации.

Другие ощущались скорее как избегание – отключение сознания, когда вампир достигал ментального или эмоционального предела возможностей или просто нуждался в перерыве, который физическое расстояние не могло исправить. Но даже это были более мягкие версии полубессознательного состояния.

У вампиров также имелся способ полностью отключиться – щёлкнуть главным выключателем.

Как только это срабатывало, вампир погружался в состояние, которое лучше всего описать как кому. Обычно вампир не мог это контролировать.

Главный выключатель, или ядерный вариант, обычно срабатывал только после того, как вампир был тяжело ранен, обычно почти до смерти. Иногда психологическое событие также могло вызвать такое состояние, если данное событие было достаточно интенсивным – например, если вампир сталкивался с каким-то ужасным шоком или получал какую-либо изнуряющую травму.

Некоторые психологические события могли ощущаться как смерть.

Но сейчас Ник пребывал не в таком состоянии.

Он не пребывал ни в одном из этих состояний.

Он находился в каком-то странном промежуточном режиме – не спал, не бодрствовал, не медитировал, не был в коме, но и не был полностью «здесь».

Он смотрел телевизор.

Он вернулся домой после боя, лёг на кушетку с подогретым мешком крови. Он попытался посмотреть фильм, отчасти чтобы отвлечься от мыслей о своей девушке. Он не хотел просто сидеть всю ночь и мучиться из-за своей девушки, Уинтер Джеймс, которая накануне была вынуждена вернуться в Северо-Восточную Охраняемую Зону.

Он скучал по ней.

Он уже скучал по ней.

Он не хотел, чтобы она уходила.

Более того, её уход причинил ему физическую боль.

Пока Ник пытался не думать об этом, или о ней, или о том, сколько часов ему придётся ждать до следующей встречи, какая-то часть его просто…

...уплыла.

Просто отключилась.

Что-то в этом состоянии показалось Нику знакомым. Эта знакомость смущала его. Но даже в этом случае он не мог заставить себя очнуться.

Он не мог заставить себя захотеть этого.

Его разум был одурманен. Он чувствовал себя одурманенным, как всегда, когда он бывал с Уинтер. Он хотел обвинить в этом и отсутствие Уинтер. Ему хотелось обвинить в этом саму Уинтер.

Хотелось, но чувство вины всё равно одолевало его.

Перед своим мысленным взором Ник видел вовсе не великолепные сине-зелёные глаза Уинтер.

Нет, эти глаза принадлежали кое-кому другому.

Там сияли светло-зелёные радужки. Они смотрели на него, чужие, но душераздирающе знакомые, зелёные с насыщенными фиолетовыми кольцами, как отметина на его сердце. Ник увидел проблеск улыбки, и боль пронзила его, заставляя грудь болеть, пока он лежал на кушетке, с мешком крови на груди.

Он больше не видел и не слышал старого фильма, который смотрел.

Он был твёрдым.

Он был чертовски твёрдым.

Он попытался обвинить кровь.

Ему также хотелось обвинить в этом Уинтер, но…

Уинтер здесь не было.

Боль усилилась, когда Ник увидел больше этого лица, которое он знал, даже чувствуя, что какая-то часть его хотела забыть, умоляла забыть. Он хотел, чтобы это исчезло; он хотел, чтобы кто-нибудь, кто угодно... что угодно… пришло, покопалось в его черепе, убрало это лицо, убрало чувства, которые оно вызывало, убрало эти размытые полувзгляды. Ник чувствовал это желание. Оно было таким сильным, что походило на голод, и он тоже это помнил. Он вспомнил, как лежал один, умирая от голода… целыми днями, неделями, месяцами.

Годами.

Десятилетиями.

Как долго это длилось? Как долго это продолжалось?

Ник не знал. Он не хотел этого знать.

Тогда, как и сейчас, он сделал бы всё, чтобы это прекратилось. Он сделал бы что угодно, пообещал бы что угодно, лишь бы это прекратилось.

Но ведь он что-то сделал, не так ли? Что-то плохое.

Он послал себя в ад.

Он сказал себе, что это не настоящее. Он сказал себе, что это сон, галлюцинация, ложное воспоминание, вампирское короткое замыкание. Он говорил себе, что переутомился, перенапрягся или, чёрт возьми, до сих пор привыкает к отношениям.

Он избегал. Он минимизировал.

Он лгал.

