Текст книги "Дорогая Иви (ЛП)"
Автор книги: Дж. Уорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
Глава 13
Следующим вечером Иви вышла из Дома для аудиенций примерно в девять вечера и тщательно закрыла за собой дверь.
На мгновение она застопорилась, ноги остановились, руки скрылись в карманах парки. Оглядываясь по сторонам, она видела целые массивы особняков в стиле Брюса Уэйна[49]49
Брюс Уэйн, он же Бэтмен (англ. Batman), изначально Бэт-мен (англ. Bat-man «Человек – летучая мышь») – вымышленный персонаж, супергерой, персонаж комиксов издательства DCComics. В оригинальной версии биографии Бэтмен – тайное альтер-эго миллиардера Брю́са Уэ́йна, успешного промышленника, филантропа и любимца женщин. В детстве, став свидетелем убийства своих родителей, Брюс поклялся посвятить свою жизнь искоренению преступности и борьбе за справедливость.
[Закрыть], остальные дома в квартале были такими же величественными, как и этот в Федеральном стиле[50]50
Федеральная архитектура (Federalarchitecture) – ранний этап в развитии архитектуры США, для которого свойственно сочетание наследия георгианской архитектуры с элементами входящего в моду классицизма(колонны, купола и т. п.). Здания в этой стилистике возводились на рубеже XVIII и XIX веков (преимущественно с 1785 по 1815 годы).
[Закрыть], из которого она только что вышла. На дорогах почти не было машин, но когда она материализовалась здесь, то приметила проезжавший мимо «Роллс-Ройс».
Да, наверное, в этом районе «Мерседес» считался посредственностью.
Мысленно пнув себя под зад, Иви зашагала вперед по тротуару. Без какой-либо сознательной мысли повернула налево… и продолжила вышагивать ровной и медленной походкой, оставляя следы на снегу. Холодный ветер путал ее волосы, окутывал тело и прочищал голову.
Ну, насчет последнего она лгала.
Ее мысли, которые до этого крутились относительно разговора с Хэйверсом прошлой ночью, наконец, стали тише. Но их сменила серия ужасных образов.
Она видела, как Сайлас отдает все силы на то, чтобы опорожнить кишечник в подкладное судно. Как он стискивает зубы, когда действие морфия начинает ослабевать и приходится противиться необходимости вводить новую дозу. Как его тошнит желчью в розовую посудину в форме почки.
Она помнила, как он дергался во время беспокойного сна, и как в панике просыпался после кошмара… плавно перетекшего в галлюцинацию от морфия, из которой она выводила его с помощью разговоров. Она помнила, как он встал на дрожащие ноги, увешанные трубками и проводами, и настоял на том, чтобы принять душ и вымыть волосы.
А уже в кабинке он не смог подняться со стула, и ей пришлось прикатить инвалидное кресло, чтобы помочь ему вернуться в кровать.
Иви проходила через все это со своими пациентами…. И пыталась держаться за свой опыт и выучку. Но в глубине души она была его близким человеком, а не медсестрой… его женщиной, а не членом медперсонала.
Вот что хотел обсудить с ней Хэйверс.
Нарушение телесных функций – это всегда ужасно. Будучи здоровым, ты никогда не задаешься вопросом, сколько функций выполняет твоя телесная оболочка без особых усилий с твоей стороны, строго организованные системы потребления и вывода веществ из организма проходят без сучка, без задоринки. И в работе медсестры главная задача – с помощью различных приемов и техник помочь телу больного выполнять естественные функции организма.
В случае как у Сайласа это равносильно попытке накачать спущенную шину с помощью тостера или надувного мяча.
И, ад и преисподняя, его состояние ухудшалось стремительнее, чем она могла представить. Масштаб спадапоказал ей, чего ему стоили все их свидания. Сильный, он очень сильный… но, в конечном итоге, возможности силы воли не безграничны. Когда органы отказываются выполнять свою работу, даже любовь не поможет перешагнуть через эту пропасть.
Встреча с Королем прошла сюрреалистично. Иви оставила сообщение по номеру, отведенному для назначения аудиенций, объяснила свою ситуацию и умоляла о встрече с Рофом, сыном Рофа, как можно скорее. Она не знала, на что рассчитывала, но уж точно не ожидала, что через пару часов ей перезвонят и скажут быть на месте ровно в восемь тридцать.
