Текст книги "Отомщенный любовник"
Автор книги: Дж. Уорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 43 страниц)
Глава 59
В десять утра Элена все еще не спала. Плененная в доме солнечным светом, она расхаживала по спальне, обхватив себя руками. Носки едва ли согревали ее.
Но, с другой стороны, она так замерзла изнутри, что с таким же успехом могла надеть электрические грили George Foreman и все равно мерзнуть. Казалось, шок понизил температуру тела, и ее внутренняя шкала указывала на деление «Морозильная камера» вместо отметки «Нормальная температура».
Ее отец крепко спал на другом конце коридора, и она периодически заглядывала в его комнату, проверяя. Часть Элены желала, чтобы он проснулся, потому что она хотела расспросить его о Реме, Монтреге и родственных связях…
Но, лучше его оставить в стороне от этого. Последнее, что им нужно – это расстроить отца тем, что может вообще ничего не значить. Конечно, она просмотрела рукопись и нашла эти имена, всего лишь одно упоминание среди всех многочисленных родственников. К тому же, воспоминания ее отца были несущественны. Сэкстон доказал это.
Одному Богу известно, что из этого выйдет.
Элена замерла посреди комнаты, внезапно устав от постоянного хождения. Неудачная идея. В мгновение, когда она остановилась, ее мысли обратились к Риву, поэтому она продолжила ходить на замерзших ногах. Блин, она никому не желала смерти, но была почти рада, что Монтрег умер, создав своим завещанием уйму беспорядка. Без этого, она бы тотчас сошла с ума, Элена была уверена в этом.
Рив…
Подтащив свое уставшее тело к краю кровати, она уперлась взглядом перед собой. На покрывале, в почти такой же спокойной, неподвижной гармонии, что и ее отец, лежала написанная им рукопись. Она подумала обо всем, что он облачил в слова на страницах, ясно понимая, в каком состоянии он был сейчас. Он был одурачен, обманут так же, как и она, введен в заблуждение честностью и порядочностью, потому что сам не мог вести себя так же расчетливо и жестоко, как остальные. То же самое произошло с ней. Сможет ли она снова положиться на свою способность читать людей?
Паранойя охватила ее разум и внутренности. Где была правда во всей лжи Рива? Была ли она вообще? Когда его образ мелькнул перед взором, она просмотрела свои воспоминания, гадая, где пролегала граница между правдой и вымыслом. Ей нужно узнать больше… Но проблема в том, что единственный, кто может заполнить пробелы, – мужчина, к которому она не подойдет на расстояние пушечного выстрела.
Обдумывая будущее, полное безжалостных вопросов без ответов, Элена поднесла дрожащие руки к лицу и откинула волосы назад. Жестко ухватившись за них, она натянула волосы, будто могла выдернуть кружащие, сумасшедшие мысли из головы.
Господи, что если обман Рива станет эквивалентом банкротства ее отца? Если он бросит ее в пучину безумия?
И это – второй раз, когда мужчина обманывал ее, не так ли? Ее жених поступил почти также… единственная разница в том, что он лгал всем, кроме нее.
Можно было подумать, что после первого предательства она выучила горький урок относительно доверия. Похоже, что нет.
Элена перестала расхаживать, ожидая… черт, она не знала, чего. Может, ее голова взорвется или что-то в этом духе.
Ничего не произошло. Также никакой надежды на когнитивную прополку путем выдергивания волос. Единственный эффект от этого – головная боль и прическа Вина Дизеля.
Повернувшись к кровати, она заметила ноутбук.
Выругавшись, Элена пересекла узкое пространство и села перед Деллом. Разжав мертвую хватку на волосах, она положила палец на тач-пад, выключая экранную заставку.
Интернет Эксплорер. Избранное: www.CaldwellCourierJournal.com.
