Текст книги "Призраки прошлого (ЛП)"

Автор книги: Дж. М. Дархауэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Я кричу и начинаю плакать, ты продолжаешь шептать снова, и снова, и снова:

– Извини.

И я говорю, что извинения не исправят это, а ты заявляешь:

– Я люблю тебя больше, чем все на свете, детка.

И я верю тебе, потому что ты хорош, Джонатан.

Что-то ядовитое нарастает между нами. Я думала, что наркотики были твоим криптонитом, Супермен, но начинаю думать, что это я. Я разрушаю твою мечту? Ты в свободном падении, потому что я отягощаю тебя? Если бы меня не было, ты бы парил?

Мы кричим, и я плачу, а ты снова и снова приходишь под кайфом в течение недели – вечный цикл, вызванный стрессом. Разные мелочи начинают задевать меня, и из-за этого мне плохо, меня тошнит, что я еле могу вылезти из кровати по утрам. Я просто хочу поговорить с тобой, по-настоящему поговорить, не ругаясь. Я скучаю по тебе. По нам. Поэтому спрашиваю о фильме про Бризо, пытаясь вернуть нас к чему-то общему, когда ты говоришь:

– Теперь этого не произойдет.

– Его не собираются его снимать?

– Ох, собираются, – отвечаешь. – Просто я не прослушиваюсь.

Клифф сказал тебе не пытаться. Я плачу, когда ты рассказываешь мне это, и ты теряешь контроль и говоришь мне вырасти, потому что это всего лишь дурацкий комикс, не осознавая, что я расстроена из-за твоего обещания, хотя ты раньше никогда ничего не обещал. Теперь не знаю, как могу доверять твоим словам.

Думаю, именно этот момент обрек нас на расставание. Все настолько плохо, что мы не разговариваем днями. Ты спишь на диване. Барьер из молчания становится непроходимой горой.

Все, что я делаю, – это плачу... плачу... плачу...

Я на работе, когда понимаю, что произошло. Убеждаюсь в этом ночью, но ты уже отключился на диване. Дам тебе поспать. Расскажу все утром, когда ты будешь трезвым. У нас все будет в порядке. Всю ночь не сплю, не знаю, что чувствовать. Когда слышу утром, как ты перемещаешься по квартире, медлю. Мне страшно.

Я не должна бояться разговора с тобой. Что с нами случилось?

Ты сидишь на диване, обуваясь. Я стою в дверном проеме спальни и спрашиваю:

– Мы можем поговорить минутку?

– У меня есть дела, – отвечаешь без эмоций. Звучишь, как свой отец в этот момент, но я никогда не скажу об этом тебе.

– Это важно. Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Ты выпрямляешься, полностью трезвый, взгляд голубых глаз настолько ясный, что у меня зарождается мысль, может, все будет хорошо, но затем ты смотришь мне в глаза и говоришь:

– Расскажи кому-то, кого, бл*дь, это волнует.

И затем ты уходишь.

Ты уходишь от меня.

И я падаю.

Ноги не держат меня.

Ты этого не знаешь, но женщина, на которую тебе теперь плевать... Та, чей мир ты только что разбил на миллионы осколков... Она беременна. Вынашивает твоего ребенка, Джонатан. А ты даже не знаешь, тебе все равно.

27 глава

Кеннеди

Льет дождь.

У нас не часто такая погода, но, кажется, он идет всегда в самые худшие моменты. Как будто бы небо отражает мои эмоции. Когда внутри меня что-то сжимается, мир начинает трескаться, и небо разделяется на части.

Штормило, когда я проснулась утром, а сейчас с неба падают тонкие струйки. Дождь утих настолько, что Мэдди смогла побежать прыгать по лужам на переднем дворе дома моего отца, в то время как я сижу в кресле на крыльце. Папа рядом со мной, медленно раскачивается.

– Ты снова выглядишь потерянной, – заявляет. – Как будто не знаешь, куда идти или что делать.

Смотрю на него.

– У меня дежавю, пап.

– И у меня тоже, ребенок, – подтверждает. – Такое чувство, что мы проходим через это каждые несколько месяцев. Джонатан появляется и затем уезжает, а ты остаешься горевать.

– На это раз все по-другому.

– Разве?

– Он вернется.

– Разве он не возвращался до этого?

– Да, но...

– Но все по-другому, – говорит. – Тем не менее, его нет.

Я вздыхаю, раздраженная, из-за чего он смеется.

