Текст книги "Тень в паутине (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

– Это так мой друг, благодарю тебя, – вздохнул я, отпуская его руку и показывая на кожаную сумку, – там, все инструкции для тебя.

Он вздохнул, поднялся с дивана, взял сумку и спросил.

– Кого звать следующего?

– Бернарда, ему я скажу всего пару слов, – ответил я.

Граф Латаса кивнул, поднялся, но я его окликнул уже в дверях.

– Сергио!

Он повернулся ко мне с вопросом во взгляде.

– Когда будешь уже на Родосе, сделай пожалуйста так, чтобы знакомые наших знакомых поспрашивали, куда именно уехал из Венеции, Альвизе Барбариго, – попросил я его спокойным тоном.

Он понимающе улыбнулся.

– Конечно Иньиго, – кивнул он и вышел из комнаты с лёгкой улыбкой на губах.

После ухода графа Латаса, вскоре рядом со мной сидел волнующийся швейцарец.

– Для тебя несколько важных заданий, мой верный друг, – я пристально осмотрел в глаза Бернарда, – часть будет в запечатанных конвертах с определённым месяцем вскрытия, о второй части я тебе сейчас расскажу. Первым делом ты отправишься в Сеговию, потом в Аликанте, заберёшь всё, что накопилось в наличности и отвезёшь эти деньги в Геную, где сделаешь большой вклад в банк Святого Георгия на моё имя, не говоря при этом ни про Венецию, ни про рейд в Османскую империю, просто для моих торговых операций, нужен не только банк Медичи.

– А если они всё же начнут задавать вопросы, Иньиго? – хмуро поинтересовался у меня барон, – особенно, потому что деньги будут не маленькими.

– Ответишь, что ты просто исполнитель, – я пожал плечами, – веди себя естественно и спокойно, главное, чтобы они как можно меньше думали о Средиземноморье и мне.

– Что дальше? – поинтересовался он.

– Орнелия и её муж, пока ещё смутно представляют себе, что такое, спесивая кастильская и арагонская знать, – со вздохом сказал я, – так что твоя задача Бернард, быть их живым щитом. Если нужно, привлекай любые ресурсы, любые мои связи, но проект должен двигаться, а не буксовать на месте. Орнелия достаточно умна, чтобы его продвигать, главное ей помочь. Справишься с этим, мой друг?

– Меня смущает только одно, – швейцарец пристально посмотрел на меня, – а куда направитесь вы? Судя по виду Сергио, когда он вышел от вас, вы опять затеяли что-то очень опасное?

– Отвечу тебе то же, что и ему, – я пожал плечами, – об этом никто не будет знать из вас, для моей же безопасности.

Бернард хмуро посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

– Когда мне выезжать?

– Завтра же, – улыбнулся я ему, – я утром передам тебе мощи святого Георгия Победоносца, никому их не показывать, никому о них не рассказывать, просто доставь их в Аликанте, положи в мою комнату, а затем подготовь всё для прибытия гостей, когда они туда прибудут на корабле.

– Хорошо, всё сделаю, – кивнул он.

– Тогда зови Лоренцо, – я похлопал его по колену, – и выше нос Бернард, не из таких передряг выбирались.

– Это меня и пугает, Иньиго, – покачал он головой, но поднялся и пошёл звать наследника Медичи.

Глава 5

Лоренцо волновался больше всех, поэтому чтобы его успокоить, я решил начать разговор о судьбе, которая постигла Боснию и её королеву. Как злые османы разрушили королевство, убили короля, забрали у несчастной матери детей, из которых наверняка сделают мусульман, и она теперь вынуждена скитаться по знакомым, с крохотной свитой, лишённая всего. Девяносто процентов правды, приправленной десятью процентами выдумки, так сильно повлияли на Лоренцо, что к концу моего разговора у него уже от гнева раздувались ноздри, а кулаки сжимались до белых костяшек.

– Бедная королева, – он закачал головой, – бедные дети, я страшусь даже представить себе, какая судьба теперь их ждёт.