Ей нужна доза чего-то реального. Рив остался в прошлом, а ее будущее не связано с лоснящимся юристом с шикарным предложением. Прямо сейчас, единственное, чему она могла вверить себя – это поиску работы: если Сэкстон и его бумаги провалятся, а она не найдет работу, ее и отца выставят на улицу, меньше чем через месяц.
И в этом не было ничего ложного и обманчивого.
Когда сайт «ККЖ» загрузился, Элена напомнила себе, что она – не ее отец, и что Рив – мужчина, втянувший ее в обман на… несколько дней? Да, он солгал ей. Но он был одетым с иголочки, супер сексуальным мачо, и в ретроспективе, она с самого начала не особо ему верила. Особенно с учетом того, что она успела узнать о мужчинах.
Его неудача, ее ошибка. И хотя осознание того, что ее склонили к этому идиотизму, не заставило ее подхватить помпоны и обратиться в чирлидерши, мысль, что в этом крылась некая внутренняя логика, несмотря на подставу, помогла почувствовать себя менее сумасшедшей…
Нахмурившись, Элена ближе наклонилась к ноутбуку. На главной странице веб-сайта красовалась фотография взорванного здания. Заголовок гласил: Взрыв сровнял с землей городской клуб. Под заголовком маленькими буквами было написано: ЗироСам – последняя жертва в драг-войне?
Она, не дыша, прочитала статью: расследование властей. Неизвестно, был ли кто-то в клубе на момент взрыва. Есть подозрение, чтобы детонаторов было несколько.
В отдельной колонке были перечислены имена людей, подозреваемых в торговле наркотиками, которые были найдены в Колдвелле мертвыми на прошлой неделе. Их было четверо. Все убиты профессионалом. Центральное отделение полиции расследует каждое из убийств, и среди подозреваемых был и владелец ЗироСам, Ричард Рейнольдс, также известный как Преподобный… который недавно пропал. Упомянуто, что Рейнольдс был в списке наблюдения ОПК[189] годами, хотя официально его никогда не привлекали.
Вывод был очевиден: Рив – настоящая мишень взрыва, потому что он убивал остальных.
Она вернулась к фотографиям разрушенного клуба. Никто не переживет такого. Никто. Полиция сообщит, что он мертв. Это может занять пару недель, но они найдут тело и объявят, что оно принадлежит Риву.
Элена не проронила ни слезинки. С губ не сорвалось ни одного всхлипа. Для этого она дошла до крайней точки. Она просто сидела в молчании, снова обхватив себя руками, уставившись взглядом в светящийся экран.
К ней пришла странная, но неотвратимая мысль: только одна вещь была страшнее того, что она увидела в клубе, той правды, которую она узнала о Риве. И это – чтение этой статьи перед тем, как направиться в центр.
Не то, чтобы она желала Риву смерти, Боже… нет. Даже после всего, что он навешал ей на уши, она не хотела, чтобы он умер жестокой смертью. Но она любила его, пока не узнала о лжи.
Она его… любила.
Ее сердце на самом деле принадлежало ему.
Сейчас на глазах выступили слезы, компьютерный экран стал размытым и нечетким, влага смывала картины взорванного клуба. Она влюбилась в Ривенджа. Быстро и страстно, их отношения прожили недолго, но чувства цвели по-прежнему.
С пронзительной болью она вспомнила его теплое тело, движущееся на ней, его связующий аромат в своем носу, его широкие плечи с бугрящимися мускулами, когда они занимались любовью. В те моменты он был красивым, щедрым любовником. Он по-настоящему наслаждался, доставляя ей удовольствие...
Но, этот образ был тем, во что он хотел заставить ее верить, и, будучи симпатом, он был мастером манипуляций. Хотя, Боже, она гадала, что именно он получил от нее? У нее не было денег, положения в обществе, ничего, что принесло бы ему пользу, и он никогда ничего не просил у нее, ни коим образом ее не использовал…
Элена остановила себя от погружения в радужное представление того, что произошло. Вся суть в том, что он не заслужил ее любви, и не потому, что был симпатом. Как бы странно это не оказалась, она бы смогла смириться с этим… хотя, наверное, это просто доказывало, как мало она знала о пожирателях грехов. Нет, все убила ложь и тот факт, что он торговал наркотиками.
