Текст книги "За пределами изгнания (ЛП)"

Автор книги: Дж. Борн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

ДОМ

16 ноября

04:30

Мы добрались до «Отеля 23» из Игл-Лейк под покровом темноты. Место выглядит совершенно иначе: по периметру возведён сплошной бетонный барьер. Гражданские и военные сумели сработаться – собрали достаточно бетонных ограждений с шоссе, чтобы соорудить внушительную стену. Сомневаюсь, что даже тот танк, который я отправил на дно реки, смог бы пробиться сквозь эту преграду, не увязнув.

Подробнее расскажу после того, как полностью отчитаюсь перед Джоном и особенно перед Тарой.

17 ноября

05:00

Мой режим сна разрушен из-за смены обстановки. Тара спит рядом со мной. Мне стыдно, что так долго вытеснял её из своих мыслей во время вынужденного изгнания. Это поймёт лишь ветеран. Порой до и во время командировок ты словно отстраняешься от тех, кого любишь, – лишь бы боль стала чуть меньше.

Пользуясь записями в дневнике, я провёл весь день в отдыхе, восстановлении водного баланса и отчётах. Я докладывал Джону, морпехам, Таре и всем, кто хотел слушать. Сайен молча внимал – я видел, что он впитывает каждое слово.

Джон не сидел без дела в моё отсутствие: он проник в несколько военных сетей на главном сервере. Он также подтвердил то, на что морпехи лишь намекали при нашей встрече на точке сбора. Даже получив от Рамиреса лишь краткую сводку, я всё же выяснил: кто-то глушил мой приёмник. Джон сказал, что слышал мои передачи и чётко уловил сигнал бедствия 11 октября, а также вызов о помощи 9 ноября.

Я всё ещё в шоке и не могу передать, насколько радостно было увидеть всех.

Лаура спросила, как прошёл мой «отпуск». Я ответил, что очень хорошо, и поблагодарил за интерес. Она поинтересовалась, привёз ли я ей сувенир. Я объяснил, что это был не весёлый отпуск, а скорее рабочая поездка. Она поняла, что со мной произошло, – в её глазах читался ум. Родители хорошо постарались, ограждая её, но она знала.

Дэнни подошёл, стукнул меня по плечу и сказал: «Рад видеть!» – а затем обнял. Маленькая Аннабель даже тявкнула и лизнула меня в нос, давая понять, что соскучилась – или хотя бы заметила моё возвращение. Дин тут же попыталась накормить меня и заметила, что я сильно похудел с последней встречи. Наверное, это правда. Человек, которого я видел в зеркале, напоминал участника реалити-шоу о выживании после пары недель в дикой природе. Умножьте это на десять – и вы получите меня: с диким взглядом и заросшего.

11:00

После душа и бритья (первого настоящего очищения за месяц) я почувствовал себя намного лучше. На талии и ногах была жуткая сыпь – слишком долго спал в одежде. Похоже, последний раз я стирал её ещё на паруснике, будто в прошлой жизни.

Тара сказала, что ей нужно поговорить со мной сегодня позже, после того как я закончу отчёт перед Джоном. Что-то было не так. Что-то, чего я не замечал до сегодняшнего утра.

Дин нашла меня около 06:30 и заставила подстричься. Теперь я выглядел вполне прилично – единственными видимыми следами моего отсутствия были мелкие порезы, шрамы, синяки, потеря веса и лёгкая хромота из-за сильного воспаления надкостницы.

Утро я провёл с Джоном, Сайеном и старшими морпехами. Листая дневник, я пересказывал ключевые события за время моего отсутствия. Я показал всем, насколько точно смог, место первоначальной катастрофы, а также наш с Сайеном примерный маршрут обратно в «Отель 23».

Затем мы перешли к обсуждению «Удаленного узла № 6». Я раздал всё оборудование, которое получил от этой организации, а также сохранившиеся документы. Среди переданных материалов были:

• карты восточного Техаса с отметками мест сброса и другой символикой;

• винтовка M4 с навесным оборудованием;

• руководства по автоматическому пулемёту Гатлинга;

• спутниковый телефон Iridium;

• экспериментальная присадка к топливу;

• и несколько других мелочей.