Видя, что клиент созрел, я спокойно у него поинтересовался.

– А ты не хочешь помочь мне спасти эту принцессу, Лоренцо?

Изумлённый Медичи посмотрел на меня.

– В смысле спаси? Она же у осман, ты сам только что это сказал.

– Угу, – кивнул я, – я возглавлю рейд на них, чтобы отвлекать их внимание, а некий молодой банкир, под своим именем приедет в Константинополь, развивать бизнес своей семьи, и заодно, негласно, разумеется, слушать и запоминать что говорят его партнёры, особенно, если дело коснётся детей королевы Боснии. Всё абсолютно легально и законно с точки зрения Османской империи. Ты не шпион, не выведываешь никакие секреты, просто ведёшь частный бизнес, ну а то, что слушаешь слухи, что тут такого? Люди любят болтать.

У Лоренцо Медичи широко раскрылись глаза.

– Но синьор Иньиго, для этого нужно понимание как вести бизнес у мусульман! – он отрицательно покачал головой, – этого никто не знает и я в том числе!

Я поднялся, и молча принёс ему кожаную сумку, где лежала кипа бумаг, на написание которых мне потребовалось потратить десять тысяч баллов и изучить два раздела нейроинтерфейса – «Арабский банкинг XV века» и «Арабский банкинг XXI века», а затем несколько дней потратить на то, чтобы перевести эти знания на язык, понятный Лоренцо. Объяснить ему вещи, которые в XXIвеке считались очевидными: как не зависеть от одного торгового пути, почему нельзя вкладывать все деньги в одно дело, как заранее учитывать возможные убытки и почему хорошо налаженный учёт, стоит дороже десятка талантливых приказчиков.

– Здесь всё, что тебе нужно знать, – отдал я ему сумку, – я расписал всё подробно, тебе нужно лишь строго придерживаться этих рекомендаций.

Лоренцо поднял на меня изумлённый взгляд.

– Стартовый капитал для такого дела не может быть меньше десяти тысяч флоринов! – снова попытался спорить он.

Я показал на лежащий в сумке вексель на тридцать тысяч флоринов, в банке Святого Георгия, который ещё только предстояло пополнить Бернарду, поскольку там лежала пока меньшая сумма, оставшаяся после моих недавних трат. Но я был уверен, что банк не откажет погасить вексель, ведь Лоренцо не будет забирать все деньги разом, ему это ни к чему для начала дела. А когда он начнёт работать с большим оборотом, деньги на моём счету уже будут.

Наследник Медичи, поджал губы, поняв, что я подготовился к этой встрече, если у меня есть ответы на все его вопросы.

– Веди бизнес, развивайся, и не лезь ни во что противозаконное, что может привлечь к тебе внимание властей, – спокойно сказал я, – ты наследник Медичи и приехал начать бизнес семьи на Востоке. Я даже скажу тебе больше, я запрещаю тебе в открытую спрашивать про принцессу! Только слухи и разговоры Лоренцо, всё, чтобы ты был в безопасности.

– Говорите так, будто я уже согласился, – проворчал он.

– А разве эти горящие восторгом глаза напротив, от желания спаси прекрасную принцессу из лап огнедышащего дракона, не говорят об этом? – притворно удивился я, – правда о твоей роли в её спасении будешь знать только ты, я и твоя семья, если конечно ты захочешь сохранить тот бизнес, который будешь вести в Константинополе.

– А если я прогорю? – поинтересовался он, – я всё же не дедушка.

– Это мои деньги, пользуйся на здоровье, – отмахнулся я от подобного пустяка.

– А если заработаю? – не сдавался он.

– Честно поделим всё пополам, – пожал я плечами, – но Лоренцо, какие деньги? О чём ты? Принцесса! Дракон! Романтика!

– Умеете вы синьор Иньиго, уговаривать, – тяжело вздохнул подросток, – я согласен.

– Тогда собирай вещи, мы сначала заедем в одно место, а потом уже ты отправишься в Константинополь.

– Один? – уныло поинтересовался он.