Торговец наркотиками. Яркой вспышкой она вспоминала пациентов с передозировкой, которых ввозили через двери в клинику Хэйверса, тех молодых ребят, которые без веской причины подвергались опасности. Кого-то из них откачивали, но не всех, и даже одной смерти от того, что продавал Ривендж, было достаточно.
Смахнув слезы со щек, Элена вытерла ладони о брюки. Больше никаких слез. Она не могла позволить себе роскошь быть собой. Она должна позаботиться об отце.
Следующие полчаса она подыскивала работу.
Порой того факта, что вас вынуждают быть сильной, достаточно, чтобы на самом деле превратить себя в то, кем ты должен быть.
Когда ее глаза сдались и начали слипаться от усталости, Элена выключила компьютер и растянулась на кровати, рядом с рукописью отца. Она позволила векам упасть, и у нее возникло предчувствие, что сон ее не посетит. Ее тело могло стремиться к отдыху, но мозг не желал играть в «повторяй-за-мной».
Лежа в темноте, она пыталась успокоить себя, представляя старый дом, в котором жила с родителями перед тем, как все изменилось. Она представила, как ходит по большим комнатам, минуя красивый антиквариат, останавливаясь возле ваз со свежесрезанными в саду цветами.
Уловка сработала. Постепенно, ее разум погрузился в спокойное, элегантное место, поток мыслей замедлил свой ход, а потом и вовсе нажал на тормоза и припарковался в ее голове.
Когда к ней подкрался покой, странная убежденность пронзила грудь Элены, уверенно растекаясь по всему телу.
Ривендж был жив.
Ривендж был жив.
Противясь волне усталости, Элена боролась за рациональную мысль, желая определить «почему» и «что-за-черт» этой странной веры, но сон просочился в нее, унося прочь.
***
Роф сидел за своим столом, его руки осторожно блуждали по поверхности. Телефон, на месте. Нож для вскрытия конвертов в форме кинжала, есть. Бумаги, на месте. Где его…
Что-то рассыпалось со стуком. Верно, ручки и подставка для них.
Разлетелись повсюду. Так точно.
Подбирая все, что рассыпал, он услышал, как подошла Бэт, мягко ступая по ковру, желая помочь.
– Все в порядке, лилан, – сказал он ей. – Я соберу.
Он чувствовал, как она замерла у стола, и был благодарен ей за то, что она не вмешивается. Как бы по-детски это не звучало, он должен убрать за собой сам.
Похлопав по столу, он нашел последнюю ручку. По крайней мере, так он думал.
– Есть что-нибудь на полу? – спросил он.
– Еще одна. У твоей левой ноги.
– Спасибо. – Он наклонился, ощупал пол и сжал гладкий, похожий на сигарету предмет, который должен быть ручкой от Мон Блан. – Эту было бы трудно найти.
Выпрямляясь, он предусмотрительно определил местоположение края стола и убедился, что, садясь, не стукнется об него головой. Прогресс по сравнению с тем, что он сделал чуть раньше. Верно, он слажал с подставкой для ручек, но хорошо справился с выпрямлением. Не идеальный табель успеваемости, но, по крайней мере, он не ругался и не истекал кровью.
Так что, учитывая то, как он добирался на Последнюю Трапезу несколько часов назад, дела налаживались.
Роф закончил свой парад по столу, найдя лампу, которая стояла слева, и королевскую печать с воском, которую он ставил на документах.
– Не плачь, – нежно сказал он.
Бэт слегка шмыгнула нос.
– Как ты узнал?
Он постучал пальцем по носу.
– Почувствовал. – Он отодвинул кресло и похлопал по колену. – Иди сюда, садись. Позволь своему мужчине обнять тебя.