Мы обсуждали материалы, документы и мои записи обо всех переговорах с «Удаленным узлом № 6» по спутниковому телефону всё утро.

Одна из выдвинутых идей заключалась в том, что «Удаленный узел № 6» – это своего рода вторичное правительство, созданное на случай уничтожения основного. Также обсуждался термин «пятая колонна» в контексте имеющихся данных.

Джон вывел на экран одного из плоских мониторов в защищённом помещении, где мы находились, файловую систему сети, которую недавно взломал. На карте были отмечены многие правительственные объекты со статусом «ЗЕЛЁНЫЙ». Из множества активных объектов я узнал лишь пульсирующую зелёную точку неподалёку от Лас-Вегаса, штат Невада.

Через час после начала встречи я сосредоточился на обсуждении, когда почувствовал руку на своём плече сзади. Я вскочил с места и хлопнул себя по груди, пытаясь достать оружие. Но разгрузочного жилета на мне не было.

Это была Тара. Моя рука непроизвольно дрожала, и я не мог объяснить, что со мной происходит. Мой разум всё ещё был там – в пустоте. Потерян. Я не смог бы удержать пистолет в руке, даже если бы попытался.

Тара принесла кофе для группы. Я извинился перед ней и объяснил, что всё ещё немного взвинчен после долгого пребывания за пределами периметра. Она, конечно, кивнула, сказала, что понимает, поцеловала меня в щёку и вышла.

Я быстро подытожил основные моменты встречи и отправился за Тарой. Я настиг её в коридоре, и она тут же обняла меня.

– Я правда думала, что ты погиб, – сказала она.

– Я и сам так думал. Были моменты, когда…

– Не надо об этом. Давай просто наслаждаться тем временем, что у нас есть. Тем временем, которое нам даровано.

– Думаю, ты права. Давай попробуем.

В этот момент из-за угла появился Джон со словами: «Ещё один момент…» Тара лишь рассмеялась и сказала Джону, что может «одолжить» меня, но он обязан вернуть меня в целости и сохранности. Джон рассмеялся и пообещал, что постарается.

Джон обнаружил встроенную программу в ранее найденной системе обработки спутниковых снимков. Хотя многие спутники вышли из строя и, вероятно, уже сгорели в атмосфере, некоторые многофункциональные аппараты всё ещё работали. Датчики радиации, похоже, оставались в строю: спутниковая трансляция накладывала «горячие зоны» на карту Соединённых Штатов.

Эта система наконец позволила нам определить расположение большинства (если не всех) зон радиоактивного заражения, а также периодически фиксировала вероятные скопления нежити – если они подвергались радиации или приходили из заражённых районов.

Последние несколько недель Джон каталогизировал зоны и отслеживал перемещения любых подвижных объектов. Он сохранял документацию в бумажном виде – на случай, если система выйдет из строя, как многие до неё.

Система называлась «Пустошь». Вероятно, её так окрестил циничный программист из Стратегического командования США / Северного командования / Министерства внутренней безопасности ещё до начала всего этого – как инструмент оценки потерь. Джон отметил, что последние два дня система не работала.

Нас всех беспокоил «Жнец», который, вероятно, кружил над комплексом. Я заметил, что мы ничего не можем с этим поделать: у нас нет средств поражения воздушных целей, а «Жнец» никогда не атаковал меня или Сайена.

Я почти не сомневался, что беспилотник связан с каким-то командным центром и передаёт в реальном времени видео с «Отеля 23».

Джон добавил, что на авианосце произошёл инцидент, приведший к выходу из строя спутниковых радиостанций, – поэтому мы потеряли с ним связь на некоторое время пару месяцев назад. Отчет о ситуации был отправлен по защищённой сети через существующую WAN между нашими подразделениями. Связь поддерживалась через работающую спутниковую сеть Инмарсат.