– Он хотел, чтобы мы поехали с ним.

Отец выглядит удивленным.

– Так почему ты сидишь здесь?

Я хлопаю глазами.

– Разве ты не тот же мужчина, который психовал, когда я последний раз поехала с ним?

– А разве ты не та же самая девушка, которую не заботило чужое мнение, когда она ехала?

– Мне было всего семнадцать. Я не соображала, что творю.

– Вот почему я психовал.

Отворачиваюсь и смотрю на Мэдди. Она вся в грязи, но улыбается. Совсем не выглядит потерянной. Как будто точно знает, где ее дом.

Мне бы хотелось иметь ее способность адаптироваться к новым условиям.

Жаль, что слов Джонатана было недостаточно, чтобы успокоить мои страхи.

Он уехал две недели назад.

Уже прошло полмесяца. Еще две недели и он должен вернуться. Сейчас он в Европе, и разница во времени все меняет. Нерегулярные звонки, тридцатисекундные голосовые сообщения для Мэдди, в которых он желает ей спокойной ночи или говорит, что любит. Я просыпаюсь, и в телефоне уже есть сообщение от него, но к тому времени, как отвечаю, он слишком занят, чтобы читать.

– Я не могу прожить свою жизнь на его условиях, – заявляю.

– А он не может прожить свою на твоих, – говорит отец. – Вот почему есть такая вещь, как компромисс. Мы с твоей матерью редко в чем-то соглашались. Это вопрос взаимных уступок. Иногда ты выигрываешь, иногда проигрываешь и продолжаешь играть.

Мэдди подбегает к нам, убирая волосы с лица. Запрыгивает на крыльцо, оставляя за собой след грязи, и мгновенно, очень резко, бросается на меня. Я ахаю. Она вся мокрая и пачкает меня.

Хихикая, снова убегает со словами:

– Попалась!

– Ты маленькая... – подпрыгиваю, и она визжит, когда я преследую ее, спрыгивая с крыльца. Мэдди думает, что я остановлюсь, но я бегу во двор и поскальзываюсь на мокрой земле.

– Ах!

Ноги меня не держат, и я начинаю падать, но прежде успеваю схватить Мэдди, увлекая за собой. Мы обе падаем на траву, ошеломленные, и оказываемся покрыты грязью.

Мой отец смеется на крыльце.

– Попалась, – говорю, садясь и обнимая Мэдди, когда она пытается подняться. Она прыгает на меня, пытаясь щекотать, когда в моем кармане вибрирует. Я в замешательстве, пока не слышу приглушенную мелодию.

– Ох, подожди, перемирие!

Протягиваю руку, чтобы остановить Мэдди и взять трубку. Она дает мне около пяти секунд, чтобы взглянуть на экран, прежде чем пытается повалить, но я успеваю заметить имя Джонатана, который звонит нам по FaceTime.

– Подожди, это твой папа! – говорю, но уже слишком поздно, потому что девчонка толкает меня так сильно, что телефон отлетает на мокрую траву.

Мэдди хватает его, когда звук стихает. Широко распахнув глаза, пихает его мне со словами:

– Исправь это, мама!

– Он сломан? – спрашиваю, нажимая на кнопки, и радуюсь, что все еще работает. Открываю приложение FaceTime и перезваниваю Джонатану. Идут гудки, и гудки, и гудки, и мое сердце парит, когда он берет трубку.

Он лежит в кровати в тускло освещенной комнате, выглядя полусонным, и хмурится.

– Что ты делаешь? Битва в грязи?

– Я, эм... да.

Он сонно смеется.

От этого звука что-то происходит с моими внутренностями.

– Привет, папочка! – кричит Мэдди, запрыгивая мне на спину, и почти душит, так обнимает за шею. – Ты спишь?

– Что-то подобное, – отвечает. – Немного грустно, что пропускаю веселье.

– На съемках «Бризо» не весело? – спрашивает Мэдди, вырывая телефон из моей руки.

– Много работы, – поясняет Джонатан. – И не так много веселья, как кажется, у вас.

– Не переживай, мы можем повеселиться, когда ты вернешься домой, – заявляет Мэдди. – Можем поиграть под дождем, и вы с мамой можете побороться в грязи!

– Обещаешь?

– Ага.

– Хорошо, – говорит. – Можешь дать трубочку твоей маме назад? Я не смогу долго разговаривать.

– Хорошо, – отвечает Мэдди, протягивая мне телефон и крича: – Пока!