Он услышал, как его шеллан обогнула стол, и запах ее слез стал сильнее, потому что, что чем ближе она подходила к нему, тем интенсивней текли слезы. Как и всегда, он нашел ее талию, обернул вокруг нее руку и притянул Бэт к себе, изящное кресло заскрипело, привыкая к их весу. Улыбнувшись, Роф позволил рукам найти ее волнистые волосы, и погладил мягкие локоны.
– На ощупь ты прекрасна.
Задрожав, Бэт прислонилась к нему, и он обрадовался этому. В противовес тем моментам, когда он использовал руки в качестве глаз, или поднимал опрокинутое им, с ее телом в своих объятиях он чувствовал себя сильным. Большим. Мощным.
Он нуждался в этом прямо сейчас, и Бэт тоже, судя по тому, как она откинулась у него на груди.
– Знаешь, что я собираюсь сделать после того, как мы разберемся с бумагами? – прошептал он.
– Что?
– Я отнесу тебя в кровать и продержу там целый день. – Когда ее аромат вспыхнул, Роф удовлетворенно засмеялся. – И ты не будешь возражать, верно? Несмотря на то, что я собираюсь раздеть тебя и не позволю одеться.
– Совсем нет.
– Хорошо.
Они какое-то время сидели, обнявшись, пока голова Бэт не приподнялась с его плеча.
– Хочешь, займемся сейчас работой?
Роф повернул голову так, что, имей зрение, он бы смотрел на рабочий стол.
– Да, черт возьми… мне нужно. Не знаю почему. Просто нужно. Давай начнем потихоньку… где почтальонская сумка Фритца?
– Рядом со старым креслом Тора.
Когда Бэт наклонилась, ее попка потерлась о его член самым лучшим способом, и Роф, застонав, схватил ее бедра и двинулся вперед.
– Ммм, нужно что-то еще поднять с пола? Может, мне снова разбросать ручки? Опрокинуть телефон?
Гортанный смех Бэт был сексуальней самого изысканного белья.
– Если хочешь, чтобы я склонилась, нужно лишь попросить.
– Боже, Бэт, я люблю тебя. – Когда она выпрямилась, Роф повернул ее голову для поцелуя, задерживаясь на ее мягких губах, быстро лизнув их… он затвердел как камень. – Давай быстро закончим с бумажной работой, чтобы ты оказалась там, где я хочу тебя видеть.
– И где же?
– На мне.
Снова рассмеявшись, Бэт открыла кожаную папку, в которой Фритц собирал различные прошения и корреспонденцию. Раздавался шорох бумаги и глубокое дыхание его шеллан.
– Окей, – произнесла она. – Что у нас есть.
Было четыре свадебных прошения, которые нужно подписать и скрепить печатью, и, обычно, этот процесс занимал полторы минуты. Однако сейчас подпись и процедура с воском и печатью требовала скоординированных с Бэт усилий… но это было забавно, пока она сидела на коленях. Дальше шла стопка выписок банка на хозяйственные нужды. За ними – счета. Счета. Еще больше счетов. Все они, слава яйцам, отправятся к Вишесу, потому что Роф не занимался цифрами.
– И последнее, – сказала Бэт. – Большой конверт из конторы адвокатов.
Когда она потянулась вперед, несомненно, за ножом для вскрытия конвертов в форме кинжала, из стерлингового серебра, Роф скользнул ладонями вниз по ногам Бэт, а потом – вверх, по внутренней стороне бедер.
– Мне нравится, когда у тебя так захватывает дыхание, – сказал он, потираясь о ее затылок.
– Ты слышишь это?
– Уж поверь. – Он продолжил ласки, подумав, что, возможно, ему стоит развернуть ее и устроить на своей эрекции? Бог знал, он мог запереть дверь и отсюда. – Что в конверте, лилан? – Он опустил ладонь прямо между ее бедер, накрывая лоно, массируя. В этот раз она выдохнула его имя, и это было так сексуально. – Что там, женщина?
