Текст книги "За пределами изгнания (ЛП)"

Автор книги: Дж. Борн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Поднимаясь по лестнице под прикрытием Сайена, я заметил следы крови на тяжёлой стальной двери. Дверь была заперта. Сайен попросил меня прикрывать его, пока он доставал набор отмычек. Шёпотом он пожаловался, что отмычка-«грабли» тут не подойдёт – придётся подбирать каждый штифт.

Через десять минут он открыл дверь и упёрся в неё ногой, чтобы удержать закрытой – если внутри было что-то, желающее выйти. Я постучал в дверь, затем просунул дуло винтовки внутрь. Никакой реакции.

Сайен распахнул дверь, и наши яркие фонари пронзили тьму заброшенного диспетчерского пункта, рассекая плавающую пыль. Там была стена окон, из которых открывался вид на уровень генераторов внизу. Было так темно, что я мог разглядеть лишь округлые верхушки генераторов – они напоминали большие стальные стога сена в поле.

Направив фонарь в эту пропасть, я заметил движение внизу. На уровне генераторов были твари. Количество неизвестно. Все замеченные были в комбинезонах.

Мы находились в относительной безопасности – над хаосом внизу. Толстый слой пыли покрывал компьютеры, переключатели и прочие механизмы в комнате.

На главном столе в центре помещения лежала большая зелёная тетрадь-журнал; рядом – пепельница, настольная лампа и ручка. Я открыл книгу.

Первая запись датировалась январём 1985 года. Спустя несколько недель записей последняя за 1985 год гласила:

«Журнал выводится из эксплуатации в связи с внедрением новой системы компьютерного учёта.

Подпись: Терри Оуэнс, управляющий станцией».

В 1985 году журнал вывели из эксплуатации – заполнено было лишь несколько десятков страниц. Следующая запись гласила:

«Журнал вновь введён в эксплуатацию Биллом. Конец света. Компьютерные системы ненадёжны.

– Билл».

15 января. У нас осталось 60 дней запаса угля. К станции идёт поезд.

16 января. Поезд с углём прибыл. Машиниста на борту нет. Стояночный тормоз задействован.

17 января. Наш персонал сократился до 50 %. Министерство энергетики разрешило отключить заражённые сети. Скоро получим список.

18 января. Получен список отключений.

20 января. Потребление снизилось до 15 % от прежнего уровня.

21 января. У нас остался один оператор бульдозера. Без неё мы не сможем подавать уголь в топки и вырабатывать энергию. Наняли человека, чтобы он сидел с ней и отстреливал тварей, которые постоянно пытаются забраться на бульдозер.

31 января. Правительство объявило о планах уничтожения городов. Города соответствуют списку Министерства энергетики от 18 января.

1 февраля. Мы всё ещё здесь.

5 февраля. Угля много, но делать с ним почти нечего.

6 февраля. Работает лишь одна топка, энергия идёт только на нужды станции.

20 февраля. Они у дверей. Выходим через вентиляцию под панелью управления. Отключаем станцию. Остался один.

«Свет погас». – Билл

30 октября

07:00

Автоматические орудия стреляли всю ночь. Из темноты доносились странные звуки – явно неподалёку, у фасада электростанции, бродит толпа мертвецов.

Мы собрали вещи и теперь, когда взошло солнце, собираемся осмотреть территорию.

09:00

Автоматические орудия исчерпали боезапас и опрокинуты. В прицел Сайена видно: патроны закончились, а вокруг огневых позиций лежат десятки тел.

Некоторые твари всё ещё дёргаются – пушки Гатлинга повредили их мозги настолько, что они уже не опасны, но окончательно не обезврежены.

Мы решили спрятать технику, чтобы мародёры со злыми намерениями не смогли её забрать. Скоро покинем электростанцию.

МОСТ НЕВОЗВРАТА

9 ноября

10:43

После бесчисленных часов пути и череды испытаний, пережитых с момента отъезда с угольной электростанции, перед нами с Сайеном встал последний серьёзный барьер на пути к «Отель 23».