Она убегает на крыльцо, когда я смотрю на Джонатана.

– Я бы спросил, как у тебя дела, – начинает. – Но, вероятно, твой внешний вид сейчас говорит за себя.

– Что? Я плохо выгляжу?

Он смеется.

– Без комментариев.

– Да, ну, ты выглядишь...

– Как дерьмо? Так себя и чувствую. Дни тянутся невыносимо долго, и мы все еще не укладывается в сроки. Придется потрудиться, чтобы закончить вовремя.

Вовремя.

Перевожу взгляд на Мэдди, прежде чем снова смотрю на Джонатана, который выглядит невероятно нервным.

– Насколько все плохо?

– Зависит от того, когда спектакль?

– В три часа дня второго июня.

Он медлит.

– Мы завершаем съемки этим утром в Нью-Джерси.

Мое сердце ухает вниз и, кажется, разбивается у моих ног.

– Я приеду, – уверяет Джонатан. – Не беспокойся.

– Сложно не беспокоиться.

– У меня получится, я пообещал Мэдди. Просто хочу, чтобы ты знала, на случай...

– На случай, если у тебя не получится?

– На случай, если я нарушу парочку законов.

Смеюсь.

– Я прощу тебя.

Джонатан смотрит на меня, как будто хочет сказать что-то еще, но не уверен в выборе слов.

– Ты в порядке? – спрашиваю. – Кажешься отстраненным.

– Просто устал, – признается. – Без вас дни кажутся месяцами.

Эти слова задевают какую-то часть меня глубоко внутри, часть, которая чувствует себя намного старше и более морально усталой, чем должна быть.

– Знаю это чувство.

– Сейчас я в Париже, – рассказывает. – Три дня назад был в Амстердаме. Езжу по всему миру, но единственное место, где хочу быть – Беннетт-Ландинг.

– Ты ненавидишь Беннетт-Ландинг.

– Там ты. И Мэдисон.

– Мы и останемся здесь, – заверяю. – И увидимся в три часа дня второго июня.

– Да, – Джонатан улыбается. – Мне нужно немного поспать, через пару часов съемка.

– Хорошо, – отвечаю. – Сладких снов.

– Я люблю тебя, – говорит Джонатан, нажимая на кнопку «завершить вызов», экран становится темным, когда ответ вертится у меня на языке. Я люблю тебя.

Сегодня десять лет с той ночи, как мы сбежали. Наша десятая Мечтовщина. Он не упомянул ее, и не уверена, помнит ли вообще, но я никогда не забуду. Выбрав его, я изменила весь свой мир, и глядя на свою измазанную грязью дочку, знаю, что не пожалею ни о секунде.

***

В моем старом потертом блокноте осталась парочка чистых страниц. После появления Мэдди повествование изменилось. Это больше не история о парне со звездами в глазах и безумно влюбленной девушки, больше нет «ты» и «она». Сюжетная линия изменена. Парень и девушка все еще существуют в мире, и иногда их истории пересекались, но теперь их миры абсолютно разные.

Теперь это история о запутавшемся мужчине, чья мечта его убивает.

Теперь это история о женщине с разбитым сердцем, той, что нашла свою цель.

Обе истории продолжали фиксироваться, только не как прежде. Одна разыгрывалась на обложке таблоида, в то время как другая была нацарапана в детских книжках.

Я всегда думала, что первая история была закончена, оригинальная история, и, возможно, так и есть. Может, это просто эпилог, или даже сиквел.

Провожу пальцами по обложке старого блокнота, в то время как Мэдди спит рядом со мной на диване. «Бризо» на тихой громкости идет по телевизору, все еще в бесконечном повторе.

Раздается стук в дверь, и я откладываю блокнот в сторону. Уже поздно – одиннадцатый час. Посмотрев в дверной глазок, вижу парня моего возраста с лохматыми светлыми волосами, в джинсах и футболке с надписью Call of Duty. Он держит что-то в руках и выглядит нервным, пока бормочет себе под нос.

Он снова стучится, поэтому я открываю дверь на небольшую щель, чего хватает, чтобы просто его поприветствовать:

– Могу я вам помочь?

– Да, я ищу Кеннеди.

– Это я.

Он хмурится и оглядывает меня с ног до головы.

– Серьезно?

– Да, серьезно, – подтверждаю. – А ты?