– Это… декларация… кровной связи, – хрипло сказала Бэт, и ее бедра начали вздыматься. – Для целей наследования.
Очертив подушечкой пальца сладкое местечко, Роф прикусил плечо Бэт.
– Кто умер?
После вздоха, она произнесла:
– Монтрег, сын Рема. – Услышав имя, Роф замер, и Бэт передвинулась так, словно повернула голову, чтобы посмотреть на него. – Ты знал его?
– Именно он хотел моей смерти. И значит, по Древнему Праву, все его добро теперь принадлежит мне.
– Вот ублюдок. – Бэт еще раз выругалась, а потом раздался шорох переворачиваемых страниц. – Ну, у него полно… Вау. Ага. Он очень богат… эй. Это же Элена и ее отец.
– Элена?
– Медсестра в клинике Хэйверса. Замечательней женщины ты не встречал. Именно она помогла Фьюри при эвакуации из старого здания, когда произошло нападение лессеров. Очевидно, она – ну, ее отец, ближайший родственник, но он очень болен.
Роф нахмурился.
– Что с ним?
– Написано, что умственная недееспособность. Элена – его официальный опекун, она ухаживает за ним, а это должно быть тяжело. Не думаю, что у них много денег. Сэкстон, юрист, написал личное… а, а это интересно…
– Сэкстон? Я видел его в ту ночь. Что он пишет?
– Он пишет о своей чрезвычайной уверенности в подлинности сертификатов кровной связи Элены и ее отца, и он готов рискнуть своей репутацией, ручаясь за них. Он надеется, что ты ускоришь передачу имущества, так как он обеспокоен скудными условиями их проживания. Он говорит… он говорит, что они достойны этих внезапных денег, которые появились так неожиданно. «Неожиданно» подчеркнуто. Потом он добавляет…. Что они не видели Монтрега около века.
Сэкстон не казался глупым парнем. Вовсе нет. Хотя о той попытке политического убийства не было заявлено, эта записка, написанная от руки, казалась крайне аккуратным намеком, чтобы Роф не использовал свои признанные права как монарха… в пользу родственников, которые сильно удивились, обнаружив себя в списке наследников, и остро нуждались в деньгах… и не были причастны к заговору.
– Что ты собираешься сделать? – спросила Бэт, смахнув волосы с его брови.
– Монтрег заслужил своей участи, и будет хорошо, если это принесет пользу хоть кому-нибудь. Нам не нужно имущество, и если медсестра и ее отец…
Бэт прижалась к его губам.
– Я так сильно тебя люблю.
Он засмеялся, задерживаясь у ее губ.
– Хочешь показать мне?
– После того, как ты поставишь печать на одобрении? Договорились.
Для этого им снова пришлось пуститься в игру с пламенем, воском и его королевской печатью, но в этот раз Роф торопился, не в силах ждать и секунды, желая войти в свою женщину. Его подпись высыхала, а печать остывала, когда он снова захватил рот Бэт…
Стук в дверь заставил его зарычать и обернуться на звук.
– Проваливайте.
– У меня новости. – Приглушенный голос Вишеса был низким и напряженным. Что добавило пункт «плохие» к его словам.
Роф открыл замок усилием мысли.
– Говори. Только быстро.
Шокированный вдох Бэт дал ему представление о выражении лица Ви.
– Что случилось? – пробормотала она.
– Ривендж мертв.
– Что? – сказали они в унисон.
– Мне только что звонил айЭм. ЗироСам взорвали в щепки, и, по словам мавра, Рив был там. Никаких шансов на выживание.
Последовала мертвое молчание, пока сказанное укладывалось в их головах.
– Бэлла в курсе? – мрачно спросил Роф.
– Пока нет.