Мы приобрели несколько таких телефонов во время давней вылазки и создали коммуникационную сеть с авианосцем – на случай отказа основной системы.

Причина потери связи, указанная в отчете о ситуации: «Система SATCOM повреждена из-за сбоя мер по сдерживанию радиационной нежити».

Я выругался так громко, что все вздрогнули.

Риторически обратившись к группе, я произнёс:

– Разве мы не предупреждали этих идиотов?

Я спросил Джона, когда мы в последний раз получали отчет о ситуации с авианосца. Он ответил, что с моего возвращения не смог установить надёжное соединение через Инмарсат.

После этих слов словно у всех одновременно родилась одна и та же мысль – и лампочка над нашими головами ярко вспыхнула.

Сигнал глушения следовал за мной – с тех самых пор, как «Удаленный узел № 6» обнаружил меня.

Теперь весь комплекс, похоже, был отрезан от внешнего мира: ни систем раннего оповещения, ни доступа к сети.

18 ноября

05:00

Вчера мы получили сообщение по спутниковому телефону. С момента моего возвращения я распорядился, чтобы с 12:00 до 14:00 на верхней площадке дежурил охранник с телефоном – на случай, если попытаются выйти на связь.

Голос был тот же – механический. Он велел получателю взглянуть на экран текста. В сообщении содержались инструкции: войти в сеть с помощью моей общей карты доступа и запустить процедуру в соответствии с Исполнительной директивой 51. Были указаны координаты для запуска, а также физическое расположение вспомогательного пункта управления.

После того как связь прервалась, мы с Джоном обсудили это и потратили остаток дня на изучение и анализ информации.

К 19:00 мы сделали поразительное открытие. Изначально мы с Джоном и Уиллом считали, что на территории комплекса находится лишь одна межконтинентальная баллистическая ракета с ядерным зарядом. Однако, изучив инструкции и запустив подпрограммы, мы обнаружили, что ещё две ядерные ракеты готовы к запуску в шахтах в тысяче ярдов к западу от комплекса.

Оказалось, что единственный способ запустить боеголовки – ввести правильную кодовую последовательность, пока моя карта CAC находится в считывателе. На карте есть небольшой чип с шифрованием, который действует как ключ к системе. Я вспомнил, что карту перекодировали несколько месяцев назад во время одной из поставок с авианосца. Коды запуска и координаты мы получали через Iridium – теоретически запуск возможен.

Джон без промедления нанёс указанные координаты на карту. Они совпадали с местоположением в шести милях от предполагаемой позиции флагманского авианосца, указанной в его последнем докладе о ситуации. Авианосец находился в Мексиканском заливе к западу от Флориды и проводил операции по пополнению запасов.

«Удаленный узел связи № 6», судя по всему, пытался уничтожить авианосную ударную группу – по неизвестным причинам.

Во время текстового сеанса я не отказался выполнять требования, и экран продолжал выдавать инструкции по кругу. Последний вопрос гласил: «Вы запустили процедуру?»

Сообщение мигнуло четыре раза, прежде чем я наконец завершил вызов. Затем мы отправились искать вспомогательный пункт управления.

Морпехи первыми обнаружили дверь во второй узел управления. Она напоминала старую подвальную дверь. Вход скрывали густая листва и маскировочная сеть. Дверь была стальной – чтобы проникнуть внутрь, понадобилась режущая горелка.

Я не счёл нужным оставаться, пока морпехи зачищали вспомогательный пункт управления, и оставил их выполнять задачу – убедиться, что внутри не осталось прежних обитателей «Отеля 23».

18 ноября

19:00

Вчера и сегодня текст повторялся снова, требуя запустить последовательность запуска. Единственное отличие – координаты менялись на пару десятков морских миль: их корректировали с учётом перемещения авианосной группы.

Я попросил офицера связи отправить слепое сообщение на авианосец, чтобы снова попытаться предупредить их. Он будет повторять сообщение каждый час, пока я не отменю приказ.