Внимательно изучив карты, мы пришли к выводу: вариантов всего два.

Первый – двинуться на север и попытаться найти способ переправиться через реку, лежащую впереди.

Второй – воспользоваться мостом Ливингстона.

Судя по карте, мост, скорее всего, был двухполосным – в соответствии с трассой, которую он обслуживал.

Путь на север мог привести нас ближе к крупному городу, если мы решим обойти озеро. Единственный минус второго варианта – неизвестное состояние моста.

Обсудив все «за» и «против», мы решили, что мост – наиболее разумный выбор.

Вчера утром мы скорректировали маршрут: взяли курс на юг с небольшим отклонением к западу, чтобы выйти к мосту. Я ехал впереди на багги, Сайен следовал неподалёку.

Ландшафт был настолько монотонным, что едва ли заслуживает описания: брошенные разбитые машины, забитые внедорожники, разбросанные аварийные автомобили – и, конечно, мертвецы.

Я не раз замечал, что мысленно «отключаю» их, как дорогие наушники с шумоподавлением, – опасная привычка.

Когда солнце достигло зенита, я подал сигнал с багги: пора остановиться. Я выбрал место у группы брошенных вагонов. Эта система укрытий нас ещё ни разу не подводила, поэтому мы старались использовать её по возможности.

Мы попытались согреться, сидя на солнце на крыше вагона с надписью «Северная железная дорога». Внешняя сторона вагона была испещрена граффити, оставленными ещё до коллапса: знаки банд и загадочные символы бродяг.

Осмотрев одну сторону вагона и начав изучать другую, я услышал, как Сайен зовёт меня. Поднявшись по лестнице на вагон, я увидел: он лежит на своём спальном мешке, глядя на восток.

Я подошёл и спросил, в чём дело. Он выдвинул сошки винтовки, упёр приклад в куртку и сказал:

– Смотри.

Глядя в мощный японский оптический прицел, я понял причину беспокойства Сайена. На горизонте клубилось огромное облако пыли.

Без оптики его можно было бы спутать с небольшим дождевым фронтом. Похоже, мы воочию наблюдали возможный рой мертвецов.

Это было совсем не похоже на то, с чем мы столкнулись в день нашей встречи.

Само присутствие роя примерно в десяти милях от нас не означало, что он движется прямо к нам. Однако разумно было предположить: он смещается на юго-запад, в нашу сторону. Достигнув берега реки, он мог пойти либо вверх, либо вниз по течению. Река могла направить его к нам – или же он мог двинуться вверх по течению как единое целое.

Остаток короткого перерыва на обед мы потратили на попытки определить направление и скорость движения массы – безуспешно.

Позже

Мы постарались как можно быстрее добраться до точки входа. Остановившись перед мостом на высоком холме, мы провели разведку.

Прямо перед мостом поперёк дороги стоял ржавый танк «Абрамс». Краска ещё держалась, но по толстым бронированным участкам стекали следы ржавчины. Замер дозиметром показал: танк излучает умеренное количество радиации. Это не было смертельно опасно сразу, но я бы не хотел провести внутри несколько ночей.

На танке и гражданских машинах поблизости были следы крови. Всё это напоминало ту старую главную улицу городка, через который мы проезжали несколько дней назад.

Перед тем как спуститься с холма к мосту, мы ещё раз осмотрели облако пыли. Оно заметно увеличивалось, и по ветру доносились едва различимые звуки, от которых мне пришлось сознательно собраться, чтобы не потерять концентрацию.

Спускаясь с холма, я был деморализован размерами моста. Он был настолько длинным, что машины на другом берегу казались точками.

Подойдя к ржавому остову «Абрамса», я заметил: люк был едва приоткрыт. Я запрыгнул на танк и с силой открыл его. Дозиметр показывал прежние значения. Я посветил внутрь – из люка вылетела птица, напугав меня до чёртиков. Танк был пуст.

Проехать мимо танка на машинах было невозможно без его перемещения. Буксировать его – не вариант: вес «Абрамса» многократно превышал массу нашего грузовика.