Уинтер он лгал. Он не хотел этого, но провёл так много лет, минимизируя всё, избегая, притворяясь, что ничто из этого не реально. Теперь он лгал так легко, даже самому себе, даже когда у него не было причин чувствовать угрызения совести из-за правды.

Он переписал все эти истории много лет назад.

Теперь он бесконечно боролся, чтобы поверить в это переписывание.

Как ни странно, она знала. Она назвала его лжецом.

Она поняла это раньше, чем сам Ник, и теперь он просто обижался на неё за это.

Он возненавидел её за то, что она напомнила ему об этой лжи.

Он просто хотел забыть.

Больше всего на свете он хотел забыть.

– Ник? – голос был резким. Чертовски громким.

Он был чертовски громким для его вампирских ушей.

Он также полностью вернул его в комнату.

Это заставило его шокирующе быстро очнуться, лёжа на диване и напряжённо уставившись в потолок. Всё его тело оставалось натянутым, как тетива.

«Тетива».

Бл*дское архаичное оружие… кто ещё пользовался таким архаичным бл*дским оружием?

Он был твёрдым. Его клыки удлинились.

Вспомнив, что ему «снилось» (если это можно так назвать), Ник поморщился, чувствуя сильный стыд.

Он сосредоточился на голосе.

Он сосредоточился на голосе, потому что это была единственная чёртова вещь, которая отвлекала его.

– Джордан.

Поморщившись, он сел, протирая глаза. Он бросил уже остывший пакет с кровью на журнальный столик и, прищурившись, посмотрел на часы в гарнитуре. Он заметил канал, по которому детектив-человек обычно звонил ему.

– В чём дело? – спросил Ник. – Кто-то умер?

Он сказал это наполовину в шутку, но Джордан не засмеялся.

Воцарилось молчание.

Затем человек-детектив выдохнул.

– Это первое, о чем ты спрашиваешь людей, когда они тебе звонят, Миднайт?

Ник хмыкнул, щурясь от яркого света.

– Когда я работаю в отделе по расследованию убийств, а ты звонишь по каналу Нью-Йоркской полиции в два часа ночи в мой выходной... Да, – всё ещё пытаясь вырваться из своей странной, приводящей в замешательство сексуальной галлюцинации, или сна, или что это, чёрт возьми, было, Ник сел, причёсывая пальцами свои чёрные волосы.

– Где Нуньез? – спросил он, разминая челюсть. – Я думал, она сегодня работает. Разве Морли не сказал, что хочет устроить новенькой несколько пробных пробежек в полевой работе, чтобы я не дышал ей в затылок?

Джордан сначала не ответил.

Это на него не похоже.

Это не похоже на него – быть таким тихим вообще, но особенно когда дело касалось работы. Ник обнаружил, что его внимание теперь полностью сосредоточилось на друге.

– Подожди, – сказал он. – В чём дело? Что, чёрт возьми, произошло?

Снова наступило молчание.

На этот раз Нику пришлось прикусить язык, чтобы не сорваться. Поскольку его клыки до сих пор оставались удлинёнными, он поморщился, когда острые кончики задели его язык.

– Дело в Нуньез, – сказал Джордан. – Нам нужно, чтобы ты приехал, Миднайт.

– Новый клыкастик не совсем справляется? – поинтересовался Ник, всё ещё пытаясь превратить это в шутку. – Кажется, Морли придётся завязать с угрозами заменить меня ею…

– Она мертва, Ник.

Ник напрягся.

– Что?

– Нам нужно, чтобы ты приехал сюда, Миднайт, – сказал Джордан. – Морли очень хочет, чтобы ты приехал. Сейчас же. Ты можешь приехать?

Ник нахмурился, невидящим взглядом уставившись на старый фильм, который по-прежнему воспроизводился на настенном мониторе. Это был старый детективный фильм, который он впервые посмотрел, будучи человеком, по своему паршивому телевизору в ещё более паршивой квартире на юге Сан-Франциско. Он не мог припомнить, чтобы в этот раз видел что-то помимо титров, но, похоже, уже прошло больше половины.

Иисусе. Как долго он там пролежал?

Как долго он лежал там, парализованный, получая призрачные минеты от того, кто, вероятно, мёртв уже более ста лет?

Ник поморщился, прогоняя этот образ из головы.

Потом ему захотелось задать Джордану несколько вопросов.