Группа, отправленная во вспомогательный пункт управления (AUXCON), вскрыла дверь и обнаружила, что это точная копия главного центра управления «Отеля 23», включая жилые помещения. Единственная проблема – подземные туннели не соединяли два центра управления.

В AUXCON сообщили о наличии туннеля для выхода, аналогичного тому, что есть в главном центре управления. Пока неизвестно, где выход из туннеля AUXCON соотносится с выходом из главного туннеля.

Мне доложили, что во вспомогательном пункте управления есть несколько интересных предметов, которые мне нужно увидеть, и что там безопасно и можно принимать посетителей.

В коридоре я встретил Джен, и она спросила, как я себя чувствую. Я ответил, что в порядке, и сказал, что мне нужно обсудить с ней состояние медицинской службы в «Отеле 23».

Мы немного посидели и поговорили о новом (для меня) военном персонале, с которым она работала. Я выяснил, что они отлично обучены и за последние несколько месяцев повидали немало боёв. Джен узнала кое-что от рядовых медиков, а они – от неё.

Они успешно провели несколько вылазок за припасами в изолированные больницы – как человеческие, так и ветеринарные – в окрестностях. Джен описала одну конкретную поездку за припасами в небольшую ветеринарную клинику в нескольких милях отсюда.

Как штатный врач, она вызвалась участвовать в медицинских рейдах с конвоем, чтобы помочь определить полезные предметы. Морпехи зачистили клинику «Счастливые лапки» за несколько минут до того, как Джен вошла туда с Уиллом. Он настоял на том, чтобы пойти с ней – какой муж поступил бы иначе?

Запах, конечно, был трупный, что привело операторов в состояние повышенной готовности. Они крепко держали свои пистолеты-пулемёты с глушителями, включив фонари на полную яркость – сто люмен. Один оператор шёл впереди Джен и Уилла, другой – позади, выстраивая формацию клешней. Так это и делается.

Они вошли в помещение с вольерами и, к своему ужасу, обнаружили клетки с давно мёртвыми собаками.

Некоторые люди тяжело переживают, видя свидетельства страданий животных. Я не исключение. Когда Джен рассказывала эту историю, у меня сжалось сердце – и у неё тоже. Её глаза словно смотрели в бесконечность, когда она описывала клетки с разлагающимися трупами собак, сломанные зубы и окровавленные когти – собаки использовали последние силы в тщетной попытке прогрызть и процарапать путь наружу из металлических клеток.

Вольеры были заполнены лишь на 40 %. Записи на стенах и полу возле клеток рассказывали ту же историю: «Владелец в отпуске, вернётся в такое-то время». Все даты относились к январю.

В её описании я словно видел животных, лежащих в клетках с застывшими в вечном оскале муками, пробивающимися сквозь металлические дверцы.

УРАГАН

3 ноября

08:00

На нас напали.

Сейчас снаружи кромешная тьма. Мы отправили сообщение боевой группе – вслепую, по радио, – предупредив о намерениях, переданных нам по спутниковому телефону. У нас не было возможности узнать, получило ли судно наше сообщение. Сигнал глушения радио работал всё то утро – как и с момента моего возвращения, и до него.

Мы потеряли десятки людей в то утро, когда на нас сбросили это устройство. Возмездие за отказ запустить ракеты? Даже если бы мы запустили их, нас, скорее всего, всё равно атаковали бы. Какой смысл оставлять нас в живых? Ничего не имеет смысла.

Оглохшие наблюдатели наверху писали на белой доске то, что видели. Свистящий звук, повышающийся по тональности, – последнее, что они услышали, прежде чем подобие дротика – маяка «Ураган» – вонзилось в землю, рассекая одного из гражданских пополам от плеча до бедра.

Устройство немедленно начало транслировать свой смертоносный сигнал – звук невообразимой громкости, мгновенно вызывающий глухоту у всех, кто находился наверху в момент удара.