Они поставили ее первой в очереди на эту ночь, и через Конференц-связь вызвали женщину по имени Док Джейн, которая пообещала посоветоваться со своим коллегой-человеком (?!?)[51]51
Пунктуация авторская
[Закрыть] относительно возможных вариантов, недоступных расе вампиров. Иви была благодарна и при этом разочарована.
И вот она на улице, вышагивает мимо элегантных домов, принадлежавших людям. Она сгорбилась не от холода, а потому, что крохотная надежда, наполнявшая ее в начале вечера, медленно испарялась.
Она была рада, что не рассказала Сайласу о своем «плане».
Ложная надежда – пытка в подобной ситуации.
Но должно быть какое-то лекарство, процедура, что-то…
Ее охватила безысходность, и она остановилась.
Запрокинув голову, Иви попыталась разглядеть звезды на небе, но ей мешали огни города.
Однако она смогла рассмотреть достаточно мигающих огоньков. Чувствуя себя при этом глупой. Ничто не поможет осознать свою важность лучше, чем разглядывание космоса. Важность твоей жизни. Того, кого ты любишь. Кого теряешь.
Она внезапно вспомнила, как вошла в кабинет Хэйверса, требуя вылечить Сайласа… словно другие женщины, чьи любимые умирали от этой болезни, не делали того же.
О, нет, очевидно, что она была первой, – подумала Иви с издевкой. Она была Льюсом и Кларком[52]52
Экспедиция Льюиса и Кларка (1804–1806) – первая сухопутная экспедиция через территорию США из Сент-Луиса к тихоокеанскому побережью и обратно. Экспедицию возглавили Мериуэзер Льюис и Вильям Кларк.
[Закрыть] среди скорбящих семей, которые отправлялись к целителю расы… а ведь он, будучи терапевтом, за долгие столетия имел дела с бесчисленным множеством подобных случаев… и говорили ему:«Ты должен работать усерднее и вылечить его».
И в своем заблуждении она считала, что он должен ударить себя по лбу и заявить: «Иви, ты права! Я забыл, что если перевести его на аспирин вместо тайленола, он поправится! Его иммунитет перестанет считать пищеварительную систему за шведский стол и атака на клетки прекратится. Потом мы отрастим ему пару новых почек и печень в моей гидропонной установке… ну, и чтобы перестраховаться, заменим сердце».
«Спасибо, Иви, ты спасла мою карьеру. Не знаю, что бы я делал, если бы ты не сказала мне сосредоточиться и приложить чуть больше усилий! Я назначу тебе повышение по работе и вот, возьми мой гарвардский диплом как знак моей вечной признательности».
– Какая же я глупая, – пробормотала она небесам.
Разумеется, они не ответили.
Не верится, что она дошла с этим даже до Короля.
На нее обрушилась реальность того, что она ничем не отличается от любой другой влюбленной женщины на этой планете. Почему она не вспоминала о всех случаях, когда к ней приходили родственники ее пациентов, спрашивая, есть ли другие способы лечения, другие методы терапии, способные принести облегчение, исцеление, возврат к привычной жизни? Она была высокомерна, облачая желания своего сердца в медицинскую форму и упуская прописную истину: как и звездам, болезни было плевать на желания простых смертных.
Тело Сайласа – подержанный автомобиль, перевозящий его мозг из пункта А в пункт Б, который нельзя было обменять или вернуть производителю. И только чувства делали из происходящего трагедию. Согласно биологии, белые кровяные тельца, атакующие своего врага, просто выполняли свою функцию – с излишним энтузиазмом и плохим прицелом, но все же.
– Дерьмо.
Опустив голову, Иви пошла дальше, пытаясь понять, чтобы она сказала клиенту, оказавшемуся на ее месте, если бы снова надела униформу и резиновые тапочки со скрипучей подошвой…
Ничего хорошего.
Черт подери, она не могла сказать ничего хорошего тому, кто будет сидеть возле кровати Сайласа.
***
Вернувшись в клинику, Иви направилась напрямую в ВИП-отделение, открывая себе дверь с помощью пропуска. Вместо коридора для персонала она пошла по красивому холлу, который был предназначен для родственников, минуя столики со свежими цветами и прислушиваясь к тихой классической музыке, лившейся из потолочных колонок. Добравшись до палаты Сайласа, она посмотрела на декоративный золотой номер на двери. Не было обозначения, кто там лежал, и не возникало сомнений, что по ту сторону панели располагались элитные покои, как в любой первоклассной гостинице.