Он хотел знать, кто или что могло или могло убить вампира-копа, пусть даже новичка. В итоге он не стал спрашивать. Что-то в тоне Джордана, в несвойственной ему молчаливости отбило у Ника желание поднимать эту тему, только не по открытой линии.

Вместо этого он сделал, то, чего Джордан явно хотел от него.

– Уже еду, – сказал он.

Глава 4. Странное место преступления

Как минимум, найти здание оказалось легко.

Вся улица, в обоих направлениях, была перекрыта правоохранительными органами.

Беспилотники так плотно патрулировали небо над головой, что Ник решил, что средств массовой информации там не меньше, чем полиции Нью-Йорка и других правоохранительных органов.

Что бы там ни было, это не могло быть исключительно из-за одного мёртвого вампира-полицейского.

Люди не настолько сильно любят вампиров.

Нику пришлось четыре раза показать свой жетон вместе с расовой татуировкой и штрих-кодом, чтобы пройти мимо первой шеренги патрульных, охранявших место преступления. Он нахмурился, оглядываясь по сторонам и отмечая, как много разных офицеров в униформе толпилось у входа в здание; он опознал по меньшей мере шесть различных подразделений правоохранительных органов, работавших по всему миру и в охраняемых территориях.

Агенты Национальной обороны и Регионального Антитеррористического отряда, которые относились к тому, что осталось от Соединённых Штатов, стояли рядом с офицерами полиции Нью-Йорка и почти всеми существующими органами по расовым отношениям. В первую очередь там присутствовал Совет МежРасовой Дружбы, или М.Р.Д. («МоРДы» для вампиров и других полукровок), и Человеческое Расовое Управление, или Ч.Р.У., которое большинство нелюдей называло «Поводок».

Это не к добру.

Вдобавок к местным отделениям, работавшим в Нью-Йорке, Ч.Р.У. обладало юрисдикцией по всем миру. Поводок был органом принуждения, и по сравнению с ним американское М.Р.Д. казалось ничем иным, как щеночками, котятками и радугами.

По правде говоря, Ник до сих пор чертовски нервничал из-за Поводка.

Даже когда он не делал ничего плохого, ему казалось, что механический аллигатор вот-вот вырвет его сердце из груди.

Наблюдая за полудюжиной агентов «Поводка», тихо переговаривающихся у бронированной машины, Ник обошёл их стороной. Он направился в вестибюль здания, где Джордан велел встретиться с ними.

Первым он увидел Морли.

Высокий, тощий как жердь афроамериканец-детектив стоял у старомодной вращающейся двери и пил искусственный кофе из уродливой кружки «Янкиз», которую всегда носил с собой. Проклятая штуковина мигала и превращалась в старомодное изображение американского флага, перемежавшееся виртуальными фейерверками над древним символом Янкиз.

Морли наблюдал за приближением Ника, и его худое лицо не улыбалось.

Обычно детектив не выглядел таким старым.

Несмотря на его волосы с проседью, Ник обычно думал о нём как о человеке, близком к «средней» части среднего возраста и чертовски хорошо сложенном. Глядя на него сейчас, он понял, что Морли, вероятно, приближается к шестидесяти годам, то есть к верхней части этой возрастной категории.

Будучи вампиром, он до сих пор умудрялся путаться в человеческих годах.

По правде говоря, он считал Морли своим ровесником.

И это вопреки тому, что Ник выглядел скорее на тридцать, чем на пятьдесят, не говоря уже о том, что он был старше старика на несколько столетий.

Он остановился перед своим человеческим боссом, нахмурившись.

– Где Деймон? – сказал он, имея в виду Джордана. – Какого хрена здесь произошло?

Полные губы Морли хмуро скривились.

Кивнув Нику, чтобы тот следовал за ним, он повернулся и пошёл вглубь трёхэтажного вестибюля. Он направился к круглому посту охраны, стоявшему почти точно посередине отделанного бронзой помещения.

Ник огляделся, заметив, что весь интерьер был покрыт той же самой бронзой – три стены с гравировкой в стиле арт-деко, минималистские линии интерьера в серых, золотых и чёрных тонах. Каждая поверхность, которую он видел, была такой чистой, что с неё можно было бы есть.

Пост охраны пустовал.

Ник не удивился. На улице он видел парня в униформе наёмного охранника, окружённого силами Национальной обороны и Регионального Антитеррора, который выглядел так, словно вот-вот наложит в штаны.