Уже готова захлопнуть дверь перед его лицом, потому что он смотрит на меня так, будто не верит, что я та, кого он ищет. Я в пижаме, волосы в беспорядочном пучке, все еще мокрые после долгого душа, когда пыталась отмыть грязь.

Парень качает головой.

– Я знаю твоего парня, или, кем бы он там тебе ни приходился. Меня зовут Джек.

– Джек, – повторяю, и знаю, что мое выражение лица полностью отражает его. – Серьезно?

– Полагаю, ты обо мне слышала.

– Джонатан упоминал о тебе, – признаю. – Но по тому, как он говорил, полагаю, не ожидала, что ты выглядишь так... нормально.

– Он называет меня троллем, ведь так? Этот недостойный мудак...

Смеюсь, открывая дверь шире.

– Так, чем могу помочь тебе, Джек?

Он протягивает мне подарочную коробку.

– Делаю одолжение придурку.

Беру ее у него, удивленная.

– Это от Джонатана?

– Джонатан, – говорит он со смехом. – Никогда не слышал, чтоб его так называли. Но да, Джонатан попросил меня привезти это тебе, сказал, что важно именно сегодня. Он бы отправил, но занят съемкой еще одного дерьмового фильма – мои слова, не его – и он не доверяет больше никому, поэтому я здесь.

– Ничего себе, ты ради него проехал весь путь? Он, по крайней мере, заплатил за бензин?

– Лучше этого – он меня нанял.

– Правда?

– Сказал, что ему нужен человек, который облегчит его ношу и будет держать людей подальше от его задницы. Я сказал ему, что не буду бить людей из-за него, но если он будет достаточно мне платить, я не против быть его мальчиком на побегушках и кричать на него, что он должен быть в каком-то месте, – объясняет Джек. – И кого я хочу обмануть? За ту баснословную сумму, что он мне предложил, я готов кого-нибудь ударить.

Личный помощник. Вау, не знаю, как эти двое сработаются вместе, но уже могу сказать, что будет интересно.

– Спасибо. Я ценю это.

Джек насмешливо мне салютует.

– Не вопрос. Спокойно ночи.

– И тебе, – отвечаю и закрываю дверь, когда мужчина уходит. Открываю коробку и нахожу в ней блокнот на спирали. Он простой, с голубой обложкой, блестящая гелевая синяя ручка прицеплена сверху. Стоит не больше доллара. Когда вытаскиваю его из коробки, оттуда вылетает записка, падая у моих ног. Поднимаю и читаю ее.

Десять лет назад ты сбежала со мной, чтобы я мог последовать за своей мечтой. Настал твой черед следовать за своей. Куда бы она не привела тебя, я буду рядом.

Счастливой Мечтовщины.

Джонатан.

Мои глаза жжет, черт, я плачу. Зрение расплывается, и я смаргиваю слезы, когда сажусь на диван. Открываю чистый блокнот, пялясь на строчки мгновение, прежде чем начинаю писать, и блестящие голубые чернила покрывают страницу:

«Дождь время от времени лил с пасмурного неба, за быстрыми сумасшедшими ливнями следовали моменты тишины. В прогнозе погоды на Шестом канале обещали спокойный день, но женщина знала лучше. Начиналась сильная буря, которой нельзя было избежать».

28 глава

Джонатан

– Любовь повсюду.

Убираю ладонь от своих усталых глаз, чтобы посмотреть на дверной проем, в котором стоит Жас и держит, в чем я уверен, последнюю копию «Хроник Голливуда» и читает с обложки.

– Не хочу слушать об этом, – бормочу, снова закрывая глаза и пытаясь отгородиться от внешнего мира, чтобы обрести хоть немного покоя, но, видимо, желаю невозможного. У меня есть два часа перерыва в процессе съемок в течение нашего первого дня после возвращения в Америку, а у меня худший пример акклиматизации после смены часовых поясов. Такое чувство, будто похмелье, тот ужасный день после смешения кокса и выпивки, когда я ненавижу гребаный мир и себя в том числе.

– Нет ничего лучше, кроме Города любви, чтобы разжечь огонь между двумя бывшими любовниками, – говорит Жас, игнорируя меня и продолжая читать. – Источники говорят, что на съемках Бризо в Париже отношения между Джонни Каннингом и Сереной Марксон накалились.

Если под «накалились» имеется в виду, что она чертовски меня разозлила, что я почти выдыхал огонь, они абсолютно правы. Находиться рядом с Сереной невыносимо.