В шкафу рядом с органами управления лежали инструкции по эксплуатации. Следуя им, я смог запустить турбину после трёх попыток. Танк всё ещё был на ходу, но, похоже, авиационное топливо внутри было загрязнено: мне не удалось разогнать турбину до оптимальной рабочей температуры, указанной в руководстве. Из-за этого все движения были замедленными и вялыми.

Органы управления танком напоминали велосипедные рули. Над ними располагались индикатор открытого люка, главный предупреждающий сигнал, регулятор яркости панели, кнопка сброса и главный сигнальный индикатор.

Под «рулём» находился небольшой рычаг с режимами трансмиссии: R (задний ход), N (нейтраль), D (движение), L (пониженная передача).

После короткого прогрева я перевёл танк в режим D и активировал дроссели – машина рванулась вперёд. Внутри сразу запахло горелым авиационным топливом.

Остановив танк, я оставил двигатель работать, чтобы помочь Сайену перегнать машины на мост.

Когда багги и грузовик благополучно оказались на мосту, я вернулся к танку, чтобы переставить его. Подойдя, я заметил: кто-то аэрозольной краской вывел на башне слово «TROLL».

Я забрался внутрь и попытался аккуратно вернуть танк на место. В итоге я разрушил ограждения по обеим сторонам моста и едва не свалился в воду – пришлось смириться с «решением на 90 %». С одной стороны остался зазор, достаточный, чтобы через него мог протиснуться мотоцикл.

Перед тем как покинуть танк, я включил радио и надел гарнитуру. На всех частотах SINCGARS-приёмника была лишь статическая помеха, похожая на сигнал подавления. Я слышал радиочастотный фон, но никаких передач не улавливал.

Я трижды передал сигнал бедствия на частотах 282,8 МГц и 243,0 МГц, адресованный «Отель 23», сообщив о своём положении и ситуации. Если эта зона глушилась, это не означало, что глушится и «Отель 23»: для эффективного подавления излучатель помех должен быть направлен на приёмник – глушение передатчика не повлияет на приём.

Выключив газотурбинный двигатель, я направился к машинам. Облако пыли по-прежнему висело на горизонте.

Я подумал о танке: его низкая топливная эффективность и колоссальный вес делали его обузой. Я сомневался, что мост выдержит такую нагрузку.

Мы были на середине моста, когда впервые визуально обнаружили рой. Звук накатывал, словно гул огромных труб, отдаваясь в груди.

По счастливой случайности твари появились в двух милях выше по течению. Во время службы на доках острова Матагорда я наблюдал, как мертвецы останавливаются у кромки воды, не решаясь войти. Я знал: достигнув берега, они будут двигаться вдоль него, пока не найдут место для переправы.

Мы с Сайеном продолжали расчищать завалы на мосту, отодвигая разбитые машины влево или вправо. Это напоминало старую головоломку со скользящими плитками: нужно было расположить пятнадцать фишек по порядку, имея лишь одно свободное место для манёвра.

Когда мы прошли три четверти моста, твари достигли кромки воды. Их вопли и стоны ударили по сознанию так сильно, что я едва не потерял равновесие. Их были тысячи.

Позже, через текстовое сообщение по спутниковому телефону, я узнал: в состав роя T-5.1 (согласно зашифрованному сообщению от «Удаленного узла № 6») входило более полумиллиона мертвецов.

Когда голова этой длинной, жуткой «гадюки» коснулась воды выше по течению, я увидел кильватерную волну. Вопли разочарования и первобытной ненависти усилились.

Мы с Сайеном продолжали работать, стараясь не создавать лишнего шума. С помощью мультитула я отключил гудок грузовика – чтобы случайно не активировать его во время расчистки, как это случалось раньше.

Бронированный автомобиль с четырьмя пробитыми шинами ранфлэт создавал проблемы из-за своего веса. Мы боролись с ним почти тридцать минут, пока легион мертвецов скапливался на берегу выше по течению. Их радиус разрастался так быстро, что я уже мог различить отдельные фигуры вдалеке.