– Ну хочешь, дам тебе Аньес в служанки, пока она не уехала, – сыронизировал я.

– Ну уж нет, я её не потащу к османам, – закачал он головой.

– Тогда договорились, – я показал на сумку, – изучай, лучше всего наизусть, чтобы можно было уничтожить эти бумаги, ну и дальше уже время покажет.

– Бернарду и графу Латаса я могу рассказать об этом? – поинтересовался он у меня.

– Нет, – я покачал головой, – и об этом ты сейчас поклянёшься на вот этом кресте.

Лоренцо Медичи тяжело вздохнул.

– Клянусь своей бессмертной душой, что об этом разговоре я не произнесу никому ни слова.

– Аминь, – перекрестил его я, давая поцеловать свой крест.

– Ну, а теперь беги, попрощайся со своей…служанкой, – с усмешкой отпустил я его, – завтра мы отходим, так что прикажу вас сегодня никому не беспокоить.

Лоренцо покраснел, но забрав сумку, поклонился мне и вышел, оставляя в глубокой задумчивости оттого, правильно ли я делаю то, что задумал. Страшно было до дрожи в коленях, тут я Сергио не врал, но другого выбора и правда у меня не было.

* * *

5 августа 1464 A. D., Рагуза, Республика Рагуза

Рагуза открылась нам на рассвете четвёртого дня плавания, поскольку фуста шла очень быстро даже без сильного ветра. Город медленно поднимался из горизонта, сначала как тёмная полоса на фоне восходящего солнца, затем как нагромождение белых стен и черепичных крыш, плотно сбитых между морем и горами, будто кто-то намеренно втиснул целый город в узкую полосу берега, не оставив там ни сантиметра лишнего пространства.

Когда мы подошли ближе, я смог рассмотреть всё ещё лучше. Городские стены выглядели очень ухоженными, кое-где светлел новый камень, показывая, что их продолжают укреплять и сейчас. Было понятно, что османы научили многих думать о стенах и безопасности иначе, чем несколько лет назад, поскольку даже в этот ранний час на стенах двигались люди. Рагуза не спала и, судя по всему, даже не собиралась.

Сам порт встретил нас тем самым запахом, который везде одинаков, будь то Генуя, Венеция или этот маленький город, умудрившийся сохранить независимость там, где все остальные её давно потеряли. У причалов стояли торговые когги с венецианскими и рагузанскими флагами, несколько греческих судов и одна турецкая галера, присутствие которой здесь никого, судя по всему, не смущало. Рагуза торговала со всеми и это было её главным оружием и главной добродетелью одновременно, как мне объяснили об этом ещё в Венеции.

Сергио встал рядом со мной у борта и некоторое время молчал, разглядывая, как и я, город.

– Небольшой город, это плохо, – тихо заметил он, – большой порт, это, наоборот, хорошо.

– Лучше и не скажешь, – согласился я с ним, также не повышая голоса.

Нам пришлось ждать, пока часть кораблей уйдёт, а часть, наоборот, зайдёт в гавань. За это время я успел рассмотреть, что узкие улицы за портовыми воротами уже были забиты людьми: торговцами, слугами, монахами, матросами, которые брели куда-то по своим делам, не обращая внимания друг на друга.

Когда мы пришвартовались и таможенный чиновник поднялся на борт с привычной миной человека, которого разбудили слишком рано, Сергио достал бумаги и протянул их служащему порта. Тот просмотрел на них с равнодушием, за которым обычно прячут внимательность все опытные портовые служащие, и поднял на него взгляд.

– Маркиз де Мендоса, – прочитал он вслух, уже с уважительными нотками.

– Он самый, – ответил Сергио, стоя рядом со мной. Он был одет в свой привычный костюм, а я в новый, дорогой и яркий.

Чиновник кивнул, спросил есть ли у нас груз, цель прибытия, и когда узнал, что мы прибыли к друзьям, и без груза, тут же потерял к нам интерес. Так что мы ему заплатили стандартную пошлину с пустого корабля и встали у ближнего к городу причала за приличную сумму денег, означающую наш статус. Не успели мы сойти на берег, как вокруг появились посредники, менялы и несколько человек, предлагавших склады, жильё и помощь в ведении дел.