– Несколько раз парочка была замечена вместе, – продолжает Жас. – Ходят слухи, что Серена простила Джонни за его неблагоразумный поступок, после того как он умолял о втором шансе.

Сухо рассмеявшись, сажусь. Не собираюсь комментировать эту херню.

– Жас, без обид, но ты можешь просто... пойти на хрен?

– Как скажешь, мистер Ворчун, – она просматривает статью, когда говорит: – Мне интересно, кто может быть их источником?

– Ты ведь знаешь, что они сочиняют это дерьмо? – Поднимаюсь на ноги и, шатаясь, иду к небольшому холодильнику, чтобы найти что-то с кофеином. – Или кто-то придумывает это дерьмо и скармливает им.

– Да, но кто-то делает эти снимки, – продолжает Жас. – Они не выдумка.

Бутилированная вода. Вода с витаминами. Какой-то дорогой сок. Никакого кофеина. Вздохнув, беру гранатовый сок, прежде чем повернуться к Жас.

– Фото?

– Конечно, – говорит она, протягивая журнал, чтобы показать мне. – Слишком много для закрытой съемочной площадки. Не надо быть Шерлоком, чтобы определить, что снято изнутри.

Она смеется над своей собственной шуткой, но я не нахожу это забавным. Вероятно, потому что они пытаются разрушить мою жизнь, а не ее. Источником могут быть множество людей, но те, кто работает над производством фильма, слишком ценят свою работу, чтобы ею рисковать.

Кроме того, есть много легальной грязи, которую они могли продать обо мне, а не эту сфабрикованную чушь.

Открыв сок, делаю глоток и выплевываю его.

– Отвратительно. Где гребаный кофеин?

– Мистер Кэлдвелл его убрал, – говорит Жас, закрывая журнал. – Сказал, его отсутствие пойдет тебе на пользу.

Вздыхаю и выбрасываю сок в мусорку, прежде чем провести рукой по лицу.

– Мне нужен новый менеджер.

Жас смеется, но резко замолкает, когда открывается дверь трейлера, и входит Клифф. Женщина извиняется и быстро уходит.

Клифф наблюдает ее побег за дверь и спрашивает:

– Что-то происходит между вами двумя?

Сажусь на диван.

– У меня есть девушка.

– Да? Ты официально об этом объявил?

– Еще не говорил об этом, да это и не имеет значение. Любовь не нуждается в титулах.

Он хлопает глазами.

– Ты только что процитировал Бризо?

Пожимаю плечом.

– Неважно, – говорит Клифф, доставая лист бумаги. – Раз у тебя есть время, нам нужно кое-что обсудить. Съемки закончатся через два дня, и мы хотим продолжить работу.

Просматриваю листок – ориентировочное расписание, которое он скоординировал с моим агентом. Встречи. Прослушивания. Промо-компания. Не говоря уже о целых неделях продвижения фильма. Возвращаюсь к верхней части листа и качаю головой, когда вижу дату.

– Я не могу.

2 июня, 16:00

– Извини меня? – спрашивает Клифф.

– Я не могу пойти на первую встречу.

– Почему?

– У моей дочери спектакль.

– Спектакль.

– Да, – отвечаю. – Я обещал ей приехать, поэтому уеду, как только мы закончим съемку.

Клифф пристально меня изучает.

– Есть еще какие-то противоречия, с которыми мы столкнемся? Может быть, встречи родительского комитета? Выездные экскурсии? Дисней на льду?

Клифф говорит настолько снисходительно, что мне хочется выкинуть его из своего трейлера, но так как у меня есть свой собственный трейлер благодаря его упорному труду, это не лучшая идея.

– Буду держать тебя в курсе, – заявляю, отложив листок.

– Я ценю это, – говорит Клифф, прежде чем уходит, закрывая дверь резче, чем обычно.

Вздохнув, закрываю глаза и опускаю голову, чувствуя себя полностью истощенным, раздраженным. У меня едва есть минута покоя, прежде чем Жас просовывает голову в трейлер.

– Все чисто?

– Да, – бормочу. – Он ушел.

Она заходит и протягивает мне банку «Ред Булл».

– Принесла тебе подарок.

– Я мог бы расцеловать тебя за него, – отвечаю, хватая банку, срываю крышку и делаю глоток.

– Я бы предпочла, чтоб ты воздержался, – говорит. – Я читала о всех частях тела, где побывали твои губы.