Глава 60
Перевернувшись на кровати, Джон Мэтью проснулся, когда что-то уткнулось в ему лицо. Выругавшись, он поднял голову. О, верно, он и Джек Дэниэлс провели пару раундов, и последствия «кулаков» виски задержались: Джону было слишком жарко, хотя он лежал раздетым, во рту пересохло, как в пустыне, и ему нужно было наведаться в уборную, прежде чем мочевой пузырь лопнет.
Приняв сидячее положение, он потер сначала глаза, потом голову… успешно разбудив похмелье.
Когда в башке начало стучать, он схватил бутылку, которую использовал в качестве подушки. На дне остался всего дюйм выпивки, но его хватит, чтобы утихомирить сволочную боль. Готовый почувствовать облегчение, Джон собрался открыть крышку Джека, и не обнаружил таковой. Хорошо, что он вырубился, держа бутыль вертикально.
Присосавшись к горлышку, Джон проглотил виски, и, когда шокирующие волны тошноты поднялись в желудке, он приказал себе просто дышать. Когда остались лишь пары алкоголя, он позволил пустой бутылке сидеть на матрасе, а сам окинул взглядом тело. Его член спящим грузом лежал на животе, и Джон не мог вспомнить, когда в последний раз просыпался без эрекции. Но, с другой стороны, он переспал с… тремя? Четырьмя? Сколько было женщин? Боже, он понятия не имел.
Один раз он использовал презерватив. С проституткой. Остальные были без защиты.
Смутными воспоминаниями, он увидел, как вместе с Куином обхаживал какую-то женщину, а потом пустился в соло с остальными. Он не мог вспомнить ощущений, не помнил ни одного из оргазмов, не помнил их лиц, едва мог припомнить цвет волос. Он знал лишь, что как только пришел в эту комнату, то сразу же принял долгий, обжигающий душ.
Все то дерьмо, которое он не мог вспомнить, загрязняло его кожу.
Он со стоном спустил ноги с кровати, позволяя бутылке приземлиться на пол, рядом со ступнями. Дорога в ванную –настоящая забава, потому что его равновесие было выведено из строя, и он качался… ну, как пьяница, на самом деле. И ходьба – не единственная его проблема на данный момент. Стоя над туалетом, Джон оперся о стену, сконцентрировавшись на своей цели.
Вернувшись в кровать, Джон натянул простыни на нижнюю часть тела, даже, несмотря на то, что его лихорадило: хотя он был в комнате один, он не хотел нежиться в кровати, как какая-то порно звезда в ожидании актрисы второго плана.
Черт… голова убивала его.
Закрыв глаза, он пожалел, что не выключил в ванной свет.
Однако внезапно похмелье перестало занимать его. С ужасающей ясностью, Джон вспомнил, как Хекс оседлала его бедра, скача на нем в плавном, уверенном ритме. О, Боже, изображение было таким четким – не простое воспоминание. Проигрывая картину в голове, он чувствовал, как тесно она сжимала его член, как жестко удерживала его плечи, купаясь в чувстве доминирования.
Он помнил каждое движение, все запахи, даже то, как она дышала.
С ней, он помнил все.
Перевернувшись на бок, он подобрал Джек с пола, будто алкогольные эльфы могли каким-то чудом снова наполнить бутылку. Вот невезуха…
Раздавшийся в соседней комнате крик принадлежал человеку, которого с силой пронзили кинжалом, и пронзительный визг протрезвил Джона не хуже ледяной ванной. Он схватил оружие, подскочил с кровати и сиганул через комнату, распахнув дверь и устремившись в коридор со статуями. Блэй и Куин сделали то же самое, выбежав в спешке, готовые к сражению.
В конце коридора перед дверным проходом в комнату Зейдиста и Бэллы стояли Братья, их лица были мрачными и печальными.
– Нет! – голос Бэллы был столь же громким, как и тот крик. – Нет!
– Мне жаль, – сказал Роф.
Стоя среди Братьев, Тор посмотрел на Джона. Лицо мужчины было белым и истощенным, глаза – пустыми.