– Найду нам дом, – тихо сказал я ему, поскольку операция прикрытия уже началась, – под твоим именем, только с королевой будем разговаривать под своими настоящими именами.

– Как договорились, – кивнул он, показывая, что подождёт меня в ближайшей таверне, вместе с Лоренцо.

* * *

6 августа 1464 A. D., Рагуза, Республика Рагуза

Дом, который Рагузанская республика выделила королеве Боснии, стоял на одной из тихих улиц неподалёку от торговой площади перед церковью Святого Влаха. Снаружи был виден потемневший от времени камень, узкие окна под резными наличниками и закрытые от летнего зноя ставни. Дом был добротным, но скромным, скорее жилищем уважаемого гостя республики, чем резиденцией королевы.

У ворот стоял пожилой мужчина в боснийском платье, выцветшем от времени, но тщательно вычищенном и заштопанным, а также паж лет двенадцати, который с нескрываемым любопытством рассматривал, как граф Латаса подходит к ним.

Сергио представился кратко – приезжий нобиль, желающий переговорить с королевой по делу государственной важности. Старик переглянулся с мальчиком и велел подождать, благо это пришлось делать недолго.

Граф Латаса вошёл следом за дворянином в дом и про себя сразу усмехнулся, поскольку внутри тот выглядел ещё беднее, чем снаружи: голые каменные стены, простая мебель, деревянное распятие в нише и небольшая икона Богоматери в скромном серебряном окладе. На первом этаже всего несколько комнат и совсем крохотный зал, где могли встретить гостя. Его ждали в нём священник с усталым лицом и пожилая женщина в трауре, из тех, кто остаётся при госпоже не из-за жалованья, а потому что служил ей всю жизнь.

Королева вошла следом за ним и пока Сергио отвешивал ей поклоны, он успел составить первое впечатление о человеке, которого видел впервые в жизни. Катарине Косаче было немногим больше сорока лет, на лице лежала печать усталости и трагедии, постигшей её саму и её семью, но несмотря на это она держалась прямо, словно по-прежнему стояла перед своими подданными, и была одета во всё чёрное, без единого украшения, если не считать небольшого золотого крестика на тонкой цепочке.

– Граф, – произнесла она по-латыни, чисто и уверенно, – я вас слушаю.

Сесть она ему не предложила, поэтому Сергио спокойно остался стоять.

– Ваше высочество, я прибыл от имени человека, который просил меня прежде всего узнать, возможен ли вообще разговор, между вами, прежде чем мы начнём называть имена. Если моё предложение покажется вам неприемлемым или грубым, мы расстанемся без взаимных обязательств.

Королева едва заметно наклонила голову, позволяя ему продолжать.

– Мой синьор, молодой кастильский дворянин из знатной семьи, но уже достаточно известный своими самостоятельными подвигами. Буквально в этом году он снарядил личный флот из двадцати кораблей и нанёс удар по мамлюкам в Александрии. Порт был взят штурмом, а добыча не только покрыла расходы этого похода, но и принесла ему значительную прибыль. Сейчас по его заказу в Венеции строятся сорок фуст, команды для которых уже вызваны с Родоса, поскольку следующим своим противником он выбрал Османскую империю.

Королева не изменилась в лице.

– Весьма интересная характеристика молодого человека, – заметила она, – но что он хочет от меня?

– Мой синьор желает стать покровителем дома Котроманичей и готов взять на себя содержание вашего двора. Пять тысяч флоринов ежегодно, выплачиваемых два раза в год. Кроме того, он готов финансировать поиски вашей дочери, принцессы Катарины. Все расходы и все риски он принимает на себя. От Вашего высочества не требуется никаких обязательств, кроме одного: если принцесса будет найдена и возвращена вам, её дальнейшая судьба должна решаться совместно, с участием моего синьора.