– Это всё выглядит довольно внушительно, босс, – пробормотал Ник, когда Морли прислонился к краю поста охраны. – Вы уверены, что мы в нужном месте? Полиция Нью-Йорка здесь только для того, чтобы выглядеть красиво, пока команда головорезов делает своё дело?

Морли повернулся и сурово посмотрел на него.

– Мы должны получить доступ к месту преступления, – сказал он. – Я послал Джордана узнать.

Ник уставился на человека-детектива, пытаясь осознать то, что увидел в его глазах, в плотно поджатых губах. Шутки Ника часто не вызывали у старика реакции, но обычно Морли хотя бы закатывал глаза или отпускал какую-то остроту про то, что Ник идиот. На этот раз он не увидел в глазах Морли ни веселья, ни даже раздражения.

Он хотел спросить, но что-то в выражении его лица заставило его поколебаться.

Что, чёрт возьми, здесь произошло?

– Мы забираем юрисдикцию над останками? – настороженно спросил он. – Я видел наших техников, ждущих снаружи.

Морли уже качал головой.

– Нет, М.Р.Д..

– И останки человека тоже к ним? Или только Нуньез?

– Нет никакого человека. Частный специалист был вампиром.

Ник нахмурился. Он хотел было расспросить Морли, но двери лифта открылись перед ним, и он перевёл взгляд туда.

Он наблюдал, как группа из шести одетых в форму М.Р.Д. техников вынесла из кабины лифта чёрный мешок для трупов. Они тащили сумку сообща, четыре техника держались за углы, и ещё двое посередине.

Судя по тому, как они несли свою ношу, она была слишком тяжёлой.

То есть, она была слишком тяжёлой для обычного трупа.

Она определённо была слишком массивной для женщины-Миднайта, Нуньез.

Вампиры, как правило, весили значительно больше, чем люди – даже маленькие вампиры. Они часто весили вдвое тяжелее, чем люди того же роста и телосложения. Но даже если принимать в расчёт эту дополнительную плотность костей и плоти, Нуньез была ростом всего около метра шестидесяти.

Насколько Ник мог сказать, что бы ни находилось в этом мешке для трупов, оно было слишком тяжёлым даже для частного специалиста Минга, которого описывали как крепко сложенного парня ростом под метр девяносто. Даже если он был вампиром, как утверждал Морли, он всё равно не весил бы столько. Шестеро мужчин, несущих его, едва могли выдержать груз, и по крайней мере двое из них были вампирами.

Так что же, чёрт возьми, лежало внутри?

Золотые слитки? Стальная балка?

Тело в золоте или в балке?

Ник нахмурился, пытаясь решить, есть ли какой-то шанс, что его канал связи через гарнитуру полиции Нью-Йорка останется защищённым здесь, учитывая все федеральные и глобальные расовые подразделения как внутри, так и снаружи здания. Он решил, что такой шанс ничтожен.

То есть, стремится к нулю, чёрт возьми.

Ник вынужден был предполагать, что всё, что он скажет по любому каналу, будет подслушано.

Придвинувшись ближе к Морли вдоль стойки службы безопасности, он наклонился так, что оказался практически перед его лицом. Он сделал свой голос достаточно тихим, чтобы никто из вампиров М.Р.Д. не услышал его.

– Что, чёрт возьми, случилось? – пробормотал он. – Мы это обсудим?

– Не здесь, – взгляд тёмных глаз Морли метнулся мимо него, сосредоточившись на шестерых патрульных М.Р.Д., которые возились с мешком для трупов. – Посмотрим, что скажет Джордан. Потом мы куда-нибудь поедем.

Ник задумался, потом кивнул.

Сейчас мимо них проходили техники М.Р.Д., и Ник невольно сморщил нос от запаха. Что бы ни было в этом мешке, оно пахло кровью.

Кровью вампира.

Мёртвый вампир для его чуткого вампирского обоняния пах значительно хуже, чем мёртвый человек, но Ник вдохнул достаточно, чтобы почуять женщину, а не мужчину.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, он поднял глаза.

Мужчина-вампир, не носивший контактных линз, уставился на него.

Вампир держал один угол мешка для трупов. Его рыжие волосы были выбриты по бокам и сзади и собраны в спутанный хвост сверху. На выбритых боках его головы виднелись имплантированные татуировки, которые, должно быть, стоили дорого, не говоря уже о том, что были чертовски болезненными.