Она хотела купиться на внешнюю мишуру.
Отчаянно хотела думать, что они действительно путешествовали по миру, что прошлой ночью они пересекли океан и оказались в замечательном месте с изумительной едой и потрясающей культурой.
Прокашлявшись, Иви надела на лицо маску «я-в-порядке-я-не-сорвусь» и…
Толкнув дверь, она застыла в проеме, увидев, кто сидел на диване в гостиной.
– Добрый вечер, – сказала Иви, заходя внутрь и закрывая за собой панель.
Притчард сидела на диванных подушках как манекен из универмага, закостенелые конечности были расположены таким образом, чтобы создать эффект расслабленности. Безуспешно. Сегодня вечером Деловой Шерстяной Костюм и Деловые Туфли На Низком Каблуке напомнили Иви о секретарше Мисс Хэтэвэй из «Деревенщины в Беверли Хиллз»[53]53
«Деревенщина в Беверли-Хиллз» – американская комедия Пенелопы Сфирис 1993 г., основанная на одноимённом ситкоме CBS 1960-х гг. В фильме в эпизодических ролях появились Бадди Эбсен(исполнитель роли Джеда в телесериале), Долли Партон, Тина Мари и Жа Жа Габор. Фильм основан на сериале 1960-х гг. «Деревенщина в Беверли-Хиллз».
[Закрыть].
– Как вы? – спросила Иви, когда женщина не подняла взгляд.
Иви уже решила оставить домоправительницу вариться в своей угрюмости, когда Притчард заговорила:
– Знаешь, я ведь была его няней. Я была с ним с самого его рождения. Они доверяли мне, и за мои старания меня назначили ответственной не только за уходом за ребенком. Я никогда не состояла в браке. У меня нет детей. Они были… всем для меня. Они – всё для меня.
Иви пересекла гостиную и опустилась в кресло, ставя сумочку рядом. Она не сняла парку. Просто сидела, не двигаясь и слушая.
– Я хорошо выполняю свою работу, – сказала Притчард. – Я заведую всем имуществом господина Сайласа. В его поместье трудится пятнадцать додженов, и, как вы помните, оно огромное. Настолько большие и старые дома требуют особого внимания. Там очень много работы.
Притчард посмотрела на арочный проем, что вел в палату Сайласа.
– Я говорила с ним. Когда вы ушли сегодня вечером. Разговор был долгим. Мы вспоминали… хорошие времена. Это было чудесно. Я не верю, что он не… я сомневаюсь, что при иных обстоятельствах он был бы столь многословен. И я признательна за это.
Женщина молчала какое-то время, ее глаза увлажнились от слез, худощавое лицо окаменело, а ее горло судорожно сглатывало слюну.
Внезапно Притчард хлопнула ладонями по бёдрам и поднялась.
– Мне нужен ваш банковский счет и код отделения банка, чтобы перевести оплату за услуги. И я уже приготовила для вас комнату по соседству со спальней господина, когда его выпишут отсюда. Я буду выполнять как его, так и ваши просьбы.
Женщина поклонилась, избегая смотреть Иви в глаза. Потом она выпрямилась и посмотрела куда-то за левое плечо Иви.
– Вы не должны платить мне. – Когда их взгляды встретились, Иви покачала головой. – Я не… я не хочу денег за то, что делаю для него.
– Но это ваша работа…
– Вы должны приготовиться, – услышала Иви свой голос. – Понимаете? Вы должны приготовиться, потому что он не вернется домой. Конец близок.
Она умирала, произнося эти слова, но правда была важнее жалости, шла ли речь о Притчард или о ней самой.
Домоправительница открыла рот. Закрыла. Заморгала так, будто ничего не понимала.
Иви поднялась. Подошла к ней.
И обняла женщину.
Поначалу Притчард напряглась еще сильнее. Словно мраморная статуя, она окаменела еще больше.
Но потом она обняла Иви в ответ, и какое-то время они так и стояли.
– Мы сделаем это вместе, – сказала Иви, уставившись на стену. – Мы поможем ему уйти на другую сторону вместе.