Королева молчала несколько секунд, обдумывая прозвучавшие слова.

– Что значит совместно? – наконец поинтересовалась она.

– Это значит, Ваше высочество, что ни один брачный договор, касающийся принцессы, не может быть заключён без ведома и согласия моего синьора. Ваше слово и его, наравне, касательно дальнейшей судьбы вашей дочери, если, разумеется, она будет найдена.

Катарина Косача внимательно посмотрела на Сергио, затем медленно подошла к стулу, стоящему неподалёку, села и только после этого жестом предложила сесть ему, на стул, который принесла ему пожилая женщина, по знаку королевы.

– Ваш синьор молод, богат, воюет с мамлюками и собирается воевать с османами, – произнесла она спокойно, – а чего он хочет на самом деле, граф? Я слишком долго живу среди изгнанников и дипломатов, чтобы верить словам, не пытаясь понять их скрытый смысл.

– Он хотел бы, Ваше высочество, чтобы я сначала изложил вам принципы предлагаемого им покровительства. Детали он предпочёл бы обсудить с вами лично, если вы сочтёте сегодняшний наш разговор достаточным основанием для новой встречи.

Королева некоторое время смотрела на графа Латаса молча.

– Хорошо, граф, – наконец сказала она, – я готова выслушать детали, приходите со своим синьором ко мне завтра, после полудня.

– Слушаюсь, Ваше высочество, – поклонился граф королеве, радуясь внутри себя, что хотя бы его не послали сразу.

Вернувшись к Иньиго, он пересказал задумчивому парню всю встречу, не пропуская и собственные выводы о королеве и её положении, особенно состояние дома, в котором её поселили, мебели и крайнюю немногочисленность свиты и слуг, но в то же время и имеющиеся остатки заносчивости, не успевшие выветриться за столь малое время, которое прошло с момента потери королевства, всего полтора года назад.

– Фрукт созрел, но ещё недостаточно, чтобы упасть мне в руки, – покивал его выводам Иньиго, – хорошо, спасибо Сергио, завтра поеду, проверю это лично.

– Будь осторожен, – предупредил его граф Латаса, – королева ещё не лишилась надежды, так что будет рассматривать тебя, как главного, но не единственного кандидата на собственное спасение.

– Спасибо, учту это, – кивнул задумчивый маркиз.

Глава 6

7 августа 1464 A. D., Рагуза, Республика Рагуза

Рагуза к этому времени уже знала о госте всё, что только можно было узнать за сутки в маленьком городе, где новости расходятся быстрее морского ветра. Необычная фуста в гавани: длинная, низкая, с обводами каких местные мастера не делали, привлекала всеобщее внимание. Говорили также, что маркиз де Мендоса снял лучший дом в городе, за всё платит сразу, не торгуясь, но излишне деньгами не сорит. Так что на этот раз королева предложила гостям сесть сразу, как только они вошли в зал.

Пока они устраивались, она внимательно смотрела на молодого человека, пытаясь сопоставить собственные наблюдения с мнением других людей, которые ей рассказали вчера про него то, что смогли найти.

Маркиз де Мендоса был моложе, чем она ожидала, невысокого роста и не отличался красотой, но одет был очень дорого, и эта одежда сильно контрастировала с потёртой перевязью его меча, на которой висел меч со странной гардой с несколькими кольцами и такой же странной дагой, с непропорционально длинными плечами перекрестья. Несмотря на оружие, Катарина Косача всё ещё сомневалась, что дорогая одежда и молодость её гостя сочетаются с образом человека, лично ведущего людей в бой.

Держался молодой человек спокойно, без нарочитой почтительности, которую обычно выставляют напоказ люди желающие произвести впечатление на сильных мира сего, но и без той неловкости, которая бывает у молодых людей, когда они впервые оказываются перед коронованными особами. По его виду было видно, что встреча с коронованными особами у него в порядке вещей.

– Ваше высочество, – сказал он по-латыни, заговорив первым и почтительно склонив голову, – благодарю вас за согласие встретиться со мной и ваше время.