Что случилось? показал знаками Джон.
Руки Тора двигались медленно: Ривендж мертв.
Джон сделал несколько глубоких вдохов. Ривендж… мертв?
– Господи Иисусе, – пробормотал Куин.
Вырвавшиеся из комнаты Бэллы рыдания прокатились по коридору, и Джону захотелось подойти к ней. Он помнил эту боль. Помнил ужасное онеменение, когда Тор исчез, прямо после того, как Братья сделали то, что должны были – сообщили самые плохие новости в его жизни.
Он кричал так же, как и Бэлла. Рыдал так же, как и она сейчас.
Джон снова посмотрел на Тора. Глаза Брата горели, будто он хотел что-то сказать, обнять, выразить соболезнования.
На какое-то мгновение Джон почти устремился к мужчине.
Но потом он отвернулся и ввалился в свою комнату, закрывая дверь и запирая на замок. Сев на кровать, он уперся руками в матрас и позволил голове упасть. В его голове царил хаос прошлого, но в центре груди билось лишь одно важное слово: нет.
Он не мог вернуться с Тором к тем отношениям. Он слишком много раз проходил через все круги ада. К тому же, он больше не ребенок, и Тор никогда не был его отцом, а это дерьмо в духе «папа-спаси-меня» не подходило никому из них.
Самое близкое, кем они станут друг другу – это братьями по оружию.
Выбрасывая мысли о Торе из головы, он подумал о Хекс.
Сейчас она страдает. Сильно.
И Джону было ненавистно его бессилие.
Но, потом он вспомнил, что даже будь все иначе, Хекс бы не приняла его помощь. Она ясно дала это понять.
***
Хекс сидела на кровати в своем доме на берегу Гудзона, низко опустив голову, упершись руками в матрас. Рядом с ней, на покрывале, лежало письмо, которое ей передал айЭм. Вскрыв конверт, она прочла послание, свернула его по изящным линиям сгиба и снова убрала.
Склонив голову набок, Хекс посмотрела сквозь замерзшие окна на грязную, мрачную реку. Сегодня было ужасно холодно, температура замедлила течение воды, покрыла льдом каменистый берег.
Рив был таким ублюдком.
Когда она поклялась ему, что позаботится о женщине, Хекс не могла представить, сколь поверхностной была клятва. В письме он взывает к ее обету, и объявляет, что той женщиной была она сама: она не придет за ним, никоим образом не подвергнет опасности жизнь принцессы. Более того, в случае, если она предпримет, хоть что-нибудь относительно него, Рив откажется принять ее помощь и выберет остаться в колонии, независимо от того, на что она пойдет во имя его спасения. Наконец, он указывает, что если она решит пойти против его желаний и своего слова, то айЭм последует за ней в колонию, а это подвергнет риску жизнь тени.
Хренов. Ублюдок.
Идеальный эндшпиль[190], достойный Ривенджа: она могла нарушить клятву, могла придумать способ образумить своего босса, но на ее совести уже была смерть Мёрдера, а сейчас еще и Ривендж. Имя айЭма в списке убьет ее.
К тому же, Трэз отправится вслед за братом. И значит, их станет четверо.
Связанная по рукам и ногам этой ситуацией, она вцепилась в край матраса так сильно, что предплечья начали дрожать.
Каким-то образом в ее руке появился нож; лишь позднее она вспомнит, как встала и прошла голышом через всю комнату, чтобы достать лезвие из ножен.
Вернувшись к кровати, Хекс подумала о мужчинах, которых потеряла в своей жизни. Увидела в воображении длинные волосы Мёрдера и глубоко посаженные глаза, вечную щетину на широком подбородке… услышала его акцент из Старого Света, вспомнила его запах пороха и секса. Потом перед взором возник аметистовый взгляд Ривенджа, ирокез и его красивые шмотки… запах Must de Cartier и его роскошную мужественность.