И под «другой стороной» она понимала не выздоровление.
Забвение.
Глава 14
– Погоди, сейчас будет моя любимая часть.
Указав на экран телевизора, расположенного в другом конце комнаты, Иви рассмеялась:
– И потом…
Сайлас тоже улыбался. Они лежали, вытянувшись на больничной койке, под покрывалами, устроив головы на одной подушке и переплетя пальцы. У Иви почти получалось представить, что они – обычная пара.
– «Джуниор Минт»[54]54
[Закрыть] упадет в пациента[55]55
Эпизод смотреть здесь – https://www.youtube.com/watch?v=M29A6rZpKqk
[Закрыть]? – пораженно спросил Сайлас. – Издеваешься?!
– Креймер[56]56
Один из главных персонажей сериала «Сайнфелд»
[Закрыть] – это что-то. – Она посмотрела на него. – Наверное, это моя самая любимая серия из всех.
– В голове не укладывается, что я мог пропустить «Сайнфелд»[57]57
«Сайнфелд» (англ. Seinfeld) – американский телесериал в жанре комедии положений, транслировавшийся по NBC с 5 июля 1989 года по 14 мая 1998 года. В 2002 году журнал «TVGuide» поместил сериал «Сайнфелд» на первую строчку в своём списке 50 лучших телешоу всех времён. В 2008 году журнал «EntertainmentWeekly» поместил сериал «Сайнфелд» на третье место в списке 100 лучших телешоу за последние 25 лет, после «Клан Сопрано» и «Симпсоны».
[Закрыть].
– Не любишь «Нетфликс»[58]58
Netflix – американская развлекательная компания, основанная Ридом Хастингсом и Марком Рэндольфом, поставщик фильмов и сериалов на основе потокового мультимедиа. Основана 29 августа 1997 года[2]. Штаб-квартира находится в Лос-Гатос, Калифорния.
[Закрыть]?
– Начинаю, с твоей помощью.
Раздался стук в дверь для персонала, и Иви незаметно посмотрела на часы. Вовремя.
Сайлас оглянулся на звук.
– Войдите.
Иви намеренно не отвечала за него. Было важно, чтобы у Сайласа оставалось ощущение контроля над чем-нибудь, чем угодно.
Рубиз вошла в палату с подносом, полным медикаментов.
– Как у вас дела, ребята?
Рыжеволосая девушка с виду была бодра и весела, но ее взгляд оставался цепким и настороженным… и Иви с интересом наблюдала за своей кузиной в рабочей обстановке. До перехода Рубиз в ВИП-отделение, у них не было общих пациентов, и было радостно видеть, что за внешней личиной оптимиста скрывалась чертовски талантливая медсестра.
– Господин, у меня для вас замечательный коктейль, – сказала Рубиз, поставив поднос на подкатной столик. – Легкое фруктовое вино с нотками лаванды и вишни, и ненавязчивым привкусом миндаля и орехов пекан.
Широким движением она сдернула салфетку из дамаста, которая укрывала шприцы и флаконы. Иви окинула быстрым взглядом лекарства, мысленно сверяя перечень. Да, все на месте. Хорошо.
– Как думаешь, моя кузина будет против, если мы будем тискаться, пока она заправляет твою капельницу?
Сайлас смутился, но потом ответил с улыбкой:
– Рубиз, что скажешь?
– Скажу, что я слишком молода и впечатлительна для подобного разврата. – Рубиз быстро со всем разобралась. – Эй, это эпизод с «Джуниор Минт»?
– Да, – ответил Сайлас. – Смотрю впервые и понимаю, что ажиотаж обоснован.
– Пациент выживет в конце серии…
Рубиз ударила себя по губам и разом побледнела. Но Сайлас просто протянул дрожащую руку и похлопал ее по предплечью.
– Не беспокойся. И, может, ты принесешь мне коробку «Джуниор Минт» вместе со следующей партией лекарств?
Рубиз сделала глубокий вдох.
– Обязательно. Посмотрим, может, удастся протащить «Милк Дадс» и коробку шариков с сухим молоком[59]59
[Закрыть], вдруг они помогут.
Накрыв поднос салфеткой, она бросила на Иви извиняющийся взгляд. Иви послала ей воздушный поцелуй.
А потом они с Сайласом снова остались наедине.