Устройство напоминало гигантское пчелиное жало. В увеличенном виде верхушка жала пульсировала, впрыскивая яд не в руку – в землю. Оно глубоко вонзилось в почву, слегка наклонившись вбок, и издавало звук громче любых слов.

Мы отчётливо слышали этот шквал шума и ощущали вибрации сквозь толстую сталь и бетон – изнутри недр «Отеля 23». Джон тут же направил доступные турели с камерами на устройство, а другие камеры – на периметр, охватывая видимый горизонт. Прошло всего несколько секунд – может, минут, – прежде чем звук достиг затвердевших волосков во внутреннем ухе мертвецов за сотни миль отсюда, привлекая их внимание к этому месту.

Они определят местоположение комплекса – словно флот фургонов FCC, выслеживающих пиратскую радиостанцию. Джон отправил экстренное сообщение вслепую с просьбой о помощи и кратким докладом о случившемся.

Все доступные руководители собрались и обсудили альтернативы. Никому не разрешалось подниматься наверх без веской причины и двойной защиты слуха. Даже с дополнительной защитой звук был громче, чем стояние рядом с колонками на рок-концерте.

Наблюдая за видео с камер, я видел, как звук взрыхлял и вспахивал землю. Интенсивная звуковая энергия двигала лёгкие гражданские автомобили, припаркованные рядом, – словно мобильный телефон, вибрирующий на кофейном столике. Устройство, должно быть, вонзилось в землю на двадцать футов или глубже при ударе.

Все попытки уничтожить источник звука закончились неудачей. Похоже, оно было изготовлено из толстой закалённой стали или другого сплава. Внутренние компоненты в верхней части дротика были герметично закрыты.

Один из уже оглохших морпехов вызвался попытаться уничтожить устройство: он поднялся наверх с набором инструментов и гранатой. Он не успел даже оторваться от земли, пытаясь взобраться. Устройство вибрировало с такой резонансной частотой, что каждая часть обнажённой кожи, касавшаяся его, слезала слоями.

Пули тратились впустую – автоматными очередями пытались пробить верхнюю часть устройства. ЛБМ систематически таранили его. Ничего не сработало.

Я был в одном из ЛБМ. Звук маяка едва приглушался толстой бронёй. Он был настолько интенсивным, что, казалось, высасывал каждый вздох.

Мы установили периметр, повернувшись спиной к устройству, ожидая появления нежити на горизонте. Поначалу признаков не было. Я вглядывался сквозь многослойное стекло бронированной машины, когда ещё один объект врезался в землю в двухстах ярдах от моей позиции, едва не задев другой ЛБМ.

Вскоре после взрыва я услышал отчётливый звук сверхзвуковых самолётов над головой и заметил отблеск крыльев F/A-18 Super Hornet. После того как небольшой взрыв утих и огонь погас, я смог определить по обломкам, что это был беспилотник «Жнец» – вероятно, тот самый, что следил за мной всё время после крушения и до моего возвращения в «Отель 23».

Тут же внутри машины замигала радиолампочка, сигнализируя о наличии сигнала. Надев наушники, я услышал чёткий и лаконичный голос, неоднократно предупреждавший, что на нашу позицию заходят штурмовики A-10 Thunderbolt II с международного аэропорта Шоулз в Галвестоне.

«Хоги» нацелились на звуковой маяк и запросили, чтобы все свои отошли к востоку от цели, минимизируя риск дружественного огня.

Время до удара – 21 минута.

После того как контроллер «Хога» завершил передачу, я уловил слабый сигнал – голос, представившийся командиром авиагруппы авианосца. Он приказывал звену F-18 сбросить неуправляемые бомбы на нашу позицию, чтобы дополнить более точные удары 30-мм пушки «Уортхога», наводимой оптически.

Поскольку помеховый сигнал, судя по всему, был уничтожен вместе с БПЛА «Жнец», я передал по скрытому каналу Джону и остальным всё, что услышал, и сообщил, что мы отходим на восток на несколько сотен ярдов.