Священник, сидевший неподалёку, поднял на него удивлённый взгляд. Латынь молодого кастильца была безупречной и настолько академической, словно он долгие годы провёл в университете или церковной среде. Ни одной запинки, ни одного неверного окончания.

– Граф Латаса изложил вам общие принципы моего предложения, – продолжил маркиз де Мендоса, – если вы готовы, я хотел бы обсудить с вами детали.

– Готова, слушаю вас, – коротко ответила королева.

– Тогда начну с того, что вчера не было сказано графом. Я хотел бы претендовать на руку вашей дочери.

Катарина Косача никак не отреагировала на эти слова.

– Именно поэтому мне нужны гарантии более серьёзные, чем устные слова, – продолжил он, говоря спокойно и взвешенно, – не потому, что я сомневаюсь в вас лично, Ваше высочество. Просто если я собираюсь потратить деньги, людей, месяцы или возможно годы своей жизни на поиски принцессы в османских владениях, мне важно понимать, что через несколько лет, условия наших договорённостей с вами не изменятся.

– Вы просите руки моей дочери ещё до того, как нашли её? – холодно поинтересовалась Катарина Косача.

– Я именно это и сказал, – кивнул он.

– Вас не смущает то, что вы её даже никогда не видели?

– Почему меня это должно смущать? – удивился он.

– Она уже больше года находится среди османа, и может измениться, сильно измениться, – королева споткнулась о последнее слово, поскольку это снова всколыхнуло в её душе то, от чего она со страхом просыпалась по ночам.

– Я ищу себе не любовь, Ваше высочество. Я ищу союз с королевским домом Котроманич.

В комнате стало очень тихо, поскольку прозвучавшие слова были очень серьёзным заявлением.

– Вы весьма откровенны, маркиз, – задумчиво заметила королева.

– Если мы станем с вами союзниками, смысл мне начинать наши отношения со лжи? – пожал он плечами.

– Значит, вы хотите себе права на королевство Босния? – сухо продолжила она.

– Только на покровительство для дома Котроманичей.

– Я не вижу большой разницы в этих словах, – Катарина Косача покачала головой.

– Тем не менее, Ваше высочество она есть и существенная. Босния сейчас принадлежит османам, а дом Котроманичей всё ещё существует в виде вас и ваших детей.

Королева слегка прищурилась, как ни странно, но он был прав.

– Вы очень молоды для подобных рассуждений и честолюбивы, – заметила она.

– Был бы я не честолюбив, то так и остался бы девятым сыном рода де Мендоса, а не графом Аликанте и маркизом Балеарским, Ваше высочество.

На этот раз Катарина едва заметно усмехнулась.

– И что именно вы предлагаете?

– Я обсудил это со своим советником, графом Латаса, – парень показал на молчавшего спутника, – он посоветовал, что самым оптимальным вариантом для обоих сторон, будет помолвка, оформленная документально и заверенная папскими нотариусами. После этого я беру на себя содержание вашего двора, а также финансирование поисков принцессы. Если она будет найдена и возвращена вам, договор вступает в полную силу.

Катарина Косача покачала головой, и попыталась ещё раз объяснить ему возможные проблемы, связанные с возвращением дочери.

– Вы понимаете, что моя дочь может вернуться совершенно другим человеком? Она может не помнить родину, может даже отказаться выходить за вас замуж, и вы не принудите её к этому.

– Если это будет её решение, я приму его, – совершенно спокойно ответил маркиз.

Королева посмотрела на молодого юношу со всё возрастающим интересом.

– Вас это не беспокоит?

– Беспокоит, Ваше высочество, но отказ Катарины от брака, единственный вопрос из всех перечисленных вами, который действительно имеет для меня значение.

Священник, негромко кашлянул, скрывая улыбку.

– Допустим, – произнесла Катарина, стараясь тоже не улыбнуться, – я соглашусь. Почему именно вы должны участвовать в решении её судьбы?