– Обожаю Рубиз, – сказала она. – Она – моя полная противоположность…
– Ты… ты не хочешь больше быть моей медсестрой?
Перекатившись на бок, Иви посмотрела ему в глаза. Скользнув пальцами по его подбородку и горлу, она старалась не замечать тот факт, что щетина перестала расти. Это было вполне естественно для мужчин-вампиров, стоявших на пороге смерти, гладкая кожа на его лице служила еще одним доказательством того, о чем она не хотела думать.
– Я предпочитаю быть твоей подружкой. – Она поцеловала его в губы. – Я все еще слежу за ситуацией. Просто время, проведенное за подготовкой лекарств, ведении твоей карточки и проверкой наличия медикаментов на складе, – это время, проведенное вдали от тебя.
Он кивнул, закрывая глаза.
– Да. Действительно.
Казалось, Сайлас погрузился в свои мысли, и Иви не мешала ему. Она заметила, что он часто так делал… молчал и уходил в себя, чтобы потом обратиться к ней с шуткой, комплиментом или вопросом.
– Могу я задать вопрос? – спросил он.
– Любой. – Она взяла его за руку. – О чем речь?
Сайлас медлил, и она не собиралась торопить его.
– Ты оказывалась в подобной ситуации… с другими пациентами?
– Да.
– И что ты… что ты им говорила?
– О самом процессе умирания?
– Да.
Боже, она ненавидела обсуждать с ним эту тему. Но эта ужасная вещь, с которой она была знакома непонаслышке, для них носила не просто гипотетический характер. Этот разговор был не из разряда сближающих, как, например, обсуждение того, сколько детей они хотели бы завести в будущем или где они будут жить.
– Ты можешь быть честна со мной. – Сайлас посмотрел на нее. – Я знаю, что просто не будет.
– Во-первых, я бы не стала проявлять неуважение, скрывая или пытаясь завуалировать правду. И, во-вторых, как правило, я не сосредотачиваюсь на конце. Я пытаюсь обратить внимание пациента на текущий момент. Я честно говорю пациентам, что мы никак не можем остановить необратимые процессы в их организме. И потом спрашиваю, что они хотят сохранить, какую свою частицу? Что они считают самым важным в себе? Что мы могли бы помнить и почитать? Кого им нужно было увидеть? Кого бы они хотели видеть? Реальность для умирающего человека, который пока еще жив, ничем не отличается от реальности живого человека, который когда-нибудь неизбежно умрет. Понимаешь, что я имею в виду?
Сайлас кивнул и закрыл глаза.
Сердце разрывалось от осознания, что он словно постарел на сто лет за последние сутки.
Было сложно сдерживаться и не зареветь… но она не могла позволить себе это в его присутствии. В календарном смысле она знала Сайласа всего ничего, но она хорошо изучила его характер, и, увидев ее слезы, он потратит остатки сил на то, чтобы успокоить ее.
Смотря на темные ресницы, лежавшие на его щеках, она твердо верила, что Дева-Летописеца целенаправленно свела их вместе: кто-то должен был помочь ему отойти в Забвение… а она должна была познать любовь.
Как бы ненавистно ни было признавать, но под своей жесткой я-не-так-романтична-как-Рубиз броней скрывалось одиночество. Тихое, одинокое место, и она сомневалась, что судьба дарует ей что-то посерьезней интрижки на одну ночь.
Разумеется, то, что она получила, имело обратную, далеко не радужную сторону, не так ли?
– Я прожил долгую жизнь. – Голос Сайласа был слабым, и он сделал пару медленных вдохов. – Многое повидал. Столько всего изменилось за последние четыре столетия. Я знал хороших людей и знал плохих, совершал поступки, которыми горжусь, и те, о которых жалею. Я ничем не отличаюсь от остальных.
– Чем ты хотел бы запомниться? – прошептала она.
Подняв веки, он встретил ее взгляд.
– Моя любовь к тебе. – Он медленно моргнул. – Я хочу, чтобы меня помнили за любовь к тебе. Из всех мест, где я побывал, и людей, которых знал, из всего, что я сделал… любовь к тебе характеризует меня лучше всего прочего. Ты – лучшее во мне, часть меня, часть моей души. Любовь к тебе… составляет суть меня.
Иви расплакалась, хотя понимала, что не стоит уступать эмоциям.