***

Несмотря на съемки на границе Джерси-Сити, мы остановились в отеле Мидтауна. Встречаюсь с Джеком, как только добираюсь до города. Такси высаживает меня возле здания, где мой наставник живет на цокольном этаже.

– Милое местечко, – говорю, заходя внутрь и оглядываясь вокруг. Квартирка небольшая и тускло освещенная и напоминает мне пещеру. По всем стенам висят постеры, и мой взгляд сразу падает на тот, что с «Бризо». Это не я. И не из фильма. Это постер с обложки «Призрачного» – такой же висел у Кеннеди, когда она была подростком. – Думал, ты не был фанатом Бризо.

– Никогда этого не говорил, – заявляет Джек. – Я сказал, что фильмы дерьмо, и ты не заслуживаешь в них сниматься. Это другое.

Покачав головой, протягиваю ему бумагу от Клиффа.

– Вот расписание.

Он хватает его, когда плюхается на компьютерное кресло.

– Они оставляют тебе время для сна?

– Иногда, – отвечаю. – Мой менеджер немного жесткий человек.

– Почему ты миришься с этим?

– Потому что он хорош в своем деле, – признаю. – И потому, что я подписал контракт, в котором указано, что я согласен с тем, что он мне предлагает.

– На сколько рассчитан твой контракт?

– Он продлевается каждый год.

– Как анти-продлить его?

– Нет такого слова.

– Ох, просто ответь на вопрос, придурок.

– Я должен отправить заверенное письмо, что не хочу его продлевать.

Джек кивает, откладывая листок в сторону.

– Вспомню об этом, когда ты начнешь скулить, что не спал полгода.

– Ага, – отвечаю. – Спасибо, Джек.

Я ухожу, направляясь в отель в паре кварталов отсюда, стараясь избегать больших толп. Зайдя в лобби, громкие звуки, исходящие из бара, привлекают мое внимание. Там сидит Серена, окруженная людьми, с которыми общается. В ее руке стакан с алкоголем, пустая рюмка перед ней, поэтому не возникает вопросов, алкогольный напиток или нет.

Завтра на съемках она будет в ужасном состоянии.

Я разворачиваюсь, зная, что в разговоре с ней нет смысла, когда вспышка привлекает мое внимание. Мужчина делает фото, я его узнаю – репортер из «Хроник Голливуда».

– Эй! – направляюсь к нему, когда он пересекает лобби, чтобы уйти. – Эй, ты! Стой!

Парень не останавливается, продолжая идти на улицу.

Догоняю его на тротуаре и встаю перед ним, пытаясь привлечь внимание, но все без толку. Серьезно? Стервятники кружат вокруг меня каждый день, пытаясь разговорить, но как только мне есть, что сказать, придурок сбегает?

Хватаю его за футболку и дергаю, вынуждая остановиться, прежде чем толкаю к стене здания, прижимая к ней. Он выглядит ошарашенным, вздернув бровь.

– Это нападение.

– А то, что делаешь ты – преследование.

– Я просто выполняю свою работу, – заявляет мужчина. – Не моя проблема – твоя неприязнь к тому, что моя работа включает в себя снимки того, как ты зло смотришь, пока твоя жена пьет в окружении мужчин.

– Я сказал тебе, что у меня нет жены.

– Но твои люди говорят совсем другое.

Хочу сказать, что мне плевать, что говорят люди, прежде чем до меня доходит смысл слов.

– Мои люди? Откуда ты берешь информацию?

– Извини, чувак, но эта тайна уйдет со мной в могилу, – говорит. – Я поставил свою подпись в контракте о секретности, и не собираюсь ее нарушать. Мои источники конфиденциальны.

Он и не подозревает, что свои словами подтверждает мои подозрения. Отсутствие пиара – плохой пиар. Девиз Клиффа. Он придумал Джонни Каннинга, персонажа, которого я должен был играть, и я разыгрывал перед ним представление о жизни, даже не осознавая, что каждый момент моего существования был частью сценария.

***

– Как дела у моей маленькой снежинки?

– Лучше всех! – радостно отвечает Мэдди в динамик. Я хотел связаться с ней по FaceTime, но она отказалась, сказав, что я не должен видеть ее костюм до спектакля. – Ты на пути домой?

– Еще нет, но скоро буду, – отвечаю, сидя в кресле в трейлере для укладки и грима, готовясь к последнему дню съемок. – Сначала нужно закончить работу.

– Но ты приедешь?

– Я же обещал.