– Потому что я не вижу у вас перед домом очереди из благородных рыцарей, графов, принцев и королей, которые готовы помочь вам спасти вашу дочь, но вот в чём я точно уверен, они сразу появятся, как только Катарина окажется дома.

Маркиз говорил всё это спокойно, без вызова, но ни у кого в зале не было сомнений в том, что он говорит прямо и то, что думает.

Поскольку королева поджала губы и замолчала, он продолжил.

– Я бываю иногда излишне прямолинеен, Ваше высочество, прошу простить меня за это, но насколько я успел узнать, за последние полтора года никто не вернул вам ни дочь, ни королевство. Я же не обещаю вам успеха, лишь предлагаю попытаться, чётко оговорив все условия, между нами, поскольку будут задействованы большие деньги для выполнения этих поисков. Я слишком дорого зарабатываю свои деньги, чтобы расходовать их без пользы.

Королева долго смотрела на него.

– Вы настолько уверены, что те, к кому я обращалась за помощь, ничего не сделали для её поисков?

– Я вижу только результат, Ваше высочество, а его как раз таки нет.

На несколько секунд в комнате снова воцарилась тишина.

– Пять тысяч флоринов в год, – наконец сказала Катарина, – сумма возврата потраченных вами средств должна быть фиксированной. Я не подпишу обязательство с открытым пределом расходов.

– Это разумно, я согласен.

– Это будет не больше двадцать тысяч флоринов, – сказал королева сумму, которую всё равно никогда бы не смогла найти, но не отступать же перед сидящем перед ней мужчиной.

Маркиз посмотрел на неё спокойно.

– Хорошо.

На этот раз удивление мелькнуло даже на лице священника, да и сама королева ожидала торга, но его не последовало, маркиз принял её условия без колебаний, словно речь шла о нескольких десятков флоринов.

– Вы не спрашиваете, сколько лет моей дочери, красива ли она, какого она характера, – решила она уточнить последнее, что её интересовала от этого странного молодого человека, но который своей уверенностью, спокойствием едва её не заворожил, особенно это контрастировало с тем, что всё говорил он сам, решения принимал сам, а его советник сидел рядом и просто молчал. Такого не бывает у обычных отпрысков больших семей, чтобы их наставники молчали, давая действовать самим.

– Мне это не очень интересно, Ваше высочество, – ответил маркиз.

– Почему? Вам безразлично моя дочь, как человек? – прищурилась она.

– Как я уже сказал ранее, Ваше высочество, если её признают законной наследницей дома Котроманичей, всё остальное для меня вторично.

Катарина несколько секунд помолчала, откровенность маркиза и четкость поставленных перед собой целей её откровенно пугали и в то же время заставляли относиться к нему серьёзнее. Все эти полтора года она видела перед собой только две категории людей: те, кто хотел получить от неё хоть что-то, пользуясь её бедственным положением и вторые, безнадёжные романтики, предлагающие нереальные планы по возвращению королевства или её детей. Сегодня она увидела перед собой третью категорию, правда представленную всего в одном лице.

– Я, кажется, начинаю понимать, почему за вами идут люди, – Катарина Косача задумчиво посмотрела на маркиза де Мендосу.

Парень протянул ей руку, и Катерина впервые за разговор увидела его ладонь. Мозолистая, натёртая десятками тысяч упражнений с мечом рука воина, а не мечтателя.

– Я протягиваю вам руку помощи, Ваше высочество, – сказал просто он, – не отвергайте её.

Королева откинулась на спинку стула.

– Хорошо, маркиз. подготовьте документ. Я готова его рассмотреть.

– Благодарю вас, Ваше высочество, – он поднялся, и следом за ним поднялся граф Латаса. Оба поклонились королеве и вышли, оставив её в глубокой задумчивости от этого непростого разговора.

– Его латынь, Ваше высочество, она безупречна, я сам говорю хуже, – тихо заметил священник, видя, что королева в глубокой задумчивости, – у него прекрасное образование.