– Сайлас…
– Прошу, не забывай меня. Знаю, наверное, я должен сказать, чтобы ты двигалась дальше и вспоминала то короткое время, что было даровано нам… просто… сохрани меня в своем сердце, куда бы ты ни отправилась. Это станет той жизнью, которую я хотел прожить, наслаждаясь временем и здоровьем рядом с тобой.
– Обещаю, – выдохнула она. – Я никогда, ни за что тебя не забуду.
Когда он не ответил, Иви взяла его ладонь и положила поверх своего сердца.
– Здесь. Ты здесь навечно.
– Я постараюсь вернуться к тебе, – прошептал Сайлас. – Во снах… я найду тебя… в твоих снах… люблю… тебя… дорогая… Иви….
Внезапно заверещало оборудование за койкой, многочисленные сигналы тревоги звали на помощь.
Когда Рубиз и три других медсестры влетели в палату через дверь для персонала, Иви подскочила на колени и быстро оценила ситуацию. Остановка сердца. Его сердце не билось.
– Опустить койку! – рявкнула она. – Опустите мне койку!
Короткое мгновение медсестры и ее кузины стояли, не шелохнувшись. Но потом сразу перешли к действиям. Иви проверила дыхательные пути Сайласа и затем склонилась над ним, чтобы начать непрямой массаж сердца.
– Где реанимационная тележка?! – закричала Иви, делая ритмичные нажатия на его грудь. – Нам нужен дефибриллятор! Сайлас! Останься со мной… не уходи, еще рано, оставайся со мной…
***
К трем часам утра Сайласа удалось стабилизировать… это были хорошие новости. Плохие? Он так и не пришел в сознание, и пришлось подключить искусственную вентиляцию легких.
Его бедное сердце не выдержало натиска вышедшего из-под контроля иммунитета, мускулы просто отказались дальше выполнять свою функцию. В тот момент ситуацию спас лишь комплекс последовательно вводимых препаратов… и кровь, которую она умудрилась спустить по его пищеводу примерно два часа назад.
Но это – кратковременное решение проблемы, и это понимали все.
Хэйверс был на операции, а потом ассистировал при сложных родах, поэтому сейчас они просто ждали его заключительной оценки того, что все медсестры, включая саму Иви, знали и без него.
Во всех смыслах Сайлас уже ушел.
Осталась только погибающая оболочка.
Иви села на край койки и взяла его безжизненную руку.
– Сайлас, я люблю тебя. Я так рада, что мы встретились.
Сейчас она не стала сдерживать слезы, хотя она верила, что пациенты, пребывающие в коме, осознают происходящее вокруг, несмотря на отсутствие сознания.
Почему им приходится прощаться так рано…
– Иви?
Услышав тихий голос, она подняла взгляд. Рубиз стояла с другой стороны койки, обхватив себя руками и подавшись всем телом вперед, словно пыталась привлечь ее внимание как можно деликатней.
Иви ладонями вытерла лицо и попыталась выдавить улыбку.
– Привет. Как дела, кузина?
Или что-то в этом духе. Она плохо понимала, что говорит.
– Кое-кто хочет увидеть тебя.
– Да. Конечно. Сейчас.
Она не подумала спросить, кто пришел. С другой стороны, ее не волновало ничего, только эта больничная койка.
– Где?
– В коридоре.
Рубиз кивнула в сторону выхода из палаты. Иви встала и смахнула слезы, упавшие на униформу. Потом двинулась вперед, переставляя ноги, через арочный проем и гостиную, в коридор…
Она застыла как вкопанная.
– Я подумала, что сейчас тебе нужен дуб, на который можно опереться, – нежно сказала Рубиз позади нее.
Отец Иви стоял посреди коридора, байкерскими ботинками на дорогой ковровой дорожке, упершись руками в бедра, его татуировки блестели под низким потолочным светом, ведь он, разумеется, пришел без куртки.
Иви благодарно сжала руку кузины и бросилась к своему отцу.
Она врезалась в него как автомобиль на полном ходу. И, как бетонная опора, ее отец не сдвинулся ни на дюйм. Он просто обернул массивные руки вокруг нее и прижал к себе.
– Он умирает. Папа, он умирает…
Отец не сказал ни слова. Он позволил своей силе говорить за себя и не дал ей рухнуть прямо посреди коридора.