Прикрепляя буксировочный трос к старому «Форду» рядом с бронированной машиной, я услышал знакомый пронзительный звук – и инстинктивно схватился за M4, висевшую на груди.

Проверив прозрачный пластиковый смотровой люк на полимерном магазине, я понял: я готов настолько, насколько это возможно.

Я осмотрел пространство вокруг машин. Стоны мертвецов сливались в оглушительный хор – некоторые звучали словно бульканье. Я подошёл к ограждению моста и заглянул вниз.

В глубокой, ледяной воде копошились десятки тварей, издавая стоны. Вода свободно проникала в их мёртвые лёгкие, отчего звуки становились ещё страшнее.

Глядя вверх по течению, я видел, как река густо усеяна существами: они плыли вниз от основной массы – прямо под мостом, где я стоял.

Несколько мертвецов, плывших по воле течения, заметили меня. Их когтистые руки тянулись к небу, пока они проплывали под мостом.

Несмотря на все усилия, мы не смогли сдвинуть «Форд»: бронированный автомобиль слишком глубоко вклинился в соседнюю полосу. Машины, которые мы переставили позади, оставляли пространство для отхода – но мертвецов было слишком много, чтобы рассматривать этот вариант.

Рой, находившийся менее чем в двух милях выше по течению, разрастался и двигался в нашу сторону. Скоро мы наверняка окажемся в зоне их обнаружения – если уже не оказались.

Я принял решение и приказал Сайену выстроить машины в линию перед переставленными автомобилями – чтобы у меня был чёткий выстрел по бронированной машине. Если мы не сможем проехать мост с транспортом, мертвецы будут преследовать нас бесконечно – и в конце концов догонят.

С одним лишь M4 и запасными магазинами я бросился на другую сторону моста. Оставив люк танка открытым, я запрыгнул внутрь и запустил массивную газотурбинную установку.

На панели вспыхнула «рождественская ёлка» индикаторов неисправностей:

– низкая температура турбины;

– люк открыт.

Нажав на дроссель, я направил танк прочь от моста, врезавшись в металлическое ограждение. Скрип металла оглушал даже сквозь вопли мертвецов.

Этот звук вызвал явную реакцию у тварей внизу, но я заставил себя не тратить время на разглядывание их реакции.

Я рискнул и вывел танк на мост, прибавив газу для набора скорости. Я чувствовал, как мост дрожит под гусеницами, когда скорость достигла 30 миль в час. Я задел одну из машин, проносясь мимо Сайена на пути к столкновению с бронированным автомобилем.

Снизив скорость до 10 миль в час, чтобы избежать травм, я вспомнил законы физики: разница масс между хрупким бронированным автомобилем и исполинским танком была колоссальной. Как братья на пикнике у бассейна, боевая машина легко столкнула автомобиль через ограждение – в реку.

Я попытался перевести двигатель в режим холостого хода, но турбина замедлялась не так быстро, как автомобильный или грузовой мотор. То, что я считал тормозами, лишь усугубило ситуацию, развернув танк под неудобным углом.

Танк последовал за бронированным автомобилем в пучину внизу.

Время словно замедлилось, когда стальная глыба перевалилась через ограждение, накренившись, как качели. Когда танк пролетел десять футов до поверхности воды, я попытался выпрыгнуть через люк. Я был наполовину снаружи, когда холодная вода хлынула внутрь, удерживая меня на месте и утягивая в зелёную мутную бездну реки.

Когда поток воды выровнялся и первоначальный шок от холода прошёл, я поплыл к поверхности, следуя за пузырьками воздуха. Я различал тела в воде: их ноги двигались, словно пытаясь идти, пока течение уносило их вниз.

Моя винтовка била по спине и голове, пока я плыл к поверхности.

Вырвавшись на воздух, я вытер воду с глаз, поднял винтовку над водой и начал стрелять по мертвецам вокруг. Убив троих, я заметил, что река несёт меня под мост.

Я закричал Сайену, чтобы он убирал машины с моста, пока я пробивался к берегу, отталкивая и обходя трупы, которых только что застрелил.