– Кольцо на его большом пальце, – тихо заметила пожилая служанка, которая всё время находилась за королевой, – единственный скромный серебряный ободок, на фоне дорогих и вычурных колец на остальных пальцах. Я, кажется, даже разглядела тау-крест на нём.

– Он либо связан с францисканцами, либо помогает пожертвованиями Церкви, – согласился священник, тоже вспомнив эту странную деталь, – скорее втрое, поскольку, как мне сказали братья, он вчера сделал большие пожертвования во все храмы Рагузы. Сегодня братья будут поминать его в своих вечерних молитвах.

– Всем? – удивилась королева.

– Всем, Ваше Высочество. Францисканцам, доминиканцам, монастырям. Даже греческим священникам за городской стеной.

– Странно, но богоугодно, – удивлённо перекрестилась набожная Катарина.

– Все братья удивлены не меньше меня, Ваше высочество, – согласился с королевой священник, – но ещё больше меня удивило то, что греки, услышав его имя, тут же побежали прославлять его. Оказалось, что маркиз де Мендоса, совместно с кардиналом Виссарионом Никейским вот уже несколько лет выкупает их единоверцев из Османского плена. Их привозят в Рим, дают одежду и деньги на обратную дорогу. Они лично знают людей, которые вернулись в родную Рагузу. Я хотел вам рассказать об этом до этой встречи, но не успел.

Эта новость удивила всех, подобная благотворительность была весьма недешёвым удовольствием, а если это ещё и происходит на постоянной основе вот уже несколько лет…это многое говорило о таком человеке в его пользу конечно.

– Фра Матия, сходите поговорите с этими греками, – повелела Катарина Косача священнику, – узнайте у них больше об этом маркизе.

– Слушаюсь, Выше высочество, – склонил старик голову.

* * *

Вечером священник вернулся только к ужину. Судя по усталому виду, он провёл весь день в городе, выполняя поручение королевы.

– Ну что? – поинтересовалась Катарина, когда он занял своё место за столом.

Старик покачал головой, прежде чем начать говорить.

– Если честно, Ваше высочество, я рассчитывал найти красивую историю, которая приукрашивается с каждым новым пересказом, но похоже, что всё, как раз наоборот.

– Что вы имеете в виду фра Матия? – удивилась королева.

– Я поговорил с греками, не с одним или двумя, а со всеми, кого смог найти. Некоторые из них действительно обязаны маркизу своей свободой.

Катарина Косача отложила ложку, поскольку свидетели дел маркиза, не связанные с ним самим, это было очень серьёзно.

– Даже так? – удивилась она.

– Да, Ваше высочество. Один провёл в плену три года, другой почти пять. Оба утверждают, что были выкуплены людьми маркиза де Мендосы, и их вместе с другими пленниками доставили на его галерах сначала в Неаполь, а затем в Остию.

– И что было с ними дальше?

– Дальше их разместили при церкви францисканцев, выдали одежду, деньги на дорогу и помогли вернуться домой. Один из греков даже показал мне небольшой серебряный крестик, который получил тогда от одного из священников.

Катарина задумчиво посмотрела на священника.

– И они уверены, что всё это происходило за деньги маркиза?

– Насколько вообще могут быть уверены простые люди, Ваше высочество, – кивнул священник, – те люди, кто выкупал их из плена, называли имя маркиза де Мендосы и имя кардинала Виссариона Никейского. Капитаны галер, которые везли их в Остию, говорили то же самое. Поэтому эти люди хорошо знают оба имени, хотя никогда не видели ни маркиза, ни кардинала лично.

– Значит, это правда, – негромко сказала Катарина, понимая, что информация похоже и правда правдивая.

Королева ненадолго задумалась. Выходило, что маркиз занялся поиском и освобождением христиан из османского плена задолго до того, как узнал о ней или её дочери. А это значит, к ней он пришёл не с красивой речью, придуманной ради одного разговора, поскольку для подобных дел нужны были деньги, связи, корабли и люди, готовые выполнять его распоряжения. Это конечно ещё ничего не доказывало, но теперь предложение молодого кастильца выглядело гораздо серьёзнее, чем утром.