Единственный способ внедрить их туда – всадить в кость.

Ник уставился на изображение лиственно-зелёной змеи, извивающейся у него на затылке под тёмно-красным хвостом. Другой образ, который он увидел, когда вампир повернул голову, изображал два скрещенных кинжала.

Кинжалы, называющиеся ханджарами… с головами Анубиса.

Ник напрягся.

Он узнал этот символ. Это была одна из многих визитных карточек, принадлежавших Белой Смерти. Именно этот символ означал того, кто убивал для них.

Ник снова перевёл взгляд на лицо вампира. Он обнаружил, что мужчина улыбается ему, и его бесцветные хрустальные глаза выражали узнавание.

Он знал, кто такой Ник.

Понимание этого заставило мышцы Ника снова напрячься, его плечи, живот и ноги застыли на месте. Он почувствовал, как какая-то его часть бессознательно подобралась, даже сильнее, чем когда он собирался выйти на ринг.

Этот ублюдок знал его.

Он являлся членом Белой Смерти сейчас или в прошлом, и он знал Ника.

Как, чёрт возьми, Ник мог его не знать?

Он поймал себя на том, что бессознательно тянется к бедру в поисках ножа, которого не носил там уже много лет… десятки лет…

Затем он осознал очевидный ответ, и Ник почувствовал, как его плечи расслабились.

Бои. Конечно.

Этот засранец не знал его ни по вампирскому подполью, ни по Белой Смерти.

Он знал Ника по проклятым бойцовским рингам.

Чёрт, да этот парень, вероятно, вовсе и не был Белой Смертью.

На самом деле, чем больше Ник думал об этом, тем яснее он понимал, насколько это более вероятно. Этот придурок работал на М.Р.Д., чёрт возьми, и похоже, на низкой должности. М.Р.Д. не поставило бы сознательно бывшего солдата Белой Смерти – бывшего вампира-террориста, по сути – на такой пост.

В любом случае, работать на М.Р.Д., орган, регулирующий и контролирующий вампиров, после того, как ты побывал в Белой Смерти – это всё равно что рисовать мишень на груди гибридной кровью.

Нет, скорее всего, он просто какой-нибудь бедный, обманутый, позёрный придурок.

Символ был старым. Теперь им почти никто не пользовался. Вероятно, он просто подумал, что изображение выглядит круто, и набил его, не выяснив, что оно значит.

Ник задумался, не стоит ли сказать ему об этом.

Ношение этого символа, если парень его не заслужил, определённо послужит причиной его гибели при встрече не с тем вампиром.

Рыжеволосый вампир всё ещё смотрел на Ника со слабой ухмылкой на губах, пока помогал остальным нести слишком тяжёлый мешок с телом к старинной вращающейся двери. Прежде чем они добрались до места, дверь распахнулась, и оттуда выскочил высокий красивый чернокожий мужчина лет тридцати с небольшим, одетый в ветровку полиции Нью-Йорка.

Ник увидел, как Джордан бросил взгляд на шестерых придурков из М.Р.Д., затем на слишком тяжёлый мешок для трупов, потом снова сфокусировался на рыжеволосом вампире, заметив, что тот смотрит назад в здание. Джордан проследил за этим взглядом до самого Ника, не замедляя шага.

Ник вынужден был отдать должное своему другу.

Деймон почти ничего не упускал.

Молодой детектив подошёл прямо к ним, и его губы изогнулись, слегка хмурясь. Он указал большим пальцем на техников М.Р.Д., которые уже исчезали за дверью.

– Ты знаешь этого парня, Миднайт?

Ник покачал головой.

– Нет.

– Ещё один фанат боёв?

Ник нахмурился.

– Понятия не имею.

Джордан издал смешок.

– Да уж. Ну, он выглядел как полный придурок.

Ник согласился.

– Ты по-прежнему выступаешь завтра? – спросил Джордан, улыбаясь Нику и подталкивая его локтем. – У меня есть смокинг и всё такое. Там должна быть вся полиция Нью-Йорка. Все участки. Плюс губернатор. Но никакого давления.

Ник почувствовал, как его губы скривились в ещё более хмурой гримасе.

Проклятье. Он совсем забыл об этом дурацком банкете.

– Не знаю, как насчёт речи, – пробормотал он. – Начальник полиции сказал, что, возможно, захочет, чтобы я поздравил их...

– Как по мне, это и есть речь.