Командный центр подключился к радиоэфиру, а мы завели двигатели и двинулись на восток. Мы заняли позицию на холме, с которого просматривалась база. Уже десятки мертвецов стягивались к сигнальному устройству – у главных ворот базы, возле массивных двустворчатых стальных дверей.

С нашей выгодной позиции мы наблюдали, как адское железо обрушивается на окрестности базы: звено F-18 сбрасывало бомбы на скопления нежити. Один из F-18 использовал сам самолёт как оружие – прошёл на сверхзвуковой скорости в футе над группами мертвецов, разрывая их на части или обездвиживая ударной волной. Взрывные волны яростно сотрясали наши машины. В это время Джон по радио сообщил, что под землёй замигали огни.

Спустя десять минут обстрела я уловил в эфире кодовое слово «Винчестер» – оно означало, что у истребителей закончился боезапас и они возвращаются на авианосец. Звуковой маяк пережил бомбардировку без повреждений. Это проклятое устройство по-прежнему транслировало наше местоположение, и мертвецы со всей округи слышали его. Разумеется, сверхзвуковые проходы истребителей тоже не слишком нам помогли.

ЛБМ оставались в строю к востоку от маяка, когда первые «Хоги» зашли на цель. Они сделали первый заход, а затем обрушили на маяк град снарядов – 30-мм боеприпасов из вольфрама и обеднённого урана. Глядя вверх на A-10, я не мог не задуматься, как они умудряются летать так медленно.

Пушки GAU-8 «Вулкан» загрохотали, и произошло то, чего я никак не ожидал…

«Хоги» прорезали устройство звукового маяка, словно оно было из бумаги. Оно полностью разлетелось на осколки – лишь кусок сплава торчал из земли. Внезапная тишина потрясла меня сильнее, чем воздушные удары.

Я распахнул люк, выдернул из ушей защитные вкладыши и наблюдал за завершением атаки с крыши ЛБМ. В нескольких десятках метров справа я видел Сайена – он сделал то же самое. Его винтовка лежала на башне; я видел, как он всматривается вдаль – туда, где на горизонте быстро разрасталась огромная пыльная буря.

Спустившись обратно в ЛБМ, я поднёс к лицу оптические приборы машины и посмотрел на горизонт. Столбы пыли были точно такими же, как облако, окружавшее орду, с которой мы с Сайеном столкнулись ранее. Остановить их не получится. Даже тысячей A-10, загруженных под завязку.

Я немедленно вышел на связь с Джоном и остальными и приказал немедленно готовиться к эвакуации с объекта.

Эвакуировать нужно было сотни людей. Авианосец шёл на полной скорости к месту встречи у побережья, чтобы сэкономить топливо для вертолётов. Только женщины, дети и раненые покинут объект – их вывезут одновременно несколькими вертолётами на корабль.

«Хогам» приказали перехватить орду в нескольких милях отсюда: кружить над ней, пытаясь задержать мертвецов или увести их в другом направлении. Мы не знаем, сработает ли эта тактика – лишь три самолёта имеют достаточно топлива для такой операции.

В радиоэфире я услышал, как один из пилотов A-10 сообщил, что ему пришлось перейти на ручное управление, поскольку гидравлическая система потерпела катастрофу. Он объявил аварийную ситуацию – и через несколько секунд я увидел, как он пронёсся над нашими головами, спеша вернуться на базу. Надеюсь, у него всё получится.

Я сижу на кузове 2,5-тонного грузовика и жду, когда оставшиеся вертолёты авианосца заберут остальных ценных сотрудников, прежде чем мы тронемся в путь.

Текущий план: колонной двинуться на юго-восток к Мексиканскому заливу, а затем встретиться с USS George Washington на малых судах. У нас несколько тяжёлых кейсов с разведданными – их предстоит проанализировать на борту авианосца.

Перед тем как заварить двери, выключить свет и покинуть объект, Джон сделал резервную копию всей информации с мейнфрейма О23. Разведданные помечены как требующие немедленного изучения – их отправили с первым же вылетевшим вертолётом.