Выбравшись на берег, я увидел орду, приближающуюся к мосту. Авария с танком, выстрелы и шум грузовика явно привели их в неистовство.

Сайен припарковал грузовик и пытался перегнать багги. Времени не было.

Громко свистнув, я дал ему сигнал отступать и прикрывать меня. Багги придётся оставить – это приемлемая боевая потеря.

Укрывшись за поваленным деревом на берегу, я осмотрел мост. Тщательно выбрав точку между опорными колоннами со стороны мертвецов, я навёл лазерный целеуказатель.

Сдерживая дрожь от холодной воды, я удерживал метку на мосту. Тон сигнала нарастал, пока не стал ровным. Через четыре секунды пятисоткилограммовая бомба ударила по мосту, навсегда обрушив его участок.

Я сидел, оценивая разрушения, когда меня напугал труп, ударившийся о камни в десяти футах позади, – за полсекунды до того, как я услышал выстрел Сайена.

Сайен махнул рукой и подал сигнал подойти к нему вверх по берегу.

Пока я бежал к грузовику, река казалась заполненной телами. Через бинокль я разглядел множество бегущих фигур на противоположном берегу – у многих были явные радиационные ожоги, что подтверждал дозиметр.

РАЛЛИ

15 ноября

07:30

Сегодня – первый контакт с персоналом «Отеля 23» за последние сорок пять дней. Неделя минула с тех пор, как мы покинули мост. Сейчас мы находимся к северо-западу от Хьюстона, штат Техас.

По ночам мы стали следить за CB-радио – заметили, что помех стало меньше. Вчера ночью мы с Сайеном обнаружили служебное здание телефонной компании, обнесённое высоким сетчатым забором. Взломав навесной замок с помощью монтировки, мы провели ночь внутри ограды – спали в грузовике, прислушиваясь к затихающим помехам.

Около 01:00 мы уловили сигнал ключа, но голоса не было. Мы тут же ответили сигналом бедствия. В течение часа ответа не последовало – во всяком случае, внятного, – но мы продолжали передачу. Примерно в 02:15 сигнал вернулся:

«…это „Гатор-два“, поисково-спасательная группа, район Санни-Сайд, Техас, приём…»

Я отозвался позывным «Стрекоза» – и меня приветствовал капрал Рамирес из Корпуса морской пехоты США.

«Сэр, рад слышать ваш голос. Мы приняли ваш сигнал бедствия девятого числа и на следующий день выдвинулись по указанным вами координатам. Движение замедлено из-за больших групп этих существ, с которыми мы сталкивались, и из-за обломков на дорогах. Каково ваше местоположение?»

Я сообщил Рамиресу свои координаты. Он велел оставаться на месте, пока прокладывает маршрут для колонны из двух машин. Я запросил по радио сводку о ситуации в «Отеле 23». Капрал ответил, что передавать такие данные по радио – не лучшая идея: кое-что происходит, и он должен рассказать мне об этом лично.

После недолгого молчания Рамирес снова вышел на связь:

«Сэр, настало время расплаты. Я спасу офицерскую задницу – прямо как до того, как мир пошёл прахом. Предлагаю точку сбора – Сан-Фелипе, неподалёку от вашего местоположения. Встретимся на северном краю города, у дома 1458, перед мостом. В трёхстах метрах к юго-востоку от моста есть поле. Город маленький, враждебного присутствия должно быть минимум».

Я сверился с картами и по радио подтвердил место встречи – без шуток.

12:00

Мы встретились с капралом Рамиресом в 10:00. После короткой перестрелки с дюжиной или около того этих существ мы оборудовали небольшой периметр и ненадолго устроились на отдых в безопасности бронетранспортёра. Пока наводчик дежурил у крупнокалиберного орудия, Рамирес поведал мне о странностях, творящихся в наших краях.