– Пообещай еще раз.

– Обещаю, что приеду.

– Хорошо, папочка! – говорит Мэдди. – Пока!

– Подожди, Мэдисон, не вешай трубку! Я хочу... – пип-пип... – Поговорить с твоей мамой.

Жас смеется, когда я протяжно выдыхаю.

Она снова повесила трубку.

Открыв раздел текстовых сообщений, отправляю эсэмэс Кеннеди.

Мэдисон бросила трубку, прежде чем я смог сказать, что люблю тебя, поэтому... я люблю тебя.

Считается ли, когда ты говоришь это сообщением?

Отправляю ей смайлик, как маленький желтый человечек пожимает плечом.

Раз так, я тоже тебя люблю.

Пялюсь на экран телефона.

Снова и снова перечитываю сообщение.

Мое гребаное сердце готово вырваться из груди, когда пишу ответ:

Ты, правда, имела это в виду?

Ее ответ приходит моментально.

Эмодзи желтой девушки, пожимающей плечами.

Хочу продолжить разговор, но настроение портится, когда открывается дверь трейлера, и влетает Серена, а за ней по пятам ее ассистентка. Клифф идет за ними, и никто не выглядит счастливым этим утром. Утром, когда нас всех забирали из отеля, Серена не вышла и не отвечала, когда стучались в дверь ее номера. Поэтому Клифф остался там, чтобы найти ее.

Она опускается на кресло рядом, чтобы ей наложили макияж, но солнцезащитные очки остаются на ней. От нее исходит запах алкоголя, из-за чего я дергаю носом.

– Я не в настроении для этого, – говорит Серена. – Не понимаю, почему мы не можем отменить. Это всего один день.

– У них нет одного дня, – безапелляционно заявляет Клифф. – Уже и так много чего отменяли из-за Джонни.

– Джонни, Джонни, Джонни, – ворчит Серена, поворачиваясь в кресле ко мне. – Всегда все сводится к Джонни.

– Ну, он звезда, – говорит Жас.

Серена сердито фыркает, глядя на меня.

– Почему бы тебе не попросить отложить до завтра? Уверена, они сделают это для тебя.

– Этого не случится.

– Так и думала, – бормочет Серена, когда снимает очки и поворачивается к зеркалу, наклоняясь ближе, чтобы получше разглядеть лицо. В ее глазах полопались капилляры, кожа потная и болезненно-бледная. – Всем плевать, как я себя чувствую.

Знаю, что она пытается задеть меня, но спускаю это с рук.

Жас заканчивает со мной, и я встаю уходить, когда смотрю на телефон и вижу, что экран горит двумя сообщениями от Кеннеди.

Я это и имела в виду.

Я люблю тебя.

Хочу стоять на месте вечно, впитывая ее слова. Хочу раствориться в них, греться в них, но у меня нет времени. После того как иду в костюмерную и надеваю костюм, вероятно, в последний раз, отправляюсь в свой личный трейлер, чтобы провести несколько минут в одиночестве, когда слышу крики из гримерной. Серена злится из-за чего-то, а Клифф пытается ее успокоить.

Ее ассистентка наворачивает круги на улице, настолько расстроенная, что плачет.

Как только оказываюсь в своем трейлере, звоню Джеку. Гудки идут, и идут, и идут, и я уже хочу повесить трубку, когда он отвечает:

– Святое дерьмо, мужик, еще нет и восьми! Что тебе нужно в это время? Бекон?

– Мне нужно, чтобы ты приехал на съемочную площадку.

– Где вы сейчас?

– В Джерси.

– Нью-Джерси?

– Именно.

– Но мне не нравится Нью-Джерси.

Он хнычет.

Даю ему адрес и прошу приехать к полудню, прежде чем отключаюсь и кладу телефон на стол. Прихожу на площадку вовремя, а Серена опять опаздывает.

Мы ждем ее тридцать минут.

Долгое утро – эпизод за эпизодом, испорченный дубль за испорченным дублем. Начинаю злиться, в то времени как Серена близка к срыву. Пока наблюдаю за ней и беспорядком, который она создает, понимаю, что вот каким я был все эти годы.

– Снято! – кричит помощник режиссера, и часть людей стонет, когда он продолжает: – Давайте возьмем десятиминутный перерыв, чтобы привести мысли в порядок.

Сразу после этого Серена бежит к Клиффу, они горячо спорят, прежде чем он уводит ее в трейлер. Жас подходит ко мне, прижимая палец к ноздре, и затем делает вид, что что-то нюхает.