Наконец, она представила синие глаза Джона Мэтью и короткую военную стрижку… ощутила, как он двигался внутри нее… услышала его тяжелое дыхание, пока тело воина давало ей то, чего она жаждала, но не могла удержать.
Они все ушли, хотя два последних до сих пор были живы. Но людям не обязательно умирать, чтобы исчезнуть из твоей жизни.
Она опустила взгляд на порочно острое, блестящее лезвие и повернула его так, чтобы поверхность поймала слабый солнечный блик, который мгновенно ослепил ее. Она хорошо управлялась с ножами. На самом деле, они были ее любимым оружием.
Она подняла голову от стука в дверь.
– Ты там в порядке?
Это был айЭм… который не только подрядился на доставку почты Рива, но, очевидно, также записался в няньки. Она пыталась вышвырнуть его из своего дома, но он просто повернулся к ней своей тенистой задницей, приняв форму, за которую она не могла ухватиться, не говоря уже о знатном пинке из ее гребаной хаты.
Трэз так же находился в основной комнате охотничьего домика, но занял прямо противоположную роль. Когда она закрылась в своей спальне, он сидел, не шелохнувшись, в гнетущем молчании уставившись на реку. В свете трагедии братья поменялись ролями, говорил лишь айЭм: насколько ей было известно, Трэз не проронил ни слова с тех пор, как узнал новости.
Но тишина была вызвана не только скорбью Трэза. Его эмоциональная сетка была отмечена гневом и раздражением, и у Хекс возникло подозрение, будто Рив со своей отстойной мудростью нашел способ навязать Трэзу пассивность. Как и она, мавр пытался найти выход, и, зная Рива, такового не наблюдалось. Он был мастером манипуляции… всегда был.
И он тщательно продумал свою стратегию выхода. По словам айЭма, все было тщательно устроено, не только на личном уровне, но также и на финансовом. айЭм получает ресторан «Сол», Трэз – «Железную Маску», ей достается крупная сумма зелени. Элена также будет обеспечена, айЭм сказал, что разберется с этим. Фамильный особняк перейдет к Налле, вместе с миллионами долларов и семейными ценностями, которые, согласно праву первородства, принадлежали Риву, а не Бэлле.
Он изящно и чисто вышел из драг-бизнеса в ЗироСам и букмекерских дел. «Маска» могла предложить работу девочкам, но остальной персонал пусть держится в стороне от этого клуба или ресторана. Преподобный исчез, и они были чисты.
– Хекс, скажи что-нибудь, чтобы я знал, что ты жива.
айЭм никак не сможет миновать дверь или дематериализоваться внутрь, чтобы проверить, дышит ли она. Комната была сейфом из стали, непроницаемой. Вокруг дверных косяков была тонкая сетка, такая, что он не сможет просочиться даже в образе тени.
– Хекс, мы сегодня уже потеряли его, если ты добавишь к списку еще и себя, я убью тебя снова.
– Я в порядке.
– Никто из нас не в порядке.
Не удостоив айЭма ответом, она услышала, как мужчина выругался и отошел от двери.
Может, позднее она сможет им помочь. Они, в конце концов, единственные, кто понимал ее чувства. Даже Бэлла, потерявшая брата, не знала изощренной пытки, с которой они вынуждены жить до конца своих дней. Бэлла считала Рива мертвым. И значит, могла пройти этап скорби, и, каким-то образом, вернуться к своей жизни.
А Хекс, айЭм и Трэз? Они застряли в лимбе[191], зная правду, и неспособные ничего изменить… а Рив при этом будет подвергаться пыткам принцессы, пока дышит.
Подумав о будущем, Хекс усилила хватку на рукояти ножа.
И еще сильнее, когда поднесла лезвие к коже.
Стиснув губы, чтобы удержать боль внутри, она пролила свою кровь вместо слез.
Но, разве была какая-то разница? Симпаты плакали кровью.