– Я так сильно его люблю, – повернув голову на бок, она крепко зажмурилась. – А он умирает…
Они очень долго стояли вот так, и она смутно осознавала, как мимо них, крадучись, проходили люди, но она ничего не замечала.
А потом, позже, намного позже, Иви поймет, что именно тогда окончательно повзрослела. Стоя в коридоре, в объятиях отца, она вступила во взрослую жизнь.
Дело в том, что когда ты молод и обращаешься к родителям за поддержкой, в девяти случаях из десяти они могут решить любую твою проблему. Починить сломанный руль на паруснике. Заклеить порез пластырем. Накормить – когда ты голоден, уложить спать – когда устал, составить компанию, когда ты чувствуешь себя одиноко. Они помогут найти потерянную вещь, прогонят все бури, купят мороженое, когда тебя кто-то обидел.
Когда ты ребенок, родители являются проводником все-будет-в-порядке в твоей жизни.
Но опираясь сейчас на отца, Иви была уже взрослой.
Он не мог решить эту проблему, и она прекрасно знала это.
– Малышка, мне так жаль, – сказал он осипшим голосом. – Мне так жаль…
Они разорвали объятия, и Рубиз отвела их в конференц-зал, чтобы они могли поговорить наедине. И когда они устроились за круглым столом, Рубиз оставила их, отправившись к Сайласу… за что Иви была благодарна. Не то чтобы она не доверяла другим медсестрам… она вообще никому не доверяла так, как своим родственникам.
– Сколько ему осталось? – спросил Хира.
– Немного. – Она потерла лицо. – Конец приближается слишком быстро. Я хочу, чтобы он перестал страдать, и в то же время хочу, чтобы у нас в распоряжении было больше ночей вместе.
– Он показался мне хорошим парнем.
– Он был… он есть… – поправила она себя. – Он – замечательный парень.
– Твоя мамэн хотела прийти, но она сама не своя.
– Я бы не хотела, чтобы она видела меня зареванную. И я также уверена, что тебе это тоже не нужно.
– Знаешь, Иви, я очень горжусь тобой. – Его голос осип, и он взял ее за руку. – Ты – достойная женщина. И сам факт, что ты не убегаешь от этого? От него? Когда Рубиз позвонила мне, меня одолела печаль. Но потом, когда она сказала, что ты останешься с ним, я подумал, что это – моя дочка. Женщина, которую я вырастил. Мы с тобой похожи, всегда были… черт, учитывая, как ты себя ведешь в этой ситуации… на самом деле, ты сильнее меня.
– Папочка, никто не может быть сильнее тебя.
Он сжал ее ладонь.
– Иви, взгляни в зеркало.
Когда отец ушел спустя сорок пять минут, Иви подумала, что этот его визит – наверное, самое лучшее, что он когда-либо сделал для нее. Ведь он не из тех, кто любит «приятные глазу» больничные помещения, и, видит Бог, ненавидит всеми фибрами души все, что имеет отношение к медицине.
Черт, пару раз он даже сам вправлял себе кости – лишь бы не ехать в клинику.
Порой простой визит может значить очень много.
Хира ушел не потому, что близился рассвет; нет, он скорее почувствовал, как ей сложно находиться вдалеке от Сайласа.
Когда Иви проводила его до одного из лифтов, то решила, что после смерти Сайласа она вернется в родительский дом на пару дней. Она сойдет с ума даже от мысли, что придется остаться одной в пустой квартире.
Иви поспешила в ВИП-отделение и, попав в зону, направилась по коридору для родственников – ведь так было быстрее.
И, толкнув дверь в его палату, застыла на входе.
Хэйверс сидел в гостиной на шелковом диване, скрестив ноги в коленях, его очки в роговой оправе были сняты, и он потирал переносицу.
Заметив её появление, он надел очки и поднялся.
Сердце Иви застучало набатом в груди. Насколько она знала, они подошли к финальной черте, и она не хотела слышать правду, которую понимала в глубине души. Она не хотела слышать, что пришло время отключить его от аппарата жизнеобеспечения. Она просто не вынесет самой мысли, что…
…пора прощаться.
– У меня есть идея, – сказал целитель. – Радикальный метод, никто еще не пробовал такого. Но у меня есть идея, которая может сработать в его случае.