Жас недалека от истины, потому что к нам возвращается более бодрая версия Серены.

– Ты под кайфом, – говорю ей. Не вопрос, я уверен в своих словах.

Вместо того чтобы злиться, Серена ухмыляется и прижимает руку к моей груди:

– Ты тоже хочешь?

– Ты сумасшедшая? – Хватаю ее за запястье и отдергиваю руку. – В прошлом месяце у тебя был передоз.

– Заткнись, – шипит она, выдергивая руку из моей хватки. – Никто не знает об этом. Клифф обещал...

– Что сохранит это в секрете? Может, так и есть, но смысл не в этом. Тебе нужна помощь, Сер. Тебе нужно вернуться на реабилитацию.

Она сердито смотрит на меня.

– Я же сказала тебе, что в порядке. Я могу справиться этим.

– Мне нужно снова тебе напомнить, что у тебя был передоз?

– Это никак не связано с гребаным коксом, – рычит она. – Я просто проглотила пригоршню снотворного и уснула. Отвали от меня.

Стоп.

Какого хрена?

– Ты сделала это нарочно?

– Я устала, – отвечает. – Я уже преодолела это. Подобного больше не повторится.

Прежде чем могу ответить, нас зовут для съемки. Нам нужно всего пару дублей, но мне сложно сосредоточиться из-за слов Серены, в то время как она излучает энергию. Мы снова и снова проигрываем сцену, прежде чем, наконец, можем закончить.

Конец съемок.

Выдыхаю с облегчением, в то время как все подходят ко мне с поздравлениями. Пытаюсь последовать за Сереной, чтобы поговорить, но Клифф преграждает мне путь со словами:

– Поздравляю.

Смотрю на него с подозрением, когда Серена направляется в свой трейлер.

– Спасибо.

– Ты не выглядишь счастливым, – заявляет Клифф. – Будешь скучать по костюму?

Пожимаю плечами, думая, что на самом деле буду. Я не буду скучать по стрессу, как остаться трезвым среди искушения ночь за ночью, но буду скучать по костюму, по персонажу, который изменил мою жизнь.

– Просто немного горько заканчивать, – признаюсь.

– Держу пари так и есть, – говорить Клифф, хлопнув меня по спине. – Но в твоем будущем еще много возможностей, Джонни. Раз ты не можешь прийти сегодня в четыре, продюсер хочет видеть тебя через полчаса, поэтому иди в костюмерную, а потом в свой трейлер, – мужчина начинает уходить, но затем медлит. – О, кстати, ранее охранник сказал мне, что пришел какой-то парень, заявив, что он твой ассистент.

– Уже? Сколько время?

– Почти час дня, – отвечает. – Ты, правда, кого-то нанял?

Мое сердце ухает вниз.

Прихожу мимо Клиффа, игнорируя его оклик, когда он пытается добиться ответа на вопрос. Миную охрану, замечая Джека, который выглядит между встревоженным и удивленным.

– Самое странное дерьмо, которое я когда-либо наблюдал в Джерси, – говорит он, оглядывая меня с ног до головы. – И это о чем-то говорит, потому что однажды я видел шимпанзе на роликах, и это было чертовски странно.

– Приму за комплимент, хотя знаю, что таковым это не является, – говорю, хватая Джека за руку, и заставляю следовать за мной. До Беннетт-Ландинг ехать примерно два с половиной часа, но у меня нет и двух часов. – Пожалуйста, скажи, что ты на машине.

Прежде чем Джек может ответить, слышу окрик Клиффа:

– Джонни! Куда ты?

– Ох, мужик, – Джек оглядывается на Клиффа. – Я твой водитель для побега?

– Что-то подобное, – подтверждаю. – Ты когда-нибудь играл в Grand Theft Auto?

– Каждый гребаный день, мужик.

– Хорошо, – отвечаю, продолжая идти, несмотря на то, что Клифф пытается нас догнать. – Если ты доставишь меня в место назначения, для тебя будет отличное вознаграждение.

Глаза Джека загораются, когда он вытаскивает ключи из кармана:

– Миссия принята.

Вокруг съемочной площадки собралась толпа, они пронюхали наше место нахождения и день съемок. Осматриваю территорию, ища путь обойти людей.

– Где ты припарковался? – спрашиваю, надеясь, что где угодно, но не на другой стороне улицы.