Из бронированной машины он достал небольшую папку с письменными отчётами и несколько фотографий. Я узнал почерк Джона. Рамирес сообщил, что несколько недель назад в небе над «Отелем 23» стал появляться самолёт. Я сразу опознал его как беспилотник Global Hawk. На снимке, сделанном цифровой камерой с объективом 18–200 мм, можно было разглядеть нечто крупное, закреплённое под фюзеляжем. Снимок был недостаточно чётким, чтобы определить груз, – к тому же я не помнил, чтобы Global Hawk оснащали вооружением.

Мы продолжили общий разбор ситуации. Я представил морпехам Сайена и рассказал, как он не раз спасал мне жизнь с момента нашей встречи. Морпехи отнеслись к Сайену дружелюбно, но он явно нервничал в их присутствии – выяснять причины у меня не было времени.

Я также предупредил морпехов, что примерно в восьмидесяти милях к северо-востоку от нас находится орда нежити, невиданная прежде. Мы разрушили участок моста и, где возможно, выстраивали на дорогах заграждения из автомобилей. Это замедлит их, но не остановит.

Я рассказал о самолёте C-130, тайниках и необычном снаряжении, полученном от группы, известной лишь под загадочным именем «Удаленный узел № 6».

Это побудило всех к действию: прежде всего мы решили перекрыть мост у дома 1458 брошенными автомобилями. С помощью ЛБМ мы выставили четыре машины и столкнули их вместе. Это замедлит любую приближающуюся орду нежити и увеличит дистанцию между нами. Мост нельзя было разрушить – он слишком близко к «Отелю 23» и может оказаться ценным с точки зрения логистики в будущем.

В нескольких сотнях ярдов я заметил рекламный щит. Я бросил Сайену бинокль и велел ему забраться на щит и осмотреть окрестности. Один из морпехов отправился с ним для подстраховки.

Я приказал всем отойти от моста на несколько сотен ярдов к югу. Когда Сайен вернулся, он сообщил, что на самом краю видимости к северу виднеется облако пыли. Мы решили, что это может быть как орда нежити, так и погодное явление.

Согласно карте в ЛБМ, мы находились примерно в пятнадцати милях от аэродрома Игл-Лейк. Кстати, мы также были недалеко от межштатной автомагистрали I-10. До наступления ночи мы попытаемся пересечь её и продвинуться ещё на несколько миль к югу, чтобы создать буфер безопасности.

21:00

Прошло семь месяцев с тех пор, как я бывал в этой части Игл-Лейк пешком. Мало что изменилось. Луна освещала дорогу, брошенные автомобили, башню аэропорта – и более пугающие вещи во тьме.

Ранее днём, заметив вдалеке эстакаду над I-10, мы ускорились, лавируя между обломками. ЛБМ двигался впереди нас со скоростью 60 миль в час, и мы не отставали. Когда мы пронеслись под эстакадой, я услышал удар по кузову грузовика и обернулся. Одно из существ упало с эстакады, ударилось о закрытый задний борт и скатилось в кювет. Пока я продолжал вести машину, с эстакады падали всё новые существа. Некоторые поднимались на ноги, некоторые – нет.

Когда мы оставили I-10 далеко позади, стало немного легче. Мы двигались по окружной дороге 3013, пока не оказались на окраине Игл-Лейк, совсем рядом с аэродромом. Я сверился с заметками об этой местности, и мы решили направиться к комплексу аэродрома, оборудовать периметр на пару часов, а затем спланировать остаток короткого пути домой.

По прибытии на аэродром и осмотре ангара я увидел тёмные пятна – останки существ, которых я убил несколько месяцев назад. Они всё ещё лежали под синим брезентом в углу. Летняя жара изрядно поработала над ними. При свете фонарика я разглядел деформированные пули с медной оболочкой, которые я выпустил, – они лежали в гнилостной жиже мертвецов.

Мой дневник напомнил мне, что нужно остерегаться любых живых врагов людей, которые могут оказаться в этом районе. Я вспомнил большие кресты, которые обнаружил несколько месяцев назад во время последней поездки сюда: на них были распяты существа.

Мы сидели при свете красного фильтра фонаря M4 и планировали маршрут домой.