Ник закатил глаза.

– В основном он читал мне лекции о том, что я должен быть там, а не то худо будет. Наверное, он боялся, что я откажусь. Он раздул шумиху по поводу того, что я должен представлять департамент. И раз я «знаменитость», то это моя ответственность.

Ник нахмурился, вспомнив.

– Чёрт. Мне, наверное, тоже надо достать смокинг, – пробормотал он.

Джордан рассмеялся.

– Ты выглядишь таким подавленным из-за этого, Танака.

Ник хмуро посмотрел на друга, но Джордан только громче рассмеялся.

– Начальник полиции сказал нам, что ты выступаешь с речью, – ухмыльнулся он, снова пихнув Ника ладонью. – Он сказал, что ты будешь образчиком для всех новых Миднайтов, которых губернатор возьмёт в штат. Это часть его новой политики «дружелюбных соседских копов-вампиров». Куча СМИ, Миднайт. Куча репортёров-людей. Множество странных фанаток, дерущихся за право залезть к тебе в штаны. Кроме того, там будут все эти вампиры-новички, одетые в свои новенькие униформы и слушающие тебя с обожанием…

– Ты и в самом деле мудак, ты это знаешь? – хмыкнул Ник.

– У тебя боязнь сцены, Миднайт? Нужны советы, чтобы с этим справиться?

– Отвали.

Морли, казалось, почти ничего не слышал.

Он тоже смотрел на Джордана, всё ещё сжимая в руке уродливую кофейную кружку. Ник осознал, что он не видел, чтобы детектив сделал хоть один глоток из этой кружки с тех пор, как Ник пришёл сюда.

– Нам дали доступ? – спросил Морли.

Джордан поколебался, его улыбка померкла.

Потом кивнул, сунул руку в карман ветровки и вытащил два бейджа на тесёмках. Только сейчас Ник заметил, что Джордан уже носит на шее третий бейдж. Надписи на них объявляли их полицейскими Нью-Йорка, но также имели спереди виртуальный штамп «ДОСТУП ОДОБРЕН».

– Наденьте это, – проворчал Джордан. – И не снимайте. Мне потребовалось полчаса, чтобы их достать. Кольцо охраны вокруг этого места преступления сжалось теснее, чем задница хорька.

– Значит, у тебя большой опыт общения с задницами хорьков? – поинтересовался Ник, и его губы дрогнули.

Джордан толкнул его плечом.

– Заткнись, знаменитость ты наша. Просто надень эту чёртову штуку и постарайся сделать так, чтобы нас не вышвырнули.

Ник наградил его притворно оскорблённым взглядом, но, честно говоря, был до нелепого рад тому, что Джордан здесь. Поведение Морли совсем не соответствовало тому, чего Ник привык ожидать от него, и это начинало пугать.

В сочетании с этим вампиром и его татуировкой Белой Смерти, Джордан, даже донимающий его Джордан, был желанной дозой нормальности.

Ник уже собирался сказать что-то ещё, когда в гарнитуре раздался сигнал.

Ник ответил, не задумываясь:

– Миднайт.

– Ник, – в мужском голосе звучало облегчение. – Ник. Слава богу. Ты в здании? В том, что с мёртвыми вампирами?

Ник нахмурился.

Затем он моргнул, вздрогнув, когда на виртуальном экране появилось скуластое лицо.

Глаза проступили последними, как у извращённого Чеширского кота – одна радужка прозрачная, бледно-голубая, другая почти чёрная.

Узнав это лицо даже быстрее, чем голос, Ник нахмурился.

– Ник, – сказал видящий. – Мне нужно с тобой поговорить.

Ник переключился на субвокалку, взглянув на Джордана.

– Сейчас не самое подходящее время, Мэл. Я тебе перезвоню.

– Но есть картина. У меня есть для тебя картина. И мне нужно с тобой поговорить…

– Отлично. Я посмотрю на неё позже.

– Но Ник…

– Не сейчас, – прорычал Ник.

Он отключил линию.

Когда его глаза снова сфокусировались, Морли и Джордан уставились на него.

– Кто это был? – Джордан снова хлопнул его по плечу, слегка улыбаясь. – Кто бы это ни был, он заставили тебя скорчить гримасу «Я тебя укушу».

– Ничего особенного, – проворчал Ник. – Информатор. Я перезвоню ему позже.

– Информатор? – брови Морли поползли вверх.